Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Следует отметить, что стратегия сокрушения в ИВ применительно к цветной революции предусматривает действия весьма решительного и динамичного характера, направленные на осуществление государственного переворота и смену власти. Однако уничтожения ВС государства – объекта агрессии и разрушения его военно-экономической базы в ходе цветной революции не планируется.

Результатом проведения комплекса информационных операций при подготовке и в ходе цветной революции являются военно-политическая, социальная, экономическая нестабильность и турбулентность, которые создаются за счет умелого использования внутренних и внешних факторов для провоцирования недовольства населения и массовых выступлений. В числе внутренних факторов – коррупция, высокий разрыв в доходах различных слоев населения, несостоятельность национальных элит, неэффективные социальные лифты, упущения в сфере здравоохранения, образования, правосудия, социального обеспечения, нерешенные межнациональные, межрелигиозные проблемы и некоторые другие.

Наряду с действием внутренних факторов нестабильность и турбулентность усиливаются путем искусственно создаваемой извне хаотизации обстановки силами зарубежных и некоторой части манипулируемых национальных СМИ, средствами традиционной и публичной дипломатии, спецслужбами. В информационной сфере объектами манипуляций со стороны внешних сил являются национальные элиты, молодёжь, оппозиционные движения, экстремистские, этнические и псевдорелигиозные группировки, некоторые общественные группировки без определенного статуса (группы футбольных фанатов, например).

На подготовительном этапе информационные операции, осуществляемые страной-агрессором при подготовке цветной революции, направляются на организацию протестного движения за счет внедрения в сознание населения страны, особенно национальных элит, молодежи и военно-политического руководства искаженных исторических и идеологических представлений, ложно трактуемых национальных ценностей и интересов, мотиваций и лозунгов, подобранных с учетом национальных особенностей. Этот процесс может занимать десятки лет, как это было, например, на Украине в период с начала 90-х гг. прошлого века и до майданов в 2004 и 2014 гг. Продолжается этот процесс и сегодня.

На определенном этапе цветной революции с целью сокрушения власти, ускорения событий и резкого обострения обстановки осуществляется мощная информационная атака, для успешности которой формируется своеобразный импульс-катализатор, способный вызвать широкий общественный резонанс и вывести людей на улицу. Это может быть информационный «вброс», основанный на истинных или ложных утверждениях о злоупотреблениях в высших эшелонах власти, на необоснованном судебном решении или политически мотивированном убийстве и пр. Правоохранительные органы могут быть спровоцированы на непропорциональное применение силы. С опорой на такое событие по отработанным информационным каналам осуществляется массовая мобилизация боевиков, протестных групп населения и формируется манипулируемая политическая толпа, от имени которой выдвигаются ультимативные требования к властям. Для подогрева оппозиционных настроений и подстрекательства к мятежу используются ангажированные СМИ, различные НПО, возможности традиционной и публичной дипломатии. С оппозицией активно работают спецслужбы.

Подобный образ действий вполне вписывается в стратегию сокрушения, т. е. стратегию, основанную на относительно высокой динамике наращивания давления на властные структуры со стороны страны-агрессора. В соответствии со стратегией сокрушения на первом – подготовительном – этапе цветной революции осуществляется кропотливая работа по сбору информации и подготовке акций массового неповиновения: поиск источников финансирования, формулирование лозунгов, установление контроля над СМИ, подготовка боевиков-лидеров, выбор объектов для возможного захвата, организация системы оповещения для сбора митингующих и т. д.

Последующие этапы стратегии реализуются в течение относительно короткого промежутка времени (несколько недель) и предусматривают нанесение мощного таранного удара по власти с целью ее свержения и перевода страны под внешнее управление^[144].

Серьёзность угрозы такой ИВ осознаётся в высших эшелонах власти нашего государства, что нашло отражение в СНБ Российской Федерации, где «инспирирование цветных революций» относится к одной из основных угроз государственной и общественной безопасности страны.

Вместе с тем применительно к достаточно стабильным крупным государствам не всегда таранный удар по власти, характерный для цветной революции, позволяет достичь желаемой цели.

Для воздействия на такие государства разработана стратегия ГВ, которая нацелена на изнурение страны-жертвы и строится на использовании широкого спектра действий, осуществляемых с применением военных и иррегулярных формирований с проведением одновременно по единому замыслу и плану операций по хаотизации сферы военно-политического управления, социально-экономической и культурно-мировоззренческой сферы, сферы военной безопасности.

