Текст книги "Год 2000-й. Перелом эпох (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Однако долго ли, коротко ли, но мы пришли в средоточие местной власти, и товарищ Иванов действительно оказался там. Только разговаривал с ним не товарищ Грубин (в одном лице председатель Верховного Совета и главный шаман, то есть учитель), а социоинженер Сати Бетана, передавая ближнику Владимира Владимировича опыт родной Империи по части воспитания, образования и профориентационной сортировки, а также того, чем гражданин отличается от пеона и почему. Именно поэтому обход искусственных миров я начал с Аквилонии, а не, к примеру, с мира «Полярного Лиса». Там, конечно, все красивше и мощнее, и даже социоинженер там старший, а не младший. Только Малинче Евксине еще требуется переделать советскую систему воспитания по имперским стандартам, зато Сати Бетане ничего руками трогать не нужно, потому что, решая свои задачи, Прогрессоры сразу устроили все наилучшим образом. Работающая система воспитания, созданная самыми обыкновенными людьми и подкрепленная авторитетом представителя высокой галактической цивилизации, как говорил тот же товарищ Иванов, стоит дорогого.

Ах нет, Основатели у нас, оказывается, не самые обыкновенные люди, а гении, перед которыми эйджел, хоть дикие, хоть цивилизованные, застывают в благоговейном ступоре. В состоянии общего обалдения находился и Сергей Иванов, только свершилось это не от осознания гениальности местных отцов-основателей (это впереди), а от объема вываленной на него информации.

И вот, когда разговор закончился (а для этого пришлось еще подождать) Сергей Борисович куртуазно поблагодарил товарища Бетану за интересную беседу, подошел ко мне и сказал:

– Пожалуй, на сегодня не стоит делать никаких дополнительных визитов. Мне нужно сесть, хорошенько все обдумать и написать на эту тему отдельный рапорт. Мы думали, этот вопрос вообще не стоит внимания, а он оказался более чем серьезным и сложным.

– Бисмарк как-то сказал, – хмыкнул я, – что в франко-прусской войне победил в первую очередь прусский учитель, имея в виду подготовку монолитной солдатской массы, которая на куски разломала дешевый балаган Французской империи Наполеона Третьего. Вам ничего разламывать не надо – только восстанавливать и строить, но и тут без подготовки никуда.

– О да, – усмехнулся товарищ Иванов, – Бисмарк – это голова.

– А сейчас идемте, – сказал я, – одна нога здесь, а другая уже там.

2 6 января 1995 года, 10 :15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Наутро товарищ Иванов передал мне стопку листов негорючего волокнистого пластика, на которых мелким шрифтом был напечатан его отчет о посещении Аквилонии, и после того, как я отправил все по назначению, сказал, что ни к чему подобному он готов не был. Подумать только: русская в своей основе цивилизация, возникшая вдруг в дремучей глуши Каменного века! И ведь ее огонек не погас, задутый враждебными ветрами, а разгорелся в яростное пламя.

На это я ответил, что чиркал спичкой и подбрасывал дрова в тот огонь ни кто иной, как мой Патрон, которого категорически не устраивает тот конец Истории, что неизбежно происходит, если события развиваются самотеком. Аквилония – это экстремальный случай, попытка начать писать повесть человечества с чистого лица, взяв в качестве авторов несомненно талантливых людей, не нашедших себе настоящего применения на одном из верхних уровней Основного Потока.

И тут возникает отдельный вопрос – почему наверх вполне успешно пробивается всякая двуногая дрянь, имя которой легион, а люди, способные принести реальную пользу, остаются на третьих-четвертых ролях. Судьба детдомовцев при этом должна идти по отдельной, причем подрасстрельной, статье. Детей, и так обездоленных в силу жизненных обстоятельств при полном попустительстве сильных мира сего, отдельные руководящие представители педагогического сообщества загоняют на самое дно общества, называя будущими ворами и проститутками. Об этом говорит крылатая фраза не столь уж отдаленных для двухтысячного года будущих времен: «Государство не просило вас рожать». Если человеку сто раз сказать, что он свинья, и относиться к нему соответственно, то в конечном итоге тот захрюкает. Конечно, такое случается не всегда и не везде, но, так или иначе, даже отдельные факты такого социально-деструктивного поведения должны вызывать немедленную и крайне жесткую ответную реакцию самых высоких властей.

