![](/files/books/160/oblozhka-knigi-v-interesah-gosudarstva.-vozvyshenie-si-385062.jpg)
Текст книги "В интересах государства. Возвышение (СИ)"
Автор книги: Алекс Хай
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
– Понять не могу, – закурив, он выдохнул тонкую струйку дыма в сторону, – скажи мне, Михаил Николаевич, вокруг тебя всегда такая концентрированная жопа? Я изучил твое дело – такого количества невероятных событий на единицу времени я еще не встречал. Всего пару лет работаешь, а уже…
Я устало пожал плечами.
– Честное слово, я не специально. Да, Шувалова мне прибить хотелось, но не моглось. И можете прочесть мою память – я уговаривал его не бежать, а сотрудничать.
– Память тебе Корф считает, это не моя специализация, – отрезал Бестужев и стряхнул пепел уже в похожую на ежа пепельницу. – Но непременно считает, я об этом позабочусь. Ты мне симпатичен, Михаил Николаевич, скрывать не буду. Но чем дальше, тем больше вопросов у меня вызывает твое присутствие во всем этом балагане. Иногда мне начинает казаться, что тебя намеренно заслали, чтобы еще сильнее запутать происходящее…
Он не успел закончить мысль. Дверь допросной распахнулась, и охранник впустил Корфа. Одним быстрым жестом Пистолетыч снял купол и помахал перед собой рукой, разгоняя дым.
– Допрос окончен, – сказал шеф. – Соколов, идешь со мной.
Бестужев удивленно поднял брови.
– Вальтер Макарович, мы еще не…
– Позже продолжите. Михаил, на выход.
Они оба замолчали, глядя друг на друга. Я понял, что общались ментально – судя по тому, как поникли плечи Гавриила Петровича, повод забрать меня был веским. Я поднялся со стула и хрустнул шеей – затекло все тело.
Корф тут же кивком велел мне выметаться. Мгновением позже в голове раздался его голос.
“Сейчас едем ко мне. У тебя будет полчаса, чтобы привести себя в порядок. Потом – в Екатерининский дворец”.
Я застыл посреди коридора.
“Куда, простите?”
“На кудыкину гору!”, – огрызнулся Корф. – “В летнюю резиденцию, ты не ослышался. Срочное совещание”.
“Хм. А я там зачем?”
“Понятия не имею. Но мне доложили, что император желает говорить с тобой лично”.
Глава 39
Корф решил лично сесть за руль. Я устроился на переднем пассажирском и понял, что совершил ошибку. Несмотря на то, что автомобиль тайного советника был не по статусу скромным, в салоне все было отделано куда фешенебельнее, чем снаружи.
Я утонул в мягчайшем кожаном кресле, и на меня немедленно нахлынула волна сна, которой сейчас было невозможно сопротивляться. Глаза слипались сами собой, веки стали свинцовыми и опустились, дыхание выровнялось, и я провалился в сладкую дрему.
Почему-то перед глазами начали всплывать события прошедших суток – как меня настиг зов Шувалова, как я тайком выбирался из больницы, как убеждал оступившегося графа сотрудничать… Когда в памяти всплыло перекошенное от ужаса и боли лицо Шувалова, я распахнул глаза и с воплем подпрыгнул на сидении.
– Аааа! Черт!
– Извини, – Корф убрал руку от моего лба. – Решил воспользоваться тем, что ты задремал. Так процедура проходит менее болезненно.
– Вы бы предупреждали, а? – я сжался на сидении и заметил, что мы все еще стояли на парковке в Петропавловке. – Так-то я не против, но, чай, не самое веселое кино показываем. К такому неплохо быть готовым.
– Расслабься, все закончилось. Я тебе верю, но следовало убедиться.
– Нет вопросов. Работа есть работа.
– Именно, – кивнул Корф и наконец-то завел двигатель.
Я, считай, толком не спал двое суток, но сейчас, после веселого вмешательства Пистолетыча в мои мозги, сон как рукой сняло. Я пялился в окно, пока мы выезжали на Петроградскую сторону. Корф свернул на мост, и вскоре мы уже колесили мимо Марсового поля.
– Бестужев меня подозревает, – сказал я. – Понять бы, в чем.
