Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"
Автор книги: Александр Бартош
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Annotation
Проведен анализ особенностей военных конфликтов современности. Сформулированы законы и принципы гибридной войны как нового вида межгосударственного противоборства. Показана ведущая роль фактора взаимодействия в стратегии военного конфликта. Проанализирована совокупность факторов, определяющих уникальные особенности гибридной войны. Рассмотрен фактор критичности в теории гибридной войны, введено понятие «узлов критичности», показана роль серой зоны как интегратора узлов критичности. Показаны пути управления критичностью в современной операционной среде. Представлены модели взаимодействия в гибридной войне, позволяющие отразить особенности управления военным конфликтом. Проведен анализ вопросов ведения разведки, особенностей техносферы конфликта, концепций противоборства в киберпространстве и в когнитивной сфере. Показаны особенности сдерживания в гибридной войне.
Для специалистов госструктур и политических деятелей, занимающихся вопросами международной и национальной безопасности, внешней и оборонной политики, военного строительства; научных работников и экспертов исследовательских и общественных организаций, будет полезна представителям СМИ, преподавателям, аспирантам и студентам.
Бартош А. А.
ВВЕДЕНИЕ
Глава 1
1.1. ВОЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ В ЭПОХУ ТРЕХПОЛЯРНОГО МИРА
1.2. ТРЕБОВАНИЯ К ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ
1.3. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ
1.4. ФАКТОРЫ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
Глава 2
2.1. Узлы критичности
2.2. «СЕРАЯ ЗОНА» КАК ИНТЕГРАТОР УЗЛОВ КРИТИЧНОСТИ
2.3. УПРАВЛЕНИЕ КРИТИЧНОСТЬЮ В СОВРЕМЕННОЙ ОПЕРАЦИОННОЙ СРЕДЕ
Глава 3
3.1. МОДЕЛЬ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
3.2. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПРИ ОБЕСПЕЧЕНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
3.3. ИНТЕГРАТИВНАЯ МОДЕЛЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИ ОБЕСПЕЧЕНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
3.4. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
ВЫВОДЫ
Глава 4
4.1. ТРЕБОВАНИЯ К РАЗВЕДКЕ
4.2. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ДИПЛОМАТИИ И РАЗВЕДКИ В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ
4.3. ГИБРИДНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РАЗВЕДКИ США
4.4. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ОЦЕНКИ СОВРРЕМЕННОЙ ОПЕРАЦИОННОЙ СРЕДЫ
Глава 5
5.1. ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ТЕХНОСФЕРЫ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
5.2. КОНЦЕПЦИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ НАТО
5.3. КИБЕРНЕТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
Глава 6
6.1. ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ
6.2. КОГНИТИВНАЯ ВОЙНА КАК ТРЕТЬЕ БОЕВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
6.3. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОГНИТИВНОЙ ВОЙНЕ
Глава 7
7.1. ПОНЯТИЕ «СДЕРЖИВАНИЕ»
7.2. ДОКТРИНА ПРИНУЖДЕНИЯ
7.3. ДОКТРИНА СДЕРЖИВАНИЯ ПОСРЕДСТВОМ ОТРИЦАНИЯ
7.4. «МНОГОСЛОЙНОЕ» СДЕРЖИВАНИЕ
ВЫВОДЫ ДЛЯ РОССИИ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ПРИЛОЖЕНИЕ
Литература
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
Бартош А. А.
Вопросы теории гибридной войны
Посвящается моей жене Инне – другу и единомышленнику, чья любовь и поддержка служат мне защитой и опорой в жизни
ВВЕДЕНИЕ
После победы СССР в Великой Отечественной войне и завершения Второй мировой войны появились новые многочисленные и опасные вызовы и угрозы национальной безопасности нашей страны. Они были связаны с атомной (ядерной) монополией США, с навязанной нам холодной войной и горбачёвско-ельцинским унижением в период «разрядки» в пользу противника. Сегодня нам навязывают гибридную войну (далее – ГВ).
