Текст книги "Год 2000-й. Перелом эпох (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Владимир Владимирович пока еще только исполняющий обязанности, и до выборов еще целых три недели… – осторожно заметил начальник штаба объединенной группировки.

– Это все ерунда! – парировал генерал Трошев. – Лично товарищу Серегину наше запрограммированное будущее известно до лета шестнадцатого года, а через вторые руки, через товарища еще более позднего происхождения, так и вовсе на двадцать два года вперед. Если он называет товарища Путина президентом, имея это как свершившуюся данность, значит, так оно и есть. И хватит об этом. Вот в этом чемодане (генерал указал взглядом на объемистый кофр металлического цвета, запечатанный массивными пломбами) находятся материальные подтверждения моих слов, и предъявить их я могу только исполняющему обязанности Верховного Главнокомандующего и никому другому, потому что государственная тайна. Так что не обессудьте, что мне сейчас требуется лететь в Москву, а вам еще немного придется посидеть на яйцах в нашем курятнике. Хоть две крупнейшие группировки боевиков оказались уничтожены практически без нашего участия, дел тут еще невпроворот, и возлагать их на товарища Серегина было бы грешно.

После этого разговора генерал Трошев на аэродроме Северный сел в старенький Ту-134 и по прямой, как летает ворона, помчался в Москву. Однако скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается, поэтому у ворот государственной резиденции разъездной служебный автомобиль министерства обороны оказался лишь к шести вечера. А там его уже ждали, причем не только председатель правительства и исполняющий обязанности президента Владимир Владимирович Путин, но и секретарь Совета Безопасности Сергей Борисович Иванов.

И хоть военные о деле у высоты семьсот семьдесят шесть молчали как рыба об лед, (точнее, ограничивались отписками, ибо не понимали, что там стоит докладывать, а что нет), по линии спецслужб информация наверх просачивалась довольно интенсивно. Смертное поле с двумя тысячами фрагментированных трупов и невероятные обстоятельства ночного боя от настырных чекистов скрыть было невозможно, как и встречу генерала Трошева с неким важным лицом на фантастическом летательном аппарате, спустившемся с небес. И вот этот самый генерал вдруг собственнолично прилетает из Чечни и для самого подробного доклада ищет встречи с исполняющим обязанности президента. А тот поневоле насторожился и позвал для компании того, кому доверял не только безоговорочно, но и безоглядно.

И вот входит товарищ Трошев, а следом шкафообразный охранник вносит большой серебристый кофр, жестом показывая, что все чисто, дистанционные детекторы типа «служебная собака» признаков наличия огнестрельного оружия, ядов и взрывчатки не обнаружили. Наивные чукотские дети… Впрочем, там и в самом деле все «чисто» – как говорил товарищ Сталин, «бомбы, заложенные в этот чемодан, должны взорваться в головах, а не в руках». Вот и взгляды Владимира Владимировича и Сергея Борисовича этот чемодан притягивает как намагниченный. Ну чисто как дети: пришел Дед-Мороз и принес мешок с подарками.

– Добрый вечер, товарищи, – здоровается посланец Серегина. – Для нас с вами он действительно добрый, а некоторым нехорошим людям теперь еще, глядишь, придется паркет грызть от бессильной злобы.

– Добрый вечер, Геннадий Николаевич, – отвечает Владимир Путин и делает охраннику знак покинуть помещение.

Тот выходит, закрывая за собой массивные двойные двери, и высокопоставленные лица остаются только втроем.

– Теперь уже можно, – говорит генерал Трошев и, сорвав пломбы, отщелкивает замки кофра.

А там действительно по большей части книги, бумаги и некий прибор, габаритами напоминающий альбом для рисования или старинную грифельную доску. Владимир Владимирович тем временем вертит в руках пломбу прозрачного красного пластика, в сердцевину которой впечатан золотой двуглавый орел, а по кругу на русском и латыни идет надпись: «Четвертая Русская Галактическая Империя». Вот как хочешь, так и понимай этих «братьев по разуму».

– Геннадий Николаевич, эта империя и вправду русская? – спрашивает он.