– Он дознаватель. Работа у него такая.
– Но я вроде как дал клятву и давно играю на вашей стороне. Обидно, знаете ли.
Корф печально усмехнулся.
– Гавриил Петрович не такой отбитый параноик, каким может иногда показаться. Въедливый и дотошный – это да, за то и ценю. Но Гаврила не станет строить лишних теорий заговоров. И все же ты у нас, Михаил, действительно личность крайне противоречивая. Начать хотя бы с вопросов о твоем происхождении и обладании родовой силой. Это мы с тобой в курсе, в чем дело. Остальным это неведомо. И когда умные люди находят нестыковки, они начинают подозревать. Это логично.
– И что делать? – Спросил я, разглядывая в окно Михайловский дворец. В моем мире он был больше известен как Инженерный замок и место, где умертвили Павла Первого. – Будет не очень удобно работать, начни Гавриил Петрович сопеть мне в затылок.
– С Бестужевым я сам разберусь, – заверил Корф. – Кроме того, у него сейчас и без тебя полно работы. Дело Аспиды слишком щекотливое. Замешана высшая аристократия, и что с ними делать, я ума не приложу. Слишком суровое наказание может озлобить оставшихся дворян и настроить их против дворца, но и недожимать нельзя – не хватало разбираться с теми, кто осознает свою безнаказанность.
– Полагаю, это решать императору? – предположил я.
Корф кивнул.
– Решать, разумеется, его величеству и моему начальству. Но император сперва выслушает советников. И тут нужно сперва хорошенько покумекать, как бы не сесть в лужу.
– Здесь я точно не советчик, – вздохнул я. – Как по мне, столь дерзких предателей нужно уничтожать физически.
– Есть и другие варианты испортить им жизнь. Процедура разжалования, передачи титула иным лицам, отсечение от рода… Вспомни себя до обретения родовой силы. Вспомни, как к тебе относились. Для аристократа потерять силу хуже смерти.
Я молча кивнул. Как иронично складывалась, однако, жизнь: те, кто ратовали за чистоту крови и сохранение старых порядков, теперь рисковали оказаться на месте тех, кого они сами же и гнобили. Впору бы позлорадствовать, но я слишком устал от этой беготни. Еще будет время позубоскалить.
– Так мы едем на совет? – спросил я.
– Я еду отчитываться о проделанной работе, – Корф указал на лежавший на заднем сидении портфель, из которого торчала туго набитая документами папка. – А вот чего от тебя хочет император, неведомо даже мне.
Тем интереснее.
– Но вы его хоть обрадуете?
– Это с какой стороны посмотреть на происходящее. То, что существование Аспиды, которое многие ставили под сомнение, подтвердилось – вроде и хорошо. То, что взяли большую часть их верхушки – тоже хорошо. То, что предупредили серьезную провокацию и возможное покушение на жизнь государя – просто великолепно. Но какой ценой, Михаил?
– Ценой того, что за два года нашими и аспидовскими стараниями облик и состав петропольской аристократии изменился до неузнаваемости, – ответил я. – Это плохо?
Корф свернул на узкую улочку и, подъехав к ограде холеного дома, нажал кнопку звонка. Ворота с тихим шипением отворились, и мы въехали во двор.
– Не знаю, хорошо это или плохо, – признался шеф. – Но теперь все будет иначе, Михаил. Прежний порядок был хорош тем, что все понимали гласные и негласные правила. Сейчас старые порядки разрушились у нас на глазах. И сейчас рано делать выводы – болтанка продолжается. Наша задача – сохранить порядок и безопасность в переходный период. А как устаканится, там и посмотрим.
– Согласен.
– Но одно я тебе скажу точно, – Корф повернулся и заглянул мне прямо в глаза. – Такие встряски никогда не случаются просто так. Всегда есть дирижер. Возможно, Шувалов был прав в своих предположениях, и над Аспидой действительно стоит кто-то еще. В саквояже, который он прихватил с собой в бега, наши нашли его дневник. Шувалов действительно начал копать под Аспиду, когда понял, что его втянули в заговор. Пытался создать себе страховку на случай, если все пойдет наперекосяк. Но не успел.
– И все же до чего-то додумался, раз создал такую гипотезу.
