Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Иными словами, понятие ГВ как фактор стратегического неядерного сдерживания по существу означает «обнуление», сведение на нет гибридными способами возможность противостоять агрессору, даже имея в своем распоряжении средства ядерного сдерживания противника.

Как уже упоминалось, прокси-война представляет собой эффективное средство воздействия на противника в рамках общей стратегии ГВ.

Прокси-война как инструмент гибридной войны

Общими для гибридного межгосударственного военного конфликта и прокси-войны являются следующие факторы:

1) сохранение роли ядерного оружия как средства сдерживания и обеспечения стратегической и политической стабильности;

2) склонность стран, обладающих ядерным оружием, к задействованию различных видов насилия за счёт применения технологий непрямых, невоенных действий;

3) появление международных террористических организаций, прибегающих для реализации своих политических целей к «неклассическим» способам насилия и торговле наркотиками для самофинансирования. К этой группе субъектов военных конфликтов тесно примыкают частные военные компании (ЧВК), главным мотивом для деятельности которых является материальный;

4) порождённая глобализацией зависимость национальных экономик от складывающейся ситуации в мировой экономике;

5) широкое и тщательно синхронизируемое использование гибридных информационных, экономических и военных угроз;

6) диффузия военной мощи, обеспечивающая доступ многих государств и негосударственных организаций к современным средствам поражения, включая ядерные, химические и бактериологические;

7) формирование новых возможностей влияния с привлечением технологий искусственного интеллекта для управления глобальными информационно-психологическими операциями по дезинформации и манипулированию сознанием населения стран и континентов, усиление противоборства в космосе и киберпространстве. Развитие региональной прокси-войны таит в себе угрозу перерастания военного конфликта в крупное военное столкновение. Отказ США и НАТО от правовых гарантий безопасности России, сопровождающийся введением незаконных санкций, внешним противодействием, направленным против специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины, поставками оружия, предоставлением разведывательной информации на фоне явной неадекватности правящих элит Киева повышает вероятность возникновения крупного конфликта по злому умыслу или по ошибке из-за неправильной интерпретации намерений одной из сторон. В результате мир вступил в фазу экономической рецессии, кризиса глобального управления, сопровождаемых ростом протекционистских и изоляционистских настроений. Серьезно ограничены гуманитарные, культурные, туристические обмены, в целом контакты между людьми.

В осмыслении новейших тенденций в военной сфере в последние годы всё более заметное место занимают трактовки формул «серой зоны», «гибридной войны» и «прокси-войны». Учёт общих и особенных свойств этих феноменов весьма важен для формулирования современной теории войны, прежде всего, как социально-политического явления и выработки адекватных наступательных и оборонительных стратегий.

Сопоставление гибридной и прокси-войны позволяет выделить общие и особенные характеристики военных конфликтов.

Во-первых, напомним, что Карл фон Клаузевиц в своём труде «О войне» отмечал: «Война не начинается, – или, во всяком случае, не следует, действуя разумно, начинать войну, – пока не будет установлено, чего мы хотим достигнуть посредством войны и в течение ее. В первом заключается смысл войны, второе является ее целью».

Смысл специальной военной операции ВС РФ – превращение Украины в дружественное России, нейтральное государство. В числе главных политических условий – законодательное закрепление внеблокового статуса Украины с полным запретом на размещение на ее территории военных баз НАТО и ударных систем вооружения, суд над нацистскими преступниками, совершившими за последние годы преступления против граждан Украины и Донбасса, признание Крыма российским, а ДНР и ЛНР – независимыми государствами.

Стратегические цели операции – демилитаризация и денацификация Украины.

Определение гибридной войны США и НАТО против России как «войны цивилизаций» довольно полно отражает главный вектор стратегии гибридной войны и придаёт самой стратегии завершенность, поскольку именно в идеях закодированы высшие цели войны, смыслы национального бытия и, тем более, бытия цивилизационного.

Война смыслов составляет сердцевину стратегии гибридной войны, цель которой состоит в обеспечении последовательного планомерного установления контроля над всеми сторонами жизни государства – объекта гибридной агрессии и, прежде всего, контроля над менталитетом его населения.

Во-вторых, между прокси-войной и обычной войной разницы в смысле целей нет, первая применяется Вашингтоном на Украине лишь для того, чтобы снизить риски ответных действий, что особенно значимо при вовлечении в конфликт ядерных держав. Прокси-война сама по себе не отменяет возможности перехода к обычной войне со ставкой на превосходящие военные технологии, экономическую мощь и преимущество в человеческих ресурсах.

