Текст книги "Год 2000-й. Перелом эпох (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Отнюдь нет, – покачал головой я, – передача имперских компетенций и прерогатив происходит через потерянные корабли.

Увидев недоумение на лице собеседника, я предложил ему сесть и принялся рассказывать все по порядку. Начал я с неоримской ветви истории, также рассказав о том, за что Творец разгневался на неоримлян. Потом поведал, где, когда и как мои коллеги Специальные Исполнительные Агенты переключили стрелку, образовав наш родной временной поток, и как бездну времени спустя, новый, только что с верфи, неоримский систершип моего линкора с названием «Несокрушимый» сорвался в наш временной поток без живой команды с одним только искином Кандидом на борту.

И закончил я первый этап своего повествования такими словами:

– Джамп-генератор на «Несокрушимом» из-за постороннего вмешательства в управляющую схему начал чудить самостоятельно, а вот временной слой и координаты выхода ему определил тот, кто располагает, когда другие только предполагают.

– Геноцид, говорите… – прищурился мой гость, – ну что же, я бы тоже разгневался, узнав о таком. Решение Господа одобряю и поддерживаю, тем более что оно предопределило наше собственное существование. А теперь рассказывайте, что было дальше.

Я и рассказал, как «Несокрушимый» прибыл к Земле где-то в начале десятых годов двадцать первого века и как искин Кандид нашел русского кандидата в императоры, находившегося в обстоятельствах, исключающих отказ от сделанного предложения.

– Так началась Первая Русская Галактическая Империя, – сказал я. – При этом еще в ранге исполняющего обязанности Владимир Шевцов полностью заблокировал неоримские директивы, требующие геноцида эйджел, взамен постановив, что их надо брать в плен и проводить через процедуры капитуляции и инверсии. Так его империя стала не только русской, но и всего объединенного человечества, в том смысле, что немцем, французом, англичанином или китайцем требуется родиться, а вот русским при желании можно стать. Что касается его родного мира, то прибытие «Несокрушимого» его из Основного Потока не выбило, ибо искин Кандид действовал очень аккуратно, и там сейчас, скорее всего, идет последняя четверть двадцать третьего века. На такую высоту меня пустят не раньше, чем в этом возникнет настоятельная необходимость. И, скорее всего, по этой же причине у меня отсутствует прямой контакт с самой первой из всех галактических империй.

Потом я рассказал о дальнем рейдере «Полярный Лис» и транспорте «Новый Тобол», пояснив, что в Специальные Исполнительные Агенты людей могут зачислять даже без их согласия. Поставил тебя Творец в соответствующие условия – и геройствуй, делая что должно, потому как то, что должно было произойти без твоего вмешательства, Небесный Отец хочет отменить любой ценой.

Потом я повел своего гостя знакомиться с «Неумолимым» и его командой. Причем в первую очередь как раз с командой, и только потом с кораблем. В коридорах нам навстречу постоянно попадались серые и темные эйджел, горхини, сибхи и остроухие всех разновидностей, а пару раз на горизонте мелькнули воительницы боевого хуман-горского гибрида, а это еще те женщины в габаритах живого танка. Товарищу Иванову оставалось только крутить головой и мотать полученную информацию на отсутствующий ус. Вот нам навстречу идет горхиня в черно-синем комбинезоне техсостава, а с ней – двое молодых рабочих остроухих из той же команды. Вид у горхини сосредоточенный до мрачности, будто она пытается решить в уме какую-то сложную задачу, и остроухие (видимо, стажерки из недавнего набора) ей под стать. И тут эта троица замечает впереди мое присутствие, после чего следует обычное в таких случаях чудесное преображение: улыбки и пританцовывающий шаг.

– Любят они вас тут, ой как любят, вне зависимости расы, нации и возраста, – заметил мой спутник.

– Старшие девочки считают меня своим названным старшим братом, младшие – приемным отцом, а вот жена у меня только одна, Елизавета свет Дмитриевна из древнего рода Волконских, – пояснил я.

– А почему вы сказали, что у вас только одна жена? – поинтересовался собеседник. – Их, что, может быть несколько?

– Может быть, но не у меня, – ответил я. – От женщины в нашем обществе при заключении брака требуется желание, а от мужчины – согласие. В вооруженных силах у меня примерно четыре лица женского пола на одно мужское, а метрополия моей империи досталась мне при населении в двадцать миллионов женщин, девушек и девочек и ноль человек мужчин, если не считать мальчиков младше десяти лет.