– Все нужно проверять. И полагаю, не нужно объяснять, что теперь мы так легко этого кукловода не найдем. Выходи, Михаил, – он подхватил портфель с заднего сидения. – У нас мало времени.
Когда я начал работать на Тайное отделение, то первым делом попытался нарыть информацию о своем непосредственном руководителе. Род Корфов был довольно влиятельным в окрестностях Петрополя. Начало свое Корфы брали в Германии и принадлежали к древнейшему немецкому дворянству. Представители рода долгое время состояли в Тевтонском Ордене. А ветвь, из которой происходил Пистолетыч, происходила из Лифляндии и Курляндии. Фамильное имение имело забавное название Приекуле.
Имели Корфы, пусть и весьма натянутую, но связь с императорским домом – баронесса Екатерина Карловна Корф была дочерью графа Карла Самуиловича Скавронского, родного брата императрицы Екатерины Первой.
Тем удивительнее было выяснить, что тайный советник Вальтер Макарович Корф, обладая таким влиянием и богатством, предпочел поселиться в городской квартире, а не в одном из принадлежащих его роду особняков.
– Да вы аскет, ваше превосходительство, – улыбнулся я, когда мы зашли в дом, и, поднявшись на третий этаж, предстали перед дверью.
Корф удивленно на меня покосился.
– Не назвал бы себя скромником. Весь этаж принадлежит мне.
– И все же – квартира. Пусть и большая.
– Так проще. И удобнее. С особняками много возни, у меня нет на нее времени.
Впрочем, здесь шеф был полностью прав. Даже в Ириновке, хотя наша усадьба не могла похвастаться пышностью, постоянно приходилось решать кучу бытовых вопросов. То водопровод расшалится, то крыша потечет, то лестницу понадобится обновить. Я уже молчал о садовых работах и уборке немаленького дома. Все ложилось на плечи слуг, слугами управляли старшие, но все равно это отнимало время.
У Пистолетыча времени не было – это я уже давно понял.
Мы оказались в прихожей большой квартиры, какие я раньше видел только в старом кино. Высоченные потолки с лепниной, длиннющий коридор с рядом дверей. На ум сразу пришли классические питерские коммуналки, только здесь порядка было больше. Ремонт и обстановка были выполнены со вкусом – явно старался специалист. Но во всем, даже в воздухе, чувствовалась покинутость.
Квартиру постоянно убирали – ни пылинки на полках. Но не хватало женской руки. Точнее, руки настоящей хозяйки. Женщинам всегда каким-то чудом удается оставить неуловимый след своего присутствия. Здесь же остро чувствовалось, что владелец жил один и совершенно не заботился об уюте.
– Ванная комната в конце коридора, предпоследняя дверь, – сориентировал меня Корф. – Ополоснись в душе, а то от тебя разит конторой.
– А вы? – улыбнулся я.
– А я ею уже насквозь пропитался. Бессмысленно.
Я направился в душ, быстро разобрался с вентилями и рычажками. И через десять минут, почти что заново рожденный, предстал перед Корфом в честно стащенном хозяйском халате.
– Мне бы щетку одежную, – сказал я, глядя на пыльный костюм. – Хоть как-то почищу.
Шеф протянул мне щетку и достал из шкафа рубашку.
– На, надень свежую. Размер должен подойти.
Я взял рубашку и заметил на воротничке тонкую вышивку. Инициалы “Л.В.К.”. Интересно… Рубашка была классического кроя, но все же немного старомодного. Да и сшита явно вручную – не подходила по фигуре шефу. И пахла особенным запахом старой ткани, который появляется, когда вещь долго не используется.
Шеф поймал мой взгляд.
– Это моего сына, – сухо сказал он. – Так и не нашел времени раздать вещи.
Я хотел было задать вопрос, но напоролся на ледяной взгляд Корфа.
– Не мое дело? – осторожно предположил я.
– Не твое дело.
Я быстро переоделся, прошелся щеткой по одежде и даже успел немного начистить туфли. Вид у нас все равно будет неподобающий для приема, так что сильнее стараться смысла не было.
Корф тоже сменил рубашку на свежую, и я увидел в шкафу целый ряд одинаковых вещей. Вот уж кто поистине не заморачивался. В одном и том же хоть в притон, хоть к императору.