– Да, действительно русская, – отвечает генерал, – хотя и других наций, в том числе европейских, среди ее граждан достаточно, и самую весомую их часть занимает германский компонент. Только стремление этих людей к слиянию с русским народом не сдерживается* и порицается, как у нас во время оно, а, напротив, поощряется. Верховный Главнокомандующий Серегин Сергей Сергеевич не устает повторять, что «царство, разделившееся внутри себя, не устоит» и что «нет ни эллина, ни иудея», а потому проводит в этом направлении вполне определенную политику.

Примечание авторов: * а как еще понимать разделение некогда единой страны на пятнадцать псевдосуверенных республик и множество автономий, где власть по закону была отдана именно национальным элитам, причем все это благолепие существовало за счет русского центра.

Владимир Путин и Сергей Иванов перебрасываются взглядами, и секретарь Совета Безопасности говорит:

– И откуда же этот Сергей Сергеевич Серегин свалился на наши головы, такой красивый?

– Вестимо, из нашего будущего, товарищ Иванов, из две тысячи шестнадцатого года, – вздохнул генерал Трошев. – Сначала в чине капитана сил специального назначения главного разведывательного управления в ходе выполнения задания командования он вместе со своей группой провалился в самый нижний из всех сущих миров, откуда обычному человеку выхода нет, а есть только вход. Но капитан Серегин этого факта не признал и принялся пробиваться оттуда с такой энергичностью, что даже обитающие в том мире античные греко-римские боги стали испуганно шарахаться с его дороги. Впрочем, это долгий рассказ, потому что началась эти история три года и восемь месяцев назад, по личному счету товарища Серегина. С тех пор он прошел двадцать девять миров, наш тридцатый, обзавелся двумя полевыми армиями, двумя корпусами штурмовой пехоты и одним егерским корпусом, одним галактическим линкором планетарного подавления из далекого будущего чужой для нас исторической ветви и тремя* титульными владениями, стал Патроном Воинского Единства, Адептом Силы и Порядка, Специальным Исполнительным Агентом Творца Всего Сущего, Бичом Божьим для всяческих негодяев, богом-полководцем священной русской оборонительной войны, и вырастил внутри себя сущность младшего архангела. Я понимаю, что все это звучит как сказка, но оно есть, и чтобы это понять, требуется смотреть своими глазами и щупать руками. Я пробежал по местам его боевой славы и владениям буквально галопом, так что одна нога еще здесь, а другая уже там, потому что нужно было возвращаться и заниматься делами, однако Сергей Сергеевич, если у вас будет такое желание, готов принять целую делегацию для более обстоятельного рассказа и показа.

Примечание авторов: * генерал Трошев ошибается. Тридесятое царство – это не титульное владение, а база Воинского Единства.

– Желание будет, – хмыкнул Путин, – ибо у нас уже имеется понимание того, что мы имеем дело с чем-то таким, выходящим за рамки обычных представлений. Но это чуть попозже, ибо собирать такую делегацию надо тоже с умом. А сейчас скажите, нет ли у вас с собой чего-нибудь такого материального, что можно было бы пощупать прямо сейчас?

– Конечно, есть, – ответил Геннадий Трошев и достал из кофра тот самый прибор размером с рисовальный альбом. – Это выносной терминал планшета орбитальной сканирующей сети и одновременно средство связи, вроде спутникового телефона. Абонент в базу пока, правда, внесен только один, и это сам товарищ Серегин. Вот так включаем – и смотрим. Сигнал зеленый, значит, абонент активен и доступен для разговора.

– Что, прямо так можно взять и позвонить императору Галактики? – не поверил Сергей Иванов.

– Вы, Сергей Борисович, не понимаете сути происходящего, – сказал Геннадий Трошев. – Если дверь в наш мир открылась, значит, Специальному Исполнительному Агенту тут есть работа по специальности, и это не обсуждается. Орбитальная сканирующая сеть уже вывешена, сбор данных в разгаре, две локальных операции проведены. Теперь ему осталось установить связь с местными союзниками и наладить взаимодействие, а в союзниках Сергей Сергеевич в данном случае видит только Российскую Федерацию и более никого, поэтому вступать с ним в контакт вам можно и нужно, только сначала хорошо подумайте, что вы при этом скажете. Человек он очень занятой и не любит праздных разговоров вокруг да около.

– Нам сейчас тоже не до праздных разговоров, – решительно произнес Владимир Путин. – Вопрос только в том, что господин Серегин запросит за свою помощь.