Ф.И. Ладыгин, генерал-полковник, экс-начальник ГРУ ГШ ВС РФ в углубленном анализе военно-политических условий, определяющих параметры и показатели гибридного военного конфликта, предлагает принять за условную дату начала ГВ против нашей страны период от августовской 2007 года речи в Мюнхене президента России Владимира Путина и до развязанной Грузией на границе РФ в августе 2008-го пятидневной войны. Именно тогда по инициативе Вашингтона американо-российские отношения скатились до состояния ГВ по всем направлениям: политическому, дипломатическому, экономическому, социально-идеологическому (приобретающему национал-расистские черты), агрессивному киберинформационному, русофобско-пропагандистскому, разведывательно-подрывному, военно-силовому с угрозой военной силой путем количественного и качественного наращивания войск (сил) и их провокационной активности в непосредственной близости от границ Российской Федерации.
Ныне сохраняются все «традиционные» и вновь разрабатываемые и внедряемые Соединёнными Штатами и НАТО виды непосредственной военной угрозы нашей стране. Сохраняется угроза ядерной войны, которую мы бы хотели не только снизить, но и вообще убрать с повестки дня противостояния. Однако развитие отношений России с США и НАТО, отказ Вашингтона и Брюсселя от предоставления правовых гарантий безопасности российскому государству отодвигают такую перспективу за пределы разумных сроков прогнозирования.
На повестке дня продолжает сохраняться проблема ядерной войны на театрах военных действий (далее – ТВД), якобы ограниченных, как пытаются представить наши противники, отдельными странами и континентами, ракетно-ядерными средствами средней дальности и иными рамками, за которыми неминуемо следует всеобщая ядерная война.
В последние пять – десять лет стало нормой проведение в непосредственной близости от границ России крупномасштабных учений ВМС США и НАТО в Чёрном и Баренцевом морях, освоение боевыми кораблями США и НАТО морских просторов вблизи российских границ в водах Северного Ледовитого океана.
Осознавая опасность всеобщего ядерного конфликта, правящие круги США и НАТО пытаются использовать против нашей страны, Китая и некоторых других государств стратегию ГВ и технологии цветных революций, окружая страну – жертву агрессии кольцом «серых зон» (далее – СЗ).
Проведение специальной военной операции на Украине продемонстрировало опасность, исходящую от применения нашими противниками концепции так называемых прокси-войн, которые представляют собой мощный инструмент ГВ.
Прокси-войны ведутся чужими руками и Помогают истощить геополитического противника, создать ему массу внутренних проблем, подорвать его репутацию на международном уровне.
По своей агрессивности и решительности достижения целей нынешняя ГВ превосходит даже самые напряжённые годы холодной войны, которую в прошлом веке развязали против нашей страны.
Этот внешнеполитический курс на российском направлении и представляет собой ГВ. Именно войну, поскольку в ней ставится целью уничтожение России не только как государства, но и как основы евразийской цивилизации.
В планах подготовки глобального военного конфликта ГВ отводится роль своеобразного «поворотного пункта», достигнув которого, стороны могут принять решение о переходе к наращиванию интенсивности военных действий вплоть до глобального конфликта. В этом состоят своеобразие и опасность ГВ как нового вида межгосударственного противоборства, в котором гибридные угрозы (далее – ГУ) представляют собой гибкое адаптивное средство управления эскалацией / деэскалацией вооружённого конфликта.
Комплекс ГУ придаёт такой войне ряд уникальных функций, в том числе позволяет использовать её в качестве действенного инструмента эскалации и деэскалации противоборства в вооружённых конфликтах и кризисных ситуациях. К числу базовых функций ГВ во внешнеполитической и внутриполитической сферах противоборства следует отнести следующие положения:
во-первых, ГВ представляет собой новый вид межгосударственного противоборства, осуществляемого без перехода к масштабному применению военной силы;
во-вторых, использование ГВ во внешнеполитических отношениях государств как средства стратегического неядерного сдерживания, в том числе путём сочетания стратегий сдерживания и принуждения.
