Текст книги "Вопросы теории гибридной войны"

Автор книги: Александр Бартош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

В принятом в 2020 г. проекте техподдержки и операционного анализа Пентагон рассматривает прогностические доклады на тему продвижения инновационных возможностей и технологий, которые могут применяться в сложных физических, электронных и боевых условиях.

Речь идет в том числе о действиях военнослужащих в городской среде – охваченной боями плотной городской или на перегруженной местности, в местах с ограничением и воспрещением доступа и маневра. Для успеха объединенных сил в таких условиях им требуется превосходство в данной среде, однако его постоянное удержание представляется сложным.

Важнейшими объектами прогнозирования техносферы военных конфликтов будущего является киберпространство и информационно-психологические технологии влияния на сознание людей.

5.2. КОНЦЕПЦИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ НАТО

Весьма показательным является прогноз вероятных боевых действий НАТО, выполненный военными специалистами Командования НАТО по трансформации (Вирджиния, США) в рамках подготовки «Концепции боевых действий НАТО».

В основе концепции лежит уверенность Вашингтона в том, что НАТО остаётся привычным, управляемым и хорошо зарекомендовавшим себя в прежнее противостояние инструментом глобальных амбиций США. Судя по тону принятого администрацией Д. Байдена «Обзора глобальной расстановки сил», Соединённые Штаты рассчитывают, что альянс и в дальнейшем послушно последует в кильватере американской политики нынешнего противостояния с Россией, Китаем и некоторыми другими государствами и силами.

Но тут возникает ряд проблем, вносящих явный диссонанс в политико-военные построения США. Европейские союзники перемещать активность на Тихий океан не спешат, а восточноевропейские страны делают всё, чтобы удержать внимание и ресурсы США на себе и российском вопросе. Отсюда необходимость для Вашингтона осуществлять подобие дипломатического и военного «шпагата»: постоянно подтверждать приверженность Евро-Атлантической солидарности, одновременно создавая возможности в Тихом и Индийском океанах. Нашумевший АУКУС (военно-политический блок США, Великобритании и Австралии) – яркий пример такого рода: вроде бы и не в ущерб НАТО, но привкус измены у континентальной Европы остался.

В целом политики и военные НАТО понимают, что на сегодняшний день в Вашингтоне не видят возможности открыто поставить под сомнение приоритетное значение атлантического альянса, тем более что для значительной части американских правящих элит он является синонимом американского могущества и успеха. Сказанное позволяет предположить, что политическая и военная части Стратегической концепции НАТО будут построены на компромиссах интересов США и Европы, что скажется на качестве интеграционной составляющей документа, который уже сегодня США и Европа оценивают по-разному. Разность подходов проявляется в диссонирующих оценках Концепции боевых действий.

Война технологий

Один из авторов Концепции боевых действий НАТО контр-адмирал Джон У. Таммен, заместитель начальника штаба по стратегическим планам и политике в штаб-квартире НАТО, полон оптимизма и считает, что в документе намечен путь, по которому союзники могут сосредоточить, синхронизировать и согласовать усилия и оставаться впереди конкурентов во все более изменчивой, взаимосвязанной и сложной глобальной среде безопасности.

Основные сдвиги в войне часто связаны с технологическими инновациями. СОС, с которой сталкивается НАТО. Эта среда является изменчивой, глобальной и сложной, и чем дальше простираются прогнозы, тем более неопределенной она становится. Стратегии ГВ и СЗ стирают границы между миром и конфликтом, политическим и военным, стратегическим и тактическим, кинетическим и некинетическим. У альянса больше нет настоящих убежищ или «тыловых зон», через которые не может проникнуть какая-либо угроза, нападение или злонамеренная деятельность.