– Во-первых, не господин, а товарищ, – хмыкнул генерал Трошев. – Через «господина» Сергей Сергеевич разговаривает исключительно с западными людьми. Во-вторых, в материальном плане ему не надо от вас ровным счетом ничего. Он сам может предоставить Российской Федерации золотой грант в виде пары тысяч тонн звонкого металла в слитках, а если этого будет мало, то добавит еще. Вот только ему не понравится, если этот дар будет профукан на пустяки, размещен в западных банках или растащен по частным карманам разными ушлыми личностями, унаследованными вами от предыдущего президента. Проскрипционные списки у товарища Серегина длиннее, чем борода у Деда Мороза, и многие из тех, кто там числится, входят в ваше ближайшее окружение. И это тоже его работа, только в ипостаси Божьего Бича – беспощадно карать тех, кто может навредить России.

– Звучит пугающе, – сказал Путин, убирая руку с планшета. – А можно для начала огласить весь список?

– Какой еще список, Владимир Владимирович? – удивился Геннадий Трошев. – Передо мной только обрисовали картину в общих чертах, при этом не называя ни одной фамилии. Передав вам планшет и прочие материалы, я свою задачу на этом направлении выполнил, и теперь должен возвращаться к основному месту службы. Все остальное с товарищем Серегиным вы должны решить самостоятельно, уже без моего участия. Кто я такой – окопный генерал, слуга царю, отец солдатам, и мое место не здесь, а там, где гремят взрывы и льется кровь.

– Погодите, Геннадий Николаевич, – остановил генерала Сергей Иванов, – скажите, каков этот товарищ Серегин с человеческой точки зрения?

– С человеческой точки зрения товарищ Серегин таков, что лучше не бывает, – отрезал Геннадий Трошев. – Вступая с ним в переговоры, вы точно будете уверены, что он не бросит в беде своих, не будет делить людей по сортам, строго выполнит что обещал, не предаст, не станет злословить и не ударит в спину. В его армии служат только добровольцы, и все они уверены, что лучшего командующего у них просто быть не может. И я тоже, разговаривая с этим человеком, как вот сейчас с вами, ощущал какую-то внутреннюю дрожь и беспричинный вроде бы восторг, как юный влюбленный перед предметом своей страсти. А ведь я уже далеко не мальчик и видел такое, что дано не каждому, но все равно товарищ Серегин произвел на меня неизгладимое впечатление. А еще он ни в грош не ставит Америку и НАТО, которые в других мирах уже не раз вертел на своем мужском жезле и будет вертеть снова сколько понадобится. При этом он суров, но справедлив, и меру насилия отмеряет по силе сопротивления, бьет по головам зажравшихся элит, стараясь не задевать простого народа. Все, что он от вас потребует, будет только для вашей же пользы и пользы России как страны и ее многонационального народа. С вами или без вас, он сделает этот подлунный мир лучше, чище и добрее, а Клинтонов, Бушей и каких-то там Обам отправит на свалку истории, где им и место. И еще. Хоть это и не говорилось вслух, я уверен, что вы, Владимир Владимирович, у товарища Серегина на хорошем счету, иначе этого разговора просто не было бы. Непригодных к делу императоров и президентов он сбрасывает с тронов с необычайной легкостью, заменяя людьми, которые могут делать работу правителя только самым настоящим образом. Шанс это такой, что выпадает, быть может, раз за всю вечность. Вы уж извините, сказал как умел.

– Вы только не волнуйтесь, Геннадий Николаевич, – сказал Путин и, посмотрев на товарища Иванова, спросил: – Ну что, поговорим, Сергей Борисович?

– Поговорим, Владимир Владимирович, – кивнул тот, – почему бы и не поговорить. Тут и в самом деле история такая, что может стоить дорогого, а потому игнорировать ее будет совершенно неправильно.

Тогда исполняющий обязанности президента Российской Федерации взял в руки отложенный было планшет и с таким видом, будто прыгал с вышки в холодную воду, прикоснулся указательным пальцем к изображению будущего партнера по переговорам.

2 1 января 1995 года, 9 : 1 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Президент* Путин из двухтысячного года позвонил мне аккурат через пять минут после того, как я прибыл в свои апартаменты на «Неумолимом». Конечно, поговорить можно было и с борта Рион, но отсюда, как мне кажется, делать это солиднее.