Составные элементы ГВ современности разрабатываются и отрабатываются США (с участием НАТО и Европейского союза (далее – ЕС)) на практике, как представляется уже по меньшей мере в течение трёх-четырёх десятилетий. Наиболее полно это проявилось в 90-е годы против Югославии. Тогда США и НАТО, открыто проигнорировав международное право в виде Хельсинского заключительного акта СБСЕ, закрепившего международные границы в Европе в качестве нерушимых, приступили к разрушению многонационального государства Социалистической Федеративной Республики Югославии, открыто разжигали межэтническую и межконфессиональную рознь, откровенно помогая одним (оружием, материально, финансово), вводя экономические и иные санкции против других, а в конечном итоге развязали ничем не спровоцированную вооружённую агрессию против Сербии, отколов от неё законную территорию.
Важно подчеркнуть, что сама гибридная агрессия на Балканах рассматривалась в США как пролог аналогичной агрессии против России. Именно по этой причине ГВ предписан вид стратегического неядерного сдерживания и принуждения.
Новый вид гибридного стратегического неядерного сдерживания представляет собой осуществляемый по единому замыслу и плану комплекс мер в политической, военной, экономической, кибернетической, информационной и других сферах, направленных на убеждение другой стороны в невозможности достижения ею своих политических целей путём ведения обычной или ГВ, вследствие неотвратимой угрозы возмездия. Использование в таком качестве возможностей ГВ расширяет диапазон сил и средств, применяемых государством в современных конфликтах для сдерживания и принуждения строптивых соперников, не прибегая к оккупации территории.
Масштабы и угрожающая реальность результатов практического применения изощрённой англосаксонской стратегии комбинирования силовых и несиловых способов насилия свидетельствуют, что ГВ сегодня это уже очевидный фактор, требующий незамедлительной реакции и системного противодействия со стороны всех органов обеспечения национальной безопасности России и её союзников. Необходимы тщательное изучение этого феномена на государственном уровне, разработка теории, стратегий и контрстратегий ГВ, подготовка кадров, способных решать задачи защиты Отечества в условиях применения противником изощренных комбинаций силовыхи несиловых действий.
Осознание апологетами ГВ адекватного восприятия руководством страны и народом России вызовов и угроз, исходящих от США и их союзников, реализация активных мер постоянного противостояния и противодействия в соответствии с российской наступательной стратегией, (причём на всех направлениях, а не только на отдельных, например, на часто упоминаемом информационном, пропагандистском), без сомнения, не только окажут отрезвляющее влияние на горячие головы американских и других западных гибридных стратегов, но позволят народам Российской Федерации выстоять в навязанной и раздуваемой ГВ, выйти из неё победителем над нашими недругами, врагами, сохранить и укрепить достойное место великой державы в многополярном безопасном мире.
Глава 1
ЗАКОНЫ И ПРИНЦИПЫ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ
1.1. ВОЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ В ЭПОХУ ТРЕХПОЛЯРНОГО МИРА
О теории войны: общее и частное
Теория войны является основой военной науки, имеет свой собственный научный аппарат, собственную логику и философию рассмотрения социальных проблем бытия человечества и его по-разному организованных частей, в нее также входят специальные теории различных типов войн, в том числе специальная теория ГВ.
По утверждению российского политолога генерал-майора В.А. Владимирова: «Общая теория войны представляет собой систему основных идей в области борьбы человеческого социума любых форм организации за выживание и лучшие условия существования, обобщающих опыт, практику и отражающих объективные закономерности развития общества и человеческого мышления, форма научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях и взаимодействии частей человеческого социума в этой сфере»[1].
По мнению А.И. Владимирова, «объектом исследования теории войны является развивающиеся во времени взаимодействия основных частей социума – этносов, наций, государств и цивилизаций в процессе их бытия и борьбы за реализацию своих стратегий всеми и любыми средствами, в том числе способами вооруженной борьбы».