В-третьих, стратегия гибридной войны строится на координированном использовании военных и невоенных способов межгосударственного противоборства.

В-четвертых, как гибридная, так и прокси-война строятся на стратегии изнурения и могут длиться многие годы. Примером длительной прокси-войны является противоборство США и России в Сирии при участии некоторых других государств региона, войны во Вьетнаме, Афганистане, странах Африки и Ближнего Востока. Прокси-война отличается характером и составом задействованных сил и играет все возрастающую роль в стратегиях США, Ирана, Саудовской Аравии, Турции и других региональных игроков на Большом Ближнем Востоке и его периферии.

В-пятых, гибридная война может вестись без открытого применения вооруженных сил и без объявления войны, включает в себя проксиконфликт. В зависимости от масштабов гибридной и прокси-войны целями могут быть переформатирование геополитической картины мира, изменение основ мирового порядка; установление контроля над ресурсами и рынками, коммуникациями и новыми технологиями; изменение национальных границ; раскол или переформатирования национальной идентичности.

В нынешнем столетии роль и частота использования гибридных и прокси-войн будут возрастать. Это связано с сочетание таких характеристик, как относительная дешевизна, эффективность, отсутствие международно-правовой оценки этих видов военных конфликтов и видимость невмешательства.

Особую остроту угрозам прокси-войн придают попытки Вашингтона и НАТО расширить их зону непосредственно до границ России, что было сделано в 2008 г. во время прокси-войны в Грузии и реализуется на Украине.

• Неспособность точно определить и контролировать размах и угрозы прокси-войн XXI в., отсутствие международно-правовой базы для оценки конфликта создают политические и военные проблемы для международных организаций и государств, вовлеченных в противоборство как на поле боя, так и за столом переговоров.

• Полувоенные формирования, ополчение и ЧВК играют важную роль в стратегиях прокси-войн, которые ведут США, Иран, Саудовская Аравия, Турция и некоторые другие региональные игроки на Большом Ближнем Востоке и его периферии. При поддержке США и НАТО расширяется использование наемников на Украине. Попытка развязать прокси-войну была недавно предпринята в Казахстане. В прицеле прокси-войн остаются Белоруссия, Армения, Грузия, страны Средней Азии.

• В глобальном и региональном масштабах ведение прокси-войн способствует обострению межгосударственного противоборства, с одной стороны, между Россией и растущим Китаем, с другой – Соединенными Штатами.

Раскрытие российскими войсками биологических лабораторий Пентагона на Украине и существование подобных объектов на Кавказе и в республиках Средней Азии позволяет предположить, что США уже в течение длительного времени занимаются разработкой биологического оружия, нацеленного на Россию и Китай, а штаммы COVID-19 были целенаправленно созданы в США для использования в первую очередь против Китая. Документально подтверждено, что в биолабораториях шли опыты с коронавирусом летучих мышей – тем самым, который, как сообщили два года назад мировые СМИ, якобы вышел на свободу из китайской биолаборатории в городе Ухане и стал причиной «пандемии».

Таким образом, военная биологическая составляющая является частью американской стратегии мировой (глобальной) гибридной войны и прокси-войны.

Диффузия военной мощи, военная модернизация и расширенный доступ к современным средствам ведения войны придают новые возможности многим государствам, что ведет к изменению регионального баланса сил. Распространение или угроза распространения оружия массового поражения ведет к изменению удельного веса в мировой политике таких региональных соперников как Израиль, Турция, Иран, Индия, Пакистан, Саудовская Аравия и некоторые другие государства Персидского залива.

Меняются союзы – сохраняется в силе обещание принять в НАТО Украину и Грузию, наращивается интенсивность попыток втянуть в альянс нейтральные Швецию и Финляндию, в АТР сформирован AUKUS – трёхсторонний военный альянс в составе США, Австралии и Великобритании, создается четырехсторонний диалог по безопасности QUAD (Австралия, Индия, США и Япония).

Разнообразие стратегий И тактик, используемых в ГВ, предъявляет особые требования к организации взаимодействия на всех этапах подготовки ведения этого вида военного конфликта.

1.2. ТРЕБОВАНИЯ К ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ

Показанные выше особенности ГВ как многосферного военного конфликта, представляющего собой новый вид межгосударственного противоборства, накладывают ряд существенных требований на саму формулу и понятие «взаимодействие».

