Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Была заложена концептуальная основа для деятельности государственных структур, общественных организаций (объединений) и граждан страны в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

Долговременным системообразующим фактором стало определение национальных интересов России, которые «основываются на национальном достоянии и национальных ценностях народов Российской Федерации, обеспечиваются возможностями экономики, политической и военной организации государства, духовно-нравственным и интеллектуальным потенциалом многонационального российского общества». Система национальных интересов России определяется совокупностью основных интересов личности, общества и государства.

Наиболее значимым фактором, определившим специфику процесса разработки и реализации Концепции национальной безопасности, явились объективные трудности становления новой российской государственности. Прежде всего, приватизировавшие административный ресурс разнородные фракции бюрократического аппарата оказались не способными с полной ясностью выразить, а тем более защитить национальные интересы страны.

В результате в концепции не получили адекватного отражения процессы, связанные с динамичной трансформацией системы международных отношений, усилением военно-силовых аспектов в международной практике, ростом конкуренции. Не в полной мере осознавалась угроза, исходившая от США и НАТО, хотя и отмечалось, что «перспектива расширения НАТО на Восток является неприемлемой для России, поскольку представляет собой угрозу ее национальной безопасности».

В целом лишь с середины 1990-х гг. российские власти стали приближаться к осознанию идеи устойчивости базовых национальных интересов государства вне зависимости от характера его политической системы. Однако только с преодолением кризиса власти и снятием чрезмерной остроты внутриполитической борьбы возникла возможность для того, чтобы концепция многополярного мира в российской политике получила смысловую законченность в установке на последовательное усиление роли России как важного гаранта стратегической стабильности мира.

На формирование подходов новой российской элиты к вопросам обеспечения национальной безопасности оказывают влияние следующие тенденции мирового развития.

Первая из них состоит в укреплении экономических и политических позиций значительного числа государств и их интеграционных объединений, в совершенствовании механизмов многостороннего управления международными процессами. В условиях глобализации все большую роль играли экономические, политические, научно-технические, экологические и информационные факторы. Мир становился многополярным, что соответствовало интересам России.

Для другой тенденции, носящей во многом антагонистический по отношению к первой, характерны попытки США и НАТО создать структуру международных отношений, основанную на доминировании в международном сообществе развитых западных стран при лидерстве Вашингтона. Такая структура рассчитана на односторонние, прежде всего военно-силовые решения ключевых проблем мировой политики в обход основополагающих норм международного права.

Результирующий вектор тенденций наряду с внутренними неурядицами вскоре потребовал актуализации многих базовых положений концепции 1997 г. Это было сделано в новой редакции Концепции от 10 января 2000 г., где были уточнены направления и средства государственной политики РФ по восстановлению ее мощи и ослабленной обороноспособности.

По мнению В.А. Золотарева, в основу новой концепции был положен ряд «особенностей отечественного менталитета, который сложился под влиянием географических, исторических, социопсихологических и других условий»^[90].

Среди них важное место занимают:

• азиатско-европейское географическое положение России;

• крупный минерально-сырьевой, энергетический и водный потенциал;

• языковая разнообразность и доминанта русского языка;

• восприятие армии в общественном сознании как национальной спасительницы и некоторые другие.

Концепция трактует национальные интересы России как совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах. Они носят долгосрочный характер и определяют основные цели, стратегические и текущие задачи внутренней и внешней политики государства. Подчеркивалось, что реализация национальных интересов России возможна только на основе устойчивого развития экономики, что обусловливает ключевую роль национальных интересов России в экономической сфере.

Наряду с этим ставилась задача обеспечить суверенитет и упрочить позиции России как великой державы – одного из влиятельных центров многополярного мира.

В целом концепция 2000 г. представляет собой синтез государственной и общественной безопасности и на основе национальных интересов страны определяет приоритеты национальной безопасности, многие из которых сохраняют значимость во всех последующих редакциях доктринальных документов.

Вместе с тем дальнейшая хаотизация международной обстановки, связанная с усилением международного терроризма, вторжением США и НАТО в Афганистан, агрессией против Ирака и Ливии, вмешательством в Сирии и расширением военного присутствия в Центральной Азии под предлогом борьбы с международным терроризмом, привела к необходимости актуализации концептуальных взглядов на обеспечение национальной безопасности России. Этого требовали продолжающаяся коренная ломка международных отношений, ставка США на единоличное лидерство в мире на основе самопровозглашенной национальной исключительности.