Уже когда мы спустились и сели в автомобиль, Корф на несколько мгновений уставился в пустоту перед собой.
– Леонид.
– Простите, что?
– Леонидом его звали, – прошептал шеф и повернул ключ зажигания.
***
Мы подъехали к Екатерининскому дворцу как раз впритык ко времени. При холодном дневном свете летняя резиденция Романовых выглядела не менее величественно, чем в вечер бала, но любоваться красотами возможности не было – слуги в ливреях нас торопили.
Я уже направил было ноги к парадной лестнице, когда Корф раздраженно меня окликнул.
– Не туда.
Понятно. Значит, все парадное великолепие открывали только по особым случаям. А для дежурного визита предстояло довольствоваться входом поскромнее.
Не успели мы подняться, как к нам тут же подлетел один из канцелярских служащих, очевидно, помогавший готовить совещание.
– Ваше превосходительство, – он поклонился Корфу и удовлетворенно кивнул, увидев меня. – С его сиятельством… Отлично. Михаил Николаевич, боюсь, на срочное совещание вы не допущены. Придется подождать аудиенции.
– Разумеется, – кивнул я, стараясь скрыть разочарование.
Ну и на кой черт я тогда понадобился, если даже не смогу прокомментировать операцию, в которой участвовал?
Корфа и остальных прибывших повели по коридору, а я остался в небольшом квадратном зале с какой-то амфорой в центре под наблюдениями аж трех слуг.
– Михаил Николаевич, прошу в приемный кабинет, – из-за угла вышел статный мужчина в ливрее с несколькими знаками отличия. – Там созданы все удобства для ожидания.
Я послушно проследовал за ним, зачем-то стараясь запомнить дорогу. Что хорошо в этих дворцах – почти все залы отличаются друг от друга, и их порядок довольно легко запомнить.
Меня привели в небольшую залу, обставленную диванчиками и креслами. Окна выходили на дворцовый сад и Квадратные пруды.
– Прошу, ваше сиятельство, – поклонился слуга. – Желаете чаю или кофе?
– Кофе, пожалуйста.
Раз уж оказался в почти что святыне, грех не попробовать, чем здесь поят гостей.
Кофе, к слову, оказался средненьким – у Матильды варили гораздо вкуснее. А может просто я соскучился по наставнице. Забрав с подноса чашку с ароматным напитком, я подошел к окну. Внизу, в садовом лабиринте из живой изгороди, где я встречался с госпожой Реей, резвились девушки. Их звонкий смех перекликался с журчанием фонтанов на прудах, и этот беззаботный шум доносился даже до меня. Девицы в легких платьях играли не то в прятки, не то в салки.
– Нравятся наши забавы?
Я вздрогнул от неожиданности и едва не уронил чашечку из императорского костяного фарфора. Из-за колонны вышла девушка, с которой мы уже встречались на балу. Великая княжна Надежда Алексеевна, младшая дочь государя.
О черт!
Я нервно огляделся, замешкался, думая, куда бы поставить чашку, чтобы поприветствовать девушку со всеми подобающими почестями. Увидев мои метания, она смущенно улыбнулась, словно стеснялась своего веселья.
– Михаил Николаевич Соколов, верно? – тихо спросила она.
– Ваше императорское высочество… – я все же поставил чашку и поклонился. – Прошу прощения, я не ожидал столкнуться с вами здесь. Это очень приятная неожиданность…
Самая скромная из императорских дочерей снова улыбнулась и подала мне руку. Я осторожно дотронулся до ее тонких пальцев – и едва устоял на ногах от мощного фона ее Благодати. Да уж, нелегко привыкнуть к Романовскому высшему рангу.
– Я тоже очень рада вас видеть, Михаил Николаевич, – тихо проговорила Великая княжна и поправила платье. – Слышала, вас пригласили на личную аудиенцию?
Я кивнул.
– Да, ваше императорское высочество. Только, увы, не представляю, что послужило поводом.
Надежда Алексеевна наклонила голову, словно внимательно меня изучала.
– Полно вам скромничать, ваше сиятельство. Думаю, вы прекрасно знаете, в чем причина. Осталось лишь понять, будут вас распекать или хвалить.
