Текст книги "Год 2000-й. Перелом эпох (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

С этими словами я плавным движением извлек из ножен сияющий меч бога священной оборонительной войны и, воздев его острием в небеса, громовым голосом младшего архангела произнес:

– Солдаты и офицеры, боевые товарищи и братья по крови! Властью Защитника Земли Русской, данной мне Всемогущим Господом Богом, благословляю вас на бой кровавый, святой и правый! Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Аминь…

С острия неистово сияющего меча вверх ударил световой столб, низкие облака над нашими головами распались и растаяли, обнажая голубое весеннее небо, и вместе с солнечными лучами на позиции российских десантников посыпались золотые искры благословения.

Когда манифестация закончилась, я вложил меч в ножны и уже обычным тоном сказал:

– Ночью на выручку к вам пришел Верховный Главнокомандующий Четвертой Русской Галактической империи, и все происходящее тогда было естественно, исконно и до хруста посконно: ударные тактические бомбардировщики, бронированные атмосферные флаеры огневой поддержки наземных войск, большие десантные челноки и штурмовая пехота, экипированная и вооруженная по стандартам цивилизации пятого уровня. Сейчас я пришел к вам в ипостаси Специального Исполнительного Агента, которому Творцом Всего Сущего поручено сделать ваш мир лучше, чище и добрее, лопатой и вилами разгрести загаженные авгиевы конюшни и поддержать огнем тех, кто будет сочтен моими союзниками в этом святом деле. А это как раз про вас. Еще должен сказать, что две этих сущности присутствуют во мне нераздельно и неслиянно, как правая и левая рука. Специальный Исполнительный Агент, руководствуясь своей совестью, ставит задачу, а Верховный Главнокомандующий, если потребуется, бросает в бой бригады, дивизии, легионы, корпуса и целые армии, чтобы враг был разбит и победа осталась за нами. А теперь, Геннадий Николаевич, когда все вступительные слова остались в прошлом, давайте поговорим о делах.

Я подвесил в воздухе голографический планшет с тактической картой, поднятой* по самым последним данным орбитального сканирования, и генерал Трошев вместе с товарищами офицерами потянулся к знакомому изображению, ибо каждый настоящий военный желает знать наиболее точную и подробную обстановку на своем театре боевых действий.

Примечание авторов: * на армейском сленге термин «поднять карту» означает по данным разведки и донесениям из частей нанести на нее тактическую обстановку.

– Значит, так, Геннадий Николаевич, – сказал я. – Группировка под общим командованием Басаева и Хаттаба, уничтоженная этой ночью, включала в себя только часть бандформирований, ищущих выход из окружения в Шатойском районе. Остальные боевики под руководством Руслана Гелаева планируют атаковать позиции федеральных сил в селе Комсомольском и его окрестностях. В большинстве своем местные уроженцы, как и сам их предводитель, они тамошнюю местность знают наизусть, поэтому способны мелкими группами или вообще поодиночке просачиваться мимо российских заслонов и блокпостов, даже если для этого придется по пояс в ледяной воде идти по руслам горных рек. Операция по захвату села назначена на четвертое число, а пока боевики ведут разведку и накапливают силы для прорыва. Нападение превосходящими сила должно стать внезапным, и в силу этого отразить его не удастся, после чего начнется эпическая бойня с применением гаубичной артиллерии, танков и авиации под названием «Битва за село Комсомольское». В итоге бандформирование удастся расколотить вдребезги, между прочим, вместе с селом, которое пришлось разрушить почти до основания, а вот Руслану Гелаеву вместе с небольшой группой приспешников, пользуясь знанием местности и предположительно подземным ходом, опять удастся ускользнуть от расплаты.

– Понятно, товарищ Серегин, – кивнул генерал Трошев, – только такой пакости, как эпическая битва за какое-то село, нам и не хватало. А вы со своим галактическим опытом что посоветуете делать в такой обстановке?