– Вы их всех убили? – сухо поинтересовался товарищ Иванов.

– Нет, они умерли вместе со своим господином, – ответил я и рассказал о демоне Люци, в миру великом пророке Иеремии Джонсоне, его привычке менять человеческие тела, а также о том, каким способом этот гнусный мизерабль контролировал своих двуногих цепных псов.

– Для двух Адептов Порядка и Хаоса, являющихся искренними союзниками, а не смертельными врагами, любой демон на расстоянии прямой видимости – не более чем легкая добыча, – сказал я, заканчивая рассказ. – По своему поражающему воздействию градиент Хаос-Порядок приравнивается к излучателю антиматерии тяжелого класса. И хоть демоны существа нематериальные, их энергетические структуры при применении этого оружия оказываются полностью разрушенными, и эту тварь потом нельзя будет найти даже во Тьме Внешней. Был демон Люци, да весь кончился, а у меня на руках осталось двадцать миллионов названных сестер и приемных дочерей, ментально отброшенных во времена до грехопадения. Чтобы хоть немного смягчить остроту проблемы, ибо броуновское движение кратковременных и беспорядочных половых связей меня не устраивало, я и ввел аквилонские брачные обычаи, когда от женщины требуется желание, а от мужчины согласие, а еще требуется согласие всех остальных жен, если они имеются на момент заключения нового брака.

– А почему вы сами не воспользовались этим обычаем? – не отставал от меня Сергей Иванов, насмешливо улыбаясь. – Ведь большие гаремы – это мечта большинства мужчин.

– Большая семья – это не мечта, а довольно тяжкий труд, – ответил я. – У меня с большим количеством основных и дополнительных задач на это просто нет времени. Но есть тут и еще одно обстоятельство. Почти все женщины и девушки, половозрелые и не очень, вне зависимости от расы и нации, хотят в партнеры только своего обожаемого Главнокомандующего, то есть меня, что является оборотной стороной Призыва. Пока у меня только одна жена, в брак с которой я вступил еще до того, как стал Патроном Воинского Единства, наше общество будет устойчиво; девочки ищут себе мужей, исходя из их морального сходства с идеалом, а в мою сторону изливают только платонические чувства. Но как только это правило будет нарушено, все мои названные сестры и приемные дочери подумают: «Я тоже не хуже», и тогда начнется такое, что меня просто разорвут на части. Нет, спасибо, не надо, я лучше пешком постою.

И как раз в этот момент из бокового прохода нам навстречу выворачивают трое: военный трибун Юрий Гагарин вместе с двумя женами – неоримской патрицианкой Цецилией Долабеллой и темной эйджел Арил Тай. Истинный Взгляд говорит мне, что они направляются… конечно же, на патрицианские танцы, и темная при этом в особенном ударе. Видно, что она влюблена в мужа так же, как и напарница, а потому идет пританцовывающей «модельной» походкой. У темных это так. Либо они относятся к самцам хумансов подобно амазонкам – как к поставщикам высококачественного генетического материала (а для этого годятся только настоящие герои), либо втрескиваются в единственного и родного мужчину всей душой, считая свою семью маленьким кланом. А это понятие для любой эйджел свято.

Однако мой гость смотрит не на темную, и даже не на ее названную сестру, которая тоже чудо как хороша, а на того, кто идет между ними, обнимая обеих за талии. Не узнать Юрия Гагарина просто невозможно. Его знаменитая улыбка сияет на весь коридор, он тоже счастлив и влюблен.

И только когда троица прошла мимо нас, потрясенный товарищ Иванов спросил:

– Сергей Сергеевич, это и в самом деле Юрий Гагарин⁈

– Да, Сергей Борисович, – подтвердил я, – это действительно военный трибун подполковник Гагарин Юрий Алексеевич. Прибыл к нам своим ходом, на истребителе МИГ-15 УТИ, из одного единственного из всех сущих миров, где его самолет не разбился в катастрофе, а пропал безвестно. Командирские способности у подполковника Гагарина так себе, на уровне взводного в пехоте и ведущего звена в авиации, а на командира роты или эскадрона он уже не тянет. И в то же время лидерские качества у товарища Гагарина зашкаливают, поэтому я назначил его военным трибуном, то есть командиром временных авиакосмических формирований, действующих в отрыве от основных сил. Если авиагруппа пойдет в бой вся целиком, то ее возглавит маршал авиации Александр Покрышкин, тоже, надо сказать, лидер первого класса, а подполковник Гагарин будет его заместителем. Мои злобные девочки буквально обожают Юрия Алексеевича и белой завистью завидуют тем счастливицам, что смогли оторвать его себе в мужья.