В сорок втором и пятьдесят четвертом году такой проблемы нет, ибо товарищ Сталин суровый Хозяин – в случае, если вскроются какие-либо безобразия, так даст по шапке, что голова отвалится. А вот в семьдесят седьмом, восемьдесят пятом и девяносто втором годах я уже развернул программу эвакуации социально обездоленной молодежи, пополняя таким образом население своей Метрополии, и планирую сделать то же самое для мира девяносто пятого года. Первые результаты уже есть, и вполне положительные. У меня лишних людей не бывает по определению: каждый будет оценен по своим человеческим качествам и применен там, где сможет принести наибольшую пользу.

Кстати, в мире моей супруги сирот и детей из социально неблагополучных семей зачисляют на казенный кошт в специальные янычарские школы, откуда потом выходят и будущие чиновники с офицерами, и швеи-мотористки с комбайнерами, но никто из выпускников не падает на социальное дно и не становится балластом. А еще тамошняя Российская империя собирает подобных сирот по всему миру, чтобы усыновить и воспитать в настоящих людей, которые станут ее опорой. А разный офисный планктон идет там по статье «разное». Так уж устроили то общество Старшие Братья, назначенные на эту работу Творцом Всего Сущего, опять же за выдающиеся человеческие и профессиональные качества.

И тут же, без всяких дополнительных предупреждений, я открыл портал в Готическую библиотеку Зимнего дворца еще со времени императора Михаила Великого, являющуюся рабочим местом императоров Всероссийских.

Мир «Рандеву с Варягом», 11 марта 2022 года, около полудня, город Санкт-Петербург, Зимний дворец, Готическая библиотека

Алексей Николаевич, конечно же, уже присутствовал на месте встречи, ибо о визите мы договорились заранее, а потом я еще один раз переносил время встречи. Но, тем не менее, поздоровавшись, Император Всероссийский попросил представить ему моего спутника и наоборот.

Шок был первостатейный. Обычно в Основном Потоке при словах «Император Всероссийский» сразу представляют последнего злосчастного носителя этого титула – рядового обывателя, вследствие превратности зачатия оказавшегося абсолютным монархом не какого-нибудь карликового Монако, а крупнейшего государства на планете. Но Алексей Николаевич не таков. Он способен не только сидеть на троне по разным торжественным поводам, что не является главным занятием современного монарха (у меня, например, трона вообще нет). Главное его дело – стоять впереди страны, смело смотреть в лицо будущему и в случае опасности вздымать народ на дыбы. Ну или не вздымать, если вопрос смогут в рабочем порядке решить егеря Дальней Разведки и лейб-гвардии штурмовая пехота на своих десантных штурмоносцах. И эта внутренняя сила просвечивает через внешнюю оболочку человека-императора.

Товарищ Иванов, напротив, Алексея Николаевича ничем не удивил. Его соратники и помощники все такие, особенно с тех пор, как я инициировал своего друга и соседа с фланга Истинным Взглядом. Теперь ни один граф Воронцов* не усидит на своем месте – все пойдут в разработку специалистов, к которым император испытывает беспредельное доверие, опять же поверенное алгеброй Истинного Взгляда. Вот и мой спутник тоже достоин такого же доверия, поэтому лицо Хозяина Земли Русской расслабляется.

Примечание авторов: * история с начальником Службы Собственной Безопасности ГУГБ графом Владиславом Воронцовым описана в двадцать пятом томе серии под названием «Неожиданные контакты».

– Ну что же, – говорит он, – мы всегда рады добрым гостям. А теперь, Сергей Сергеевич, изложите, пожалуйста, суть вопроса.

– Суть вопроса проста, – произнес я. – Мне надо показать Сергею Борисовичу, а через него и Владимиру Владимировичу, какой должна быть правильная несоветская российская государственность, чтобы они там у себя не выписывали на местности кренделя в стиле национального танца потомственных либералов «семь-сорок», а шли прямо к цели, перешагивая через любые препятствия.

– Интересно, – хмыкнул Алексей Николаевич, – насколько я помню историю Основного Потока, на двухтысячный год государственная система России описывается словами «президентско-парламентская республика». Уж не задумали вы возродить в тамошней России монархию?