В философском, широком смысле слова взаимодействие – это процесс взаимного влияния тел друг на друга, наиболее общая, универсальная форма изменения их состояния^[45]. В вооруженном конфликте взаимодействие представляет собой объективную и универсальную форму развития операций и войны в целом и определяет существование и структурную организацию сил и средств противоборствующих сторон.

Большая советская энциклопедия определяет взаимодействие как универсальную форму движения, развития, определяющую существование и структурную организацию любой материальной системы. «Взаимодействие – одна из основных философских категорий, отражающая процессы воздействия различных объектов друг на друга, их взаимную обусловленность и изменение состояния или взаимопереход, а также порождение одним объектом другого. Взаимодействие представляет собой вид непосредственного или опосредованного, внешнего или внутреннего отношения, связи»^[46].

Советская военная энциклопедия дает понятие взаимодействия исходя из специфических особенностей деятельности войск: взаимодействие (военное) – это «согласование по задачам (объектам), направленным рубежам (районам) и времени действий подразделений, частей, соединений и объединений различных видов ВС, родов войск, сил флота и специальных войск в интересах достижения общей цели боя и операции; один из принципов военного искусства. Взаимодействие наиболее полно отражает сущность боя и операции, успех которых может быть достигнут только объединенными усилиями всех сил и средств. Взаимодействие осуществляется между подразделениями, частями, соединениями и объединениями различных видов ВС (родов войск, сил флота, специальных войск) и внутри каждого из них»^[47].

Способность к взаимодействию является важнейшим фактором, определяющим эффективность военной организации государства как совокупности вооруженных, а также военно-политических, военно-экономических, военно-научных и др. органов, учреждений и институтов государства, занимающихся военной деятельностью.

Таким образом, взаимодействие в сфере обороны есть согласованная по целям, задачам, месту и времени и основанная на законодательстве Российской Федерации деятельность федеральных органов исполнительной власти, направленная на обеспечение обороны страны. Взаимодействие представляет собой один из основополагающих принципов военного искусства и является необходимым условием, средством решения задач, поставленных перед военной организацией государства.

К числу обязательных признаков взаимодействия в военной сфере следует отнести:

во-первых, взаимодействие в военной сфере – это, прежде всего, совместная деятельность определенных субъектов управленческих отношений – органов, учреждений и институтов государства, занимающихся военной деятельностью;

во-вторых, взаимодействие – это целенаправленное воздействие субъектов на объект (объекты) взаимодействия. Наличие единой цели, в свою очередь, определяет постановку определенных задач. Исходя из функций и полномочий субъектов взаимодействия, следует понимать, что эти задачи могут быть как общими (решаться несколькими субъектами одновременно), так и частными (решаться одним из субъектов взаимодействия);

в-третьих, согласованность действий субъектов взаимодействия должна быть организована не только по цели и задачам, но и по месту и времени. В ГВ четкость определения пространственных и временных границ военного конфликта во многом определяет успех в достижении целей взаимодействия. Иными словами, если при решении поставленной задачи субъект нарушит установленные сроки или пространственные пределы ее решения, то можно считать, что общая цель не достигнута;

в-четвертых, деятельность субъектов взаимодействия должна быть четко регламентирована. Каждый из участников должен знать свои функции, права и обязанности, а также правильно реализовывать свои полномочия. Таким образом, при организации взаимодействия между федеральными органами исполнительной власти необходимо создание и последующее совершенствование нормативной правовой базы.

К важным признакам взаимодействия следует также отнести:

• многосубъектность, т. е. наличие не менее двух участников взаимодействия;

• согласованность деятельности субъектов взаимодействия по цели, задачам, месту и времени;

• наличие четкой правовой регламентации взаимодействия;

• влияние факторов трения и износа ГВ^[48].

Взаимодействие объективно заложено в стратегии войны как социальной системе и проявляется как своего рода закономерность, познать ее и использовать в интересах системы для успешного достижения стоящих перед ней целей можно лишь на основе комплексного (системного) подхода.

Говоря о взаимодействии как о явлении вообще, следует иметь в виду именно совместные действия (совместную деятельность) различных элементов определенной системы, организованные по единому замыслу и направленные на достижение конкретного результата. Элементами данной системы являются органы, учреждения и институты государства, занимающиеся военной деятельностью и наделенные определенными полномочиями в сфере обороны.

Стратегия как способ достижения победы

Организация взаимодействия является одной из важных задач военной стратегии как способа достижения победы в войне посредством целеполагания, общего плана и систематического внедрения мер противодействия противнику с учётом постоянно меняющихся обстоятельств и обстановки.