Примечание авторов: * для Серегина Путин с первого января двухтысячного года априори является лицом, исполняющим императорские обязанности, то есть президентом.

– Добрый день, Владимир Владимирович, – вежливо-нейтральным тоном поздоровался я. – Очень рад, что вы все-таки решились позвонить, а не ушли в глухой отказ. Работать ваш мир тогда мне было бы гораздо тяжелее.

– Обстоятельства вашего появления в нашем мире были таковы, что поневоле заставляли задуматься, – ответил мой визави, – к тому же докладывавший об этом деле генерал Трошев расписал вас в таких цветах и красках, что не позвонить было просто нельзя. Скажите, ваше вмешательство в бой у высоты семьсот семьдесят шесть было своего рода рекламной акцией?

– Вы меня с кем-то путаете, – холодно ответил я. – Рекламные акции совсем не по моей части. Почувствовав как, сражаясь, погибают, но не сдаются и не отступают настоящие Защитники Отечества, я, не задумываясь, послал на помощь дежурные подразделения своей армии. Эскадрон бронированных флаеров поддержки десанта и тактический бомбардировщик на случай внезапного осложнения обстановки в любом из подконтрольных мне миров имели возможность вылететь через пять минут, а ветеранская бригада штурмовой пехоты находилась в получасовой готовности. Вообще-то на ваш уровень мы должны были подниматься огородами, через конец девяносто восьмого – начало девяносто девятого года. При этом доступ к месту боя у высоты семьсот семьдесят шесть первоначально был карманом, то есть таким порталом в конкретное место другого мира, где надо взять что-то нужное или спасти от неминуемой смерти правильного человека, после чего должно последовать отступление на исходные позиции и безвозвратное закрытие прохода. Были уже в нашей практике подобные прецеденты. Однако я никак не мог пойти на такой вариант-минимум, с эвакуацией остатков шестой роты с оспариваемой высоты и пропуском боевиков дальше. И мне невместно было уговаривать Защитников Отечества нарушить присягу, и десантники не ушли бы со своих позиций. И тогда я ударил сразу изо всей силы в лоб, не тратя время на предварительные щипки, шлепки и поглаживания, тем самым разорвав карман в клочья. Дело в том, что первый и единственный плазменный залп с тактического бомбардировщика накрыл полевой командный пункт боевиков, где находились такие одиозные персонажи, как Басаев и Хаттаб, а также большое количество их самых отпетых подельников, составлявших резерв группировки. После этого история вашего мира изменилась необратимо, а канал в девяносто восьмой – девяносто девятый год засох и отвалился.

– И что, история необратимо изменилась из-за смерти всего двух человек? – не поверил Путин.

– Если мы с вами сейчас разговариваем, то это действительно так, – ответил я, а потом немного подумал и добавил: – А может быть, дело в тех десантниках, которые благодаря моему вмешательству выжили на высоте семьсот семьдесят шесть, избежав героической гибели в бою. Все они там настоящая элита элит, а те персонажи, которые этим словом называются сейчас, по большей части пригодны только для захоронения в политических отвалах, если чего не хуже.

– По этой части у вас тоже были прецеденты? – вставил свои пять копеек внезапно появившийся в кадре Сергей Иванов.

Ба, какой человек поблизости, а мне и не сказали…

– Разумеется, были, Сергей Борисович, – ответил я. – В мире четырнадцатого года я захоронил в отвалах депутатов британского парламента, ибо они воспротивились предложенной мной позитивной программе для их страны. В мире восемнадцатого года туда же полетели депутаты мертворожденной Учредилки от правых эсеров, меньшевиков и кадетов. Советская Республика была учреждена на Втором Съезде Советов, и более ничего в России учреждать не требовалось. Потом в мире пятьдесят третьего года под торжествующую усмешку резко выздоровевшего товарища Сталина прямо в направлении ада промаршировала большая часть ЦК, Президиума Верховного Совета и правительства. Никто из этих людей не думал о стране, а только о себе любимых. И, наконец, в девяносто первом году я оптом сплавил за Можай депутатов Верховного Совета РСФСР и нардепов украинской Верховной Рады. Народ на референдуме проголосовал за одно, а эти клоуны от политики взяли и учинили нечто прямо противоположное. Впрочем, за исключением участников антисталинского Заговора Диадохов, которые сразу пошли по первой категории, всех остальных я ссылал со всеми удобствами на необитаемые тропические острова в Каменном веке, дабы потом окончательно отсортировать мух от котлет.

