Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Геополитическое противоборство между центрами силы все чаще разыгрывается в СЗ, которая охватывает пространство, выходящее за рамки дипломатии, и не связана с обычной войной. Способность СЗ выступать в качестве интегратора УК изучается и используется политиками и военными США, НАТО и их союзниками при проведении операций, направленных на усиление критичности в различных государствах и регионах мира. Особую значимость проводимым в этом направлении работам придаёт курс США на сохранение статуса единственной сверхдержавы-гегемона в противоборстве с Россией и Китаем.

Хиллари Клинтон в программной статье «Размышления о национальной безопасности» подчеркивает, что Китай и Россия представляют собой угрозу, отличную от СССР «Нынешняя конкуренция – это не традиционное военное соревнование в силе и огневой мощи, – утверждает недавний госсекретарь США. – Ведь Китай и Россия используют новые инструменты для борьбы в серой зоне на границе мира и войны, прибегают к открытому Интернету и экономике, чтобы подорвать американскую демократию и выставить напоказ уязвимость ее устаревших систем вооружения». В этом выступлении, как и в заявлениях многих высокопоставленных политиков и военных США, делаются набившие оскомину попытки переложить на другие государства ответственность.

События в регионах по периметру границ России напрямую связаны с использованием СЗ как части современного операционного пространства, формирующего свопобразнон «кольцо анаконды» вокруг нашей страны с целью ее удушения и изоляции. В СЗ торпедируются интеграционные проекты в Евразии, создается фундамент для продвижения проектов глобального доминирования США и Запада путем проведения управляемой региональной дестабилизации неподконтрольных субъектов геополитики.

Феномен СЗ с середины нынешнего десятилетия является объектом пристального изучения на Западе, в то время как в России военная наука и практики уделяют ему недостаточное внимание.

Дальнейшее игнорирование важного фактора, оказывающего прямое влияние на обстановку в России, в странах бывшего СССР повлечет за собой серьезный ущерб национальной безопасности нашей страны, ее союзников и партнеров.

Сегодня в свете событий в Белоруссии, на Украине, в Киргизии, Сирии и Закавказье особенно остро ставится вопрос о необходимости разработки в России доктринального документа (или дополнения в Военную доктрину), содержащего анализ угроз и вызовов СЗ – ТДГВ и цветной революции и определяющего стратегию противодействия. В стратегической концепции СЗ должны получить отражение задачи, цели и принципы создания и использования СЗ, ее основные характеристики и факторы влияния в меняющихся условиях безопасности.

Управление операциями в «серой зоне»

Управление операциями в СЗ осуществляется на трех основных уровнях: стратегическом, оперативном и тактическом, отличаясь от классического управления в военной сфере некоторыми специфическими чертами.

Прежде всего, следует отметить качественные отличия управления в СЗ, на пространстве которой действуют три международных субъекта:

• государство-агрессор, планомерно воздействующее на внутреннюю обстановку государства-жертвы при реализации стратегии действий по созданию на его территории СЗ и использования ее возможностей в своих интересах;

• государство-жертва, которое, начиная с определенного этапа, внимательно наблюдает за формированием на своей территории мозаики из элементов с различными «оттенками серого», конечной целью которой является окраска всей страны в однотонный серый цвет. Интенсивность сопротивления жертвы действиям агрессора может варьироваться от крайне решительного до фактического сотрудничества с агрессором. Заметим, что в государстве-жертве процесс осознания себя жертвой, формулирование адекватных угрозе выводов, мер противодействия и ликвидация последствий подрывных действий на своей территории могут занять многие годы;

• и наконец, соседнее государство (или государства), осознающее угрозу использования против него подрывного потенциала СЗ.

Действия нескольких государств в СЗ превращают ее в сложный геополитический узел с участием глобальных и региональных центров силы, находящихся в состоянии конкуренции между собой, что предопределяет особенности управления операциями на стратегическом, оперативном и тактическом уровнях и деятельность разведок.