В информационной сфере для дезорганизации и ослабления государства применяются кибератаки против систем управления страной и ВС, финансово-банковской системы, предприятий оборонно-промышленного комплекса (далее – ОПК) и бизнес-структур.

Одновременно в рамках ГВ для решения задач непрямого воздействия на противника используется информационная стратегия, представляющая собой разновидность стратегии измора.

В конвенциональной войне стратегия измора рассматривается как «способ военных действий, в основе которого лежит расчет на достижение победы путем последовательного ослабления противника, истощения его ВС, лишения противника возможности восстановить потери и удовлетворять военные нужды, поддерживать боеспособность армии на требуемом уровне, перехватывать его коммуникации, принуждать врага к капитуляции^[145].

Следуя стратегии измора в ходе ИВ, государство-агрессор на протяжении длительного периода тайно, без формального объявления войны использует технологии информационно-психологического воздействия на население в интересах нарушения единства и территориальной целостности государства, дестабилизации внутриполитической и социальной ситуации. Важное место отводится разрушению традиционных духовно-нравственных ценностей, переформатированию культурно-мировоззренческой сферы. Подрывные информационно-коммуникационные технологии ориентируются в первую очередь против военно-политического руководства, национальных элит, молодёжи, личного состава ВС и в целом населения страны-мишени.

В результате в ГВ операции ИВ в сочетании с военно-силовыми действиями, подрывом экономики и финансов создают условия для достижения поставленных целей по военному поражению противника.

На всех этапах планирования и осуществления операций ИВ в ходе ГВ проводится мониторинг обстановки, определяются «запасы» устойчивости власти и государства в целом. При достижении критических значений внутригосударственной нестабильности (в сферах административно политического управления, экономической, военной, культурно-мировоззренческой) может быть принято решение об осуществлении государственного переворота. В этом случае осуществляется переход к стратегии сокрушения за счет инициирования цветной революции.

Образно говоря, во многих случаях цветные революции, как грибы-поганки, вызревают на поле, удобренном делателями ГВ. Иногда сокрушительного ядовитого потенциала такого гриба оказывается достаточно для того, чтобы отправить государство в нокаут. Иногда потребуется синтезированное воздействие нескольких подрывных информационных операций^[146].

Для анализа стратегий ИВ в конфликтах современности весьма плодотворными с методологической точки зрения представляются идеи политолога В.В. Карякина о «разработке альтернативных стратегий следующего поколения, которые можно подразделить, в зависимости от степени очерёдности их реализации, на “действия мгновенной реакции” и действия в ближнесрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах» и сценариям противодействия^[147].

В целом в ходе И В в ее среднесрочной и долгосрочной перспективах реализуются стратегии изнурения страны, когда наряду с подрывом экономики, применением санкций, продолжается работа по разложению правящих элит, снижению воли ВС и населения к сопротивлению переменам, навязываемым извне.

На определенном этапе развертываются военные действия с участием местных мятежников, наемников, ЧВК, поддерживаемых кадрами, оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними субъектами.

Важной составляющей стратегии ИВ, направленной на измор и изнурение противника, является оказание давления на руководство и население страны путем целенаправленного воздействия на сферу военной безопасности. Цель – за счет проведения информационных мероприятий и ограниченных по масштабу военных демонстраций спровоцировать государство-жертву на наращивание изнуряющих военных расходов. Осуществляется провоцирование локальных конфликтов в приграничных районах и стратегически важных регионах, вблизи границ проводятся военные учения по провокационным сценариям, развертываются дестабилизирующие системы оружия. При широком использовании возможностей пятой колонны и агентурных сетей на системной основе осуществляется «демонизация» высшего военно-политического руководства, расшатываются военно-политические и экономические союзы.

В конечном итоге сбалансированное сочетание стратегий сокрушения и измора в ИВ в цветной революции и ГВ позволяет сформировать своеобразный разрушительный тандем, который целенаправленно использует свойства глобальной критичности современного мира для подрыва фундаментальных основ существующего миропорядка, дестабилизации отдельных стран с целью добиться их капитуляции, подчинения стране-агрессору и установления глобального доминирования Запада^[148]. В основе сочетания стратегий сокрушения и измора лежат механизмы поэтапного усиления и эксплуатации критичности с целью хаотизации обстановки в стране-мишени.