Высшая форма войны – война цивилизаций, т. е. война смыслов их существования. Можно утверждать, что специальная теория ГВ в контексте общей теории войны тесно связана с теорией войны смыслов. «Война смыслов – это процесс стирания и удаления исторических аутентичных национальных ценностей и смыслов из образа жизни нации, из лона ее национальной культуры и замена их другими-чуждыми ценностями и смыслами, что ведет к смене образа существования нации и смене ее исторического генетического кода[2]. Это понятие сегодня воплощается в стратегии когнитивной войны (далее – КВ), о которой речь пойдет ниже.
На современном этапе один из ведущих военно-политических трендов связан с появлением новой волны конфликтов, сопровождающих переформатирование однополярного глобального центра сил» от США к стратегическому треугольнику США – Россия – Китай (при невысокой вероятности прямого военного столкновения между ними). Развитие тренда к формированию трехполярного мира уже сейчас приводит к расширению локальных и региональных конфликтов, характерным для которых стало изменение форм разрешения межгосударственных противоречий.
Российские ученые А.И. Малышев, Ю.Ф. Пивоваров, В.Ю. Хахалев в статье «Категории “война” и “вооруженный конфликт”: сходство и различие» обстоятельно исследуют общие и особенные черты упомянутых категорий[3]. Военные конфликты авторы делят на две крупные группы: война (крупномасштабная, региональная, локальная) и вооруженный конфликт (международный или внутренний). Войной они предлагают называть социально-политическое явление, в ходе которого противоборствующие стороны (государства, коалиции государств) преследуют решительные военно-политические цели, наряду с формами борьбы мирного времени переходят к вооруженной борьбе и в состояние, отличное от их мирного состояния, которое требует мобилизации всех материальных ресурсов и духовных сил сторон.
На наш взгляд, более убедительным является следующее определение войны: «Социально-политическое явление, особое состояние общества, связанное с резкой сменой отношений между государствами, народами, социальными группами и с переходом к организованному применению средств вооруженного насилия для достижения политических целей»[4]. Военная доктрина России к категории вооруженного конфликта относит «вооруженное столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооруженный конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территорий одного государства (внутренний вооруженный конфликт)[5].
Категории «гибридная война» и «гибридный военный конфликт» в основополагающих документах Российской Федерации не упоминаются. В то же время министр иностранных дел РФ С. В. Лавров в одном из своих выступлений отметил, что «против России ведется глобальная, гибридная война».
Боевой опыт современных войн и военных конфликтов свидетельствует, что тесное и непрерывное взаимодействие сил и средств является залогом достижения успеха. Такой вывод особенно важен для ГВ, стратегия которой строится на координированном использовании страной-агрессором разнообразных видов (инструментов) насилия, нацеленных на уязвимые места страны-мишени с охватом всего спектра социальных функций для достижения синергетического эффекта и подчинения противника своей воле. При этом содержание терминов «война» и «состояние войны» определяется прежде всего на национальном уровне.
Война – сложное общественное явление, представляющее собой продолжение политической борьбы государств, наций, классов средствами вооруженного насилия. Основное содержание войны составляет организованная вооруженная борьба. В современной ГВ широко применяются другие формы борьбы (политические, экономические, идеологические), которые в условиях гибридного вооруженного конфликта приобретают наиболее рельефный характер и специфические особенности.
Таким образом, отечественной военной наукой и дипломатией не выработано единого понимания категории «война». В целом российские подходы к пониманию войн и вооруженных конфликтов основываются на современных научных взглядах, а также правовых источниках, которые позволяют всесторонне и объективно проанализировать суть современных военных конфликтов и их важнейшие классификационные свойства: Уставе ООН (ратифицирован СССР 20.08.1945) и международных конвенциях по проблемам мира и безопасности; Конституции РФ от 12.12.1993; Военной доктрине Российской Федерации от 2014 г.; Федеральном законе № 390-ФЗ «О безопасности» от 28.12.2010; Федеральном конституционном законе «О военном положении» от 30 января 2002 г.; Федеральном законе от 31 м'ая 1996 г. № 61-ФЗ «Об обороне» и других документах. Отечественные военно-политические взгляды определяют тот факт, что обобщающим понятием при разрешении межгосударственных или внутригосударственных противоречий с применением военной силы является военный конфликт. Военный конфликт охватывает все виды современного вооруженного противоборства, а его подкатегориями являются войны (крупномасштабные, региональные, локальные) и вооруженные конфликты (международные и внутренние).