Холодный свет полностью убрал рыжину из ее волос, и сейчас Великая княжна казалась тенью самой себя – в сером скромном платье с белым воротником, с серыми глазами… Даже камушек ее перстня блестел серым на серебре.
– Этого, боюсь, я знать не могу.
Надежда Алексеевна отступила на шаг.
– Позвольте поделиться хитростью. От того, в каком кабинете вас будут принимать, можно понять, в каком расположении духа пребывает Его императорское величество. Если в Синем, значит, дело плохо и жди беды. Станет распекать на чем свет стоит. Если в своем привычном рабочем кабинете при библиотеке, то ни журить, ни хвалить сверх меры не станут. Но если вам посчастливится встретиться с моим отцом в Янтарном кабинете, то… принимайте поздравления. Оказаться в нем – уже само по себе честь.
– Благодарю, ваше императорское высочество, – улыбнулся я и снова поклонился. – Непременно запомню.
– Запомните обязательно. Что-то подсказывает мне, что вы еще не раз здесь окажетесь, – Великая княжна подошла к дверям. – Желаю удачи, ваше сиятельство.
И она выскользнула из зала так же бесшумно, как и проникла сюда. Я залпом допил остывший кофе и снова уставился на игры в саду.
Да уж, интересные знакомства завязываются в последнее время. Я надеялся, что Надежде Алексеевне не влетит за то, что осталась со мной наедине – а то у некоторых родов еще бытовали старые традиции, запрещавшие незамужним девушкам оказываться в обществе неродных мужчин.
Когда вторая чашка подходила к концу, в дверях возник уже знакомый мне слуга.
– Ваше сиятельство, собрание окончено. Его Императорское величество будет ожидать вас с Вальтером Макаровичем в кабинете. Позвольте проводить вас.
– Разумеется, – я спешно поставил чашечку на блюдце и поспешил за слугой, на ходу приглаживая волосы.
Интересно, в каком из кабинетов мы окажемся? Я прекрасно понимал, что операция не была исполнена идеально. Но вот насколько результат удовлетворит самого императора? И вообще, понимать бы, насколько государь был требователен…
Ну, как бы то ни было, сейчас узнаем, плетей нам отсыпят или похвалу.
Лакей остановился перед закрытыми дверями. Здесь меня уже дожидался Корф, и по лицу шефа было невозможно прочитать, что нас ожидало.
– Главное – не нервничай. И будь сдержанным, – шепнул он мне на ухо.
Двери распахнулись, и меня ослепило золотым сиянием. Пришлось даже зажмуриться – до того ярко сверкали огни люстр и зеркала. Проморгавшись, я затаил дыхание.
Перед нами была знаменитая Янтарная комната. Та самая, которую похитили во время войны, а затем долго и скрупулезно восстанавливали. Но здесь, здесь она была настоящей – еще краше, еще ярче. Настоящая жемчужина, словно весь этот зал был волшебной шкатулкой.
Корф мягко подтолкнул меня в спину.
– Не бойся. Иди.
Он зашел следом за мной, а я ступал осторожно и боялся лишний раз коснуться драгоценного паркета. Янтарь был всюду – на стенах от пола до потолка, в убранстве письменного стола и на подсвечниках.
В самом центре кабинета располагался маленький янтарный столик на изящно изогнутой ножке. На сверкающей всеми оттенками желтого и коричневого столешнице располагался ящик.
Императора не было.
Через несколько мгновений двери напротив распахнулись, и перед нами предстал сам Алексей Константинович. Мы с Корфом тут же сложились в поклоне. Энергичной походкой государь направился в нашу сторону и остановился в центре зала – как раз возле столика. Двери с обеих сторон закрылись с тихим стуком.
– Подойдите ближе, ваше сиятельство, – голос государя был мягким, но за ним чувствовалась сила, равной которой я не знал.
Я осторожно шагнул вперед и преклонил колени.
– Ваше императорское величество…
– Поднимитесь, Михаил Николаевич, – государь положил одну руку на ящик. – Полагаю, настало время расставить все по своим местам.
Глава 40
Я выпрямился и растерянно уставился на ящик. Небольшой, похожий на шкатулку, только инкрустированный разными породами дерева. Работа умелого мастера.
