Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

В этом контексте доктрины стратегического ядерного и неядерного сдерживания как фундамент обеспечения стратегической стабильности должны рассматриваться в сочетании с дополняющими их доктринами принуждения и сдерживания путем отрицания как инструментов ГВ.

7.2. ДОКТРИНА ПРИНУЖДЕНИЯ

При сохранении стратегического ядерного сдерживания как формы военно-стратегических отношений России США и НАТО реальной политикой Запада в последние три десятилетия стала политика «силового принуждения». Главной целью принуждения является сохранение военно-политического и финансово-экономического контроля со стороны США как лидера Запада над системой международных отношений и военно-политической обстановкой без перехода грани вооруженного конфликта.

Силовое принуждение становится всё более и более зависимым не столько от военных, сколько от невоенных средств, предусмотренных всем диапазоном инструментов ГВ. Стратегия ГВ исходит из тенденции снижения влияния военной силы во всём наборе мер, сил и средств принуждения и противодействия.

При этом политика «силового принуждения», рассчитанная на долгосрочное стратегическое соперничество, по словам бывшего министра обороны США Джима Меттиса, «требует монолитной интеграции многих элементов государственной мощи – дипломатии, информации, экономики, финансов, разведки, правового обеспечения и военной мощи»^[169]. Происходит принципиальная трансформация военной стратегии в целом за счет ее перенацеливания на решение задач сдерживания или поражения долгосрочных стратегических конкурентов в отличие от задач противоборства с региональными противниками, которые были в центре внимания предыдущих стратегий.

Наряду с монолитностью политики силового принуждения, предполагающей системное сочетание всех инструментов насилия, предусматривается возможность эскалации / деэскалации политики «силового принуждения» и ее сочетаемость и взаимосвязь с развитием экономики и промышленности США. Важное место отводится созданию и укреплению НАТО и дестабилизации остальных субъектов военно-политической обстановки в мире, не входящих в альянс и в число партнеров.

В международных отношениях принуждение как форма насилия выступает в различных формах. Во-первых, все чаще принуждение используется в форме косвенного (скрытого) насилия, которое не предполагает непосредственного использования силы в процессе конкуренции (различные формы информационно-психологического давления, политическое вмешательство, вплоть до организации цветной революции и государственного переворота, экономическая блокада, кибероперации). Подобная форма принуждения заключает в себе лишь угрозу применения силы (политическое давление, дипломатический ультиматум). По своему предметному содержанию и объекту направленности насилие можно подразделить на политическое, военное, экономическое, духовное (идеологическое), административное (судебно-законодательное). Во-вторых, принуждение может использоваться в виде прямого насилия, которое выражается в непосредственном применении силы, т. е. в ходе войны.

Таким образом, в дополнение к способам традиционного стратегического ядерного и стратегического неядерного сдерживания в арсенале политики безопасности современных центров силы получает развитие так называемое «принуждение» (coercion). Принуждение (или политическое насилие) – это насилие, применяемое государственными либо негосударственными акторами с целью достижения определенных политических мотивов. Это физическое принуждение, используемое как средство навязывания воли субъекта с целью овладения властью, прежде всего государственной, ее использования, распределения, защиты за счет комплекса односторонних принудительных мер в отношении суверенных государств, который призван воспрепятствовать реализации народами этих стран своих экономических, социальных и культурных прав^[170]. Сочетание стратегий сдерживания и принуждения предоставляет возможность гибкой эскалации / деэскалации насилия.

Сдерживание и принуждение представляют собой совокупность мероприятий, в результате реализации которых с использования широкого спектра мер давления от другой стороны добиваются совершения необходимых действий или отказа от своих намерений.

В стратегии ГВ как нового вида межгосударственного противоборства принуждение рассматривается как активная, наступательная доктрина, рассчитанная на длительный период применения ГУ, включающих меры политического и военного давления, экономические санкции, идеологические подрывные мероприятия. Конечная цель принуждения – заставить объект решить, что уступчивость – лучший способ действия, чем игнорирование требований принуждающего. Принуждение предполагает активное политическое и военное поведение принуждающего, нацеленное на переубеждение оппонента изменить статус-кво под угрозой применения силы или наращивания масштабов военно-силового воздействия, экономических санкций, кибератак, угроз из космоса, информационного давления.