– Нет, – покачал я головой, – юридически возрождать там монархию будет несвоевременно. Просто я воспринимаю всенародно избранного президента как исполняющего обязанности государя-императора и местоблюстителя престола, что означает монархическую форму правления де-факто. При любом другом устройстве верховной власти, с бессильными временщиками в Кремле и клоунами из парламентского балагана, российская государственность начинает быстро клониться к упадку. Проверено неоднократными попытками учинить подобное от семибоярщины времен Смуты до советского Политбюро и девяностых годов Основного Потока, когда эпицентр хаоса находился непосредственно в окружении господина Ельцина, хотя и в Государственной Думе хватало цирка с клоунами и конями. Я разгребал руками и первое, и второе, и третье, а потому говорю об этом как специалист. Чем больше разного народа хватается за штурвал власти, тем хуже конечный результат.

И тут Сергей Борисович не выдержал и вставил свои пять копеек:

– Да, но последний монарх из рода Романовых тоже не принес стране ничего хорошего: с сохой ее принял, с сохой оставил, проиграл две войны и довел ситуацию до трех революций.

– Николай Александрович, за исключением тяги к разрушению, обладал почти всеми теми же недостатками, что и Борис Николаевич, – ответил я. – Эпицентр хаоса в правление этого монарха так же находился в его ближайшем окружении. Эту ситуацию я тоже разгребал аж в двух экземплярах, поэтому знаю, о чем говорю. Впрочем, знали об этом недостатке правящего монарха и Старшие Братья, которые сделали ставку на его младшего брата Михаила, а потому сказали царю в глаза всю горькую правду, рассчитывая, что тот сам примет решение отойти от дел, чтобы не губить себя, семью и всю страну. Однако результат оказался несколько неожиданным. Николай Александрович принялся действовать, да так резво, что от вековечных французских и британских интересов только клочья полетели, а вот германским устремлениям и дружелюбным улыбкам был дан зеленый свет. Мол, приезжай, дядя Вилли, поговорим. И тут же одновременно эсеровская боевка принялось готовить цареубийство, а семейство великого князя Владимира Александровича замыслило гвардейский переворот в стиле эскапад восемнадцатого века. И все это по команде из Парижа и Лондона, которым планирующийся русско-германский союз был как серпом поперек чресел. В результате эсерам царя Николя убить удалось, ибо он сам откровенно нарывался, пренебрегая мерами безопасности, а вот гвардейский переворот сорвался, потому что офицеры с наганами никак не плясали против спецназа нашего времени на бронетранспортере с КПВТ. Царь Николай Второй в этом мире был прославлен как солдат, павший на боевом посту, а сменивший его царь Михаил одновременно начал отрывать все связанные с заговорщиками головы и производить в стране назревшие и перезревшие преобразования, а кое-какие перенятые у Европы прошлые благоглупости, вроде вольности дворянской, напротив, отменил на корню. А еще он создал такую систему наследования престола, что с того момента императором всероссийским мог стать только самый лучший из представителей рода Романовых. Для этого отпрыску царского семейства нужно было, с семи лет находясь на казарменном положении, с отличием закончить факультет управления кадетского корпуса Главного Управления Государственной Безопасности, потом одно из военных училищ, отслужить в первой линии положенное количество лет, и в итоге так же с отличием закончить Академию Государственной Службы. Только после этого его могли зачислить в пул кандидатов сначала второй, а потом и первой очереди, но окончательный выбор будущего преемника единолично делал ныне правящий монарх, ориентируясь уже не столько на формальные показатели, сколько на деловые и человеческие качества кандидата и его супруги.

– Да, это так, – отчеканил император Алексей Второй, – лично я отслужил пять лет в егерской службе Дальней Разведки, защищал интересы России с оружием в руках в дебрях Африки, дослужился до звания капитана, получил тяжелое ранение, награжден за подвиг георгиевским крестом четвертой степени, а потом женился по любви на капитане медицинской службы. И все это в то время, когда о моем кандидатстве и речи быть еще не могло. И кстати, холостяки, а также мужья разных легкомысленных особ в качестве кандидатов в наследники не рассматриваются в принципе, ибо человеком дела должен быть не только сам император, но и его половина, являющаяся примером для всех российских женщин.