События в Белоруссии показали, что важный практический интерес для разведки представляет развитие событий на тактическом уровне, где в соответствии с поставленными задачами осуществляются выбор оптимального способа решения конкретной задачи и руководство операциями по ее решению. На этом уровне исполнительские структуры ГВ построены по сетевому принципу, что повышает их неуязвимость и позволяет оперативно замещать выведенные из строя ячейки. Сеть исполнительских структур ГВ охватывает всю территорию государства – жертвы агрессии, некоторые ячейки длительное время находятся в спящем состоянии и активизируются при получении соответствующего сигнала с высших уровней управления.

Сети на тактическом уровне управления операциями в СЗ представляют собой открытые структуры, которые могут неограниченно расширяться путем включения новых ячеек, доказавших способность к коммуникации в рамках данной сети, и использовать аналогичные коммуникационные коды (например, идеологию, ценности или задачи). Социальная структура, имеющая сетевую основу, характеризуется высокой динамичностью и открыта для инноваций, не рискуя при этом потерять свою сбалансированность и самобытность. Сеть, объединяющая действующих на тактическом уровне акторов, обладает свойствами гибкой адаптации к меняющимся условиям обстановки за счет быстрого усвоения новых ценностей и общественных умонастроений, способствует трансформации социальной организации, имеющей своей задачей завоевание пространства и влияния в СЗ в сжатое время.

Сказанное требует особой организации управления операциями и деятельности разведки и контрразведки в СЗ как ТДГВ.

В Соединенных Штатах в последние годы изучается вопрос создания многоуровневой управляющей структуры для СЗ. Направленность ведущимся исследованиям задал генерал Джозеф Л. Вотел, глава Центрального командования ВС США, в прошлом – главнокомандующий войсками специального назначения ВС США. Он определил невоенные глобальные боевые действия между нациями как конкурентные взаимодействия между государственными и негосударственными субъектами и внутри них, которые находятся между традиционной двойственностью войны и мира в СЗ.

Управление операциями в СЗ строится на сочетании комплекса усилий, направленных на продвижение целей государства-агрессора за счет использования средств, выходящих за рамки тех, что связаны с рутинным кругом задач по обеспечению национальной безопасности, и находящихся ниже способов противостояния, связанных с прямым военным конфликтом между соперниками. Используя возможности СЗ, субъект стремится избежать пересечения порога, который приводит к открытой войне.

Для стратегического уровня в США рассматриваются два основных варианта управления. Первый из них предусматривает использовать стратегию, одобренную президентом, в которой предлагается изложить основные элементы концепции реагирования на СЗ и дать указания относительно действий конкретных правительственных департаментов и учреждений по оказанию поддержки. Координация поручается специально созданному органу Совета национальной безопасности под руководством старшего директора, занимающегося задачей СЗ.

Второй, более сложный вариант, предусматривает создание специализированного офиса в правительстве США со значительным штатом сотрудников для проведения операций в СЗ во главе со специальным представителем президента. В дополнение могут быть созданы региональные исполнительные бюро – своеобразные эквиваленты региональных командований ВС США – для руководства операциями СЗ в соответствующих районах (как минимум в Европе и Азии).

Каждый из возможных вариантов организации управления должен иметь целью придать стратегии СЗ необходимый профиль в планировании конкретных шагов по обеспечению национальной безопасности. Эти шаги включают в себя следующее:

• привлечь к вопросам использования СЗ особое внимание в региональных отделениях Госдепартамента и Министерства обороны, обеспечив необходимую кадровую поддержку для мониторинга деятельности в СЗ и ее развития на условиях, выработанных этими структурами;

• включить меры реагирования на деятельность в СЗ в качестве важной темы в соответствующие стратегии посольств, находящихся в СЗ;

• добиваться преимущественного финансирования и поддержки организаций, занимающихся исследованиями и разработками технологий и концепций, адаптированных к СЗ.