– У вас тут еще и Покрышкин имеется? – удивленному недоверию моего гостя не было предела.

– В мире семьдесят шестого года, – сухо произнес я, – Александр Иванович был уже так стар, что отошел от дел. О полетах и речи уже быть не могло, а без них для закоренелого летчика и жизнь не жизнь. Однако ветераны Великой Отечественной войны у меня на особом счету, поэтому, попав в новый мир, я собираю их постаревших, зачастую ослепших, обезноженных и обезрученных, из семей, госпиталей и домов ветеранов, чтобы по возможности вернуть им идеальное здоровье и дать вторую молодость. Моя медицина не умеет только оживлять мертвых, ибо Творец никому не делегирует подобных полномочий, а остальное ей вполне по силам. Если искалеченный герой все это время жил дома, и жена ходила за ним как за малым дитем, мыла в ванне, выносила судна и кормила с ложечки, то этой железной женщине, кроме добрых слов, тоже положена вторая молодость и неописуемая красота. А вот у тех, кого бросили на попечение государства и забыли, родственников нет по определению. И точно такое же отношение у меня к ветеранам Афганистана, чернобыльцам и героям первой чеченской войны, только они, как правило, на два-три поколения моложе, поэтому вопрос с ними стоит не так остро. Попал под эту программу и Александр Покрышкин вместе со своей супругой, и как только дело было сделано, я предложил ему занять вакантную должность командующего авиагруппой «Неумолимого». Еще одного Александра Покрышкина из мира восемьдесят пятого года, где тот уже готовился ложиться под дерновое одеяло, я после омоложения и излечения от всех болячек вместе с другими такими же героями-ортодоксами имплантировал в Политбюро ЦК КПСС, беспощадно повыкидывав оттуда всех бесцветных политических слизней и будущих подельников месье Горбачева. И, кстати, сам Миша Меченый при моем активном участии пролетел мимо поста генерального секретаря как фанера над Парижем, уступив это место ленинградскому хозяину товарищу Романову. Так что маленькие локальные государственные перевороты устраивать я тоже умею, как и диктовать свою непреклонную волю разным власть имущим.

И как раз тут мы вошли в ангар, где на своих посадочных лапах-опорах низко присели два хищных «Каракурта», при виде которых товарищ Иванов удивленно присвистнул.

– Ну и чудовища, прости Господи! Чем эти существа питаются, товарищ Серегин – наверное, американскими авианосцами?

– Авианосцы им, Сергей Борисович, на один зуб, точнее, залп, – сказал я, почти дословно повторяя рисунок похожего разговора с Отто фон Эссеном в мире русско-японской войны. – Две килотонны в тротиловом эквиваленте превращают авианосец в облако плазмы, ведь эти бомбардировщики строились для борьбы с противником, находящимся на том же пятом уровне цивилизационного развития. Однако без хорошего пилота в командирском ложементе любая машина – это не более чем груда металлокерамической брони и электронно-оптронных компонентов. Знакомьтесь: капитан Андрей Иванович Зотов, наш с вами соотечественник и почти современник, год убытия из родного мира – две тысячи двадцать второй. Это он своим мастерским залпом избавил ваш мир от двух таких одиозных персонажей, как Басаев и Хаттаб.

– Добрый день, Сергей Борисович, – сказал капитан Зотов, пожимая руку товарищу Иванову. – Хороший вы человек, но затопчут вас там, в либеральном серпентарии у президента.

– Добрый день, Андрей Иванович, – ответил мой гость. – За Басаева и Хаттаба вам, конечно, большое спасибо, но объясните, что вы имели в виду под словом «затопчут».