– Это тоже воспитательная система, как в Аквилонии, только нацеленная на самую верхушку местного общества, – пояснил я. – Император Михаил Второй, он же Великий, он же Лютый, не хотел, чтобы страна отстроенная, его трудами однажды оказалась в руках не приспособленного к этой работе человека или, того хуже, дурака, пьяницы и мота. Процесс этот, прямо сказать, противоположен тому, что используется при демократическом способе формирования власти, где главное казаться, а не быть, а потому люди дела на посту главы государства могут оказаться только в минуты роковых испытаний, и то не всегда. Ярким примером тому – девяносто первый год, когда под рев голодных народных толп дурака, позера и предателя сменил точно такой же персонаж, только в яркой демократической упаковке. И сохранить прежнюю дискредитировавшую себя систему было немыслимо, и о том, что пришло ей на смену, без мата говорить не получается.

– Но вы же говорите? – краешком губ улыбнулся Алексей Николаевич.

– У меня железная воля и два цензора: энергооболочка и внутренний архангел, – парировал я. – А если серьезно, то к подготовке и отбору управляющих кадров надо подходить даже жестче, чем ко всем остальным профессиям. Вы же, Сергей Борисович, человеку без соответствующих дипломов и аттестатов не доверите даже дергать себе зубы, не говоря уже о том, чтобы ложиться под нож к хирургу-самоучке. Так почему кто-то решил, что управление страной можно доверить дилетантам, чтобы те кромсали ее как им захочется?

– И мы с Владимиром Владимировичем тоже дилетанты? – с деланым равнодушием спросил товарищ Иванов.

– Вы – нет, – ответил я. – Вы тоже были на переднем краю, хоть и немного в другой роли, чем Алексей Николаевич, и тоже знаете цену ошибке, промедлению и разгильдяйству в критической ситуации. Вы тоже солдаты своей страны, и помощников и соратников должны выбирать из таких же людей дела, бойцов и героев, а не из красиво-интеллигентных говорунов ртом. Чуть позже я покажу вам еще один мир, где в тот же самый исторический период русско-японской войны действовали другие Старшие Братья, сделав все точно так же, как здесь, за исключением создания многоуровневой системы отбора наследников престола. Поэтому однажды в той Российской империи на троне оказался интеллигент в короне, который совершил роковую ошибку, пойдя на поводу таких же интеллигентов в шляпах. Пойманных во время браконьерского набега за пеонами двух темных эйджел и нескольких горхинь подвергли вивисекции, будто животных, а потом, выпотрошенных, выставили в Кунсткамере в банках с формалином как биологические курьезы. И правящий монарх все это санкционировал, ибо драконовские законы, принятые в правление императрицы Ольги, защищали от поношения и поругания представителей слаборазвитых земных народностей, но не распространялись на внеземных существ. Если бы членов охотничьей партии просто убили, то кланы эйджел отнеслись бы к этому равнодушно, потому что такое у них в порядке вещей, но вот банки с формалином были восприняты как смертельное оскорбление, смыть которое можно только кровью миллионов хумансов, то есть людей. Я прибыл в тот мир и успел схватить карательную экспедицию за руку в тот момент, когда центр Санкт-Петербурга уже лежал в объятых огнем руинах, а войска ракетно-космической обороны вели с налетчиками неравный бой, а потому ничего изменить или отменить уже было нельзя. Флот консорциума эйджел я разгромил и побрал в плен, но вот людей, погибших из-за чужой глупости и самонадеянности, было уже не вернуть.

– Сразу должен сказать, что даже до встречи с вами я ни за что не позволил бы яйцеголовым умникам подобное варварство, – сквозь зубы произнес Алексей Николаевич. – Да и не заикнулся бы никто про такое, ибо в правильном ключе воспитывают у нас не только наследников престола, но и разных интеллигентов…

И тут в императорском кармане деликатно запищал персональный ханди. Как я понимаю, во время подобной встречи мог пройти только вызов с наивысшим приоритетом важности. Например, власти местной Америки дружно съехали с глузду и пошли войной на Российскую империю, хотя это грозит им большой такатумбой даже без моего своевременного вмешательства.

Алексей Второй вытащил устройство из кармана и прочел сообщение.

– Ого, – с выражением легкого обалдения на лице произнес он, – стоило заговорить об эйджел, как они тут как тут, взяли и появились. Только, как сообщает ваша орбитальная сканирующая сеть, незваный гость у нас пока только один – как его, «Корсар», а не целый флот. Ожидаемое время прибытия – порядка двух месяцев.