Таким образом, если сдерживание призвано не допустить совершения противником нежелательных действий под угрозой применения против него военной силы, то принуждение имеет целью заставить объект подчинить свое поведение требованиям принуждающего, например, отказаться от реализации определенных экономических проектов, снизить уровень военной активности, остановить вторжение, уйти со спорной территории, в конечном итоге лишить противника возможности выбирать курс действий.

Эффект принуждения измеряется тем, насколько быстро удастся сломить противника и подчинить его своей воле. Следует иметь в виду, что уступка угрозе принуждения является более видимой и очевидной, поэтому уступающая сторона должна заранее подготовить объяснение сделанных уступок. Сочетание указанных и некоторых других факторов обеспечивает значимую роль принуждения в спектре стратегий обеспечения интересов государств и их коалиций.

7.3. ДОКТРИНА СДЕРЖИВАНИЯ ПОСРЕДСТВОМ ОТРИЦАНИЯ

В течение первого десятилетия после окончания холодной войны среди оборонных и политических кругов США доктрине ядерного сдерживания уделялось сравнительно мало внимания.

Однако мюнхенская речь президента России В.В. Путина в феврале 2007 г. напомнила нашим западным оппонентам, что «для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна», а также, что «Россия – страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня».

Обнаружив, что Россия выходит из безвременья 1990-х й формирует новый мощный центр силы, политики и дипломаты США и стран НАТО принялись изобретать мифы о якобы возрождающейся «агрессивной» России, которую необходимо сдерживать и контролировать.

Дальнейшее развитие событий показало, что в обозримом будущем проблема сдерживания выходит на центральное место во внешней политике великих держав. Вашингтон к такому курсу подталкивает необходимость консолидации союзников против усиливающейся России и ведущейся ударными темпами модернизация в Китае, продолжающаяся деятельность Ирана по обогащению урана, сохраняющееся участие американцев в военных конфликтах, что создает нагрузку на ВС. В этих условиях стратегии сдерживания противников превращаются в заметный компонент американской национальной и международной безопасности во все более многополярном мире.

По оценкам США, решающий фактор в развитии такой тенденции обусловлен наращиванием Москвой и Пекином военной мощи. Рост этот оказался более значительным, чем прогнозировали американские стратеги, что бросает вызов традиционным американским методам сдерживания путем наказания. В США исходят из того, что снижению эффективности этого вида сдерживания в ближайшие годы будут способствовать следующие факторы.

Во-первых, это огромное количество конкурентов, которых США должны сдерживать. Вместо того чтобы вести борьбу с одним крупным идеологическим противником, каким являлся СССР, Соединенные Штаты должны одновременно бороться с несколькими могущественными соперниками, двое из которых (Россия и Китай) обладают внушительными ядерными арсеналами, располагают значительными обычными ВС, а КНР быстро набирает относительную экономическую и политическую мощь. Это снижает общее военное превосходство США и ставит под сомнение существенную часть ресурсов американского расширенного сдерживания.

Во-вторых, противники США быстрыми темпами наращивают военную мощь, совершенствуют вооружения, в том числе ракеты большой дальности, малозаметность, разрабатывают истребители нового поколения, средства радиоэлектронного подавления и гиперзвуковые системы поражения. Хотя появление подобных средств у противников Америки практически не влияет на ядерное сдерживание США, эти изменения в целом подрывают эффективность сдерживания путем наказания, уменьшая уверенность в том, что США смогут справиться с эскалацией и успешно сделать неприемлемой цену возможных актов агрессии.

В-третьих, что наиболее важно, соперники Америки якобы разрабатывают тактику уклонения от ответного сдерживания, рассчитанную на то, чтобы в ограниченной войне избежать приведения в действие пусковых механизмов расширенного сдерживания.