В военно-доктринальных документах США отмечается наличие трёх групп военных конфликтов:
• межгосударственные конфликты;
• гибридные военные конфликты;
• конфликты с участием негосударственных формирований.
Возникновению глобальных и региональных межгосударственных военных конфликтов способствуют все «традиционные» и вновь разрабатываемые и внедряемые Соединенными Штатами и НАТО виды непосредственной военной угрозы международному миру и безопасности[6].
Сохраняется угроза ядерной войны, в которой ядерный порог может снижаться по мере наращивания Соединенными Штатами потенциала стратегической противоракетной обороны (далее – ПРО), причем именно система ПРО может выступить в качестве спускового крючка. Подрыв договора по ракетам средней и малой дальности вновь ставит на повестку дня проблему ядерной войны на театрах войны, ограниченных отдельными континентами, ракетно-ядерными средствами средней дальности, за которой неминуема всеобщая ядерная война.
Аналогичный результат более чем вероятен в случае реализации американской стратегической концепции «Глобального удара» даже неядерными средствами, национальной киберстратегии, для которой специально создано отдельное командование Вооруженных сил (далее – ВС) США.
Усиливается угроза развязывания (по крайне мере, ограниченной) обычной войны. Свидетельство тому не только военные ничем не спровоцированные агрессии против Югославии, Ирака, Ливии, Сирии, вооруженные акции против других стран. Против России – это расширение НАТО и его продвижение на восток (в результате чего якобы ВС России «приблизились» к НАТО), это также втягивание в Североатлантический блок независимых государств бывших советских республик.
Многие из этих стран не только размещают на своей территории базы и военные силы других государств – членов НАТО, проводят с ними учения и маневры, но и побуждают последних на активизацию их агрессии против России. Что, в свою очередь, способно спровоцировать крупномасштабный конфликт первоначально в Европе с последующей его распространением и за пределы Старого света.
В последние пять – десять лет стало нормой проведение в непосредственной близости от границ России крупномасштабных учений ВМС США и НАТО в Черном и Баренцевом морях, освоение боевыми кораблями США и НАТО морских просторов вблизи российских границ в водах Северного Ледовитого океана.
Активно осваивает воздушное пространство вблизи воздушных границ России авиационный компонент стратегической ядерной триады США. Во времена СССР не было прецедентов, связанных с отработкой боевых задач стратегическими бомбардировщиками США непосредственно против советских территорий на Западе, Востоке, Юге или Севере? Стратегические разведчики типа U-2. RC-135 и др. – да, летали (но не всегда безнаказанно, некоторые на свои базы не возвращались). Но чтобы вдоль границ летали В-1В, В-52Н, которые могут нести ядерное оружие (далее – ЯО) – такого никогда не бывало!
Таким образом, можно констатировать: военная угроза Российской Федерации со стороны США и НАТО – возросла, особенно с использованием высокоточного обычного оружия большой дальности действия. Но если такое случится, недалеко и недолго до ядерного апокалипсиса.
На этот случай сдерживающее средство у России есть – разящий кинжал, современные, боеспособные ВС и другие войска. Необходимо постоянно поддерживать их в боеспособном состоянии и постоянной готовности уничтожить любого посягателя на национальный суверенитет, целостность и независимость Российской Федерации!
Сегодня подготовка к крупномасштабным военным конфликтам остаётся ведущим направлением военной деятельности США и НАТО. В то же время инициаторы современных военных конфликтов стремятся избежать развития их по, силовому сценарию с целью не допустить втягивания собственных войск в мясорубку военных действий, сохранить ресурсы и инфраструктуру страны, которая с использованием «мягких технологий» переводится под внешнее управление.