Стратегия включает в себя искусство комбинировать подготовку к войне и последовательные операции ВС (войск) для достижения цели войны. Стратегия решает вопросы, связанные с использованием для победы над врагом как ВС, так и всех ресурсов страны, и организацией взаимодействия между ними.

Стратегия интегрирует в себе результаты анализа изменений и трансформирует их в конкретные практические шаги. Известный военный теоретик начальника генерального штаба Пруссии Гельмут фон Мольтке (старший) отмечал: «Стратегия – это больше чем наука; это – перенос знания в практическую жизнь, дальнейшее развитие первоначальной руководящей мысли в соответствии с постоянно меняющимися обстоятельствами; стратегия – это искусство действия под гнетом труднейших условий»^[49].

Перечень факторов, определяющих эволюцию военного дела, на протяжении веков менялся. Сегодня наиболее глубокое и всеобъемлющее влияние на развитие стратегий современных военных конфликтов, изменение их характера и содержания оказывают процессы глобализации и информационно-коммуникационной революции, которые формируют новые механизмы взаимодействия и взаимозависимости в глобальном и региональном масштабах. Охватывая мировую экономику, политику, военное дело, коммуникации, спорт, науку и культуру, эти весьма противоречивые и динамичные процессы затрагивают все важнейшие сферы жизни современного общества.

Стратегия современных конфликтов, построенная на сочетании широкого спектра самых различных форм и способов борьбы, вмещает в себя большое количество смыслов. По этому поводу президент Академии военных наук генерал армии М.А. Гареев писал: «Авторы, падкие на сенсации, чуть ли не каждый день войнам будущего дают новые названия: трехмерная, сетевая, асимметричная, бесконтактная, информационная и т. д. Да, все эти элементы будут иметь место, они отражают одну из характерных черт военного противоборства, но ни один из них в отдельности не характеризует облик войны в целом» ^[50].

Попытка объединить разнородные определения в одном привела к появлению понятия «гибридная война», которое в настоящее время довольно часто используется различными авторами, нередко вкладывающими в него различные смыслы. Такая пестрота определений, с одной стороны, придает термину «гибридная война» высокую степень неустойчивости и не позволяет включить его в существующую классификацию войн и конфликтов, а с другой – делает его теоретически притягательным именно, поскольку он может вместить в себя большое количество смыслов. При этом ничего принципиально нового в понятии «гибридная война» нет. Гибридность – свойство любой войны, поскольку противоборствующие стороны обязательно стремятся применять все имеющиеся в их распоряжении силы, средства и способы ведения боевых действий.

Сегодня понятие «гибридность» отражает существенные изменения характера современных войн, которые отличаются разноплановостью, а военные действия в случае конфликта с высокотехнологическим противником будут вестись как в уже привычных средах на суше, в море и воздухе, так и в новых сферах – космической, кибернетической, когнитивной. Также важная характеристика современных войн – многомерность, которая предполагает комбинированное сочетание информационного, военного, финансового, экономического и дипломатического воздействия на противника в реальном времени. Как уже упоминалось, в ГВ по-иному проявляют себя факторы трения и износа войны, что требует их учета при разработке стратегий современных конфликтов и организации взаимодействия разнородных сил и средств.

Свойством многомерности в полной мере обладают гибридные военные конфликты неклассического характера с участием в боевых действиях вооруженных формирований негосударственных субъектов, в числе которых международный терроризм, ЧВК, для которых характерна размытая национальная и идеологическая принадлежность. Меняется соотношение военных и невоенных способов действий, к которым прибегают стороны конфликтов. К невоенным средствам насилия в ГВ относятся традиционная и публичная дипломатия, правовые экономические, информационно-психологические, гуманитарные, разведывательные, технологические и некоторые другие инструменты воздействия. Правильно выбранная стратегия взаимодействия позволяет достичь кумулятивного, системного эффекта от применения совокупности всех этих средств. Важную роль приобретают стратегические психологические мероприятия, направленные на обеспечение поддержки и сотрудничества с дружественными и нейтральными странами, а также ослабление воли к ведению войны и потенциала враждебных государств.

Сказанное позволяет рассматривать взаимодействие как один из важнейших принципов подготовки и ведения ГВ, победа в которой может быть достигнута лишь объединенными, четко скоординированными усилиями всех сил и средств на основе единого замысла и плана операций.

Требования к взаимодействию вытекают из законов и принципов ГВ и характерных особенностей гибридного военного конфликта, который проходит в современной операционной среде (далее – СОС).