По оценкам американских специалистов, для России такая ограниченная война может быть связана с вторжением на суше, а для Китая – это ползучая милитаризация морских зон. Оба метода действуют ниже порога сдерживания наказанием и рассчитаны на то, чтобы поставить противника перед свершившимся фактом захвата определенных территорий. Такие методы создают серьезные проблемы для сдерживания посредством наказания, которое основывается на том, чтобы агрессия была идентифицируемой и, следовательно, наказуемой.

В условиях ограниченных масштабов военных действий доктрина сдерживания наказанием быстро переходит в принуждение, когда приходится не просто «отговаривать» агрессора, но и вытеснять его и вынуждать отступить от свершившегося ограниченного, скрытого завоевания. Как утверждал Томас Шеллинг, американский лауреат Нобелевской премии 2005 г. по проблемам конфликтов и исследователь теории сдерживания, «принуждение как угроза, направленная на то, чтобы заставить противника что-то сделать», по своей сути сложнее сдерживания, построенного на «угрозе помешать ему начать что-либо»^[171].

Ограниченная война смещает психологическое бремя конфликта – опасение перед возмездием – с агрессора и перекладывает его на плечи защитника – опасения вызвать эскалацию военного конфликта. Подобная дилемма создает ситуацию, когда оба варианта нежелательны (оба хуже!), и выбор происходит по принципу «меньшего зла», что фактически ставит обороняющегося в положение, когда он постоянно недостаточно реагирует на неоднозначные провокации (и тем самым теряет контроль над стратегически важными пространствами по умолчанию) или реагирует чрезмерно (и рискует войной). Выход из создающейся таким образом непростой стратегической ситуации требует немалого дипломатического мастерства.

Примером умелого нахождения баланса в упомянутой стратегической дилемме является использование руководством России возможностей доктрины сдерживания посредством отрицания в ход инцидента с британским эсминцем «Дефендер». 23 июня 2021 г. Минобороны России сообщило, что после предупредительных артиллерийских выстрелов с российского пограничного корабля, которые обозначали, что британский эсминец Defender, следовавший к югу от Крымского полуострова, вторгся в территориальные воды России, бомбардировщик Су-24 сбросил четыре авиабомбы по курсу корабля и заставил его изменить направление движения. Говоря о вторжении британского эсминца в территориальные воды России у побережья Крыма, В. Путин указал на то, что Россия намерена пользоваться в полной мере ядерной угрозой и не станет опасаться локальных военных конфликтов. «Даже если бы мы потопили этот корабль, трудно представить, чтобы мир встал на пороге третьей мировой войны. Потому что те, кто это делают, знают, что не выйдут победителями из этой войны. Потому мы знаем, за что мы боремся», – сказал Путин. Таким образом, Запад получат ясный посыл, что Россия не остановится перед локальными военными ударами, поскольку не верит, что за этим последует серьезный ответ. «Запад слишком боится ядерной войны, чтобы адекватно ответить на локальные удары. И мы собираемся этим пользоваться» – именно так следует понимать заявление Путина.

А это значит, что в следующий раз в ответ на подобные провокации могут последовать уже не предупредительные выстрелы и даже не бомбометание по курсу, а бомбометание по самому кораблю. И что последствий этого показательного удара Москва не боится.

События у берегов Крыма «аукнулись» на наших дальневосточных границах. Японцы увидели угрожающую Токио подоплеку в заявлении президента РФ Владимира Путина о провокации эсминца ВМС Британии и считают, что все сказанное российским лидером в полной мере относится и к их стране, которая ведет с Россией давний спор о принадлежности Курильских островов. Они тут же признают, что агрессия в адрес России может привести к серьезному конфликту, который будет иметь непредсказуемые последствия. Одновременно японцы также призвали не забывать о стратегическом партнерстве РФ и Китая, в том числе в оборонной сфере.

Таким образом, в полном соответствии с теорией сдерживания посредством отрицания инцидент сформировал «горькую пилюлю», которую и было предложено проглотить западным (и восточным) оппонентам России.