Начальники главного штаба вынуждены учитывать решающее влияние новых технологий и возможностей в военной сфере, которые уже начинают превращать спекулятивную фантастику в реальность. Так, квантовое зондирование может сделать океаны «прозрачными» и обеспечит высокую надёжность обнаружения подводных лодок. Высококачественные возможности дешифрования могут сделать безопасную коммуникацию такой же открытой, как первая страница газеты. Потеря контроля над спутниками и электромагнитным спектром может ухудшить возможности Североатлантического союза. Летальные автономные системы вооружений могут бросить вызов давно устоявшимся этическим и правовым нормам. Эти события становятся все более осуществимыми в условиях боевых действий и должны учитываться при формировании будущей стратегии НАТО.

США и НАТО только начинают двигаться в направлении мышления и действий в многодоменном, региональном и инструментальном контексте, при этом приспосабливаюсь к конвергенции физической и нефизической областей. Перенос нефизических областей, таких как кибернетика и космос, а также всеобъемлющая информационная среда, на традиционные области ведения боевых действий (воздушные, наземные и морские) приводит к многомерному пространству сражений: физическому, виртуальному и когнитивному. Разработка сплоченной стратегии во всех операционных областях, чтобы быть эффективной в многомерном боевом пространстве, является ключом к сохранению решающего преимущества против любого противника.

Пять императивов будущей войны

Сказанное формирует для НАТО пять императивов, следование которым является ключевым для достижения победы в военных конфликтах нового типа:

• когнитивное превосходство: истинное понимание операционной среды, противника и целей Североатлантического союза влечет за собой согласованное и общее военно-политическое понимание угроз, противников и окружающей среды, в которой действует НАТО, от технологий и доктрин до ведения совместной разведки, наблюдения и мониторинга (JISR) и больших данных. В равной степени он будет сосредоточен на предоставлении правильных инструментов для военно-политического уровня для эффективной (быстрой и динамичной) работы и защиты принятия решений в современный информационный век;

• многослойная устойчивость: в основе принятой НАТО стратегии сдерживания и диалога должна быть способность Североатлантического союза противостоять немедленным потрясениям на линиях снабжения и коммуникациях, а также воздействиям в когнитивном измерении. Альянс должен быть готов к упорству в сложных ситуациях в течение длительного времени и с нулевого дня;

• влияние и проекция силы: чтобы формировать среду в соответствии с ее сильными сторонами, включая создание вариантов и наложение дилемм на противников, Североатлантический союз должен проявлять инициативу, используя различные средства для достижения своих целей;

• интегрированная многодоменная защита: угрозы, с которыми сталкивается альянс, больше не относятся к какой-либо одной сфере, поэтому совместный и гибкий подход к изменчивой среде необходим для защиты целостности НАТО от всех угроз, независимо от их происхождения или характера;

• междоменное командование: понимание команд в мгновение ока, отличительная черта великих генералов прошлого, может оказаться недосягаемым в многодоменном и интегрированном боевом пространстве. Инвестиции в кадры, командное искусство, критическое мышление, ИИ и смелые действия станут залогом успеха.

Обладая необходимой маневренностью, чтобы обеспечить развитие войны в нужном темпе, NWCC должна позиционировать и использовать военный инструмент силы Североатлантического союза для создания и поддержания решающего военного преимущества, чтобы обеспечить дальнейший успех во все более сложной, взаимосвязанной и непредсказуемой среде безопасности в ближайшие десятилетия.

Однако далеко не все в НАТО разделяют оптимизм американских авторов концепции. Некоторые французские военные специалисты утверждают: НАТО не готовится к следующей войне. Никто не знает, где разразится следующая война с участием НАТО, когда, против кого, по какой причине. По их мнению, при всей неопределенности и «тумане» войны следует признать, что результаты военного противоборства будут решаться в городе. По той же причине, по которой Сталинград, Берлин, Бейрут, Грозный, Ракка, Мосул, Донецк являются многонаселенными местами, следующая крупномасштабная война НАТО будет решаться в таких городах, как Варшава, Таллин или Неаполь.

Французы скептически замечают, что сегодня НАТО якобы готовится к любому типу войны, независимо от среды, в которой будет развиваться противоборство. Чрезмерно амбициозной считается уверенность альянса в своей способности встретить и победить любой вызов, будь то на открытых полях Центральной Европы или на скалистых склонах берега Средиземного моря, в джунглях Французской Гвианы, в пустыне Сирии, в горах Норвегии и, да, если нужно, на окраинах Нарвы.