Капитан Зотов пожал плечами и ответил:

– Я, видите ли, наблюдал все происходящее собственными глазами. Маленькому Андрюше Зотову там у вас тринадцать лет, и он ходит в седьмой класс. Вполне сознательный возраст для того, чтобы все видеть и понимать. Владимир Владимирович – он тоже хороший человек и неплохой президент, однако за время работы у Собчака он наглотался разной либеральной дури, а потому привечал таких отвратительных персонажей, как Гайдар, Кудрин и Чубайс, и лобызался в десны с месье Солженицыным. А этим кадрам ваш прямолинейный патриотизм государева человека будет как серпом поперек чресел. Построение либеральной империи, до кончиков ногтей встроенной в «прогрессивный» Запад – занятие дурацкое, и, видимо, вы говорили об этом достаточно откровенно и убедительно, вследствие чего в конце две тысячи седьмого года считались наиболее вероятным преемником Владимира Владимировича на один президентский срок. Однако интриговать и подличать либеральная камарилья умеет как никто другой, поэтому неожиданно для всех вперед выскакивает вполне либеральный Дмитрий Медведев, а вас затирают на второстепенное место руководителя администрации президента. И результат был соответствующим: годы с две тысячи восьмого по две тысячи двенадцатый запомнились как маленькие девяностые, когда свое производство, в том числе и военное, разрушалось, а все необходимое предполагалось закупать в Европе, продавая туда нефть и газ. И в конце, когда осенью две тысячи одиннадцатого года решалось, пойдет Дмитрий Медведев на второй срок или снова выдвинется Владимир Путин, в Москву приезжал будущий американский президент Джо Байден и грозил ужасными карами, то есть санкциями, в том случае, если Владимир Владимирович пойдет на третий срок. А это значит, что ставки были очень высоки, иначе американские политиканы не стали бы так светиться. Ну а потом началась так называемая зимняя «белоленточная революция», когда прозападные креатуры выводили на улицы Москвы на митинги против возвращения Путина десятки тысяч либерально настроенного офисного планктона, а оппозиционные вожди – коммунисты, социалисты и прочие политические онанисты – устроили в американском посольстве штаб мятежа и бегали туда как на работу. Кончилось все двухсоттысячным митингом «за Путина» на Поклонной горе, после чего оппозиция, кроме самых отмороженных персонажей, спряталась и больше не отсвечивала.

– М-да, Андрей Иванович, объяснили вы вполне доходчиво, – хмыкнул Сергей Иванов и, посмотрев в мою сторону, спросил: – Это поэтому проскрипционные списки у вас длиннее, чем борода у Деда Мороза?

– И поэтому тоже, – кивнул я. – Рассказывать тут все, стоя на ногах, будет долго и нудно. И вот еще что, Сергей Борисович. Поскольку вы уже знакомы, и к тому же люди друг другу не чужие, единомышленники и, можно сказать, соратники, я прикреплю товарища Зотова к вам в качестве гида, чтобы он прокатил вас на своем дилижансе по самым интересным местам нашей боевой славы. Как маг Огня девятого уровня он вполне на это способен, и вообще такие вещи лучше один раз увидеть, чем выслушать о них сто рассказов. Кстати, вон там вас уже ждут члены его экипажа и одновременно жены и члены магической тройки: маг Истины пятого уровня штурман-лейтенант Тавия Ливия и медик-лейтенант Делия. А вот историю последней лучше слушать после всего прочего и на свежую голову.

– Ну что же, Сергей Сергеевич, – сказал товарищ Иванов, пожимая мне руку, – это очень интересное и правильное предложение. Для того, чтобы все увидеть своими глазами, Владимир Владимирович меня сюда и послал.

2 3 января 1995 года, 11 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока капитан Зотов возил товарища Иванова по самым интересным закоулкам Мироздания, в Киеве этого мира назревали свои решающие события. Запуганный мною до икоты Кучма в пятницу двадцатого числа, вернувшись из Москвы, объявил, что в понедельник в Верховной Раде оповестит о грядущих эпохальных переменах, в самом ближайшем будущем ожидающих велыкую украиньску нацыю. Сказал, и затаился как мышь под веником, хорошо, что хоть не начал нажираться в стиле кондитер-президента из моих времен.

И только самый глупый, наивный или несведущий не понял, в чем эти перемены будут заключаться. Единственный политический актор, на данный момент способный устроить такие перемены, хорошо известен всему миру. Не будем показывать пальцами, но это я сам, судя по событиям в Крыму, явно не питающий в отношении украинской государственности ни малейших добрых чувств. Была уже боснийская государственность (кстати, ровесница украинской), и вот ее уже нет, и только вороны грают над бесчисленными могилами самых отмороженных боевиков, а есть Сербская Федерация (пока без самой Сербии), в которую Босния входит на правах национально-религиозной автономии.