– Тут возможно действовать двумя способами, – сказал я. – Первый – впустить бандитов в село, и когда они соберутся там в кучу, всплошную обработать местность депрессионно-парализующим излучением с тактического бомбардировщика в полицейском обвесе, после чего вручную разбирать груды бесчувственных тел, отделяя боевиков и их пособников от настоящих мирных жителей. Такой вариант наиболее гуманен, но мне нравится не очень, потому что прием «впустить без боя» будет иметь значительное деморализующее воздействие на ваших людей. Второй способ – прямо сейчас, не дожидаясь перитонита, выпустить в окрестности Комсомольского моих егерей с приказом всех гражданских за пределами села задерживать и отправлять на допрос, а вооруженных людей, которых нельзя идентифицировать как российских военнослужащих, беспощадно убивать с применением самых высоких галактических технологий. Способы точно наводить своих людей на цель у меня имеются, тем более что сейчас бандиты рассеяны на местности и не представляют единой силы.

– Да, такой способ действия нравится мне гораздо больше, – сказал генерал Трошев. – Только есть сомнение, что ваши люди справятся с поставленной задачей.

– Егерский корпус, – сухо произнес я, – мы готовили для тотальной войны без правил в джунглях Вьетнама, чтобы кровь американских убийц потекла по земле так же обильно, как вода в сезон дождей. Но не довелось, ибо в семидесятые годы меня впустили аккурат после завершения той кампании. В прошлом мире, переигрывая новогодний штурм Грозного, я уже один раз воспользовался возможностями своих егерей в условиях крупного населенного пункта городского типа. Сейчас пришло время сделать то же самое в дикой горно-лесистой местности.

– Ну что же, тогда надо посмотреть, что из этого получится, – с сомнением произнес Геннадий Трошев и добавил: – скажите, товарищ Серегин, как в случае необходимости с вами можно связаться?

– Вот, – сказал я, передавая генералу коммуникационный планшет, – это устройство для связи галактического уровня. Вот так оно включается, так вызывается список абонентов и производится звонок. Пока я единственный, с кем можно связаться через это устройство, но в дальнейшем, по мере развития взаимодействия, ваши личные права доступа могут быть расширены. А сейчас честь имею. Я очень занятой человек, тем более что на плите одновременно кипят несколько кастрюль.

Еще раз отдав честь героям-десантникам, я повернулся и пошел к челноку. Это дело было сделано, теперь надо мчаться разговаривать с Петром Багратионом и его супругой.

18 января 1995 года, 23:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перед тем, как отправиться в лагерь «Марион» для разговора с четой Багратионов, я вызвал к себе генерала Бесоева, приказав тому готовить своих злобных девочек к охоте на дикого двуногого зверя. Поскольку для Николая Арсеньевича имя Руслана Гелаева совсем не пустой звук, отнесся он к моему поручению со всем возможным вниманием и даже энтузиазмом. Его прототипу в местной действительности сейчас двенадцать-тринадцать лет, так что об этих событиях он знает на собственном опыте, все помнит, в том числе и школу в Беслане, и никого ни за что не простил. Нет у ичкерийских боевиков более злого, коварного и опасного врага, чем командующий моим егерским корпусом.

Потом я лично, а не из ума в ум, переговорил с капитаном Зотовым, поздравил с успешным началом кампании и рассказал, каких отъявленных зверей-людоедов ему удалось завалить первым же залпом. Еще я добавил, что моей Империи срочно требуется обзаводиться орденами: вот, совершил человек достойное сверх всяких похвал, а награждать его фактически нечем. При этом я не хочу копировать линейки советских и царских орденов, ибо они не подходят мне по смыслу.

Тогда капитан Зотов ответил, что воюет не за награды, а потому, что чувствует себя в нашем обществе как рука в удобной перчатке по размеру. Никто на него не наорет, не устроит разнос из-за плохого настроения и в случае аварии на чрезмерно изношенной технике не повесит на него многомиллионный долг и тюремный срок. А то в прошлой жизни бывало разное. И генералы, разбив штурмовик еще советской выделки, без вины виноватые, как миленькие садились на скамью подсудимых, ибо их крови требовало беспощадное министерство финансов. Случилась бы у него катастрофа с «утенком» в мирное время – наплакался он горючими слезами, пытаясь доказать свою невиновность.

Еще немного подумав, Андрей добавил, что по смыслу мне бы хорошо подошли двойники раннесоветских орденов «Боевого Красного Знамени» и «Красной Звезды». Смысли и того и другого моим бойцам и командирам объяснять не надо, ибо под этими символами они и воюют. Еще были бы полезны Звезды Героев, причем в трех степенях – бронзовой, серебряной и золотой. А вот как быть с полководческими орденами, он не знает, потому что для интернациональной части моей армии наши герои-полководцы не значат почти ничего. К тому же Александр Невский и Михайло Кутузов для меня не исторические персонажи, а живые люди, к которым при желании я могу заглянуть на огонек попить сбитня или чаю и поговорить о том и о сем.