Однако реалии диктуют совершенно иные выводы. Концепция боевых действий упускает из виду главное: городские операции не являются дочерней частью более общего типа комбинированных операций, это совершенно другой набор операций, принципиально отличный от остальных. Население, и как цель, и как защита, обладает собственной ценностью с моральными, психологическими, правовыми и политическими последствиями, которые полностью меняют характер борьбы.

Упуская из виду фактор населения, концепция не учитывает последствия крупномасштабных городских операций на оперативном и стратегическом уровнях.

Нынешний стиль войны, к которой под диктовку из-за океана готовится НАТО, в значительной степени является калькой доктрины США, нацеленной на жесткое противоборство, удары высокоточным оружием большой дальности действия, наносимые в стратегических масштабах, с явным намерением уничтожить любого противника задолго до того, как он сможет нанести удар по собственным войскам НАТО. Это предполагает господство в воздухе и преобладание электромагнитного спектра. Такой подход (заметим, авантюристичный и одновременно необоснованно оптимистичный. – А.Б., А.Л.) позволяет свести к минимуму потери со стороны альянса, но операции, проводимые некоторыми членами, уже сегодня не учитывают побочный ущерб, связанный с потерями среди населения в районе боевых действий.

Проблема усугубляется в случае крупномасштабной войны с почти равным противником, обладающим сокрушительной ядерной мощью, когда обе стороны фактически защищают свои «пузыри» зон закрытого доступа (Anti-Air / Area Denial (A2AD)) на ограниченной территории, прикрытой ЯО, и таким образом сокращая масштабы неограниченной войны до спорной территории. Это подразумевает, что господство в воздухе, стержень американского способа ведения войны, будет недостижимым, что серьезно ухудшит критически важные возможности, такие как сбор разведданных, радиоэлектронная борьба и общее применение авиации для поддержки наземных операций.

По сути, концепция глубокой борьбы, являющаяся неотъемлемой частью доктрины США / НАТО, неуместна в городской среде. Это позволит НАТО достичь окраин оспариваемого города, точно так же, как израильская армия может достичь окраин Бейрута, но удержит НАТО от входа в него.

Последствия концептуальной «слепоты» НАТО

Таким образом, нынешняя концептуальная слепота НАТО является примером того, что президент Э. Макрон назвал «смертью мозга». Такое отсутствие предвидения будет иметь катастрофические последствия, когда силы альянса столкнутся с реальностью боевых действий на территории НАТО, потерпят поражение или одержат победу, заплатив за неё ужасную цену, не в последнюю очередь за счет потерь собственного населения.

Перечисленные и многие другие разногласия среди союзников по концептуальным вопросам позволяют предположить, что политическая и военная части Стратегической концепции НАТО будут построены на многочисленных компромиссах между интересами США и Европы, что скажется на качестве интеграционной составляющей документа, снизит его действенность как консолидирующей основы альянса.

Вашингтон продолжает рассматривать НАТО как привычный, управляемый и хорошо зарекомендовавший себя в прежнее противостояние инструмент. Судя по тону принятого администрацией Д. Байдена «Обзора глобальной расстановки сил», Соединённые Штаты рассчитывают, что альянс и в дальнейшем послушно последует в кильватере американской политики нынешнего противостояния с Россией, Китаем и некоторыми другими государствами и силами.

Ставка НАТО на достижение технологического превосходства над Россией

На заседании Совета НАТО на уровне министров обороны 21–22 октября 2021 г. был принят новый набор целей альянса до 2030 г. Главное внимание уделено консультациям по проекту новой Стратегической концепции, которую планируется утвердить на саммите в Мадриде летом 2022 г., а также выработке действий альянса в условиях новой обстановки безопасности.