Однако больше всего международную (в том числе и украинскую) почтеннейшую публику впечатлил мой стремительный спасательный набег на японский город Кобе. Извлечение из-под завалов всех живых пострадавших, раздача гуманитарной помощи (причем на продуктах, палатках, обогревателях и прочих предметах быта стояла маркировка неизвестных*, но явно японских фирм) и отступление на исходные позиции произошли так быстро, что местная власть даже пастью щелкнуть не успела. В японском парламенте (с перерывом на выходные дни) до сих пор митингуют, то есть дискутируют, причем на помощь пострадавшим и устранение последствий землетрясения пока не выделено ни одной иены.

Примечание авторов: * современный японский бизнес сформировался уже после Второй Мировой войны.

До того ли господам депутатам, если произошло невероятное, и совсем рядом со столицей без всякого приглашения и разрешения орудуют вооруженные силы иностранного государства… При этом все участники парламентских баталий абсолютно четко понимают, что ни запретить, ни воспрепятствовать имперской спасательной операции у них не было никакой возможности, но все равно продолжают драть глотки, потому что так положено, и кто первый заткнется, тот пи… то есть проиграл и признал правоту оппонента.

При этом из того, что мои люди выкапывали из-под развалин только живых пострадавших, военные эксперты сделали вывод, что в бункерах и банальных схронах прятаться от меня бесполезно, как бы ни были замаскированы эти потайные сооружения. Вопрос только в том, сразу выходить с поднятыми руками или застрелиться к чертовой матери от отчаяния. Однако была и такая категория персонажей, которые не считали, что делают что-то предосудительное. На Украине вопросы типа «а чого такого?» и «а нас-то за що?» являются частью национального менталитета.

Поэтому утром в понедельник зал Верховной Рады, если и не был набит битком, то и полупустым его назвать было нельзя. А может, некоторые решили сначала послушать, что скажет Кучма, и лишь потом с чистой совестью давать деру. Хотя чистая совесть и украинские политики – это явление несовместимое, или совместимое, но едва-едва. Обещают тут в пользу бедных одно, думают про себя совсем другое, а делают третье, потому что так хотят спонсоры их партии. Ну и попутно хапают все, что попадется под руку, потому что бывшая советская собственность сама себя не растащит.

Зато в Николаеве, никому не нужный, на корню гниет советский недострой – ракетный крейсер «Украина». При зачатии, то есть закладке, этот корабль был «Комсомольцем», потом, уже при Горбачеве, сменил имя на «Адмирала Лобова», в собственность Украины перешел в октябре девяносто третьего года (когда в Москве Верховный Совет воевал с президентом Ельциным и танки стреляли по Белому Дому). Но еще на полгода раньше сидящие в этом зале паны нардепы подавляющим большинством голосов переименовали «Адмирала Лобова» в «Украину», чтобы, значит, обосновать свои претензии на отжим корабля. И непонятно, зачем им это было нужно, ведь денег на достройку и содержание этой посудины у них не находилось так же, как и для одноименной страны.

Уж я-то знаю, во что в итоге вылилась вся эта незалежность. Некогда процветающая «вторая Франция» превратилась в одичавший восточноевропейский Сомали. Если не воровать или хотя бы воровать только с прибылей, а не с убытков, то жить на наследстве добрых генсеков можно было долго и со вкусом. Но бедные умом Мыколы не поняли, что богатство надо не только тратить, но и преумножать, а потому не в коня был корм. Но тут все еще не столь плохо, потому что белые папуасы хозяйничали в этой стране недолго, и пока не успели еще разукраинить ее до состояния Руины.

Но вот, кажется, и все. Через просмотровое окно видно, что Кучма, в которую вляпалась* Украина, поднимается на трибуну. Рядом со мной стоят Неверовский и Буденный. И если Дмитрий Петрович, глядя на бандерлогов в зале, спокоен как удав Каа, то на лице Семена Михайловича играют желваки. Истинным Взглядом видно, что ему хочется выхватить шашку и наотмашь полоснуть по этим наглым раскормленным рожам. Но нельзя… то есть пока нельзя.