Длительное время реакция Америки на ухудшение ее военного положения была в основном технологической, направленной на укрепление своих конкурентных преимуществ перед соперниками за счет военно-технологической мощи и тем самым укрепление доверия к существующим методам сдерживания как основы расширенного средства сдерживания. Однако перед лицом создания новых систем оружия Россией и Китаем лидерство Америки в передовых вооружениях сужается на фоне продолжительного сокращения расходов на оборону. В результате Соединенные Штаты могут столкнуться с ограничениями в использовании технологий для расширенного сдерживания своих соперников.

В этих условиях Вашингтон рассматривает два основных способа сдерживания противника.

1. Традиционное стратегическое ядерное и неядерное сдерживание наказанием (Deterrence by Punishment), которое основано на угрозе причинения противнику ущерба в случае нападения. Эта форма сдерживания зависит от опасения, что защищающийся в состоянии причинить ущерб, превышающий все выгоды, которые нападающий надеялся получить с помощью агрессии. Оружие, которое может быть использовано в интересах сдерживания, должно быть известно, оно должно обладать способностью достигать атакующего, уклоняться или преодолевать его защиту, а также либо наносить поражение его силам, либо уничтожать его население, либо делать и то и другое.

2. Сдерживание путем отрицания (Deterrence by Denial) рассчитано на то, чтобы создать физические препятствия противнику, затруднить ему достижение своей цели. Эффективность этой формы сдерживания также зависит от опасения, связанного с издержками, которые будут понесены противником во время акта агрессии в том месте, где она произойдет. Сдерживание путем отрицания рассчитано на то, чтобы сделать агрессию невыгодной, затруднить захват цели и усложнить ее удержание. Как утверждает А. Весе Митчелл, президент Центра анализа европейской политики (СЕРА), внешнеполитического института, занимающегося центрально-восточной Европой, с офисами в Вашингтоне и Варшаве, противнику, образно говоря, следует дать проглотить «горькую пилюлю», которую он не сможет переварить^[172].

Эффективность такой формы сдерживания зависит от достаточности возможностей применить средства сдерживания в вероятном, по мнению США, месте агрессии или рядом с ним (а это все – граничащие с Россией государства: Финляндия, страны Балтии и Восточной Европы, Украина, Молдавия, государства Закавказья и Центральной Азии), чтобы продемонстрировать, что победа будет либо невозможной, либо труднодостижимой. Сдерживаемому должны быть известны возможности защитника по причинению ущерба в операциях по защите, а механизмы сдерживания путем отрицания активируются при физическом контакте с вторгающимся противником.

Американский политолог М. Гереон считает, что «если сдерживание не удается, отрицание предлагает контроль, а не продолжение принуждения… с наказанием, и противнику остается решать, какие шаги еще нужно принять для достижения поставленной цели. С отрицанием выбор удаляется»^[173].

Сдерживание путем отрицания может эффективно использоваться небольшими государствами, но оно также может применяться и в расширенной форме великой державой для защиты ключевых участков местности или более слабых союзников, либо как отдельная стратегия, либо в тандеме со сдерживанием наказанием. Важное место отводится многоуровневому сдерживаю отрицанием в киберпространстве.

В рабочем документе РЭНД отмечается, что «сдерживание отрицанием направлено на сдерживание нежелательных действий противника путем демонстрации ему надежной возможности помешать достичь потенциальных выгод, достаточных для мотивации его действия». Важным элементом стратегии является повышение цены атак для противника^[174].

В своих отношениях с Россией США рассматривают три способа, с помощью которых рассчитывают добиться расширенного сдерживания России путем отрицания.

Первая форма сдерживания состоит в том, чтобы создать условия, при которых территорию союзника или её часть было труднее захватить. Сегодня Вашингтон под предлогом якобы растущей агрессивности России стремится достичь этого путем расширения НАТО, придания альянсу наступательных способностей, поставок летальных вооружений союзникам и некоторым партнерам.