– Вы даже как будто бравируете своей свирепость и бескомпромиссностью, – проворчал Путин. – С таким союзником даже как-то страшно иметь дело.

– Все мои действия совершаются с ведома и по поручению Творца Всего Сущего, – сжав зубы, парировал я. – Я волен делать все необходимое для того, чтобы Россия становилась сильнее и краше, а ее враги, внешние и внутренние, потеряли возможность причинять ей вред. Полномочия у меня ограничены только собственной совестью и желанием не навредить, пределы возможностей на вашем уровне так и вовсе отсутствуют, а еще мне даже в самой малой степени не жалко тех придурков, которые свои личные и корпоративные интересы поставили над интересами российского государства и народа. А у вас в стране, простите, бардак, кризис неплатежей и связанная с этим невыплата зарплат, что опять же ведет к неплатежам, только за коммунальные услуги. Свое денежное содержание не вовремя получают даже государевы люди, что является питательной почвой для развития коррупции. Мол, бери на лапу или сдохнешь от голода. Города и веси регулярно накрывает веерными отключениями электричества, а врачи и инженеры работают челноками на турецких и китайских маршрутах, привозя в относительно зажиточную столицу шмотки сомнительного качества с поддельными западными лейблами. Поверх всего этого в стране царит разгул бандитизма, как в каком-нибудь восемнадцатом-девятнадцатом году. Братки не только выбивают дань из мелких и средних бизнесменов, но и устраивают целые сражения за передел подконтрольных территорий, после которых жмуров хоронят десятками, в том числе и случайных прохожих. При этом деньги в стране есть, но они в руках у тех, кто растащил в собственность то, что советский народ за семьдесят лет построил и защитил своим потом и кровью. В то время как учителя и врачи с большими задержками получают нищенские зарплаты, а на среднюю пенсию можно прокормить только кошку, эти люди складывают миллиарды долларов в лондонских и нью-йоркских банках, а их холеные избалованные детки по всему свету влипают в некрасивые истории с наркотиками и аморальным поведением. Скажите, Владимир Владимирович, почему я должен жалеть их самих и их обслугу из разных холуев и подхалимов, ведь и сами они никого не жалеют, в том числе и подобных себе, не гнушаясь ни заказными уголовными делами, ни банальными убийствами? Политикум и журналистское сообщество в стране развращены и коррумпированы, и к тому же переполнены деструктивными элементами, то есть существующими на западные гранты так называемыми «правозащитниками», для которых чем хуже положение в стране, тем лучше для них. Права должны быть у честных граждан – тех, кто растит хлеб, плавит металл, работает на заводах и фабриках, корпит над делами в конторах и конструкторских бюро, учит, лечит и защищает в соответствии со своими служебными обязанностями. А у бандитов, жуликов и воров, независимо от размеров и источника награбленного, никаких прав быть не может. Почему я должен жалеть и этих людей? Война в Чечне на этом фоне идет только вишенкой на торте, хотя и не добавляет никому счастья. Самая жесть у вас еще и не начиналась. Проиграв в полевой войне, боевики перейдут к тактике террора, да так, что эсеры столетней давности покажутся маленькими детьми, играющими в песочнице. Женщины-смертницы, превращенные в живые бомбы. Взрывы гражданских самолетов, взрывы в московском метро, теракты в самой Чечне, направленные против тех, кто захотел мирной жизни, захват заложников в театральном центре на Дубровке, захват с той же целью школы в Беслане. И на все это с одобрением и даже умилением будут смотреть разные западные политики и некоторые отечественные журналисты – мол, это борьба маленького, но гордого народа, за свою свободу и независимость. Скажите, почему я должен жалеть еще и этих людей, покровительствующих кровавому хаосу?

Пока я говорил, на лице Путина играли желваки.

– Все это так, но… – торопливо произнес он, едва смог вставить слово.