Аналитические центры США (RAND, CSISnsp.) рассматривают СЗ и открывающиеся в ней возможности внешнеполитического влияния как стимул для проведения всеобъемлющей реформы национальной безопасности. В этом контексте СЗ представляет собой стратегический фактор, интегрирующий усилия по проведению реформ и разработке новой региональной и глобальной стратегии.

Приоритетными являются реформы в следующих областях:

1) продвижение стратегических действий от политики к операциям для синхронизации использования американской мощи, содействия качественному принятию решений, улучшения информированности, управления рисками и стимулирования инноваций и подотчетности;

2) объединение разведывательных усилий по вскрытию узких и уязвимых мест государства – мишени гибридной агрессии, согласованию перечня УК, подлежащих синхронизованному воздействию ГУ и улучшение предупреждения и осведомленности в СЗ;

3) обеспечение приоритетности инвестиций в ключевые возможности, такие как повышение роли информации как важнейшей области государственного управления и укрепление национального кибернетического потенциала;

4) наращивание международных усилий путем создания коалиций с союзниками и партнерами и государственно-частного партнерства, используя для этого целый ряд стимулов.

В США и странах НАТО обмен информацией и взаимодействие в СЗ базируются на нескольких структурах:

• Центр передового опыта НАТО по совместной киберзащите в Эстонии, Центр НАТО и ЕС по противодействию ГУ в Финляндии и Центр стратегической коммуникации в Латвии;

• региональный центр «Юг» в Неаполе, который формально призван решать ряд задач, связанных с повышением осведомленности НАТО об обстановке и понимания региональных вызовов, угроз и возможностей, с оказанием поддержки работе по сбору, обработке и распространению информации, осуществляющий координацию действий НАТО на юге и взаимодействие с партнерами;

• Лондонская группа кибербезопасности (Cyber Defense Alliance – С DA), которая служит платформой для обмена между банками информацией о передовой практике, извлеченных уроках из прошлых кибератак и разработке рекомендаций другим частным предприятиям для совершенствования систем кибербезопасности. CDA взаимодействует с созданным в США Центром разведки и интеграции киберугроз;

• Канадский центр передового опыта в сфере инноваций для обороны и безопасности, который специализируется главным образом на стратегиях и контрстратегиях КВ.

Для обеспечения эффективного реагирования на угрозы СЗ предлагается учредить должность старшего директора Совета национальной безопасности США по проблемам СЗ, под руководством которого разрабатываются операции и ведется межведомственная и разведывательная реализация планов через группу действий СЗ. Кроме того, в ЦРУ должна быть создана рабочая группа по активным действиям в СЗ.

Сегодня в условиях набирающей силу трансформации постбиполярной системы международных отношений англосаксонские страны взяли курс на создание соответствующего их видению нового миропорядка, проявляя в том числе активность в практической отработке вопросов гибридного противоборства. С точки зрения зарубежных аналитиков, наиболее эффективно такое противоборство можно вести в ходе предвоенной стадии конфликта, не прибегая к инструментам, которые задействуются на этапах средней и высокой интенсивности противостояния (sub-threshold conflict). Усиливать неопределённость могут именно технологии ГВ как феномена, не требующего международной реакции, в частности вмешательства ООН на основании резолюции «Об агрессии» от 1974 г.^[74].

Один из разработчиков терминологии ГВ, американский военный эксперт Джон Чемберс даёт определение СЗ и приводит возможные способы противоборства с локализованными в них известным и потенциальным угрозами. Он рассматривает СЗ не в качестве типа конфликта, а как его театр, а именно, как среду скрытого противостояния государственных и негосударственных образований, существующего на грани международного вооружённого конфликта, но не переходящего данную грань ^[75].