Примечания авторов: * Электорат, голосуя за этого человека, имел в виду, что при президенте с русскоязычного Юго-Востока все на Украине будет как при бабушке Софье Власьевне** – широко, богато, сыто и хлебосольно, но получил нечто прямо противоположное.

** Софья Власьевна – сиречь советская власть. Авторство выражения принадлежит российско-иудейскому адвокату Генри Резнику, который употреблял его в негативном ключе, ну а мы, со своей стороны, помним, что, хоть бабушка была не без недостатков, к внукам своим относилась по-человечески, а не как некоторые нынешние власть имущие на той же Украине.

– Шановне панове, кхм… – сказала Кучма с трибуны, – императором Галактики, кхм, нам предъявлен ультиматум, кхм, передать власть его людям, кхм, а самим удалиться от политики, обернувшись простыми обывателями. Я, кхм, решил принять это предложение и подать в отставку. Вы можете голосовать или не голосовать, протестовать или не протестовать – это все равно ничего не изменит, как ничего не изменило бы наше сопротивление отделению Крыма. С этого момента я больше не президент, а вы, если все еще считаете себя народными депутатами, приготовьтесь к египетским казням. У меня, кхм, все, спасибо за внимание.

Секундная пауза – и зал взорвался криками возмущения, при этом не меньше трети депутатов, как по команде «фас», рванулись к трибуне, чтобы схватить оратора и растерзать на части. Тут бы Кучме и пришел конец, но у меня такой вариант был предусмотрен в первую очередь (насмотрелся в прошлой жизни в телевизоре на крутые нардепские бои без правил). Прошло еще одно мгновение, и через раскрывшиеся порталы в зале появились бойцы оберста фон Баха в полном штурмовом имперском прикиде и с ручными парализаторами наперевес. Не тратя времени на предупреждающие крики, они принялись шмалять в самых буйных, и во всех остальных заодно. Дальности действия хватало. Нардепы падали на пол как скошенные, и крики «ганьба!» комом застревали в их глотках. Предупреждал же Кучма, что оказывать сопротивление – занятие дурацкое, но они не поверили. А парализатор, он ведь не просто так, отходняк от него тяжелый, головка будет вава, ротик бяка и общее самочувствие как после литра горилки утром натощак. Впрочем, это все же гуманней, чем так же, от бедра, из ручных пулеметов, а потом контрольные выстрелы в голову. Однако такая жесть будет возможна году так в двадцать втором, но не сейчас.

И на все это светопреставление с ужасом взирал, мелкий как мышонок (и внутри и снаружи) пан Кучма.

– Да не трясись ты, Данилыч, – сказал я, появившись из портала рядом с трибуной, – они не мертвые, а только депрессированные. Сейчас эта публика спит и видит самые страшные сны в своей жизни. А вот когда они начнут просыпаться, часа через два, начнется следующая египетская казнь, потому что похмелье при этом бывает страшное, и вынести его могут, как в мои времена говаривал ваш златоуст Виталя Цыцероненко, не только лишь все.

Два часа спустя, Киев, здание Верховной Рады, зал заседания

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Как я и сказал, через два часа паны нардепы уже пришли в себя и были готовы к употреблению, зелененькие и трясущиеся будто желе. Кидаться на Кучму или на кого-то еще у них не было никакой возможности: во-первых, не позволяло состояние их организмов, во-вторых, обстановку в зале контролировали до зубов вооруженные германоязычные бойцы моего спецназа. Вот ведь, блин… Ввел бы я их в зал еще до того, как Кучма зачитал свою тронную речь, не было бы и всех последующих событий. Понадеялся, однако, что одно упоминание галактической империи сразу остудит горячие головы, а потому держал спецназ только в качестве подстраховки – вот и получил результат весьма далекий от первоначальных ожиданий.

Речь Кучмы транслировалась по местному украинскому телевидению вместе со всем тем, что случилось после. Оператор, чья камера крупного плана была установлена в проходе между рядами кресел, ушел в отключку вместе со всей депутатской массой, а вот его коллеги на галерке, обозревающие зал с высоты, продолжали съемку, пока в Раде творилось хоть что-то интересное. К депутатским боям стенка на стенку эти люди уже привычны, и тем более шокирующим был конечный результат конкретного этого побоища. Кстати, к депрессированному оператору я приказал отнестись как к случайному пострадавшему и обеспечить все необходимые мероприятия для нормализации состояния организма. Человек он маленький, делал свою работу, снимал всех, кто вылезет на трибуну, так что нет на нем даже малейшей вины. Поэтому пришел тот оператор в себя через час, а не через два, и голова у него не болела и руки не тряслись.