Идея была хорошая, если не сказать больше. Только «Красное Знамя» должно быть не «Боевым», а «Священным», и награждать им тогда можно будет не только за подвиги на поле боя. Боевые награды должны быть «с мечами», а полководческие – «с лавровым венком». Теперь нужно найти соответствующего специалиста и попросить набросать эскизы, чтобы и сходство с соответствующими советскими наградами было очевидным, и полного копирования не случилось. Также я запомнил сообщение капитана Зотова о судилищах над летчиками, потерпевшими авиационную катастрофу, пообещав себе запомнить это обстоятельство, и, оказавшись на соответствующих уровнях Мироздания, досконально разобраться в этом вопросе. Судить Защитников Отечества за то, что произошло не по их вине и воле – большей мерзости и придумать нельзя.

«Я это запомню, Серегин, – пообещала энергооболочка, – и в надлежащий момент обязательно подскажу. Только должна напомнить, что аналогичное положение имело место в Советском Союзе накануне Великой Отечественной Войны, когда тоже беспощадно карали за аварийность и катастрофы, только по большей части не самих летчиков, а их начальство, из-за чего то и вовсе избегало тренировочных полетов, объясняя это экономией моторесурса. Результат тебе известен. На одной отваге, советском патриотизме и пролетарской сознательности в воздушном бою далеко не уедешь, то есть не улетишь».

«Мне это известно, – ответил я. – Только должен сказать, что для товарищей Сталиных в любой их инкарнации это уже пройденный этап, и напоминать им сейчас об этом нет никакого смысла. Сами все знают и понимают, и никогда так больше не сделают. В послевоенной Советской Армии боеготовность поддерживалась вполне на высоте, что и показал матч в „Ред Алерт“ от пятьдесят третьего года. Как только мне удалось выключить из игры фактор ядерного оружия, советские армии сразу порвали НАТО на британский флаг. И все об этом. Времени на лишние дискуссии нет, надо бежать по дальнейшим делам».

Мир Мизогинистов, 10 июля 2021 года, 11:05, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Марион (40 км к юго-востоку от руин Индианаполиса), место расположения штаба второй армии, бывший дом управляющего, а ныне жилище генерала от инфантерии Петра Ивановича Багратиона

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Мимо жилища семейства Багратионов я последний раз, не снимая лыж, пробегал четыре месяца назад. Доставил безутешному мужу извлеченную из наполеоновских застенков блудную попугаиху, и был таков. Свои семейные вопросы каждый должен решать самостоятельно, и я при том разборе полетов был лишним.

И, кажется, такое деликатное поведение было воспринято с пониманием. Сами разобрались наилучшим способом: Петр Багратион жену понял, простил и отпустил, после чего та из княгини Багратион превратилась в служилую даму Екатерину Скавронскую. Вот уж у кого такое преображение не вызвало ни шока, ни удивления – этой сверхдеятельной натуре роль домашней курицы не нравилась даже в самой малейшей степени. Товарищ Бергман говорит, что агентесса из данной особы получится высшего сорта (в Штази знали толк в шпионской деятельности), только пока непонятно, куда ее можно внедрить, ибо мои враги не живут столько, чтобы имело смысл засылать к ним агентуру такого класса.

Перед тем, как совершить визит, я связался с Петром Багратионом через «портрет», чтобы сообщить о своих намерениях и предупредить, что все должно быть просто, по-домашнему, без всякого привкуса официоза. Так и получилось. Хозяин дома встретил меня на крыльце и проводил внутрь, где уже ожидали его дражайшие половины, некоторые уже при довольно объемистых животиках. Ну, так-то лучше… В Основном Потоке генерал-герой погиб бездетным, так что его генетическая линия прервалась, что было совсем неправильным. Тут уже было замечено, что когда какой-то ресурс кажется неисчерпаемы, то относятся к нему наплевательски и эксплуатируют с варварской безжалостностью, и лишь когда остаются последние капли, хватаются за голову и кричат: «А где наш человеческий потенциал?».