Соединенные Штаты считают (или, может быть, считали до потрясших Америку событий 2020–2021 гг.) хаос «управляемым» и видят в нем новый инструмент продвижения своих национальных интересов под предлогом демократизации современного мира и распространения либеральных ценностей. Остальные страны, включая Россию, рассматривают применение технологий «управляемого хаоса» как всеобщее бедствие, способное привести к глобальной катастрофе.

Таким образом, с опорой на фактор СЗ ставится вопрос о необходимости развития новых направлений деятельности системы управления и формирования новой парадигмы стратегического управления политической и военной организацией страны за счет создания единой интегрированной межведомственной системы управления на основе современных информационных и других технологий, основой которой может стать система управления ВС.

Успех стратегии противоборства в СЗ зависит от четкого определения целей государства в протяженном противостоянии в ГВ, выделенных ресурсов и инструментов политического, информационного, экономического и военного влияния.

В стратегической концепции СЗ должны получить отражение задачи, стратегические цели и принципы создания и использования СЗ, ее основные характеристики и факторы влияния в меняющихся условиях безопасности.

К числу факторов влияния на стратегию СЗ следует отнести:

• фактор неопределенности, который осложняет задачу определения истинных намерений противника в потоке событий с неясной политической ориентацией, структурой и составом действующих лиц. Кроме того, неопределенность («туман гибридной войны») затрудняет классификацию отдельных событий в СЗ, которые могут представлять собой как устойчивую тенденцию, так и разовое действие;

• фактор времени, который требует максимально сжать временные рамки оценки событий, повысить оперативность связи и оснащенность сил и средств в СЗ современной техникой. Каналы обратной связи должны быть быстродействующими, непрерывными и активно использоваться в процессах управления операциями в СЗ;

• фактор многовекторности ГУ, действие которого направлено на распыление усилий России по многим географическим районам и видам противостояния;

• наличие в СЗ большого количества УК как объектов операций ГВ: государства и их коалиции, города как площадки для манипулирования протестными настроениями населения, предприятия оборонной промышленности, военные штабы, целые отрасли промышленности, государственные институты и центры принятия решений, официальные идеологические концепции, политические лидеры и т. п. При этом СЗ выступает своеобразным интегратором операций, направленных на усиление критичности в рамках СОС;

• обеспечение скрытности планирования операций в СЗ требует налаживание системы связи между участниками строго по вертикали без пересечения линий связи и недопущении горизонтальных связей между ячейками сети;

• для эффективного управления операциями в СЗ требуются охват стратегически значимых УК, визуализация данных о каждом из них, интеграция разведывательных сведений и четкая классификация их источников, отработка механизмов принятия решений в неопределенных обстоятельствах;

• оценка ГУ СЗ должна осуществляться при максимальной степени децентрализации этого процесса на широкой межведомственной основе;

• фактор единства и централизации управления на стратегическом и оперативном уровнях руководства операциями в СЗ требует, чтобы действия властей при парировании ГУ были оперативными, решительными, последовательными и осуществлялись в рамках единой стратегии. С этой целью необходимо централизовать конкурентные стратегии и элементы политики СЗ при неуклонном воплощении стратегических замыслов в практические действия. Особое внимание уделить управлению организациями тактического уровня, поддерживать разумную инициативу и выдвигать инновационные предложения;

• на стратегическом и оперативном уровнях управления операциями в СЗ следует наладить межведомственную координацию;

• согласовать отношения с союзниками и партнерами по взаимодействию в СЗ, сделать акцент на вскрытии неблаговидных действий противника в СЗ и осведомлении о них широкой международной общественности (то, что в США называют «наименование и позор»). Разработать внутренний инструментарий для повышения осведомленности общественности, качества подготовки кадров и устойчивости к угрозам СЗ;

• уделять первостепенное внимание разработке политизированной информации, освещающей события в СЗ с упором на эмоциональную составляющую, продвигать инвестиции в гражданское общество и обеспечивать возможно более широкое вовлечение социальных сетей, добиваться, чтобы публичная дипломатия включала программы, направленные на подрыв и разоблачение действий конкурентов в СЗ;

• предоставить высокий приоритет действиям в киберпространстве при воздействии на УК, согласовании операций в киберсфере с всеобъемлющей стратегией СЗ, организации взаимодействия государственного и частного секторов, а также сотрудничества союзников и партнеров;

• решительно использовать полный спектр стимулов при создании сети союзников, партнеров, привлечении третьих сторон, бизнеса, гражданского общества, общественных организаций и отдельных граждан.