Стратегия противодействия в информационной войне

Анализ действий наших геополитических противников показывает, что ГВ против России ведется уже на протяжении длительного исторического периода, а ИВ представляет собой её важнейший компонент^[149]. При этом ведущая роль отводится операциям информационно-психологической войны и непрямым средствам воздействия на экономику, поскольку прямая вооруженная агрессия против России, обладающей ЯО, пока представляется маловероятной.

В современных стратегиях ИВ противник умело использует её характерную особенность, связанную со сложностью идентификации используемых агрессивных манипуляционных технологий, которая заключается в возможности неоднозначных интерпретаций источников и результатов их применения. Кроме того, существуют объективные трудности выявления всей совокупности элементов информационно-психологической программы, а также неразработанность нормативно-правовой базы, на основании которой можно было бы доказать преднамеренность той или иной манипуляции, например, в культурно-мировоззренческой сфере.

Опираясь на указанную особенность, противник в ГВ сочетает арсенал непрямых средств воздействия с перманентной угрозой вооруженной агрессии против России. Такая угроза используется для провоцирования военных расходов, подрыва экономики, информационно-психологического давления на население. Не исключено, что при определенных обстоятельствах угроза военного нападения может реальной, что требует безусловного приоритета в укреплении обороноспособности нашей страны.

Характерным для действий противника является стремление добиваться синергетического воздействия используемых технологий за счет создания интегральных синхронизируемых моделей ИВ с использованием ресурсов США и союзников по НАТО^[150].

США и НАТО с целью сохранения мирового лидерства выстраивают интегрированную модель ИВ, способную обеспечить синхронизацию соответствующих действий в отношении противника с привлечением широкого арсенала средств информационно-психологического воздействия на население при подготовке цветных революций и ведении ГВ.

Развитие средств и технологий ИВ, ориентированных на обширные целевые группы населения в различных странах, делает все более актуальной разработку средств противодействия информационно-психологическим технологиям манипулирования сознанием, а также развитие методов управления и защиты информационного пространства.

Эффективность современной российской стратегии противодействия ИВ в решающей степени определяется четким осознанием и осмысливанием национальных ценностей и национальных интересов нашего государства, наличием научного обоснования их иерархии и приоритетности. Политолог А.А. Чекулаев предлагает классифицировать национальные интересы по степени их важности (приоритетности), временным и географическим показателям, а также сферам проявления. В структуре национальных интересов им выделяются интересы личности, общества и государства; жизненно важные (или главные), важные и просто интересы (группа специфических интересов); внутриполитические и внешнеполитические интересы. По степени важности он выделяет группы главных (жизненно важных), а также специфических национальных интересов^[151].

Применительно к России следует отметить, что при реализации национальных интересов и ценностей в различные исторические периоды в зависимости от изменчивых условий преобладали политические, экономические, культурно-цивилизационные или военно-силовые акценты. Этим определялась направленность конкретных практических действий в соответствующих сферах деятельности государства.

Наряду с изменчивым блоком национальных интересов некоторые исследователи отмечают, что «у нации существуют константные ценности, к которым она стремится постоянно, в любых условиях»^[152]. К их числу относят выживание социума, его благополучие, стабильное и безопасное развитие, культурную самобытность, возможность самостоятельно решать вопросы своего развития и обеспечивать суверенитет, поддерживать статус страны в мировом сообществе.

По нашему мнению, при разработке стратегии противодействия константные ценности должны использоваться в качестве своеобразных ограничителей предпринимаемых шагов в военно-политической, экономической, культурно-мировоззренческой сфере, выход за пределы которых недопустим. Обеспечение соответствия константным ценностям вырабатываемых в процессе принятия решений по различным политическим ситуациям в сфере обеспечения международной и национальной безопасности и будет определять адекватность применяемых мер системе ценностей и национальных интересов.

Кроме того, Россия располагает широким спектром уникальных консервативных ценностей, которые имеют широкое международное измерение. В их числе консервативное понимание личности и свободы, справедливость как ключевая сверхценность России (в том числе и справедливость мироустройства), моральная правота перед лицом глобального лицемерия и двойных стандартов, отрицание необратимости торжества евроатлантической модели глобализации, открытость к многополярному миру с принципиально разными доктринами развития и др.^[153].

На XV Всемирном русском народном соборе в мае 2011 г. Святейший Патриарх Кирилл сообщил о работе над проектом «Базисные ценности – основа общенациональной идентичности», перечислив включенные в него понятия: справедливость, мир, свобода, единство, нравственность, достоинство, честность, патриотизм, солидарность, семья, культура, национальные традиции, благо человека, трудолюбие, самоограничение, жертвенность. Предстоятель выразил уверенность, что в этот список следует включить также веру^[154].