Возникшие в последнее десятилетие новые вызовы в сфере безопасности, усиление военной и геополитической роли крупнейших мировых игроков, современные угрозы, такие как терроризм и подрывная деятельность в киберпространстве, – все эти факторы делают необходимым пересмотр тех подходов, которыми НАТО пользуется на данный момент. Таков лейтмотив доклада «НАТО-2030: едины в новой эпохе», составленного коллективом экспертов в военной и дипломатической сферах.

Факторы влияния на разработку новой Стратегической концепции НАТО

На выработку предложений по новой Стратегической концепции оказывает решающее влияние комплекс ряда факторов.

1. Резкое обострение международной обстановки по ряду направлений обеспечения безопасности, которые США и НАТО считают для себя чувствительными. Министры согласовали всеобъемлющий План защиты евроатлантического региона, одной из фундаментальных задач которого провозглашено сдерживание России.

В этом контексте в небе Южной Европы в октябре проведены учения альянса по стратегическому сдерживанию Steadfast Noon 2021 с привлечением самолетов и персонала из 14 стран НАТО. Альянс ссылается на якобы «рутинный характер» этих ежегодных маневров, но в текущем году они имели явно провокационный характер по отношению к России и Белоруссии, поскольку на них отработан сценарий ядерной войны, а именно, применение американских управляемых ядерных бомб новых модификаций В61- 12 мощностью от 0,3 до 50 кт, хранящихся в арсеналах в Германии, Италии, Бельгии, Нидерландах и Турции. Одновременно в Румынии и Болгарии, в 400 км от Крыма, были организованы летно-тактические маневры Альянса Castle Forge, в которых приняли участие самолеты F-15E ВВС США, способные нести бомбы В61-12.

2. Новые масштабы внешних угроз и вызовов НАТО, список источников которых, по мнению альянса, возглавляют Россия и Китай, а также усиление внутренних угроз единству альянса, в частности, спровоцированных решением о создании военного блока A UKUS, которое англосаксонские страны приняли втайне от союзников по НАТО.

3. Пересмотр доктринальных военно-политических документов США, в частности, связанных с намерением Вашингтона наращивать возможности ССО для борьбы в СЗ, что потребует учета в новой редакции СК НАТО.

4. Поражение США и НАТО в операции в Афганистане, что повлекло за собой потребность извлечь уроки и сделать выводы по многим военно-политическим аспектам развития НАТО в период до 2030 г.

5. Необходимость согласовать подходы к инновационному развитию НАТО в сфере ИИ, кибернетических и квантовых технологий, КВ. Главная цель внедрения инновационных технологий – победить Россию за счет военно-технологического превосходства.

Прогноз вызовов и угроз безопасности НАТО

На фоне попыток позиционировать Североатлантический альянс как нечто «гораздо большее, чем просто военная организация, но и политическое сообщество», существуют разные мнения по шагам, направленным на придание блоку новых качеств, необходимых для работы с государствами-паргнерами и международными организациями в изменившихся условиях. И, наконец, нет единства в определении путей «создания порядка евроатлантической безопасности на основе сотрудничества и реагирования на такие общие угрозы, как терроризм, распространение ЯО, пиратство и незаконный оборот наркотиков». В прошлом не было единодушия, например, и при выработке позиции альянса по проведению операций в Ираке и Ливии, когда в первом случае Франция, а во втором – Германия выступили против военного вмешательства.

Выступая за решительное расширение спектра возможностей НАТО по оперативному реагированию на вызовы современности, политики и военные ссыпаются на наличие новых ключевых угроз, о которых не было речи в предыдущих стратегических концепциях блока:

• укрепление России, рост мощи Китая, появление новых центров силы (Иран);

• снижение интереса США к Евро-Атлантическому региону и перенос основных усилий Вашингтона в Азиатско-Тихоокеанский регион;

• внутренние неурядицы в США;

• пандемия COVID-19 и беспрецедентный энергетический кризис в Европе и других регионах;

• обострение в мире политического фанатизма и религиозного фундаментализма;

• «темная сторона» глобализации, подразумевающая международный терроризм, организованную преступность и распространение ОМУ;

• нерешенность социально-экономических проблем в странах Африки и Ближнего Востока, климатические изменения, энергетическая безопасность, порождающие соперничество за ресурсы и растущую массовую миграцию;

• ослабление института национального государства и способности влиять на обстановку в сфере безопасности таких организаций, как ООН, ОБСЕ, НАТО и Евросоюз.