Таким образом, в XXI в. расширился спектр видов военных конфликтов. К существующим классическим и противоповстанческим войнам добавились гибридные, ведущиеся скрытно (латентно) на ТДГВ – в СЗ.

Министр обороны России Сергей Шойгу на заседании совместной коллегии Министерств обороны России и Белоруссии заявил: «США с помощью технологий цветных революций целенаправленно нагнетают напряженность, расшатывают внутриполитическую ситуацию в ряде стран». Совсем недавно при политической и финансовой поддержке Запада была предпринята попытка смены власти.

С учетом военно-политических реалий, связанных с использованием нашими противниками СЗ как театров ГВ, должны быть выработаны рекомендации по выполнению задач обеспечения национальной безопасности России в новых условиях: какие средства и способы следует применять, как организовать разведку, управление и связь, наладить взаимодействие и вснстороннне обеспечение сил и средств.

Критичность в «серых зонах»

Существенным для каждого из центров силы является целенаправленное формирование вокруг него географических пространств (СЗ), трансформированных в соответствии с правилами нового миропорядка. Каждая СЗ по своему значению, сопоставимой мощи в современных условиях Не способна претендовать на самостоятельность, суверенность, поэтому она втягивается в орбиту центра силы. Конкуренция, борьба между центрами силы диктует, что глобальными дестабилизирующими факторами становятся противоречия не'соци-альных, идеологических систем, а межцивилизационные.

Российские аналитики А.М. Кудрявцев и его коллеги отмечают актуальность проблемы СЗ, которая определяется существованием глобальных и региональных центров силы, их воздействием друг на друга, пересечением их интересов. По их мнению, СЗ является зоной неопределенности и в качестве таковой представляет собой источник вооруженных конфликтов, ГВ, мятежей и т. д. К её описанию хорошо подходят мегахарактеристики типа занимаемая площадь, численность населения и его лояльность властям (местным или центров силы), подверженность населения влиянию различных идеологических догм, ресурсный или конфликтный потенциал территории и т. п.^[76]

Таким образом, СЗ как территория, возникающая под влиянием формирующихся глобальных и региональных центров силы, тесно увязана с развитием феномена критичности. С учетом временного и пространственного факторов появление и развитие СЗ связано с этапами возникновения и непосредственной подготовки к развязыванию войны глобального или регионального масштаба с использованием технологий «гибридности». Такая тенденция в развитии критичности была убедительно продемонстрирована в агрессии НАТО против Югославии, в событиях на Украине, в Грузии, Нагорном Карабахе, искусственном нагнетании военно-политической обстановки на Черном море, в Прибалтике, в ситуации вокруг Тайваня, в Венесуэле.

Модель, основанная на понимании мирового порядка как единого силового поля и наличия на нем нескольких конкурирующих противоборствующих центров силы: глобальных – Атлантический центр силы (США, Великобритания, Канада, Австралия), ЕС, Россия, Китай; региональных – Индия, Иран, Египет, Бразилия, вероятно, Турция, – ставит под сомнение дееспособность прежних моделей мирового порядка, начиная от Вестфальского мира XVII в. и заканчивая Ялтинско-Потсдамской системой (1945–1991).

США и НАТО формируют тенденцию переформатирования моделей существования множества самостоятельных, независимых и суверенных национальных государств в несостоятельные и требующие подтверждения «суверенности» их существования глобальными центрами силы.