Как только это произошло, я подвесил в зале заклинание Истинного Света, после чего собрал граждан журналистов в кучку, и, поскольку время еще было, неформально поговорил с ними не под камеру. Кстати, ни одного мовнюка среди них не оказалось – все чисто русскоговорящие, даже если и с малороссийскими фамилиями. Надо было объяснить, что не убиваю я Украину, а спасаю от того, что хуже самой смерти. Вон стоит Дмитрий Петрович Неверовский, генерал и просто очень хороший человек, которого любят все, с кем ему довелось служить – от простых солдат до таких же генералов. Он обеспечит порядок, а сыто, красиво и хлебосольно местные жители должны сделать себе сами, причем неустанным трудом, а не выпрашиванием подачек везде, где только можно. А то разбаловала своих украинских внуков бабушка Софья Власьевна, отдавая им куски, вырванные изо рта тех, кто все зарабатывал своим трудом, но теперь ее нет, и жить придется на свои, от зарплаты до зарплаты. Однако те, с кем я разговаривал, и так жили своим трудом от зарплаты до зарплаты, от процесса разграбления страны им ничего не перепадало, так что они отнеслись к моим словам со сдержанным энтузиазмом и были готовы работать дальше.

Впрочем, это было с час назад, а сейчас в себя пришли и господа нардепы, и вполне готовы внимать уже моей тронной речи. При этом там, снаружи, никто не рвется на выручку к попавшим в неприятное положение народным избранникам, в том числе армия, полиция и прочие спецслужбы. Зависшие над городом под низкими тучами «Святогоры» и «Шершни», а также эскадрон «Стилетов», патрулирующий окрестности, яснее ясного говорят киевлянам и гостям пока еще украинской столицы о том, кто именно пришел по души деятелей их злочинной влады. Репутация у меня тут как у графа Дракулы вкупе с Тамерланом, а потому все шаловливые ручки после самого короткого размышления* спрятались за спину, а длинные языки втянулись в задницы от греха подальше.

Примечание авторов: * нардепам, кидающимся в атаку на оппонента, думать некогда, у них все на рефлексах.

– Ну что, шановни панове, – издевательским тоном произнес я, – доигрались, то есть допрыгались? Предупреждал же вас Леонид Данилович не делать глупостей, но вы не послушали. А зря – были бы сейчас свободны, как птицы в полете. Все имеет свою цену, и ваше отвратительное поведение тоже. Однако у вас есть еще один шанс – если не на свободу, то хотя бы на пощаду. Если вы скрепите Акт о капитуляции Украины, уже подписанный президентом Кучмой, своей парламентской резолюцией, ваша говорильня априори будет считаться распущенной, а вы прямо из этого зала попадете на благоустроенный тропический остров в другом мире, своего рода курорт строгой изоляции с азартными играми и сговорчивыми девушками. А там будем посмотреть, кого еще можно приспособить к какому-нибудь делу, а кто останется коротать свои годы под пальмами в сытости и довольстве. Однако если вы отвернете это мое последнее предложение, то попадете в приледниковую тундростепь Каменного века с одним ножом на пятерых. И даже костей ваших потом никто не найдет, потому что по этому месту еще как минимум пару раз исполинскими бульдозерами пройдут ледники, и только потом наступит цивилизованное время. Условие поставлено, шановни панове, выбор за вами.

Дальнейшее не потребовало много времени: паны депутаты надавили на свои кнопки, спикер Александр Мороз (глава социалистической партии и активный участник первого оранжевого майдана) прохрипел: «Решение принято!» – и украинская республика второго формирования прекратила свое существование, превратившись в имперские протектораты Малороссия и Новороссия, а также свободную территорию Галиция. При этом у галичан положение такое, что приходи к ним кто хочет и бери что понравится*, никакой государственности у них нет и образоваться она, скорее всего, не успеет.

Примечание авторов: * Венгрия считает своей территорией Закарпатье, где живет много этнических венгров, и на него же претендует Словакия, а вот Польша жаждет забрать себе все остальное, чтобы устроить аборигенам воздаяние за Волынскую резню. Впрочем, если порыться в истории, то окажется, что это был далеко не первый кровавый инцидент жаркой польско-украинской «любви».