Позиция РПЦ в защиту базисных ценностей как основы общенациональной идентичности делает церковь объектом ожесточенных информационных атак, которые направляются на «религиозные символы, идеи и образы православия и связанные с ними ценности веры, семьи, Родины, национальной культуры. Нам не известен ни один случай глумливого отношения к религиозным чувствам российских мусульман, иудеев, буддистов. Но православие так же, как и архетипы традиционного самосознания, выраженные в русской культуре, все время остаётся актуальным объектом нападения»^[155].

Не вызывает сомнения, что Русская православная церковь как ядро цивилизационного объединения русского народа и его защитница на протяжении тысячелетия нуждается, в свою очередь, в защите от тщательно спланированных подрывных информационных операций.

Показательным в этом контексте является мнение авторитетного исследователя М.Б. Смолина: «Формально юридическое отделение Церкви от государства никогда не отделяло Православия от русской истории, от веками сложившегося психологического и нравственного стереотипа национального поведения. Современное тяжёлое положение российского общества, во многом потерявшего нравственные и мировоззренческие ориентиры, требует восстановления исторических взаимоотношений двух важнейших институтов нашего национального мира»^[156].

Рассмотренный перечень национальных ценностей должен служить основой при осознании, формулировании и реализации национальных интересов, выработке стратегических национальных приоритетов и показателей состояния национальной безопасности. Использование предлагаемых российскими учеными подходов к определению национальных ценностей и интересов при разработке СНБ Российской Федерации в редакции от 31 декабря 2015 г. позволило придать документу новый стратегический размах и конкретность в решении жизненно важных национальных проблем.

В этом контексте особого внимания требует совершенствование российского потенциала «мягкой» силы для эффективного противодействия подрывным стратегиям ИВ. Наращивание масштабов использования информационных технологий против России, их доступность создают условия для обработки широких социальных слоев общества с привлечением технологий навязывания массовой культуры населению. При этом заимствуются и используются коды других культур на поверхностном, фрагментарном и упрошенном уровне, что упрощает задачу имитации и тиражирования образцов высокой культуры в различных формах информационного противостояния.

Методологически важной для разработки политики в сфере обеспечения информационной безопасности представляется мысль Г.Ю. Филимонова, автора работы «“Мягкая сила” культурной дипломатии США», о необходимости создания в Российской Федерации идейной и идеологической базы для успешной реализации комплекса задач по противостоянию современным подрывным информационным технологиям на основе общенародной консолидации. Для этого нужны «укрепление, а в отдельных случаях возрождение исторической памяти народа и его самосознания)^[157].

Наряду с этим необходимы серьёзные длительные усилия по повышению на международном уровне заметности и притягательности России не только, например, в сфере высокой культуры или спорта высоких достижений, но и на уровне массовой молодёжной культуры (кино, музыка, телепрограммы, литература, массовый спорт и т. п.).

Одним из важных направлений развития «мягкой силы» представляется интернационализация российского образования. Увеличение числа иностранных студентов в российских вузах позволит готовить лояльно настроенных к нашей стране специалистов, некоторые из которых со временем будут определять политику своих государств. Для этого необходима целенаправленная работа по повышению заметности российских университетов за рубежом, выдвижению их на достойные места в международных рейтингах. Решение этой стратегически важной задачи связано с немалыми расходами, что требует государственной поддержки учебным заведениям.

Многомерный характер цветных революций и ГВ, которые сочетают информационное, финансовое, экономическое, дипломатическое и специальное воздействие на противника в реальном масштабе времени, требует глубокой интеграции ВС и всего российского общества, продуманного построения системы военно-гражданских отношений, привлечения потенциала отечественного бизнеса, создания многомерной системы противодействия в первую очередь на культурномировоззренческом уровне. Одним из основных приоритетов в этой сфере должно стать укрепление роли русского языка как средства межнационального общения мультикультурной общности народов не только российского и постсоветского пространств, но и в зонах стратегических интересов России^[158].

Комплексное решение задач противодействия подрывным информационным технологиям требует обеспечить тесную взаимосвязь между правительством, общественностью и ВС в рамках единой стратегии обеспечения информационной безопасности и ведения ИВ на основе сформулированных и осознанных национальных ценностей и интересов.