– Подойдите ближе, Михаил Николаевич, – с улыбкой поторопил меня император. – Мы с вами уже имели удовольствие познакомиться, и вы должны были усвоить, что я не кусаюсь.
Я все еще топтался на месте в нерешительности. То ли великолепие Янтарной комнаты так на меня подействовало, то ли я уже просто до невозможности тупил от усталости, но ноги отяжелели так, словно к ним привязали по гире.
Алексей Константинович терпеливо ждал, а я наконец-то смог пошевелиться. Приблизившись к столику, я робко поднял глаза на государя, дожидаясь его дальнейших слов: без дозволения начинать разговор с императором было запрещено.
– Итак, Михаил Николаевич, – рука с рубиновым перстнем скользнула по крышке ларца, – Не скрою, мы с интересом следили за вашими последними достижениями. Должен признать, давно Петрополь так не трясло.
Я глядел в близко посаженные глаза государя – единственная дерзость, которую я смог себе позволить. Обычно полагалось смотреть себе под ноги, но Алексей Константинович был как магнит – и захочешь отвести глаза, а не получится. Видимо, таков был побочный эффект от фона его силы.
– Его превосходительство весьма красноречиво и в подробностях рассказал о вашем участии в предотвращении заговора против Сената и о запланированном покушении на мою жизнь, – продолжал государь и перевел взгляд на Корфа. – Посыпаю голову пеплом, Вальтер Макарович, я недооценил риски и угрозу. Не предполагал, что члены этого кружка посмеют зайти так далеко. И не думал, что давние союзники и опора моего Дома окажутся врагами. Что ж, это будет мне уроком. Времена изменились и требуют нового подхода. Благодарю вас, Вальтер Макарович. За все предупреждения, что я игнорировал.
Корф склонил голову. Тем временем государь снова обратил внимание на меня.
– Вам же, Михаил Николаевич, была уготована особая роль. Признаюсь, я не одобряю решения тайного советника сделать из вас агента в столь юном возрасте. Однако Вальтер Макарович был уверен, что вы справитесь – и снова не ошибся. Выполняя одно задание, вы умудрились разворошить осиное гнездо и спровоцировать врага на решительные действия. Не остановились, не испугались, но проявили находчивость и твердость, осознавая, что это могло стоить вам жизни. Подобная отчаянная готовность служить государству не могла пройти мимо моего внимания.
Я слегка поклонился.
– Благодарю за столь лестные слова, ваше императорское величество.
Алексей Константинович наградил меня теплой, почти отеческой улыбкой.
– Я признателен вам за все усилия, что вы приложили для раскрытия заговора. Мне известно, что это стоило вам больших жертв – и за рану, что вы получили от проклятого оружия, я повелеваю даровать вам исцеление от Великого Осколка. После ритуала травма больше не будет вас беспокоить.
– Благодарю, ваше импера…
Правитель знаком велел мне замолчать и продолжил:
– Однако ваша юношеская горячность не раз подводила вас под удары, которых можно было избежать, сохраняй вы разум холодным. Мне было бы невыносимо больно потерять столь перспективного человека раньше времени. Поэтому приказываю вам как ваш государь – умерьте пыл и не растрачивайте весь энтузиазм. Еще настанут времена, когда вам будет его не хватать.
Я снова поклонился.
– Повинуюсь воле вашего императорского величества.
Пальцы императора снова скользнули по крышке шкатулки.
– А теперь самое главное. Я догадываюсь, что на все эти риски вас толкнуло отчаянное и почти что гибельное положение вашей семьи. Полагаю, многие рискованные поступки были связаны с вашим отчаянным желанием заслужить Осколок для своей семьи. Это похвальное стремление, и я ценю вашу готовность принести себя в жертву ради своего рода. И все же считаю, что вы уже сделали достаточно.
С этими словами Алексей Константинович бережно поднял крышку шкатулки.
У меня перехватило дыхание. Руки и ноги вмиг стали ватными, а мозг отказывался верить тому, что видели глаза.