Главным требованием к взаимодействию является его эффективность, то есть способность обеспечить такую степень согласованности действий разнородных силовых и несиловых средств и способов воздействия на противника при которой достигается максимальное использование их возможностей при одновременном снижении или полной нейтрализации способностей и воли противника к сопротивлению.

Эффективность взаимодействия достигается его устойчивостью, непрерывностью, гибкостью, централизацией и целенаправленностью, достаточностью сил и средств и в решающей степени зависит от учета в стратегии ГВ особенностей СОС.

Военные конфликты нового типа принципиально отличаются от классического типа войн и не обладают качеством единства организованной силы, традиционно представляемой государством.

Особые требования к взаимодействию в таких конфликтах обусловлены! появлением на театре войны негосударственных структур, применение невоенных методов противоборства наряду с военными.

Требования к взаимодействию приобретают новое звучание в формирующихся новых геополитических условиях, среди которых все более заметное место занимает концепция трехполярного мира, полюсами которого являются США, Россия и Китай. Среди американских политиков и военных деятелей растет понимание того, что, в отличие от войн, которые США вели на протяжении последних двух десятилетий против террористов и воинствующих экстремистских групп, следующая война – потенциально против Китая или России – угрожает выживанию нации.

Формируются новые факторы взаимодействия в военной сфере. С учетом особенностей военных конфликтов современности важным условием для успешного проведения глобальной интегрированной военной кампании становится заблаговременное формирование СОС, на конфигурацию которой оказывают влияние следующие взаимосвязанные тенденции:

• противники оспаривают все области, включая электромагнитный спектр и информационную среду, где не гарантировано доминирование отдельных держав;

• меньшие армии сражаются на расширенном поле боя, которое становится все более смертоносным и гиперактивным;

• национальным государствам труднее навязывать свою волю в политически, экономически, культурно, технологически и стратегически сложной среде;

• ряд государств умело конкурируют ниже уровня вооруженного конфликта, что затрудняет сдерживание.

Новые требования к решению задач взаимодействия формируются под влиянием следующих трансформаций во взглядах правящих элит ведущих государств.

С одной стороны, правящие элиты осознают все опасности нового типа войны и основательно прорабатывают военно-доктринальные аспекты проблемы применения силы, наращивают производство новых систем оружия, модернизируют имеющееся и подстегивают союзников, требуя от них увеличения военных расходов.

С другой стороны, отдавая себе отчет в том, что возможный конфликт с участием равных по мощи держав, обладающих ЯО, будет глобальным по размах и поставит под угрозу само существование США и Запада в целом, они наращивают усилия по поиску новых альтернативных военных и дипломатических стратегий, соответствующих реалиям современного конкурентного противостояния.

В мировую повестку выдвигается актуальный вопрос о необходимости поиска культурно-цивилизационной и духовно-ценностной основы взаимодействия, которая могла бы заменить англосаксонскую идиому глобальной демократизации в фундаменте формирующегося многополярного мира или хотя бы составить ей конкурентную альтернативу. Будущее мировой политики за международными субъектами, способными к гибкому взаимодействию международных и национальных структур имеющими гибридную, комбинированную природу и состоящую из союзов государств (государственных структур и организаций) и негосударственных организаций, существующих и взаимодействующих в интеграционном режиме симбиоза.

СОС начала формироваться в период 2010–2020 гг. и сегодня находится в динамическом развитии и в ее нынешнем виде просуществует еще некоторое время. Под такой средой понимается общая операционная среда, диапазон угроз в которой простирается от мелких, менее технологичных противников, использующих адаптивные, асимметричные методы, до более крупных, модернизированных сил, способных атаковать развернутые силы мощного военного противника традиционными и симметричными способами.

В то же время действиям в СОС в высшей степени присуща асимметрия как состояние идеологического, культурного, технологического или военного дисбаланса, обусловленного несоответствием возможностей сильной и слабой сторон. В контексте СОС асимметрия означает адаптивный подход, позволяющий относительно слабому противнику избегать или успешно противодействовать сильным сторонам противостоящей державы, не пытаясь напрямую противостоять им, но при этом стремясь использовать слабые стороны. Примером умелого использования операционной среды послужила победа талибов в Афганистане в 2021 г., которые сумели выиграть войну у несоизмеримо более сильного противника, опираясь на стратегию асимметричной войны и террористических действий.