В современной мировой геополитике на пространствах между центрами силы складываются СЗ, в совокупности своей огромные по площади и по численности населения, со своими авторитарными и «демократическими» режимами, амбициозными лидерами, трудностями в экономическом выживании. Наиболее отчетливо значимость СЗ поняли искушенные в геополитике представители правящих властных групп Атлантического центра силы, что и подтвердил новый президент США Джо Байден в документе «Временные указания по стратегии национальной безопасности» от 3 марта 2021 г. Он пообещал «поддерживать квалификацию войск специального назначения, чтобы сосредоточиться на кризисном реагировании и приоритетном противодействии терроризму и нетрадиционной войне и развивать возможности для лучшей конкуренции и сдерживания действий СЗ».

Первые признаки системного и многоуровневого глобального кризиса, последствия которого пока невозможно прогнозировать, ярко проявились в Соединенных Штатах. Это антирасистские протесты, а также оспариваемые половиной избирателей результаты выборов президента США. Это, наконец, штурм Капитолия как апогей политических игр, придавший новый импульс хаотизации обстановки в Америке.

СЗ представляет собой операционное пространство для вооруженных формирований как государств – центров силы, так и различных региональных сил. Наряду с усилением центров силы как модели центростремительных сил одновременно возникает модель ослабления центров силы как модели действия центробежных сил, что можно наблюдать на примере событий последнего времени в США, где внутриполитическая ситуация достигла преддверия гражданской войны. В этом контексте политолог А. Фененко в статье «Исчезающая Америка» в качестве возможных проектов трансформации США называет дезинтеграцию, трансформацию в леволиберальный идеологический проект или как наиболее реалистичный – «растворение» США в более крупном проекте или, точнее, перерастание в него.

Такой тенденции способствуют деиндустриализация Америки, вывод денежных потоков в офшоры, потери в долларовой финансовой системе, движение BLM, разрушающее гражданское общество США, усиление миграционных потоков при одновременной эмиграции населения из Соединенных Штатов (количество покидающих страну американцев тщательно скрывается, однако, судя по европейской статистике, из Нового Света в Старый ежегодно переезжает до 200 тыс. человек) и др.

Ослабление США как одного из центров силы обостряет критичность воздействия событий в одной стране на другие государства, вызывает еще более значительные неопределенности в динамике развития событий в СЗ, инициирует метания властных группировок лимитрофов между центрами силы в поисках внимания и поддержки. Это вызывает высокий уровень неупорядоченности, хаотизации в СЗ, порождающей в переломные моменты в политической или экономической конъюнктуре прямые агрессивные действия по заказу управляющего центра силы против его конкурентов или союзников его конкурентов.

Усиление центров силы, так же, как и их ослабление, создает конфликтные проблемы и потоки угроз из СЗ, служит мощным катализатором военных конфликтов.

Здесь перечислены лишь несколько факторов, обусловливающих переменчивые геополитические сценарии и оказывающих важное влияние на состояние глобальной критичности мира.

Сегодня угрозы Российской Федерации из СЗ на периферии ее границ сосредоточены не только в военной сфере. Это широкий диапазон подрывных информационно-психологических, административно-политических, социально-экономических и культурно-мировоззренческих технологий, используемых в острейшем противоборстве Запада и России. К дальнейшим глобальным потрясениям следует готовить ВС России и нашу страну.

2.3. УПРАВЛЕНИЕ КРИТИЧНОСТЬЮ В СОВРЕМЕННОЙ ОПЕРАЦИОННОЙ СРЕДЕ

Комплексный характер стратегии ГВ требует теоретического осмысливания вопросов взаимодействия разнородных сил и средств, которые являются инструментами стратегии для воздействия на различные сферы общественной жизни страны-мишени: административно-политическую, включая военную, финансово-экономическую и культурно-мировоззренческую, в последней главные усилия предпринимаются в ходе информационно-психологической, КВ. Цель – завоевание контроля над сознанием населения страны – жертвы гибридной агрессии, порабощение населения, разрушение государства и перевод его под внешнее управление.