– Никаких «но», Владимир Владимирович, – возразил я. – Право на эту оговорку вы имели бы в том случае, если бы в вашем мире не было меня. А раз уж я уже здесь, то, не обессудьте, возможности отговориться незнанием правильных методов и отсутствием соответствующего политического и финансового ресурса у вас не будет. Так, к примеру, в самое ближайшее время цены на энергоносители, длительное время болтавшиеся где-то у самого плинтуса, снова пойдут вверх. Как говорят мои специалисты (настоящие, а не обычные у вас либеральные говоруны ртом), причиной тому будет длительное системное недофинансирование работ по геологоразведке и освоению новых месторождений, в то время как уже эксплуатируемые неумолимо иссякают. Да и сами эти новые месторождения нефти и газа становится искать все труднее. А потребление в развитых странах непрерывно растет, поэтому довольно скоро нефть, на лондонской бирже перевалившая за сто долларов за баррель, поделается самым обычным явлением. Однако почему вся эта благодать должна пролиться золотым дождем не на российское государство, а на разных ушлых личностей, которые, пользуясь преступной халатностью вашего предшественника, растащили в свою пользу нефтяные и газовые компании за три-пять процентов номинальной стоимости?

– Но государственная собственность неэффективна, – уже не так уверенно, как прежде, произнес Путин, в то время как Сергей Борисович Иванов где-то за кадром одобрительно хмыкнул.

– Эффективность любой крупной собственности определяется не тем, кому она принадлежит – государству, частному лицу или коллективно акционерному обществу – а качеством управленческого и контролирующего ресурса, – парировал я. – Будете нормально подбирать министров и директоров, да вовремя вывешивать дураков и воров на просушку, будет у вас нормально функционирующий государственный сектор экономики. Неэффективна мелкая государственная собственность, но никто из новоявленных нуворишей не рвется приватизировать обувные и швейные фабрики, сапожные мастерские и разные Дома Быта. А если их и приватизируют, то только с намерением перепрофилировать здания в торгово-развлекательные центры или, в лучшем варианте, выстроить сетевую структуру, функционирующую по тем же принципам, что и покойный советский соцкультбыт, только копейки, собранные с народа, падают не в государственный, а в частный карман. А если где-то поблизости по чьей-то частной инициативе заведется мелкий или даже мельчайший бизнес, стремящийся восполнить существующий спрос, то владельцы сетей нанимают бандитов, чтобы те устранили конкурента. В самом мягком случае разгромят и сожгут мастерскую, в самом жестком – убьют неудобного человека. И в чем тогда счастье? В рыночных реформах? В гробу и белых тапках надо видеть эти реформы, если они не улучшают, а ухудшают жизнь большей части народа.

– Да, задали вы вопросы, так что я и не знаю, что отвечать, – вздохнул Путин. – И в то же время мне известно, что все обозначенные вами негативные явления действительно имеют у нас место в большем или меньшем масштабе. Положение такое, что даже непонятно, за что хвататься, потому что на все сразу ресурса не хватит. А еще при передаче полномочий я обещал Борису Николаевичу, что не отступлю от курса на рыночную экономику, и нарушить это обещание никак нельзя.

– С последним вопросом проще всего, потому что рыночные реформы бывают разные, – успокоил я собеседника. – Я и сам не являюсь поклонником благоглупостей Никиты Кукурузвельта, пустившего под откос советское народное хозяйство. Более того, я очень жалею, что это существо ни в одном из доступных мне миров не удалось взять живым. Впрочем, к обсуждаемой теме этот момент не имеет никакого отношения, потому что в вашем мире эта страница необратимо перевернута, и возврата к ней нет. Что касается ответов на другие вопросы, то их, хотя бы частично, можно найти в переданных вам материалах. Проштудируйте их от корки до корки, и тогда некоторые вопросы отпадут сами собой, а другие трансформируются самым неожиданным для вас образом.

– Все это очень интересно, – хмыкнул Путин, – но нельзя ли об этом прямо сейчас рассказать немного подробнее, чтобы знать, на что обращать особое внимание?