Вторая форма сдерживания посредством отрицания состоит в том, чтобы усложнить задачу пересмотра границ. Этот вариант является предпочтительным, когда рассматриваемый союзник слишком слаб, чтобы обеспечить надежную защиту, но обладает достаточной силой воли, чтобы сделать агрессию неудобоваримой для атакующего. Применительно, например, к Украине, которая якобы является объектом агрессии со стороны России, в расширенной форме этот подход включает в себя предоставление Киеву американского оружия такого типа или количества, которое позволит незащищенному в ином случае государству вести партизанскую войну против нападающего и сорвать длительную оккупацию.

Третья форма сдерживания путем отрицания – сделать союзника или территорию, о которой идет речь, в социально-экономическом и промышленном отношениях сильнее, чем у атакующего. В отличие от вышеупомянутых методов, которые сосредоточены на военном наказании за нападение, эта форма сдерживания является долгосрочной и в основном построена на экономических факторах. Поскольку главная цель потенциального агрессора – ослабить и разорвать союзы, то отрицанию такой цели может способствовать укрепление связей между страной-мишенью и ее покровителем. Расширенное сдерживание наиболее эффективно, когда военные отношения между двумя государствами подкрепляются экономическими связями, особенно в стратегических отраслях, предоставлением инвестиций для создания стратегических отраслей промышленности и коммуникаций, а также для стимулирования экономического роста.

Одним из первых на подобные различия между сдерживанием наказанием и сдерживанием отрицанием указал Гленн Снайдер в 1961 г.^[175]. Однако высказанные им идеи получили развитие лишь через несколько десятилетий.

Сегодня американские политики и военные считают, что если сдерживание посредством наказания оставляет некоторую передовую территорию без защиты и, таким образом, допускает определенную жертву, то сдерживание посредством отрицания стремится сделать завоевание цели совершенно непривлекательной перспективой. Две формы сдерживания не исключают друг друта, а их сочетание укрепит доверие к обеим. Вашингтон исходит из того, что способность наказывать при использовании местных средств сопротивления создает благотворный цикл, сообщая союзнику, что самооборона не безнадежна, и агрессору, что ему, возможно, придется заплатить двойную цену за любые выгоды, которые может принести его агрессия.

В поддержку доктрины сдерживания посредством отрицания Пентагон в 2021 г. выдвинул так называемую Тихоокеанскую инициативу сдерживания (далее – ТИС) (Pacific Deterrence Initiative, PDI), направленную на наращивание военного потенциала США в регионе ^[176].

Пентагон уделяет приоритетное внимание Китаю как угрозе номер один и предусматривает ведомственные инициативы, направленные на сдерживание агрессии в Индо-Тихоокеанской зоне ответственности. Важным шагом военного ведомства является включение ТИС в бюджетный запрос президента на 2022 финансовый год, что укрепляет сдерживание и поддерживает конкурентное преимущество США. В общей сложности Пентагон инвестирует более 66 млрд долл, в Индо-Тихоокеанский регион на 2022 финансовый год, включая 5,1 млрд долл., указанных в ТИС.

ТИС нацелена на решение следующих задач:

• продемонстрировать приверженность сохранению свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона за счет поддержания и расширения военных преимуществ США в регионе. При этом Пентагон уделяет приоритетное внимание Китайской Народной Республике в качестве главной задачи, одновременно сдерживая и дестабилизирующие действия и противодействуя им, в которых он обвиняет Северную Корею;

• предоставить силы, которые обладают устойчивостью и готовы быстро и эффективно реагировать на агрессию, в том числе в Индо-Тихоокеанском регионе. Считается, что поддержание военной эффективности США является важнейшим элементом сдерживания агрессии и предотвращения конфликтов;

• помогать развивать альянсы и партнерские отношения между США и странами в Индо-Тихоокеанском регионе, продвигая американское видение свободного и открытого партнерства, основанного на правилах Индо-Тихоокеанского порядка и позволяя коллективно реагировать на общие вызовы, которые подрывают безопасность и стабильность.