– Скорее всего, это инспекционная миссия Наблюдателей, – предположил я, – а флот будет потом. Но это мы еще поглядим. Думаю, что к планете этот корабль подпускать не стоит, а потому перехват следует осуществить еще в дальнем космосе. С вас одна десантно-штурмовая рота на переподготовку, с меня все остальное. Между прочим, рывок неоримлян в галактику начинался и вовсе с одного захваченного «Мародера».

– Ну что же, Сергей Сергеевич, – кивнул император всероссийский, – это более чем щедрое предложение. Роту штурмовой пехоты я вам обеспечу.

И тут я подумал, что таскать товарища Иванова по остальным искусственным мирам будет долго, нудно и нерезультативно. Опыт миров Победившего Октября и товарища Гордеева в двухтысячном году неприменим по практическим соображениям, и мира Югороссии, пожалуй, тоже. При этом с товарищами Путиными из миров с техногенными и вторичными порталами должен разговаривать Путин из двухтысячного года, а не его ближайший помощник.

– Значит, так, Сергей Борисович, – сказал я, – будем считать это встречу установлением первичных контактов, а визиты во все прочие миры я отменяю. Лишнее сейчас это. Они либо повторяют достижения здешнего мира, либо пошли по советскому пути развития, а у вас это пройденный этап. Туда тыкать носом в разные острые и одновременно тонкие моменты, я вожу совсем других людей, которым есть еще куда стремиться по этой части. Остается мир Югороссии, но и там сама Югороссия – это очень небольшое и специфическое государство-талассократия, вроде древнего Крита, а огромную, как мастодонт, Российскую империю еще требуется вылечить от сонного оцепенения, при том, что на правильно благоустроенную сельскую глубинку вы можете полюбоваться и у Алексея Николаевича. Что касается опередивших вас миров двадцатых годов двадцать первого века почти Основного Потока, то опыт тамошних президентов Путиных по части всего сделанного и несделанного должен перенимать персонально ваш шеф и никто другой, ибо при этом могут возникнуть личные моменты.

– Понятно, – кивнул товарищ Иванов. – А теперь скажите, как это будет организовано практически? Каждый раз, когда мне надо будет посетить этот мир, вы лично станете водить меня за руку?

– Совсем нет, – ответил я. – После того, как вы встретитесь с Владимиром Владимировичем и вывалите на него все личные впечатления, а не только то, что излагали в рапортах, он должен принять самое последнее положительное решение, ибо иначе невместно. За это время Алексей Николаевич подберет вам подходящего гида и выберет место, где будет установлена техногенная портальная установка, способная пропустить одного человека. Вторую такую же установку надо будет разместить в любом месте вашего мира по вашему же выбору. Дальнейшее проще пареной репы: с имперского коммуникационного планшета, который вам будет вручен при нашем расставании, вы звоните на планшет своему Вергилию, тот открывает портал – и для вас начинается очередной этап повышения квалификации. Чтобы не начинать все совсем с нуля, я прошу Алексея Николаевича подобрать вам ознакомительную литературу по истории своего мира в Новейшее время – от восхождения на трон Михаила Великого и до нынешнего момента.

– Я все сделаю, – заверил Алексей Второй, – и человека нужного подберу, и место для размещения установки, ибо лазить каждый раз сюда будет несколько неудобно, а что касается литературы, то вот…

С этими словами император Всероссийский подошел к одной из полок и снял с нее довольно увесистый фолиант, на обложке которого значилось «Летопись новейших лет, от боя при Чемульпо и до наших дней», и протянул моему спутнику.

– Издано в самом начале моего царствования, а с тех пор ничего принципиально не изменилось, – сказал он. – Экземпляр подарочный, хранится тут как раз с подобной целью, так что можете не возвращать. И вообще мы в долгу перед тем миром, что породил Старших Братьев, так что считайте нашу помощь выплатой процентов, набежавших за сто с лишним лет.

После той прочувствованной речи мы с Сергеем Борисовичем попрощались с гостеприимным хозяином и вернулись на «Неумолимый» делать свое дело самым настоящим образом.