Росту напряженности и недоверия способствовали продолжающееся расширение и наращивание военных приготовлений НАТО, дестабилизация Украины и Сирии, формирование новой военной стратегии США, основанной на создании качественно иного, высокоточного обычного вооружения, разработке концепции быстрого глобального удара, создании стратегической ПРО, активным использованием технологий управляемого хаоса для наказания неугодных государств, их разрушения и перевода под внешнее управление.

Нейтрализации этих и других угроз в сфере обеспечения национальной безопасности посвящен внушительный пласт научных исследований, в том числе работы А.В. Возженикова, В.И. Винокурова, Л.Г. Ивашова, О.В. Холина, А.А. Куковского, В.И. Козина и многих других ученых.

В контексте стратегий противодействия современным угрозам национальной безопасности пристального внимания заслуживают угрозы, связанные с попытками наших геополитических врагов оказывать подрывное воздействие на культурно-мировоззренческую сферу России. Для разработки стратегии противоборства в информационно-психологической войне с использованием концепции «мягкой силы» практический интерес диссертация Г.Ю. Филимонова «Роль “мягкой силы” во внешней политике США», коллективная монография «Тееонологии “мягкой” силы на вооружении США: ответ России» Г.Ю. Филимонова, О.Г. Карповича, А.В. Манойло, атакже монография последнего «Информационные войны и психологические операции. Руководство к действию», научные статьи М.А. Неймарка и ряд других работ по указанной тематике.

В этом контексте весьма актуальной и важной представляется коллективная научная монография под редакцией проф. И.Ф. Кефели, в которой широко отражены геополитические проблемы конфликтов современности «Советская цивилизация и евразийская идея: две истории длиною в век (к 100-летию образования СССР и становления евразийства)».

Однако существующий комплекс официальных документов и научных исследований при всей важности и своевременности разработки каждого их них обладает, на наш взгляд, системным недостатком, связанным с изъянами в разработке единой рамочной архитектуры. Это приводит к несогласованности некоторых принципиальных разделов, а нередко и к противоречиям. В итоге складывается практика проведения перманентных локальных реформ, не объединенных общей целью, замыслом и планом. Не всегда убедительные результаты подобных реформ уже сегодня требуют решительной ревизии сделанного в сферах образования и науки, технологии и управления, обороны, кадровой политики. В этом контексте императивный характер приобретает необходимость концентрации научно-интеллектуального потенциала на разработке стратегии развития Российской Федерации, основанной на четком понимании стратегических национальных приоритетов, показателей состояния национальной безопасности и национальных интересов страны.

В официальных документах нередко весьма схематично обозначаются конкретные шаги по осознанию, формулированию и реализации национальных интересов, их взаимосвязь и взаимовлияние с вопросами обеспечения международной безопасности. Нуждается в серьезном осмысливании и научном обосновании система ценностных ориентиров. Не всегда удается избежать терминологической путаницы и излишней абстрактности используемых понятий. Эти обстоятельства подчеркиваются многими отечественными исследователями^[91].

Важным шагом по формированию единых подходов к деятельности по обеспечению национальной безопасности России стал Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации», который регулирует отношения, возникающие между участниками стратегического планирования. Закон охватывает процессы целеполагания, прогнозирования, планирования и программирования социально-экономического развития Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, отраслей экономики и сфер государственного и муниципального управления, обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, а также мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования.

Существенным позитивным шагом на пути консолидации усилий государства и общества в деле нейтрализации вызовов и угроз национальной безопасности, обеспечения устойчивого развития страны, стабильности и безопасности стало принятие в 2010 г. Федерального закона «О безопасности» и СНБ Российской Федерации 2009, 2015 и 2021 гг.

В законе подчеркивается, что важной задачей деятельности по обеспечению безопасности является прогнозирование, выявление, анализ и оценка угроз безопасности, оценка военной опасности и военной угрозы, выработка мер по их нейтрализации. Сформулирован статус Совета безопасности как конституционного совещательного органа, осуществляющего подготовку решений Президента по вопросам обеспечения безопасности. К числу основных функций Совета безопасности отнесены разработка и уточнение СНБ, иных концептуальных и доктринальных документов, а также критериев и показателей обеспечения национальной безопасности и осуществление стратегического планирования в области обеспечения безопасности.