Учитывая весь масштаб проблем в Индо-Тихоокеанском регионе, Министерство обороны рассматривает развитие передовых, асимметричных возможностей и потенциала, предназначенных для работы в условиях, препятствующих «доступу / отказу в доступе» (access/denial of-access) в определенные районы, что имеет важнейшее значение для сдерживания в Тихом океане. Поэтому ТИС включает инвестиции в программы, особенно важные в этом отношении. Ключевыми среди этих инвестиций являются усовершенствованные разработки и закупки боеприпасов большой дальности, передовые ударные платформы, расширенные позиции и устойчивость передовых сил, целевые программы сотрудничества в области безопасности для расширения возможностей союзников и партнеров США, инновационные учения и эксперименты, а также технологически более совершенные системы управления, связи, компьютеров, разведки, наблюдения и разведки (C4ISR).

Американское военное ведомство исходит из того, что реализация ТИС будет способствовать укреплению отношений с союзниками и партнерами в Индо-Тихоокеанском регионе, а также включать функции, предназначенные для дальнейшего взаимодействия и усиления способностей партнеров, чтобы защититься от агрессии, обеспечить защищенность и безопасность на море, повысить информированность и способность участвовать в совместных операциях с силами США и партнеров в регионе.

ТИС самым прямым образом затрагивает интересы безопасности России в регионе и требует принятия соответствующих мер по сдерживанию противника. Некоторые меры должны приниматься при координации с Китаем.

Союзы как инструменты отрицания

В рамках интеграции методов отрицания в свою болей широкую систему сдерживания, основанную на наказаниях, Соединенные Штаты используют альянсы с относительно небольшими государствами, у которых есть мотивация противостоять гегемонии других держав.

С этой целью США стремятся задействовать НАТО и союзы в Азии в качестве инструментов для предотвращения попыток контроля над стратегически важными регионами. Стратегия Вашингтона может включать все три формы сдерживания путем отрицания, направленные, прежде всего, против России и Китая.

В рамках доктрины сдерживания отрицанием азиатские союзники Америки, находящиеся на архипелаге, могут использовать морские мины, подводные лодки и все более совершенные ракетные комплексы, чтобы превратить узкие водные пути региона в механизмы закупорки, препятствующие развертыванию военно-морских сил Китая. Необходимое содействие со стороны США будет им оказано в рамках ТИС.

В соответствии с доктриной сдерживания отрицанием союзников и партнеров США в Восточной Европе в полосе между Балтийским и Черным морями, а также страны СНГ на Кавказе и в Центральной Азии под предлогом надуманных угроз со стороны России планомерно превращаются в «горькие пилюли», за счет довооружения их средствами ПВО, противотанковыми и противокорабельными ракетами, чтобы распылить усилия Москвы и отвлечь часть военного бюджета на оборонительные возможности против подобных видов оружия. На границах стран Балтии, например, могут быть заранее установлены наземные мины, которые автоматически приводятся в боевое положение при первых признаках подготовки агрессии.

Как в Европе, так и в Азии стратегия стимулирования и организации сетей внутри– и межрегионального сотрудничества в стратегических отраслях промышленности и НИОКР в долгосрочной перспективе сделает ткань союзнических границ более плотной и трудно проницаемой.

Пока в России и за рубежом можно назвать немного исследований, систематически изучающих теорию и стратегию отрицания в современных условиях безопасности. В то же время на практике сдерживание посредством отрицания получает все большее распространение. В одном из свежих изданий по этой теме – книге «Сдерживание посредством отрицания: теория и практика» показано, что сдерживание путем отрицания снижает предполагаемую выгоду, которую планируемое действие, как ожидается, принесет противнику^[177]. При принятии решений учитываются как затраты, так и выгоды, поэтому, в то время как наказание манипулирует поведением, увеличивая затраты', отрицание работает, лишая благ.

Современная динамика национальной и международной безопасности кардинально изменилась. Проблемы безопасности все чаще носят негосударственный характер, и они гораздо более расплывчаты. В то время как ЯО и сдерживание с помощью наказания по-прежнему имеют значение, рост угроз со стороны международных террористических организаций, усиление обычных военных вызовов, цифровых и обычных угроз, за исключением открытого конфликта, сегодня в совокупности склоняют расчет сдерживания в пользу отрицания.