Часть 123

Часть 12 3

10 марта 2000 года, 10:05 мск, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево

Исполняющий обязанности президента Российский Федерации в гордом одиночестве работал над документами. Материалы, принесенные генералом Трошевым, уже два раза проштудированы от корки до корки, также досконально изучены рапорта Сергея Иванова, которые Владимир Путин все эти дни регулярно находил у себя на столе. Вот уже девять дней страна, да и весь мир, фактически живут в другой реальности, но знает об этом только ограниченное количество лиц, остальные же пребывают в блаженном неведении, даже те, на кого у товарища Серегина отрос зуб со Спасскую башню и имеется убойный компромат.

Истина о том, что мир, в который приходит Специальный Исполнительный Агент, не остается таким, как прежде, усвоена окончательно и бесповоротно. Этот человек ничего не делает понемножку и даже наполовину. Все его победы окончательны и бесповоротны, а враги, и внешние, и внутренние, никогда не имеют возможности оправиться и напасть снова. И в то же время этот человек не убивает понапрасну, всегда щадит сдавшихся и обязательно оказывает милость вдовам и сиротам, потому что считает себя ответственным даже за тех, кого победил. А если побежденный враг будет ему чем-то симпатичен, то господин Серегин постарается его разагитировать и сделать своим другом, как того же Наполеона Бонапарта или кайзера Вильгельма из четырнадцатого года. И в то же время он холодно непримирим к рабовладельцам и работорговцам, а также к безумным разрушителям ради своих идей, бездумно проливающим реки крови, и его не останавливает ни высокое положение, ни национальность, ни иностранное гражданство мерзавца. Память у этого человека крепкая, руки длинные, а полномочия, данные Свыше, безграничные. С одной стороны, это вселяет надежду, а с другой, пугает, ибо у хозяина этого кабинета есть свои принципы.

И как раз в этот момент произошло возвращение блудного попугая, то есть секретаря Совета Безопасности Сергея Иванова – вполне буднично и по-деловому. Вот только что в кабинете кроме Путина никого не было – и вдруг раскрывается портал, и оттуда появляется Сергей Борисович собственной персоной, при небольшом чемоданчике и с неизменной ехидной улыбкой на лице.

– Доброе утро, Володя, – сказал он, – я наконец вернулся.

– Доброе-доброе, Сергей, – ответил хозяин кабинета. – И особенно меня радует твое возращение.

– А что, были сомнения? – удивился Сергей Иванов.

– Сомнения бывают всегда, а в данном случае особенно, – Владимир Путин хлопнул ладонью по папке с «бумагами». – Уж больно страшненько выглядит наш с тобой будущий партнер. И отвертеться от этого дела не получится – в это я поверил полностью и до конца. Проще остановить сорвавшуюся с горного склона лавину, чем господина Специального Исполнительного Агента, перед которым всевышним главнокомандованием поставлена конкретная задача. Впрочем, и не хочется мне его останавливать, ведь бить сапогами по ребрам и выворачивать наизнанку будут не нас с тобой и не подавляющую часть наших сограждан, а тех, кто хочет видеть нас всех в большом неструганном гробу.

– Вот это здравая постановка вопроса, – хмыкнул товарищ Иванов. – У нас тут минуты роковые на дворе, а ты вздумал сомневаться. И, кстати, это не товарищ Серегин наш с тобой партнер, а, наоборот, это мы его партнеры и союзники, в перспективе соседи с фланга, а он – самостоятельная фигура, у которой и помимо нашего мира множество разных дел. Там, в других мирах, мы с тобой выкрутились, но не везде и не до конца, а кое-где и вовсе наскоро замели мусор под ковер, что потом имело негативные последствия. Теперь, когда с нас сняли шоры и обеспечили силовой поддержкой, мы все должны сделать правильнее, качественнее и быстрее.

– Правильнее и качественнее – это синонимы, – машинально заметил Путин.