В этом контексте представляет интерес анализ меняющегося облика вооруженных конфликтов связан с концепцией новых войн, проведенный британской исследовательницей Мери Калдор. В своей книге «Новые и старые войны. Организованное насилие в эпоху глобализации» она утверждает, что рост взаимозависимости и ускорение хода глобализации становятся основой противоречивого характера современных конфликтов[7]. Однако многое в теории современных войн, о которых упоминается в книге, по большому счету, уже имело место в практике прошлых войн, а в настоящее время просто вышло на новый технологический уровень и приобрело иной пространственный масштаб, особую остроту и угрожающую актуальность.
Можно утверждать, что появление новых технологий придаёт особую остроту и изощренность современным конфликтам, в которых все чаще используются методы, основанные на ком. плексном применении политических, экономических, информационных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу.
Совокупность этих методов формируют так называемые «гибридные» стратегии, которые лежат в основе конфликтов второго вида – ГВ и цветных революций. Объединяет стратегии ставка на достижение политических целей с минимальным военно-силовым воздействием на противника за счет использования современных информационно-когнитивных технологий с опорой на «мягкую силу» и «жесткую силу». Планомерно осуществляется подрыв военного и экономического потенциала, разрушается культурно-мировоззренческая сфера, поддерживается радикальная оппозиция, привлекаются силы спецопераций для проведения диверсий и подготовки необходимых сил и средств для манипуляции протестным потенциалом населения. Предоставляются военная помощь и финансовое содействие экстремистским и террористическим организациям. По мере решения задач по максимальному изнурению противника, допускается ограниченное применение военной силы в формате карательных операций с целью перевода страны под внешнее управление.
По мнению начальника Генерального штаба ВС РФ генерал армии Валерия. Герасимова: «Применение непрямых асимметричных действий и способов ведения “гибридных” войн позволяет лишить противоборствующую сторону фактического суверенитета без захвата территории государства военной силой»[8].
Таким образом, сочетание традиционных и гибридных видов современных конфликтов уже сейчас является детерминантом, определяющим фактором для всех вооруженных конфликтов. При этом, если конфликты второго вида могут достигать поставленной цели без открытого использования военно-силовых методов, то конфликты первого вида в обязательном порядке включают «гибридные» технологии.
Многоликая гибридная война
Стратегия ГВ, построенная на сочетании широкого спектра самых различных форм и способов борьбы, вмещает в себя большое количество смыслов. Насыщенность стратегии различными формами и способами вооруженной борьбы породила самые разные определения современной войны: трехмерная, сетевая, асимметричная, бесконтактная, информационная и т. д. Каждое из определений отражают одну преимущественную черту военного противоборства, но ни одно из них в отдельности не характеризует войну в целом.
Введение в профессиональный дискурс новых определений войны – вопрос не только и не столько терминологии. Это позволяет выявить содержание войн будущего и, соответственно, предусмотреть меры и средства для всесторонней подготовки к ним и успешного ведения, или, напротив, для предотвращения агрессии и сдерживания потенциального противника.
Попытка объединить разнородные определения в одном привела к появлению понятия «гибридная война», которое в настоящее время довольно часто используется различными авторами, зачастую вкладывающими в него различные смыслы. Такая «пестрота» определений, с одной стороны, придает понятию ГВ высокую степень неустойчивости и не позволяет включить его в существующую классификацию войн и конфликтов, а с другой стороны, делает его теоретически притягательным именно в силу того, что может вместить в себя большое количество смыслов. При этом принципиально нового в понятии ГВ нет. Гибридность есть свойство любой войны, которая вследствие обязательных попыток применения воюющими сторонами всех имеющихся в их распоряжении сил, средств и способов ведения боевых действий обязательно является гибридной.