Перечисленные и некоторые другие угрозы формируют спектр угроз нового типа, так называемых ГУ, противодействие которым требует существенного пересмотра стратегий Альянса и объединения усилий США, НАТО и ЕС.

Важным фактором влияния на содержание и цели Стратегической концепции НАТО служит трансформация ОВС блока. В 2021 г. Стратегическое командование НАТО по трансформации разработало программу долгосрочной военной трансформации, основанную на предвидении и подготовке к неоднозначной, сложной и быстро меняющейся обстановке безопасности в будущем. Первый компонент программы – это стратегический форсайт-анализ (оценка долгосрочной перспективы). Второй компонент – рамки будущих операций альянса. Долгосрочная военная трансформация базируется на решениях и действиях, необходимых для подготовки Североатлантического союза к будущим вызовам безопасности, которые следует отразить в новой СК НАТО.

В военных планах альянса особое внимание уделяется вопросам контроля обстановки на Черном море с целью «купировать» там российские силы и не допустить превращения моря в «русское озеро». Проблемой Черного моря занимаются крупнейшие исследовательские центы Запада: корпорация RAND, Центр стратегических и международных исследований (CSIS) и ряд других.

Одновременно принимаются меры по углубленному изучению Китая. В 2020 г. Верховный главнокомандующий ОВС НАТО поручил штаб-квартире уделять особое внимание КНР и расширять стратегическое прогнозирование ее возможностей для проведения будущих оценок. С июня 2021 г. Отделение стратегического прогнозирования НАТО издает еженедельный бюллетень и ежемесячный отчет по Китаю.

Военные инновации в НАТО

Несмотря на недовольство ряда государств НАТО бесцеремонным поведением Вашингтона по отношению к союзникам, министры обороны на встрече в октябре 2021 г. в существенной мере продвинули работу над Стратегической концепцией и приняли ряд важных документов, формирующих повестку работы Альянса на предстоящие годы.

Одной из важных задач новой Стратегической концепции является создание «нового политического измерения» альянса, касающегося пересмотра сложившихся стереотипов в оценках и реакциях блока на изменения обстановки в мире. Новое политическое измерение должно придать «консультациям» статус новой функции НАТО – в дополнение к трем основным функциям, определенным в Стратегической концепции 2010 г.: коллективная оборона, кризисное управление и совместная безопасность. Утверждение такого подхода приведет к повышению значимости и активации статьи 4 Вашингтонского договора НАТО об обязательных консультациях сторон, «если, по мнению какой-либо из них, территориальная целостность, политическая независимость или безопасность какой-либо из Договаривающихся сторон окажутся под угрозой».

Министры обороны стран НАТО согласовали «Всеобъемлющий план обороны Евро-Атлантического региона», призванный обеспечить наличие и готовность у альянса «нужных сил в нужном месте в нужное время». Подписано «Соглашение о намерениях в областях ПВО и радиационной, химической и биологической защиты». Это решение вызывает особую озабоченность оборонных ведомств России и Белоруссии. В этой связи министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу подчеркнул, что в Румынии и Польше Пентагон размещает противоракетные комплексы Aegis Ashore. При этом универсальность их пусковых установок позволяет применять наряду с противоракетами крылатые ракеты Tomahawk и перспективные ударные средства, разрабатываемые в США.

Важное место в деятельности НАТО отводится реализации ряда основополагающих решений по развитию технологий, имеющих военное применение и рассчитанных на то, чтобы победить противника за счет технологического преимущества.

С этой целью министры создали «Международный фонд инноваций», в который планируется инвестировать 1 млрд евро.