Мысленно благословив зачатое потомство на долгую и счастливую жизнь (внутренний архангел был очень даже не против), я сказал, что разговор у меня только к Екатерине Павловне и еще немного – к хозяину дома. Тогда мадам Хлоя, старшая из бывших наложниц, а ныне правая рука старшей жены, находящаяся в семье на позиции экономки-завхоза, сказала:

– Погодите, господин Серегин – позвольте нам, несчастным жертвам демона, высказать вам благодарность за спасение. И если предмет для любви у нас уже имеется, то на нашу преданность и признательность вы можете рассчитывать.

И тут же все четверо поклонились мне в пояс.

– За добрые слова спасибо, – ответил я, – только не ради благодарностей я сделал это дело, а из одного лишь чувства долга, что зло должно быть наказано, а добру следует торжествовать.

– Да, это так, – подтвердила Хлоя. – Однако, уничтожив демона, вы обратили внимание не только на тех девочек и женщин, у которых имелись нужные вам магические таланты, но и на нас, несчастных наложниц, постаравшись затем устроить нашу судьбу наилучшим образом. А ведь мы были самой никчемной прослойкой в том обществе, пригодной только для того, чтобы ублажать мужчину на ложе.

– Я был ответственен за всех, кого освободил, и не было для меня различия между магическим и не магическим сословием, – ответил я. – Не так важно то, кем вы были в былые времена, как то, кем вы можете стать в дальнейшем, и, самое главное, кем станут ваши дети. И, как я вижу у вас довольно неплохо получается расти над своим прежним состоянием. Продолжайте так дальше, и тогда с вами пребудут все мои милости. Ничего другого я вам сказать не могу.

– Раньше о детях мы не могли и мечтать, – сказала Хлоя, – но теперь я уже заранее люблю своего маленького, тем более что он часть моего дорогого мужчины, а не только меня самой. Спасибо вам и за это.

– Тут всем, независимо от их прежнего положения, есть куда расти над собой и есть за что вас благодарить, – очаровательно улыбнулась Екатерина Павловна. – Раньше я никогда не была еще так бесхитростно счастлива, как ныне. Любезный муж, отрада моего сердца, милые подруги и будущее материнство – что еще нужно женщине, чтобы быть всем довольной? Все прочее – не более, чем тлен и суета сует.

– Вот об этом росте над собой без отрыва от семейного счастья мне и нужно с вами переговорить, – сообщил я. – Только делать это, неверное, лучше не здесь, а в кабинете вашего мужа, ибо это дело касается только вас и отчасти Петра Ивановича, поскольку вы его законная старшая жена.

– Да, – кивнула Екатерина Павловна, – хоть ваш закон этого не требует, все семейные решения мы принимаем вместе. Идем, дорогой, узнаем, какое дело вдруг появилось у Сергея Сергеевича к твоей супруге.

В кабинете Петра Багратиона за плотно закрытыми дверями я сказал:

– Дело действительно появилось вдруг, и исключительно по воле моего Патрона, и ничьей больше. А теперь слушайте подробности…

И я по возможности подробно рассказал об одноразовом колонизационном транспорте из неоримских постимперских времен, о его недобровольных пассажирках и команде, а также о том, что только Творец Всего Сущего единственный своей Волей мог организовать этот заброс из чуждой нам исторической ветви. В конце я добавил, что если члены команды в силу своей долгой жизни буквально закостенели в рабском состоянии, то за души девушек-колонисток можно побороться, ведь как раз у них еще все впереди.

Выслушав мои дозволенные речи, будто страшную сказку из «Тысячи и одной ночи», Екатерина Павловна прижала ладони к порозовевшим щекам и воскликнула:

– Но, господин Серегин, это же ужасно! Как только Господь мог терпеть такую мерзость, когда с лицами благородного дворянского сословия, да еще и нежного женского пола, богатеи из купечества обращаются будто с домашним скотом? Неужели для издевательства над человеческой натурой им было недостаточно обычных мужичков?

Ну вот, заговорило непуганое демократией дитя конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Все самое страшное в те времена происходило не в России, где пока Разин, Булавин и Пугачев воспринимаются как исключение из правил, своего рода изверги-отморозки, а не как яркие выразители подспудного народного недовольства оскорбительным пренебрежением представителей господствующего класса. Генерал Багратион, как член Единства, от этого классового чувства уже излечился, а потому от последних слов супруги поморщился, как при виде осетрины третьей свежести, а вот Екатерина Павловна, несмотря на сильно расширившиеся жизненные горизонты, еще пребывает в плену прежних замшелых представлений.