– Не всегда, – хмыкнул Сергей Иванов. – Можно действовать самым правильным образом, но, от излишней торопливости и отсутствия чувства меры, с такими огрехами, что конечный результат потом на голову не налезет. Пример – известный тебе товарищ Сталин. И коллективизация, и очистка элиты от революционных пережитков гражданской войны были решениями правильными и своевременными, но претворялись в жизнь с такими перегибами, что это надолго испортило реноме советской власти. И в то же время бывает, что решение дурацкое и прямо ненужное выполняется со всем возможным тщанием, а в итоге выходит пшик или даже ущерб государственной безопасности. Вот, например, так же известный тебе господин Витте вбухал в город-порт Дальний немереное количество золотых рублей, но добился только того, что создал будущую базу для японской осадной армии с глубоководными причалами, мастерскими, доками, железнодорожной инфраструктурой и так далее. И то же самое по отстроенному им же порту Александра Третьего, более известного как Либава. Проект был заранее ублюдочным, потому что после каждого шторма ту бухту заносит песком, да так, что в разумные сроки убрать его не под силу никаким земснарядам. Но все равно строили-строили, наконец построили, торжественно открыли, а потом забросили, потому что использовать это по назначению было решительно невозможно. Или уже во времена нашей с тобой молодости был БАМ. Строили его с превеликим энтузиазмом всей страной, а когда закончили этот эпический труд, то оказалось, что по большей части поезда проходят раз в неделю, если не реже. Мисс Мэри, главный казначей и министр финансов товарища Серегина, сказала мне, что все делалось как бы по западным, а не советским стандартам. Там после прокладки железной дороги на осваиваемое пространство приходят частные инвесторы, которые строят шахты, лесопилки, фабрики и заводы, а понаехавший рабочий народ развивает пристанционные поселки в полноценные города. По крайне мере, так американцы осваивали свой Дикий Запад. Но Советский Союз – не Америка, и единственным инвестором в нем является государство, а как раз оно надлежащих средств на развитие территории не выделило, в результате чего весь БАМ в целом лег на советскую экономику чистым убытком…

– Хватит-хватит, – махнул рукой Путин, – убедил. Правильное и качественное – не всегда синонимы, и убытков от качественной, но ненужной работы нам тоже не надо. Но это, как я понимаю, далекие перспективы, ибо пока нам совсем не до строек века. Выбраться бы из той долговой ямы, которую вырыли нам Гайдар с Черномырдиным.

Сергей Иванов внимательно посмотрел на своего шефа и с привычной усмешкой изрек:

– Из долговой ямы, дорогой Владимир Владимирович, надо выбираться собственными силами, товарищ Серегин своим безвозмездным золотым грантом может придать только начальное ускорение. И вложены эти деньги должны быть не в западные банки, акции и прочие активы, а в развитие собственной российской экономики. Также надо навести порядок с выплатой налогов, а то каждый самодеятельный бизнесмен, внезапно обогатившийся от щедрот предыдущего президента, мухлюет по этой части изо всех сил. Факт такого уклонения должен вызывать расследование законности приобретения собственности с последующим возвратом ее неоплаченной доли законному владельцу, то есть государству. Еще один пункт, который должен быть поставлен во главу угла экономической политики – это продовольственная безопасность. Россия всегда была нетто-экспортером продуктов питания, но в результате кризиса колхозной системы, вызванной действиями последних советских генсеков и последующих рыночных реформ, живет сейчас исключительно на продовольственных подачках с Запада. А это неправильно. Если мы не сумеем накормить российский народ российским же продовольствием, то грош цена всем нашим благим устремлениям. Еще уцелевшие колхозы и выделившиеся из них отдельные фермеры, несмотря ни на какие прошлые долги, должны иметь возможность беспрепятственно посеять, вырастить и собрать урожай, так, чтобы на них не наезжали никакие бандиты, то есть банкиры. Если на местах будут возникать неизбежные эксцессы в виде разбойничьих набегов выбивателей долгов, то товарищ Серегин готов взять эту задачу на себя. По части бандитизма и беспредела у нас везде Чечня, и бороться с этим явлением следует такими же методами. Орбитальная сканирующая сеть видит все происходящее на поверхности, поэтому, едва где-то появятся бандиты, чтобы экспроприировать урожай, на их головы спустится имперский десантный челнок со злой штурмовой пехотой. Еще надо будет отследить, что мешает нашим российским рыбакам выгружать свой улов в российских же портах. Если это длительные и дорогостоящие таможенные процедуры, то от них наши траулеры должны быть освобождены вчистую, ибо они выгружают не импортный товар, а рыбу, выловленную в нейтральных международных водах. Также необходимо объявить беспощадную войну посредническим цепочкам, когда товар, не покидая склада, перепродается несколько раз, в результате чего его цена может увеличиться кратно, и только потом попадает к потребителю. Вот если мы сумеем в кратчайший срок решить эти задачи, можно будет переходить к следующему этапу, а если нет, то нахрен мы тогда нужны.