Инновации включают в себя развитие исследований и практические разработки в следующих областях военной техносферы:

• противодействие ГУ в СЗ. Главным приоритетом НАТО названо противодействие ГУ, которые все чаще возникают в СЗ, где государственные и негосударственные субъекты используют гибридные тактики, такие как дезинформация, кибератака, использование ССО;

• квантовые технологии в обороне и безопасности определены Брюсселем как одни из ключевых для дальнейшей разработки под эгидой НАТО. НАТО рассматривает военное применение квантовых технологий как многообещающую перспективу для построения защищенных линий связи и надежной передачи чувствительной информации в сферах обороны и безопасности. С другой стороны, существует понимание опасности применения квантовых технологий противником для получения доступа к «чувствительной» информации. Чтобы противостоять этой угрозе, потребуется полностью обновить цифровую инфраструктуру, используя криптографию, которая должна быть «квантовой», т. е. защищенной как от квантовых, так и от классических компьютеров. Во-первых, военных привлекают возможности квантового зондирования для обнаружения подводных лодок и самолетов-невидимок для определения местоположения, навигации и синхронизации. Такие «квантовые устройства» можно использовать в качестве надежных инерциальных навигационных систем, которые позволяют осуществлять навигацию без необходимости использования внешних систем, таких как GPS. Во-вторых, весьма перспективной представляется «квантовая угроза», на которой построены квантовые вычисления в криптографии. Квантовый алгоритм для дешифрования цифровой связи был разработан в 1994 г. и ждет появления квантового компьютера, способного его использовать;

• ИИ в НАТО: динамичное внедрение, ответственное использование. Министры обсудили «Стратегию в области искусственного интеллекта (ИИ)» как важнейшего локомотива развития всей военной техносферы НАТО. Алгоритм классификации на основе ИИ можно использовать для обработки сложных вычислительных задач распознавания образов, для обнаружения объектов в изображениях, например, идентификации самолетов, пусковых установок ракет, бронетанковой техники и зданий на изображениях, полученных средствами авиационной или космической разведки. ИИ – это способность машин выполнять задачи, которые обычно требуют человеческого интеллекта – например, распознавание закономерностей, обучение на основе опыта, умение анализировать и делать выводы, прогнозы или принимать управленческие решения в цифровом виде или в качестве интеллектуального программного обеспечения, лежащего в основе автономных физических систем. С учетом возможностей ИИ к предстоящему саммиту готовятся предложения по мерам противодействия российским ракетным системам, способным нести ЯО. Намечены консультации об обеспечении безопасности, надежности и эффективности средств ядерного сдерживания альянса:

• киберпространство объявлено альянсом новой оперативной средой, выпущено руководство по вариантам стратегического реагирования на значительную злонамеренную киберактивность, в котором перечислен широкий спектр инструментов – политических, военных, дипломатических и экономических, – имеющихся в распоряжении Североатлантического союза для реагирования на киберактивность;

• КВ, она же война за сознание, ментальная война, война за умы, ведется при все более широком использовании социальных сетей, обмена сообщениями в социальных сетях и мобильных устройств. В КВ человеческий разум становится полем битвы. Цель состоит в том, чтобы изменить не только то, что люди думают, но и то, как они думают и действуют. При успешном ведении КВ формирует и влияет на индивидуальные и групповые убеждения и поведение, способствуя достижению тактических или стратегических целей. В своей крайней форме КВ может расколоть и раздробить все общество, так что у него больше не будет коллективной воли сопротивляться намерениям противника. Таким образом, противник получает возможность подчинить себе общество, не прибегая к прямой силе или принуждению. Запланировано проведение конференции НАТО, посвященной вопросам разработки и организации КВ, которая становится шестой сферой боевых действий Североатлантического альянса;

• когнитивная биотехнология (далее – КБТ): возможности и соображения для Североатлантического союза. КБТ направлена на улучшение качества и быстроты человеческого мышления, восприятия, координации и воздействия на физическую и социальную среду. С помощью КБТ эффективность мышления, способность человека переносить перегрузки или действовать в неблагоприятной среде, обычно ограниченная пределами его физиологии, может быть расширена и усилена биофизическими, биохимическими илц биоинженерными средствами.