Из этих и многих других источников следует, что одной из важных задач обеспечения национальной безопасности России является оценка угроз и вызовов, эволюция которых обусловлена как объективными, так и субъективными факторами. Совокупность таких факторов формирует конкретную комбинацию движущих сил или существенных обстоятельств, оказывающих влияние на безопасность.

Прогнозирование вызовов и угроз и поиск путей нейтрализации их негативного воздействия на национальную безопасность представляют собой главную задачу государственных и общественных структур России. Высокая динамика изменения ситуаций в сфере безопасности обусловливает необходимость их мониторинга в реальном масштабе времени, прогнозирования и планирования деятельности по нейтрализации. Необходимо наладить периодическое обновление нормативно-правовой базы. При этом в основе деятельности по обеспечению национальной безопасности России должны лежать осознанные и четко сформулированные национальные ценности и интересы.

Перечень национальных интересов и стратегических национальных приоритетов разработан в СНБ Российской Федерации в редакции 2021 г. и представляет собой важный элемент, используемый при формирования интегративной модели взаимодействия национальной и международной безопасности.

Таким образом, разработка СНБ представляет собой комплексный процесс, связанный с интеграцией всего диапазона средств и методов, которыми располагает современное государство и общество. Важно при этом учитывать разнообразные, нередко не совпадающие и находящиеся в конфронтации интересы других участников международной жизни, внутренние проблемы государства.

Поиск необходимых компромиссов требует высокого искусства адаптации национальных интересов к существующим реалиям современности на основе приверженности международным правовым нормам и равной ответственности за происходящее в мире между всеми сторонами.

Адаптивное управление разработкой модели национальной безопасности

Проведенный анализ эволюции СНБ России показывает, что на различных этапах процесса разработки использовались различные политические адаптивные стратегии и вариации адаптивности.

Адаптивное управление при разработке модели национальной безопасности основывается на приспособлении модели к неопределенным и изменяющимся внешним и внутренним условиям для достижения цели с требуемой эффективностью. При адаптивном управлении гибко изменяются цель и методы достижения цели, структура стратегии, используемый понятийный аппарат. Мониторинг и обратные связи при реализации стратегии обеспечивают учет текущих и прогнозируемых политических ситуаций. В результате эффективность стратегии, созданной при адаптивном управлении, оказывается выше, чем при неадаптивном управлении. В общем случае под адаптивностью понимают «способность дать адекватный ответ на изменяющиеся требования внешней среды или на запросы низших уровней сисгемы»^[92].

Исходя из общего определения, вся совокупность политических адаптивных стратегий и вариаций адаптивности при разработке доктринальных документов в сфере национальной безопасности сводится к рассмотренным выше трем основным типам политической адаптации, разработанным Д. Розенау: уступчивой, неуступчивой и предохранительной адаптации.

Эволюция стратегий обеспечения национальной безопасности России позволяет выделить несколько этапов, каждому из которых соответствует определенный тип адаптивной стратегии.

На первом этапе, охватывающем период 1991–2000 гг., при разработке СНБ преобладающей была уступчивая адаптация, когда политическая стратегия государства и дипломатия многом пассивно приспосабливалась к требованиям США и НАТО. При этом в существенной мере игнорировались национальные интересы России. Особенности этого этапа рассмотрены в ряде работ российских учёных, в частности, В.В. Штоля.

В этих и некоторых других исследованиях показано, как уступки агрессивной, экспансионистской политике США и НАТО со стороны правящих элит России в завершающем десятилетии прошлого века сделали возможной реализацию важнейших стратегических инициатив Запада по решению задач глобального доминирования. Отдалённые последствия такой политики для национальных интересов России еще предстоит оценить. Своеобразным итогом недопустимой уступчивости в вопросах национальной безопасности является достигнутый на сегодняшний день уровень развития стратегических инициатив НАТО, реализация которых наносит ущерб международной безопасности и национальной безопасности России. Четко просматриваются следующие этапы внешней трансформации альянса:

1-й этап – 1989–1999 гг. Глобальный тренд – расширение НАТО. Переход к практике прямого использования силы в обход существующих международных норм и правил.

2-й этап – 1999–2010 гг. Глобальный тренд – расширение присутствия НАТО в стратегически важных регионах, в первую очередь – у границ России. Развертывание системы ПРО, угрожающей стратегическим ядерным силам России.