С учётом стратегии сокрушения, которая используется в цветных революциях, необходимо формировать своеобразный потенциал «информационного быстрого реагирования», применение которого должно позволить в сжатые сроки парировать информационные атаки противника. Наряду с этим, принимая во внимание долгосрочный характер информационного воздействия в ГВ, следует разработать комплекс мер по противостоянию угрозе, рассчитанный на среднесрочную и долгосрочную перспективу.

Следует наращивать меры по снижению эффективности воздействия на общество и ВС подрывных информационных технологий за счет упреждающей контрпропаганды, защиты своих объектов от такого воздействия при одновременном ограничении и перекрытии возможных каналов информационной агрессии.

Необходимо повышать качество мониторинга обстановки в культурно-мировоззренческой сфере и формировать модели, позволяющие осуществлять интегрированный упреждающий ответ на попытки информационно-психологического воздействия противника.

Эти и некоторые другие подходы должны быть использованы при разработке в Российской Федерации всеобъемлющей стратегии противодействия ИВ.

6.2. КОГНИТИВНАЯ ВОЙНА КАК ТРЕТЬЕ БОЕВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ

Концепция КВ (Cognitive Warfare) привносит в современное поле боя третье важное боевое измерение: к физическим и информационным измерениям теперь добавляется когнитивное измерение. Это создает новое пространство противоборства за сознание, выходящее за рамки сухопутных, морских, воздушных, кибернетических и пространственных областей, которые уже интегрированы в стратегии современных военных конфликтов.

В мире, пронизанном технологиями, война в когнитивной области мобилизует более широкий спектр боевых пространств, чем это могут сделать физические и информационные измерения. Смысл КВ заключается в том, чтобы захватить контроль над сознанием людей, над сознанием правящих элит и целых наций, над идеями, психологией, особенно поведенческими, мыслями, а также окружающей средой, значительно расширить традиционные конфликты и привести к желаемым результатам с меньшими затратами.

Благодаря совместным действиям, которые КВ оказывает в трёх измерениях (физическом, информационном и когнитивном), она воплощает идею завоевания победы без боя, изложенную в трактате Сунь-Цзы «О военном искусстве». В этом самом известном тексте школы военной философии, посвящённом военной стратегии и политике, написанном в VI в. до н. э., изложены многие мысли, имеющие актуальное звучание и сегодня: высочайшее искусство заключается в том, чтобы сломить сопротивление противника, не ведя сражения на поле боя. Только там необходимо применение прямого метода войны, однако лишь непрямой метод может привести к действительной победе и закрепить её; разрушайте все хорошее и ценное в стане врага, втягивайте представителей правящих кругов в преступные мероприятия, подрывайте их позиции и престиж, предавайте их публичному позору в глазах соотечественников; мешайте любыми способами деятельности правительства; распространяйте разлад и ссоры среди граждан вражеской страны; внедряйте повсюду тайных агентов; восстанавливайте молодежь против стариков; обесценивайте старые традиции и богов.

Если освободить эти формулировки от особенностей того времени, то правила легендарного военачальника и стратега, сохраняя все его руководящие указания и принципы, применяются и сегодня в стратегии ГВ и технологиях цветной революции почти в неизменном виде и без ограничений.

Противоборство в военных конфликтах ХХI в. требует мобилизации широких знаний. Будущие конфликты скорее всего будут возникать среди людей сначала в цифровом виде, а затем физически охватывая центры политической и экономической мощи.

От информационной войны к когнитивной войне

Опыт военных действий в Ираке, Афганистане, Ливии показал, что применение военной силы обходится США и их союзникам очень дорого, далеко не всегда приносит ожидаемый эффект и нередко приводит к непредсказуемым последствиям. К тому же с завершением периода однополярного мира Вашингтон уже не может столь бесцеремонно и безнаказанно рассчитывать на достижение геополитических целей с помощью грубой силы. Осознавая это, потенциальные противники России ставят перед собой задачу разработки и внедрения методов нетрадиционной войны, позволяющих без проведения широкомасштабных военных операций продолжать свою агрессивную политику не только военными, но и невоенными средствами.

На подобную трансформацию характера и содержания военных конфликтов обратил внимание начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии В.В. Герасимов: «В современных конфликтах всё чаще акцент используемых методов борьбы смещается в сторону комплексного применения политических, экономических, информационных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу. Это так называемые “гибридные” методы».