Важно отметить, что включение в спектр стратегий современных военных конфликтов свойств гибридности лишь частично затрагивает основное содержание войны (состояние вооружённой борьбы) как фактора, оказывающего решающее влияние на развитие и исход межгосударственного противоборства (не только в военной сфере), и является целеполагающим при решении актуальных вопросов обе-стечения обороны страны. При этом фактор вооружённой борьбы продолжает играть ключевую роль при выработке стратегий национальной безопасности (далее – СНБ) и других концептуальных документов ведущих государств, регламентирующих процессы военного строительства и прочие военно-политические процессы как в мирное, так и в военное время[9].
Зарубежные военные специалисты нередко вкладывают в понятие ГВ более широкий смысл. В частности, по мнению аналитиков из Нидерландского института международных отношений «Клингендаль», ГВ считается конфликт не только одним государством в адрес другого, но и между политическими акторами (странами, их коалициями, региональными организациями, террористическими и экстремистскими группировками и пр.), который его участники стремятся удержать ниже порога открытого вооружённого конфликта при интегрированном применении инструментов и форм противоборства, используемых в рамках единой стратегии, охватывающей дипломатию, военное дело, экономическое и информационно-психологическое воздействие на противника посредством современных технологий[10].
Встречается и другая трактовка феномена ГВ – как военного конфликта, сочетающего регулярные («симметричные») боевые действия с элементами асимметричных войн. Например, американский военный теоретик Дж. Маккуен определяет ГВ как «комбинацию симметричной и асимметричной войн»[11]. В рамках этого подхода все войны могут рассматриваться в качестве потенциально гибридных.
Ещё в 2005 г. экс-министр обороны Соединённых Штатов Джеймс Мэттис и американский военный теоретик Фрэнк Хоффман в работе «Будущая война: восхождение гибридной войны» спрогнозировали нарастающую угрозу такого рода конфликтов и обозначили необходимость для США системной подготовки к противостоянию с вероятным противником[12]. Ф. Хоффман уточнил: в ГВ асимметричная компонента имеет решающее оперативное значение на поле боя, в отличие от обычных войн, где роль асимметричных игроков (например, партизан) состоит в отвлечении сил противника на поддержание безопасности вдали от ТВД. Но при таком исследовательском ракурсе из анализа выпадает ведение противоборствующей стороной ГВ в мирное (если ориентироваться на нормы и принципы международного гуманитарного права) время.;
Основываясь на результатах многолетней дискуссии, Лондонский международный институт стратегических исследований в 2015 г. предложил обладающее определёнными интегративными качествами определение термина «гибридная война»: «Использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических преимуществ, используемых в дипломатических действиях; масштабные и стремительные информационные, электронные и кибероперации; прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий; в сочетании с экономическим давлением» в.
В научной литературе можно встретить несколько десятков определений сущности феномена ГВ, но подавляющее большинство авторов трактует данный тип войны как сочетание традиционных и нетрадиционных (вариант: конвенциональных и неконвенциональных) форм вооружённого противостояния. Однако феномен ГВ в рамках военной и политической науки не определяется исчерпывающе, его сущность и специфику невозможно понять вне геополитической парадигмы. Сторонница такой точки зрения Е.А. Комлева считает, что «гибридная война представляет собой исключительно геополитическое явление, в своём полном объёме не определяемое в иных исследовательских парадигмах. С геополитической точки зрения ГВ – это совокупность действий, направленных на одновременное разрушение всех основных геополитических пространств общества-соперника, т. е. на его абсолютное сокрушение. Основными геополитическими пространствами автор данной статьи полагает следующие: географическое, экономическое, информационно-идеологическое и информационно-кибернетическое. В каждом типе геополитического пространства способы ведения ГВ различаются в соответствии с природой данного типа пространства. Основные способы ведения ГВ в географическом пространстве: локальные “традиционные” войны в ресурсных регионах страны – объекта агрессии, вовлечение данной страны в серию “конфликтов малой интенсивности” по периметру её границ; цветные революции, то есть государственные перевороты в стране – объекте агрессии и в государствах, являющихся её геополитическими союзниками; поощрение сепаратизма и терроризма в стране – объекте агрессии»[13].