НАТО скорректировала структуру своего Международного штаба, учредив новые подразделения, занимающиеся инновациями и политикой в области данных, такие как Секция гибридных вызовов и энергетической безопасности в Отделе новых вызовов безопасности НАТО.

Важное место в военных программах США и НАТО отводится вопросам подготовки и ведения войны в кибернетическом пространстве.

5.3. КИБЕРНЕТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ

ВС иностранных государств осуществляют целенаправленную подготовку к действиям в СОС, включая ведение скоординированных военных действий в киберпространстве. В последние годы наличие командования (киберкомандования) является характерной чертой вида ВС как отечественной, так и иностранных армий.

Одно из определений киберпространства предложено авторским коллективом отечественных исследователей, которые предлагают понимать под киберпространством: «Искусственное неоднородное технологическое пространство со множеством разноуровневых органов оперативного и технологического управления, процесс создания и эксплуатации которого не предопределяется требованиями одной системы управления, а функционирует в интересах множества разнородных, в том числе антагонистических систем управления, при этом свойства зависят как от характеристик собственных элементов, так и от объема и свойств реализуемых процессов в интересах внутренних и внешних потребителей»^[120].

С учетом особенностей стратегии ГВ особую значимость имеют следующие свойства киберпространства:

• способность из любой точки планеты осуществлять деструктивные воздействия на критическую инфраструктуру противника, автоматизированные системы управления технологическими процессами, пользователей и т. д. Это позволяет без фактического ввода ВС на территорию противостоящего государства и объявления войны дестабилизировать его экономику и инфраструктуру. Учитывая данный факт, страны НАТО признали киберпространство новой средой ведения военных действий^[121];

• киберпространство является разведывательной системой глобального масштаба, позволяя любому государству собирать разведывательную информацию о других его пользователях путём сбора информации, циркулирующей в киберпространстве, ее последующей обработки и анализа. При этом источники, цели сбора, обработки и последующего применения полученной информации неизвестны. Киберпространство формируется без единого конструкторского замысла, в нем отсутствует единая система управления. Нет и единого набора средств для построения киберпространства.

Киберпространство обладает свойством, присущим любому пространству, – неуничтожимостыю. Учитывая, что киберпространство охватывает всю планету и ближний космос, его физическое уничтожение в сложившихся условиях практически невозможно. Это обусловлено техническими, политическими и экономическими факторами, среди которых понимание, что даже в рамках военного конфликта антагонистическим сторонам конфликта необходимо устойчивое функционирование киберпространства и возможность использования его ресурсов. Соответственно, ресурсы, используемые совместно с атакуемым противником, затронуты не будут либо будут затронуты в минимальной возможной степени, не оказывающей ощутимого влияния на конфликтующие стороны.

Перечисленные и многие другие свойства киберпространства обусловливают повышенное внимание его использованию в военных целях со стороны США, НАТО и ЕС.

Масштабная работа по использованию возможностей киберпространства развернута в США. В 2018–2021 гг. в Вашингтоне провели анализ возможностей приравнивания кибернетического оружия к традиционным видам ОМУ. По оценкам чиновников Пентагона, кибероружие целесообразно ставить «на одну доску» с ОМУ, поскольку с его помощью можно подорвать или уничтожить критическую инфраструктуру; поставить под угрозу сохранность больших баз данных (например, в сфере здравоохранения или в банковском деле); выявлять и подавлять сигналы спутниковой системы навигации; организовать с использованием соответствующих платформ в соцсетях кампании дезинформации, нацеленные на широкую аудиторию. Для подготовки обоснования своей позиции военное ведомство США запросило национальные исследовательские институты собрать доказательства разрушительного потенциала кибероружия. Согласно этому запросу, ученым, помимо прочего, нужно будет выяснить, могут ли наступательные кибероперации применяться противниками Вашингтона в целях усовершенствования эффективности и увеличения поражающего действия ОМУ, а также обеспечения замены традиционных видов такого оружия (ядерного, химического, радиологического, бактериологического).