– После победы революции новым хозяевам жизни издеваться обычно приятнее над представителями бывшего господствующего класса, – назидательно произнес я. – Наглядный пример – Великая Французская Революция, в вашем родном мире случившаяся совсем недавно. Дорвавшись до власти, французские революционные буржуа наглядно продемонстрировали, на что способен человеческий разум, оторвавшийся от морали, верности и чести. Правда, ничего серьезнее гильотины для издевательства над человеческой натурой эти люди придумать не смогли, а потому просто залили свою милую Францию дворянской кровью от края и до края. Неоримляне, напротив, были людьми технически продвинутыми и даже изощренными, к тому же издеваться над человеческой натурой, при полном попустительстве законов, они начали еще при прежней власти. И тогда же лишних девочек-патрицианок стали изымать из родительских семей, чтобы поместить в специальные заведения закрытого типа, похожие на янычарские школы…

– Постойте, Сергей Сергеевич, – прервала меня Екатерина Павловна, – скажите, как это девочки могут быть лишними?

– Обыкновенно, – вздохнул я и рассказал, для чего неоримская аристократия самогибридизировалась со светлыми эйджел и какие у этого процесса были положительные и отрицательные последствия, включая то, что на одного сына в их семьях рождались по четыре дочери. А еще я поведал о лютой зависти к патрициям со стороны богатеньких, но незнатных буратин, которым для достижения той же продолжительности жизни требовалось проходить дорогостоящие процедуры по стабилизации старения, а уж ума и вовсе было невозможно добавить никакими методами.

Дочь императора Павла Первого была потрясена.

– Какой ужас! – воскликнула она. – Девочек силой забирали из дома, а их родители при этом ничего не хотели делать!

– Для их родителей, – сказал я, – значение имели только сыновья-наследники, а дочери, которым в любом случае предстояло покинуть дом, проходили как нечто среднее между бесплатным приложением и обузой, которую и кормить не хочется, и утопить нельзя. Поэтому изъятие лишних девочек они восприняли с облегчением, так как и тех, которых им оставляли, достойно «пристроить» было непросто. Потом произошла буржуазная революция, аристократов, что были на воле, истребили разными методами, а патрицианок, запертых в закрытые заведения, объявили государственной собственностью. Были ведь уже искусственно выращенные в специальных колбах-репликаторах кондиционированные рабы (не люди, а говорящее имущество) и чтобы в том же положении оказались потомки патрициев, требовалось очень небольшое изменение законов, и никаких идейных новшеств. И тут выяснилось, что в качестве рабочей силы кондиционированные подневольные потомки патрициев гораздо выгоднее вольнонаемного простонародья. Они долго живут и почти не болеют, а значит, гораздо реже требуют замены, умны и легко поддаются гипнопедическому обучению, а потому могут работать на самых сложных машинах, и к тому же кондиционирование делает их послушными воле хозяина. Простонародье после этого потеряло всяческое применение, отошло на позиции нахлебника-охлоса, а потом и вымерло, потому что хозяева жизни не хотели кормить толпу дармоедов.

Сделав паузу, я убедился, что Екатерина Павловна слушает меня очень внимательно, и продолжил:

– Но здесь и сейчас это неважно, так как предметом вашей заботы станут миллион неоримских подневольных кондиционированных колонисток, которым, без отрыва от обустройства моей Метрополии на самый современный лад, необходимо вернуть человеческий облик и возможность радоваться жизни. Я знаю, что такая задача вам по плечу, и к тому же ваша деятельная натура уже освоилась на новом месте и жаждет активного применения.

– Вы хотите, чтобы я взяла над этими женщинами шефство? – с некоторой осторожностью спросила меня старшая жена Петра Багратиона.

– Шефство – это не то слово, уважаемая Екатерина Павловна, – ответил я. – Я хочу, чтобы вы стали этим девушкам родной матерью и старшей сестрой, отогрели их душевно, вникали во все их проблемы и заботы. Имейте в виду, что сейчас они пока неискушенные и наивные, как малые дети, и этим чем-то похожи на местных жертв демона, с которыми вы уже имели дело, только жизнь их должна была быть не короткой и наполненной ожиданием скорой смерти, а долгой, нудной, бессмысленной и безрадостной. Я хочу, чтобы вы помогли их душам, пока задавленным кондиционированием, развернуться подобно лепесткам розового бутона и показать свою красоту.