В конкуренции за создание благоприятной для себя СОС в США особое внимание уделяют главным противникам – России и Китаю. В Вашингтоне утверждают, что, находясь в состоянии непрерывной конкуренции, эти две страны нацеливают дипломатов и военные ведомства на формирование таких условий СОС, которые позволяют им достичь национальных целей, не прибегая к вооруженному конфликту, разрушая союзы, партнерства и решимость Запада, в первую очередь НАТО и ЕС. При этом, по мнению вашингтонских аналитиков, оба государства якобы пытаются создать противостояние за счет интеграции дипломатических и экономических действий, нетрадиционных и информационных войн и фактического применения обычных ВС или угрозы их задействования.

Таким образом, СОС – это сложное боевое пространство, сочетающее в себе объективные и субъективные геополитические факторы, которые в той или иной степени оказывают влияние на подготовку, ход и исход операций ГВ. В связи с этим СОС и связанный с ней феномен стратегической культуры становятся приоритетными объектами военно-политического анализа при разработке стратегий военных конфликтов современности.

Новые требования к взаимодействию в последние годы заметно усилились и продолжают расширяться почти экспоненциальными темпами, что обусловливает включение в сферу интересов разведки массы новых разнообразных источников информации. Фактически можно говорить о гибридном характере добываемых разведывательных сведений и о создании приспособленной к этому фактору гибридной структуры разведки, способной применять новые подходы к организации взаимодействия и специальные методы анализа на основе технологий ИИ. При этом стратегическая разведка наряду с решением задачи добывания необходимых сведений проводит серьезную аналитическую работу, связанную с прогнозированием действий и интересов руководства других стран, и определяет приоритеты в принятии решений.

1.3. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ

Взаимодействие рассматривается как один важнейших принципов подготовки и ведения операций, успех которых может быть достигнут лишь объединенными, четко скоординированными согласованными усилиями всех сил и средств на основе единого замысла и плана боевых действий.

На организацию взаимодействия в гибридном военном конфликте влияют как общие законы войны, так и специфические факторы, присущие гибридному военному конфликту.

Выяснение сущности ГВ и оценка ее социально-политического характера являются необходимым и обязательным условием познания ее законов. Знание и понимание причин и условий появления ГВ как нового вида межгосударственного противоборства позволяют определять возможные военные, политические, экономические, информационные, кибернетические опасности и угрозы, видеть их характер, возможные пути развития, что крайне важно при разработке наступательной или оборонительной стратегии.

К общим законам теория военного искусства относит «законы возникновения, хода и исхода войны в целом (системные законы) и законы вооруженной и других видов борьбы в войне как ее относительно самостоятельных частей (подсистемные законы)»^[51].

К системным законам хода и исхода войны относятся:

• закон определяющей роли политических целей войны;

• закон определяющей роли соотношения материальных и духовных сил воюющих сторон;

• закон зависимости войны от соотношения экономических сил воюющих государств.

• закон зависимости хода и исхода войны от соотношения военной мощи противоборствующих сторон;

• закон зависимости хода и исхода войны от соотношения научных потенциалов;

• закон зависимости хода и исхода войны от соотношения духовных сил воюющих сторон.

Законы этой группы выражают соотношение политических и военных целей противоборствующих сторон, а также материальных и духовных сил, которые воюющие стороны могут выделить из своей общей национальной мощи, противопоставить друг другу и использовать для достижения целей войны^[52].

К подсистемным законам вооруженной борьбы относятся:

• закон зависимости вооруженной борьбы от соотношения боевой мощи войск противоборствующих сторон;

• закон зависимости эффективности боевой деятельности войск от соответствия сил и средств, способов их применения поставленным целям и сложившейся обстановке;

• закон неравномерности распределения сил и средств в боевых порядках войск;

• закон единства военных действий войск во времени и пространстве для достижения определенных военно-политических целей;

• закон зависимости вооруженной борьбы от военных целей;

• закон соответствия военных действий по уровням (тактических – оперативным; оперативных – тактическим) и взаимозависимости этих действий.

Методологически значимым является вывод С.А. Тюшкевича: «Основной закон войны – это закон определяющего влияния политического содержания войны и соотношения материальных и духовных сил сторон, взятых в неразрывном единстве, на возникновение войны, ее характер, ход и исход».

Важно отметить исторический характер законов войны, который выражается прежде всего в том, что одни законы возникают, а другие прекращают свое действие; в изменении тенденций, действующих в войне и вооруженной борьбе; в количественно-качественном применение боевой (и военной) мощи противоборствующих сторон, что наглядно проявилось в изменении характера вооруженной борьбы, в частности, появлении концепции “гибридной войны”».