Переход наших противников к гибридным методам противоборства стал возможен за счет восстановленной военной мощи России на основе возрождения отечественного ОПК как первоклассного ресурса в мире нарастающего хаоса и острой конкуренции. Но пока новейшим поколением вооружений мы показали, что можем за небольшую цену лидировать там, где требуется.

Центральной осью войны по-прежнему остается вооруженная борьба, а все остальное группируется вокруг нее и образует сложную СОС, представляющую собой гибридную систему, в рамках которой развивается противостояние в различных сферах человеческой деятельности: социально-экономической, административно-политической и культурно-мировоззренческой.

Важным условием успешного проведения интегрированной военной кампании является заблаговременное формирование СОС, на конфигурацию которой, среди прочих факторов, оказывают влияние стремление противников доминировать во всех областях, включая электромагнитный спектр и информационную среду, а также способность государств умело конкурировать ниже уровня вооруженного конфликта, что затрудняет сдерживание.

Неопределенность и риски процессов развития противостояния обусловливают зыбкость контуров конфликтов современности, носящих гибридный характер, и требуют новых подходов к разработке и реализации соответствующих стратегий, способных обеспечить успех в борьбе как с неявным соперником в условиях неопределенности и применения им несиловых способов воздействия, так и уметь нивелировать военно-силовое преимущество «высокотехнологичного» противника.

Военная мощь, конечно, была и остается одним из важнейших сегментов безопасности. Но глобальная безопасность относится к широкому спектру угроз, рисков, политических мер реагирования, которые охватывают политические, экономические, социальные, медицинские (включая когнитивное здоровье) и экологические аспекты.

Сегодня одним из самых эффективных видов оружия невоенного характера, по сути, стали информационные ресурсы. ИВ является наиболее родственным и, следовательно, наиболее легко объединяемым типом войны в отношении КВ.

Когнитивная область – это новое пространство противоборства, выходящее за пределы сухопутной, морской, воздушной, кибернетической и пространственной областей. Овладение когнитивной сферой представляет собой новую важную задачу, без которой невозможно обойтись в создании боевой мощи современного государства. Война в когнитивной сфере мобилизует широкий спектр различных стратегий, инструментов и техник и представляет собой своеобразный локомотив мягкой силы государства. Сама его суть состоит в том, чтобы, используя формы и методы «мягкой силы», захватить контроль над государствами, группами правящих элит и населением в целом, международными организациями, нанося удары по сознанию и мировоззрению их персонала, как гражданского, так и военного, и воздействуя на него.

Вместе с тем существуют ключевые различия, которые делают КВ достаточно уникальной, чтобы ее можно было рассматривать в рамках самостоятельной сферы ГВ.

Как концепция ИВ была разработана в рамках военной доктрины США в 90-х гг. прошлого века, а затем была принята в различных формах несколькими странами.

Концепция ИВ, как ближайшая к КВ из существующих американских доктринальных концепций, рассматривает пять «основных возможностей», или элементов. К ним относятся:

• средства радиоэлектронной борьбы;

• операции в компьютерных сетях;

• психологические операции;

• военная хитрость;

• оперативная безопасность.

Короче говоря, ИВ направлена на контроль потока информации и была разработана в первую очередь для поддержки целей, определенных традиционной миссией военных организаций, а именно, для оказания смертельного военно-силового воздействия на поле боя. Она не была предназначена для достижения долгосрочных политических успехов.

КВ направлена на сознание, на мозг человека, она снижает его способность познавать, производить, создает препятствия процессам познания и представляет собой способ использования знаний в противоречивых целях.

Особенности КВ:

• всеобъемлющий характер конфликта, который ведется с использованием военных и невоенных форм воздействия с упором на идеологические средства и современные модели «управляемого хаоса»;

• война построена на стратегии измора, что придает конфликту затяжной перманентный характер;

• к КВ неприменимы нормы международного права, определяющие понятие «агрессия», такая война не объявляется и не завершается договором о мире, в ней не существует понятий «фронт» и «тыл», она охватывает всю территорию государства;

• новое измерение войны обладает по отношению к предшествующим статусом и энергией отрицания и формирует качественную основу трансформации конфликта, обусловливает переход от линейной к нелинейной парадигме войны.

В своем самом широком смысле КВ не ограничивается военной или институциональной сферами и применяется США и НАТО в политической, экономической, культурной и социальной областях. Пример – установление когнитивного контроля над Украиной, которую превращают в антипода России, Грузией и рядом других государств. В прицеле КВ находится и Россия.