– А вы поэт, господин Серегин, – краешком губ улыбнулась старшая жена генерала Багратиона. – Сравнение тонкой и чувствительной женской души с бутоном розы следует запомнить.

– Станешь тут поэтом, при таком количестве женского контингента, – вздохнул я. – И ведь хочется всех обнять, отогреть и отдать замуж в хорошие руки, а приходится готовить к жестоким боям и упорному труду, ведь иначе нашему обществу просто не выжить. Даже для того, чтобы стоять на месте, нужно бежать, так как задачи, которые ставит перед нами Создатель, становятся все сложнее и многочисленнее. Вот и ваших будущих подопечных, вкупе со всем необходимым оборудованием, нам прислали не просто так. Мой Патрон хочет, чтобы Метрополия моей Империи в кратчайшие сроки заблистала подобно бриллианту вместо состояния запустения и разрухи, что тут имеется сейчас. С того момента, как мы тут обосновались, прошел год: посмотришь с одной стороны – и видишь, что сделано очень много, а с другой стороны – почти ничего, поскольку большую часть усилий мне приходится прикладывать в верхних мирах Основного Потока, где человечество вплотную подошло к сваливанию в ад кромешный на земле.

– Да, господин Серегин, – кивнула Екатерина Павловна, – и я тоже готова трудиться не покладая рук, ведь, согласившись выйти замуж за милого Пьера, связала свою судьбу не только с ним, но и с вами. Теперь вы мой монарх, и я ценю, что вы не приказываете мне как своей подданной, а просите и стараетесь убедить. Конечно же, я согласна. А еще мне хотелось бы как можно скорее, хоть одним глазком, взглянуть на тех, кого вы предлагаете взять под опеку.

– Это устроить можно, и даже нужно, – сказал я. – Колонизационный транспорт находится на орбите этого мира и готовится к разгрузке. Но прежде всего вам нужно посетить «Неумолимый», где в вас вложат латинский язык в его неоримской патрицианской версии. Дело в том, что до ваших времен дожила простонародная варварская латынь, а это совсем не тот начальный уровень репутации и авторитета, который нужен. А еще вам потребуется официальный костюм администратора первого ранга со всеми положенными знаками различия. Ведь мы Империя, а не просто пошли погулять. Идемте, это быстро – одна нога здесь, а другая уже там.

Екатерина Павловна посмотрела на супруга, тот кивнул, после чего она встала и заявила:

– Идемте, господин Серегин, я готова.

19 января 1995 года, 3:45 мск. Околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда я на цыпочках прокрался в нашу супружескую спальню, Елизавета Дмитриевна проснулась и с укоризною сказала, что ее Сереженька опять загоняет себя до смерти, как конь на скачках. Пришлось оправдываться, мол, есть такие дела, которые никак нельзя откладывать на потом, потому как, когда это «потом» наступит, станет безумно стыдно за то, что не было сделано вовремя.

Тогда моя супруга, обмотав чресла одеялом, села на постели и в директивном тоне потребовала, чтобы я рассказал ей все и прямо сейчас, а уж она решит, важное это было дело или не очень. Пришлось повиноваться.

О колонизационном транспорте из постимперской эпохи неоримского мира Елизавета Дмитриевна, конечно же, знала, но только в общих чертах, ибо в подробности я ее не посвящал, уж больно гадкой оказалась тамошняя история. Впрочем, вместе с «Солнечным ветром» мы тоже зачерпнули изрядное количество кондиционированных пеонов, но только в те времена они составляли несколько процентов населения Неоримской империи, зато в эпоху, из которой прилетел колонизационный транспорт, все было с точность до наоборот. Два-три процента жителей планет Конфедерации Свободных Систем составляли хозяева жизни (в терминологии Американского Корпоративного Директората «акционеры»), а все остальные, вплоть до самых высококвалифицированных специалистов, были их кондиционированными рабами.