В общем случае взаимодействие – это процесс непосредственного или опосредованного воздействия объектов (субъектов) войны друг на друга, что порождает их взаимную обусловленность. Взаимодействие в ГВ предполагает согласованные по сферам воздействия на противника, задачам, направлениям, рубежам и времени действия сил и средств, привлекаемых для участия в операциях на тактическом, оперативном или стратегическом уровне в интересах достижения общей цели.

С учетом факторов ГВ – времени, пространства, внезапности, стратегической мобильности, а также фактора управляемой критичности и применения технологий «управляемого хаоса» – необходимо организовать взаимодействие в масштабах ТВД между привлекаемыми разнородными силами и средствами для решения задач разного масштаба.

Масштаб взаимодействия может меняться от тактического уровня до крупных стратегических операций, ведущих к завершению войны в целом в. соответствии с выбранным критерием победы.

Взаимодействие на тактическом уровне организуется на основе принятого решения по проведению конкретной операции, ограниченной ее масштабом, целями и привлекаемыми средствами. Следует учитывать, что на тактическом уровне силы и средства распределены по сетевому принципу, что сводит к минимуму горизонтальное взаимодействие между отдельными ячейками сети.

Указания по взаимодействию при необходимости передаются по вертикали от высших уровней управления. Это может быть, например, согласованная в рамках единого замысла по цели, месту и времени операция по дискредитации местного политического лидера с целью продвижения на его место нужной фигуры, диверсия против важного объекта инфраструктуры, способная вызвать недовольство населения, и т. п. Развитию успеха проведенной операции способствуют умелая манипуляция настроениями местного населения с использованием СМИ, привлечение сторонников из числа местных жителей.

Свойство нелинейности ГВ обусловливает способность тактической операции при соответствующем перспективном планировании и выборе цели придать импульс достижению крупных успехов на оперативном или стратегическом уровне.

Взаимодействие на оперативном уровне заключается в согласованном использовании военных и невоенных средств в рамках крупных операций на одном стратегическом или операционном направлении, направленных на достижение значимых успехов при действиях в нескольких сферах общественной жизни. Это может быть использование кибератак с целью дестабилизация крупного региона страны за счет дезорганизации промышленности и транспорта, работы здравоохранения или объектов образования.

Чрезвычайно важными являются организация взаимодействия тактической и оперативной разведок, постоянный и систематический анализ добываемых разведывательных сведений, передача значимой информации на стратегический уровень руководства.

Взаимодействие на стратегическом уровне достигается за счет согласованного использования всего спектра ГУ в интересах достижения цели ГВ, ослабления и разрушения государства с последующим переводом его под внешнее управление.

В алгоритме управления критичностью следует выделить несколько взаимосвязанных иерархических уровней управления. Применительно к вопросам моделирования и прогнозирования социально-политических и международных систем предложения по уровням управления разработаны в исследовании группы авторов во главе с В.А. Садовничим. Предложен фундаментальный подход, предполагающий наличие трех взаимосвязанных уровней в любой иерархической структуре системы моделирования. Это позволяет выделить главные для каждого уровня проблемы^[77].

Рис. 2.1. Алгоритм управления критичностью

Исходя из особенностей организации взаимодействия в ГВ, формируется алгоритм со следующей иерархией уровней управления и разработки решений:

• стратегический, или концептуальный, уровень, на котором осуществляется постановка целей и формируется общий замысел (сценарий) по их достижению;

• оперативный уровень, на котором осуществляется детализация целей, распределение и постановка задач исполнителям и планирование операций;

• тактический (исполнительский) уровень, на котором осуществляется выбор оптимального способа решения конкретной задачи и руководство операциями по ее решению.

На каждом уровне осуществляется мониторинг ситуаций, складывающихся в административно-политической, финансово-экономической и культурно-мировоззренческой сферах. Между уровнями функционируют каналы обмена информацией, контроля и управления.