3-й этап – 2010 г. – наше время. Глобальный тренд – попытки продолжить формирование глобальной натоцентристской модели при теневом доминировании в ней США. Наращивание военных приготовлений НАТО, усиление конфронтационных антироссийских настроений в правящих элитах Запада.

Лишь в начале XXI в. в результате изменений в руководстве России произошел перелом в подходах кразработке СНБ нашего государства, в основу которых были положены национальные ценности и интересы страны. Это ознаменовало переход от уступчивой к предохранительной адаптации, а нередко и неуступчивой адаптации в вопросах национальной безопасности. Характерным стало стремление России выйти на сбалансированные взаимовыгодные отношения с Западом, не прибегая к уступкам в принципиально важных вопросах. При отстаивании национальных интересов такая гибкая стратегия даёт возможность для перераспределения национальных ресурсов с запросов внешней среды на внутригосударственные нужды и наоборот. Рациональность такого подхода показали события в Грузии (2008 г), в Крыму, на Украине, в Сирии.

Новый стратегический подход был закреплён в выступлениях российских политиков, в СНБ и некоторых других документах, принятых в период 2000–2015 гг?^[93]. В результате была сформирована законодательная основа, позволяющая консолидировать усилия федеральных органов исполнительной власти в интересах решения задач обеспечения национальной безопасности с привлечением не только ВС, но и ресурсов почти всех министерств и ведомств.

Вместе с тем развитие обстановки в мире показывает, что в условиях глобализации, усиления взаимосвязи и взаимозависимости, развития средств коммуникации важнейшим фактором стало изменение форм разрешения межгосударственных противоречий. В современных конфликтах все чаще акцент используемых методов борьбы смещается в сторону гибридных методов, важной составляющей которых стало массированное, целенаправленное воздействие на сознание граждан государств – объектов агрессии.

Отсюда следует, что при разработке следующего поколения документов, где будут определяться задачи в сфере обеспечения национальной безопасности государства Российского, важнейшей задачей наряду с первостепенным укреплением ВС должно стать совершенствование российского потенциала «мягкой» силы. Умелое использование «мягкой» силы в модели обеспечения национальной безопасности России позволит не только нейтрализовать используемые против нашей страны подрывные стратегии ГВ и технологии цветных революций, но и упреждать соперников в применении современных информационнокоммуникационных методов в информационно-психологической войне, объектом которой является Россия.

3.3. ИНТЕГРАТИВНАЯ МОДЕЛЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИ ОБЕСПЕЧЕНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Взаимодействие в ГВ организуется как внутри каждой из сфер (административно-политической, финансово-экономической и культурно-мировоззренческой), так и между самими сферами в рамках стратегии.

Стратегия ГВ представляет собой способ достижения победы посредством целеполагания, общего плана и систематического воздействия на уязвимые места противника с использованием комплекса ГУ.

Российская стратегия ГВ может быть оборонительной или наступательной и служить основой общего плана внедрения мер противодействия противнику или атакующего воздействия на него с учетом постоянно меняющихся политических ситуаций и обстановки.

Цель взаимодействия в наступательной стратегии ГВ состоит в достижении наиболее полного и эффективного использования потенциала подрывного воздействия на административно-политическую, финансово-экономическую и культурно-мировоззренческую сферы государства-мишени при решении комплекса задач по его дестабилизации, ослаблению и переводу под внешнее управление.

Эффективность и успешность российской оборонительной стратегии ГВ достигаются прогнозированием и своевременным вскрытием использования подрывных технологий и планированием ответных мер в рамках единой контрстратегии противодействия. Важное место отводится взаимодействию всех видов разведки, а также взаимодействию между Россией, ее союзниками и партнерами, конструктивными Организациями обеспечения международной безопасности, в первую очередь ООН.

Достижение цели взаимодействия при разработке стратегий обеспечивается:

• формированием на всех уровнях управления ГВ единого понимания стоящих задач.

• непрерывным согласованием форм и способов решения совместных задач разнородными силами и средствами с учетом факторов времени, пространства, мобильности;

• непрерывным ведением всех видов разведки, анализом обстановки, прогнозированием ее развития и выбором оптимальных способов действий;

• поддержанием устойчивой связи, обменом информацией между взаимодействующими силами и средствами;

• предупреждением и локализацией последствий нарушения взаимодействия, оперативным восстановлением нарушенных каналов взаимодействия;

• подготовкой кадров, хорошо осведомленных в стратегиях и тактиках гибридных действий.