– Подробнее можно, – улыбнулся я. – Опыт множества самых разных миров, причем и тех, что опережают вас в развитии, говорит о том, что с рыночной экономикой не все так однозначно, как говорят американские профессора. Любую импортированную со стороны готовую схему, и в экономике, и в политике, необходимо применять с учетом национального менталитета или не применять вовсе, ибо с этим самым менталитетом она не стыкуется никак. Безотносительны только естественные науки, а все остальное требует подгонки деталей по месту. Вот, например, была такая книжная европейская теория, как марксизм. Потом ее с разгона попытались применить к российской действительности, и в условиях наших родных осин чистопородная форма этого учения, несмотря на всю свою востребованность, показала полную нежизнеспособность. Гражданская война была именно про это, а не про что-то еще. Далее за дело взялся такой гениальный практик, как товарищ Сталин, и подгонкой деталей по месту, путем проб и ошибок привел марксистскую теорию к работоспособному состоянию. Однако при попытке вернуть вроде бы уже отлаженное учение обратно на родину в Европу опять получился сбой, ибо на менталитет тамошних народов садиться эта идея отказывала категорически, но времени на новую подгонку уже не оставалось, потому что годы вождя и учителя были сочтены. После его смерти до власти дорвался деревенский дурачок, который вернул марксистское учение к его исходной форме, чтобы все делать «по науке», но вместо «коммунизма за двадцать лет» за чуть больший срок получилась реставрация самого дикого капитализма. И с теориями противоположного толка все то же самое. Как говорил известный в ваши времена юморист: «Тщательнее надо, мы это внутрь употребляем», и, что характерно, попал не в бровь, а в глаз. Но внимание на это ни тогда, ни сейчас никто не обратил.

– Понятно, – кивнул Путин, – прочитаем, разберемся и зададим новые вопросы. По крайней мере, это совсем не то, чего я опасался. А сейчас этот разговор, наверное, нужно заканчивать и приступать к работе.

И тут мне в голову пришла еще одна идея.

– Владимир Владимирович, погодите, – сказал я. – Чтобы не тратить даром времени, я предлагаю товарищу Иванову нанести мне рабочий визит. Секретарю Совета Безопасности, как я помню, такое не возбраняется. Генерал Трошев в связи с нехваткой времени скакал у меня галопом по Европам, а вот Сергей Борисович сможет подойти ко всем темам гораздо более тщательно. Он обо всем, что увидит, услышит или просто узнает, будет писать рапорта, а вы по утрам будете находить их в своем кабинете на рабочем столе. Обещаю, что он сможет беспрепятственно вернуться сюда или в любое место по его выбору сразу, как решит, что с него достаточно. Этот момент я оговариваю особо, потому что мало ли какие могут возникнуть опасения.

– Насколько мне удалось узнать во время своего визита, – подал голос генерал Трошев, – Сергей Сергеевич тоже всегда выполняет свои обещания, и иначе еще не было ни разу.

– Ну хорошо, – после небольшой паузы ответил Путин, – только как он до вас доберется?

– А вот это проще простого, – сказал я, открывая портал. – Отбывающих прошу пройти на борт. Одна нога здесь, а другая уже там. И еще – все расходы во время визита за счет принимающей стороны, так что о мелочах прошу не беспокоиться.

Вот это был шок с трепетом в одном флаконе. Впрочем, товарищ Иванов не повел и бровью, и из кабинета почти что президента с невозмутимым видом шагнул в мои апартаменты. Этот этап пройден, движемся дальше.

Тогда же и там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

– Здравствуйте, Сергей Борисович, – сказал я, пожимая руку товарищу Иванову. – Приветствую вас на борту своего флагманского линкора «Неумолимый».

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич, – ответил тот, оглядываясь по сторонам. – Ну что же, красиво тут у вас, роскошно и даже помпезно.

– Так было и при предыдущих хозяевах этого линкора, замене подвергся только герб, – сказал я. – В принципе это помещение используется только в представительских целях, а вот жить мне нравится в значительно более простой, но уютной обстановке личной яхты.

– Понятно, – кивнул мой гость и тут же спросил: – Скажите, а почему ваша империя называется четвертой, нет ли в этом какого-нибудь подвоха?

– Подвоха нет, – ответил я. – Просто три других русских галактических империи существуют в других пространственно-временных потоках, независимо от моей. С двумя из них я поддерживаю контакты как с союзниками и соседями с флага, а третья, то есть на самом деле первая, материнская для двух других, для меня пока недоступна.

– И что же, эти самые ваши империи размножаются делением, как амебы? – спросил Сергей Иванов.