В этом контексте работа А. Вилнера и А. Венгера представляет собой одно из первых исследований, которое сосредоточено исключительно на современном отрицании, преодолевая теоретический разрыв, который сохраняется между классической теорией сдерживания и современной небезопасностью. Книга значительно продвигает науку о сдерживании путем отрицания с помощью эмпирически обоснованных и актуальных для политики статей, написанных ведущими международными учеными в области обычной военной агрессии, ПРО, терроризма и агрессивности, преступности и кибербезопасности.

Большинство американских специалистов считают, что включение отрицания в расширенную систему сдерживания, применяемую США, способно дать Соединенным Штатам важные преимущества и в стратегическом плане позволит сосредоточить ограниченные ресурсы в тех местах, где наиболее вероятно возникновение конфликта. Сегодня это Украина, а в Азии – Тайвань. Технологически такой шаг вносит существенный вклад в совершенствование многих новых областей конкурентоспособности Америки, в том числе в оборонительных вооружениях, таких как ракеты воздушного и морского базирования, которым отдается предпочтение в третьей форме сдерживания путем отрицания. С точки зрения защиты это обеспечило бы инструменты, которые в случае неудачи сдерживания легче использовать для борьбы и победы в конфликте, чем те, которые используются для наказания.

С другой стороны, систематически укрепляя возможности союзников по противодействию на передовой линии соприкосновения с противником, Соединенные Штаты получают дополнительную возможность сконцентрировать свои собственные ресурсы на разработке более совершенных систем оружия сдерживания путем наказания. Одновременно усиление возможностей сопротивления союзников также укрепило бы и прояснило спусковые механизмы сдерживания посредством наказания и помогло бы сделать расширенное сдерживание в целом более устойчивым против угроз ГВ.

Усиление акцента на доктрине сдерживания путем отрицания в стратегии США также имеет политическую и дипломатическую выгоду для НАТО и американских союзов в АТР. Не секрет, что союзники по НАТО и особенно прифронтовые государства в Европе испытывают недоверие к США, которые чрезмерно полагаются на сдерживание наказанием и угрозу возмездия. В отличие от возмездия, которое во временной перспективе может показаться неопределенным и неподконтрольным защищаемому государству, отрицание является немедленным и отвечает очевидным интересам союзника, который, следовательно, имеет сильные стимулы для противоборства с врагом в условиях непосредственной угрозы завоевания. В то время как упование в первую очередь на сдерживание путем наказания со стороны покровителя может ослабить альянс, что приведет к опасениям быть оставленным или быть просто козырем на переговорах с великой державой. Кроме того, совместные инвестиции США и союзника в создание потенциала сдерживания путем отрицания укрепляют единство альянса.

Теория сдерживания посредством отрицания открывает новые возможности сдерживания для новой области: когнитивной, или ментальной, войны, в которой человеческий разум становится полем битвы. Цель состоит в том, чтобы изменить не только то, что люди думают, но и то, как они думают и действуют, навязать им нужную идеологию^[178].

Большой упор на сдерживание путем отрицания сигнализирует о том, что противник заплатит высокую цену за агрессию в том месте, где она происходит, а реакция подвергнувшейся нападению стороны может простираться от резкого отпора до войны на истощение.

Сдерживание посредством отрицания в киберпространстве

Наряду с вопросами использования сдерживания посредством отрицания в традиционных сферах внешней политики государства в последние годы существенно возросла значимость многоуровневого сдерживания в киберпространстве. Такой вид сдерживания отрицанием основывается на трех уровнях – формировании поведения, отказе в выгодах и наложении затрат. Все они работают согласованно, чтобы предотвратить агрессивные действия со стороны противников. Сдерживание посредством отрицания, то, что Джозеф Най называет отрицанием защитой (denial protection), – это попытка затруднить противнику достижение цели или увеличить его затраты. Чтобы быть эффективным, сдерживание посредством отрицания должно сделать цену агрессии «невыгодной, поскольку цель будет труднее захватить, труднее удержать или и то и другое». Тем не менее стратегия сдерживания путем отрицания или приоритизация защиты и устойчивости в киберпространстве до сих пор отсутствует в стратегиях кибербезопасности государств.