Мероприятия по взаимодействию планируются и организуются заранее при разработке стратегии ГВ и корректируются в ходе проведения операций.

Организация взаимодействия включает:

• определение порядка взаимодействия разнородных сил и средств в административно-политической, включая военную, финансовоэкономической и культурно-мировоззренческой сферах государства-мишени по задачам, способам, месту и времени. Каждому участнику указывается, какую задачу он выполняет, совместно с кем, где, каким способом и в какое время;

• планирование взаимодействия заключается в детальной разработке мероприятий по реализации совместных действий, подготовке планов, инструкций;

• доведение задач до взаимодействующих сил и средств осуществляется путем ознакомления их с разработанными документами;

• согласование усилий разнородных сил и средств по поддержанию взаимодействия в ходе ГВ. Предусматривается определение порядка взаимного обмена информацией, формирование резерва сил и средств для выполнения внезапно возникающих задач и восстановления прерванного взаимодействия.

Организация взаимодействия в ГВ осуществляется с учетом уникальных характеристик такого военного конфликта, в том числе его развития в рамках стратегии изнурения, что предполагает долговременность конфликта, охвата всей территории страны, задействования разнородных сил и средств, возможного воздействия так называемых катализаторов (ускорителей) конфликта, например, осуществления цветной революции, особенностей проявления феномена «трения» и «износа» ГВ, проведения масштабных операций информационнопсихологической (когнитивной) войны, действий в киберпространстве и космосе. Это не одноразовый акт, а систематическая работа по поиску наиболее эффективных и целесообразных форм и способов взаимодействия, его организации и поддержания на должном уровне на всех этапах ГВ.

Виды, формы и способы взаимодействия в гибридной войне

В зависимости от масштаба взаимодействие подразделяется на стратегическое, оперативное и тактическое. В качестве признака классификации рассматривается руководящий орган, осуществляющий организацию и поддержание взаимодействия. В классической войне на стратегическом уровне таким руководящим органом является Генеральный штаб, на оперативном – органы управления видов ВС – главнокомандующие и их главные штабы, командующие и штабы родов войск и специальных войск, штабы объединений. Тактическое взаимодействие организуется и под держивается командирами соединений, частей и подразделений.

С учетом факторов ГВ и особенностей применения ГУ взаимодействие между разнородными силами и средствами в наступательной или оборонительной стратегии строится иначе.

Предлагается следующее понимание гибридного военного конфликта: «Под гибридной войной следует понимать координированное использование страной-агрессором многочисленных видов (инструментов) насилия, нацеленных на уязвимые места страны-мишени с охватом всего спектра социальных функций для достижения синергетического эффекта и подчинения противника своей волн»^[94].

Суть гибридизации военных конфликтов заключается в задействовании регулярных и иррегулярных силовых элементов, а также несиловых форм и способов противоборства (в финансово-экономической, административно-политической и культурно-мировоззренческой сферах) с конечной целью подрыва власти легитимного правительства какого-либо государства^[95]. Гибридизация военных конфликтов предъявляет особые требования к координированному использованию ГУ – инструментов ГВ.

Синхронизация гибридных угроз

Понятие «гибридные угрозы» объединяет широкий диапазон враждебных обстоятельств и намерений, таких как экономические санкции, информационно-психологическая (когнитивная) война, кибервойна, сценарии асимметричных военно-силовых конфликтов низкой интенсивности, глобальный терроризм, пиратство, незаконная миграция, коррупция, этнические и религиозные конфликты, безопасность ресурсов, демографические вызовы, транснациональная организованная преступность, проблемы глобализации и распространение ОМУ. В доктринальных документах США и НАТО ГУ определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства для достижения собственных целей.

Комплекс ГУ обладает рядом характеристик, обеспечивающих его эффективное применение на всех этапах ГВ. Такой комплекс обладает гораздо большей разрушительной силой, чем простая сумма входящих в него угроз. «Кумулятивный эффект» от воздействия угроз обеспечивается реализацией системы комплексных, взаимозависимых и тщательно синхронизируемые подготовительных и исполнительных мероприятий, связанных с координацией деятельности и взаимодействием между значительным количеством участников, действующих на территории страны-мишени и за ее пределами.