Спокойно выслушав мой рассказ со всеми его шокирующими подробностями, моя супруга на некоторое время задумалась, а потом спросила:

– Дорогой Сереженька, почему вы не попросили заняться этим делом свою Лизоньку, а обратились к Екатерине Павловне? Мне, между прочим, тоже до слез жаль этих несчастных, и в то же время у меня нет ни капли аристократической спеси – эту дурь из нашего сословия повыбил еще император Михаил Великий. Чтобы ты знал, среди моих боевых друзей и подруг было немало представителей янычарского сословия, ведь как раз на них можно было положиться как на каменную стену…

Елизавета Дмитриевна вдруг замолчала, посмотрела на меня какими-то особенно округлившимися глазами и произнесла:

– А ведь если бы я рассказала друзьям из прошлой жизни, что теперь знакома аж с тремя Михаилами Александровичами Романовыми, причем один из них непосредственно входит в комплот моего мужа и женат на другой нашей общей соратнице, то они бы сначала не поверили, а поверив, умерли бы от белой зависти. Впрочем, не обращай внимания, Сереженька. Это я сказала так, к слову, от большого волнения, потому что вдруг поняла, как изменилось все вокруг, и кем с тобой стала я сама. Не знаю даже, куда делась та девушка со стажем и ветром в голове, которая однажды на пыльной тропинке закоулков Мироздания встретила своего рыцаря без страха и упрека. Нет теперь больше той Лизы Волконской, а есть Великая княгиня Артанская и императрица Четвертой Галактической империи, и даже папенька с маменькой до конца так и не смогли узнать родную дочь.

– Да, Елизавета Дмитриевна, вы действительно изменились, и очень сильно, – подтвердил я. – И именно поэтому я не мог попросить вас позаботиться о тех несчастных девушках-колонистках. Во-первых, для вашего статуса императрицы это слишком мелко, во-вторых, вы же ничего не понимаете в градостроительстве, планировке и прочих вопросах, связанных с комплексным развитием территории, а вот Екатерина Павловна в ее другой жизни такие задачи решала довольно-таки неплохо. Я могу только попросить вас взять над этим проектом шефство и с позиции уроженки высокоразвитого монархического мира проследить, чтобы в их перевоспитании не было никаких перекосов ни в одну из сторон. Мне не нужна ни безоглядная эксплуатация этого контингента, ибо совсем не для этого Господь предал этих девушек в мои руки, ни мелочное потакание девицам благородного происхождения в компенсацию за перенесенные страдания. Дело в том, что это должно быть действительно шефство, то есть пригляд за ситуацией одним глазом, а не непосредственное мелочное руководство процессом, ибо все прочих обязанностей я с вас не снимаю.

– Хорошо, мой очаровательный нахал, – согласилась моя дражайшая супруга и три раза хлопнула в ладоши.

Повинуясь этому сигналу, сразу, будто только того и ждали за дверью, в спальню впорхнули три премиленькие сибхи.

– Девочки, одеваться, наряд парадно-повседневный, – в директивном тоне скомандовала моя Елизавета Дмитриевна и для меня пояснила: – Милый, я хочу все видеть собственными глазами и немедленно, в противном случае просто не усну.

Мир Мизогинистов, 10 июля 2021 года, 15:45, околоземное космическое пространство, борт одноразового колонизационного транспорта SSPNCD – TR 6 A −511*

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Изнутри (как, впрочем, и снаружи) одноразовый колонизационный транспорт не походил ни на «Неумолимый», ни тем более на «Солнечный ветер». Линкор планетарного подавления является воплощением мощи, прочности и надежности, а на круизном лайнере к этим качествам добавляется еще и роскошь. И даже корабельная тюрьма на «Неумолимом» и помещения для недобровольных пассажиров третьего класса на «Солнечном ветре» при минималистичном дизайне смотрится вполне солидно и в чем-то даже комфортно. Но вот на одноразовом транспорте постимперских времен все выглядит совсем не так красиво.

Осмотревшись в гигантском транспортном ангаре, куда я открыл портал, моя супруга сказала, что в таких условиях ей было бы стыдно даже перевозить скот. Новый, только что с верфи, транспорт кажется образчиком сиротской бедности и запустения, однако находящиеся тут же большие грузовые челноки создают впечатление вполне надежной и солидной техники. По своему устройству они, конечно, попроще «Святогоров» и не имеют тяжелого внешнего бронирования, но это и понятно, ведь создавали эти машины не для выброски десантов на огрызающуюся огнем вражескую планету, а для банальной транспортировки грузов с орбиты на поверхность и обратно. Вместимость трюмов и по массе, и по объему у этих «бегемотиков*» примерно вдвое больше, чем у «Святогоров», и это за счет отсутствия тяжелой брони, генераторов маскирующего и боевого защитного поля.