Успешному решению задач организации взаимодействия способствует умелое использование факторов, обусловливающих высокую динамику развития обстановки и придания процессам необходимой направленности с использованием как невоенных, так и военных решений.

Сокрушительную способность стратегии ГВ придает целенаправленная работа по прогнозированию и стратегическому планированию этапов применения угроз.

Многие из подобных угроз не новы, однако в последнее время они приобрели невиданные ранее скорость, масштаб и интенсивность воздействия. Наряду с традиционным комплексом вызовов и угроз национальной безопасности возрастает роль невоенных способов достижения политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превосходят военные средства. Они дополняются военными мерами скрытого характера, включая действия ССО, а также экономическими санкциями, использованием протестного потенциала населения. Важное место отводится мероприятиям информационного противоборства, способным изменить главный геополитический потенциал государства – национальный менталитет, культуру, моральное состояние людей. Новые угрозы возникают в кибернетической сфере и в космосе.

ГУ являются инструментом, используемым для нанесения ущерба государству или коалиции государств без прямого использования военной силы или с ограниченным ее использованием. Обороняющаяся сторона при прогнозировании угроз не в состоянии точно определить их источник, содержание и тяжесть наносимого ущерба. Угрозы в киберсреде обладают высокой степенью внезапности применения.

При разработке стратегии в основу аналитической работы при планировании взаимодействия и оценке вопросов внезапности гибридного военного конфликта следует положить понимание ГУ как многоуровневого и динамического сочетания экономических санкций, информационных и кибернетических атак, обычных и иррегулярных сил, террористических и криминальных элементов, националистических и псевдорелигиозных организаций, которые используются по единому замыслу для достижения подрывных целей. Важным источником ГУ являются правительственные и неправительственные организации, осуществляющие подрывные действия в административно-политической, финансово-экономической и культушо-мировоззренческой сфере, в киберпространстве и в космосе.

При прогнозировании и планировании действий и выделении необходимых ресурсов для парирования ГУ неизбежно приходится сталкиваться с рядом неопределенностей, что влечет за собой серьезные расходы ресурсов.

Сунь Цзы говорил: «Только если ты знаешь своих врагов и знаешь себя, ты победишь в сотнях битв без единого поражения».

При планировании вопросов взаимодействия следует учитывать следующие характеристики ГУ:

• источники угроз – государства, международный терроризм, националистические и псевдорелигиозные организации, структуры транснациональной организованной преступности, олигархические кланы. Характерно, что США и НАТО демонстрируют субъективный пропагандистский подход к понятиям «гибридная война» и «гибридные угрозы», называют Россию автором этих концептов и пытаются возложить на нее ответственность за их практическое применение. При этом собственные «гибридные» методы борьбы, широко использовавшиеся в конфликтах на Балканах, в Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, в течение многих лет наносящие ущерб России, Китаю, Ирану и многим другим государствам, Вашингтон за таковые считать не желает;

• по происхождению источники угроз государству – мишени гибридной агрессии (коалиции государств) могут быть как внутренними, так и внешними. Внутренние угрозы порождаются неспособностью государства эффективно решать насущные вопросы и задачи общества, обеспечивать безопасность, а также материальное и духовное развитие каждого гражданина.

Во многих государствах в современных условиях угрожающую актуальность этому виду угроз придают коррупция, неразвитость системы сдержек и противовесов между всеми тремя ветвями власти, которая должна обеспечивать защиту интересов государства и его граждан, несовершенство и несправедливость социально-экономических отношений, наличие противоречий на национальной и религиозной основе, отсутствие объединяющей национально-государственной идеи, слабость ВС и правоохранительных органов, недостаточный контроль за границами.

Важным внутренним фактором, способствующим уязвимости государства, является неразвитость феномена «мягкой силы», обусловливающего притягательность государства для собственного населения и народов других государств. Слабая притягательность страны превращает ее в объект культурно-мировоззренческой экспансии враждебных сил.

Внешними источниками ГУ служат государственные и негосударственные структуры, использующие свои возможности для подрыва экономики страны-мишени, оказания военного давления, проведения подрывных информационно-психологических операций;

• состав угроз, который определяется возможностями и целями того, кто их формирует, а также уязвимыми местами объекта воздействия;