На подложке из темно-синего бархата сверкал, переливаясь разноцветными искрами, Осколок. Прозрачный неограненный камень размером в куриное яйцо излучал бледное свечение. Это выглядело настолько прекрасно, сила этого маленького камушка была столь огромной, что заворожила даже родовую внутри меня.
– Отныне вам не нужно разрываться на части, стараясь заслужить Осколок. Вы уже им владеете, поэтому отныне я прошу – служите верно, служите честно, будьте прозорливым и осторожным, Михаил Николаевич. Не нужно объяснять вам, сколь великую роль играют эти камни в нашей жизни. Распоряжайтесь этим даром вдумчиво, ваше сиятельство.
Казалось, силы вконец меня оставили. Усталость – титаническая, за все эти годы отчаянных попыток выслужиться, порвать задницу на андреевский флаг – навалилась мне на плечи так, что я зашатался.
Алексей Константинович взволнованно взглянул на меня и положил одну руку мне на плечо. Едва он дотронулся, голова словно взорвалась – странное чувство. Искры из глаз посыпались, но боли не было. Только покой, тепло… И голоса предков.
Отняв руку, государь поднял мою голову за подбородок.
– Значит, у них и правда все получилось. Кажется, я проспорил супруге очередное драгоценное яйцо…
Я осторожно поднял глаза.
– Вы знали, ваше императорское величество?
– Конечно. Ваш начальник не мог утаить от меня удачную попытку призыва родового духа. Но я также знал и то, что вы со своей силой в какой-то степени ограничены более строгими рамками, чем носитель Благодати. Поэтому позволил вам жить и проявить себя. Признаюсь, таких результатов я не ожидал. Но, насколько мне известно, Род наделяет силой лишь одного. Для остальных и для ваших потомков вам и нужен Осколок.
Я растерянно кивнул. Значит, все это время… Ну Корф, ну чувырло!
– А теперь протяните руку, Михаил Николаевич. Осколок нужно привязать к вашему роду. Для этого потребуется кровь.
Не успел я толком поднять ладонь над сверкающим камнем, как маленькая, но острая как бритва “Коса” полоснула меня, и на камень пролилась струйка крови. Взяв меня за руку, император тут же заставил рану затянуться, а Осколок вспыхнул, налился ярким сине-голубым светом и погас, вернувшись в свое обычное состояние.
Алексей Константинович закрыл ларец, взял его обеими руками и протянул мне.
– Постарайтесь, чтобы Соколовым не пришлось прилагать усилия и зарабатывать его в третий раз, – улыбнулся он.
Я бережно и с поклоном принял дар.
– Только через мой труп, ваше императорское величество. И…
Император поднял бровь.
– У вас есть иные просьбы?
– Ваше императорское величество, – смущенно начал я. – Не знаю, насколько это возможно, да и решение, конечно же, за вами, но… Я хочу передать свою очередь на исцеление Константину Денисову. Он мой однокурсник и тоже стремится на службу в Тайное отделение. Увы, у него искалечен ментальный слой – без артефактов он даже жить нормально не сможет, не то что служить… Пожалуйста, вместо меня даруйте исцеление Денисову. Я со своей раной как-нибудь свыкнусь.
Государь выслушал меня с выражением искреннего удивления, а затем взглянул на Корфа поверх моей головы.
– Ваше превосходительство, юноша сам так решил?
Тайный советник кивнул.
– Что ж… – император задумчиво побарабанил пальцами по янтарной столешнице. – Благородство надлежит поощрять. Раз просите за друга, да еще и отличившегося при поимке заговорщиков, отказывать не стану.
И тут я понял, что начал наглеть окончательно. Но тормозить было поздно – язык чесал впереди меня.
– И Воронцов… Сергей. Он не знал, в чем участвовал его отец. Молю, ваше императорское величество, не лишайте парня благ и титулов за то, чего он не совершал…
Тут уже не выдержал даже Корф.
– Михаил! – С угрозой прорычал шеф позади меня. Но императора моя наглость, казалось, даже позабавила.
– Вальтер Макарович, уводите этого юношу из моего кабинета. Иначе он у меня полцарства выторгует такими темпами, – улыбка на лице правителя погасла, и он продолжил уже более серьезно. – Мне еще предстоит принять решение о судьбах семей заговорщиков после окончания расследования Тайного отделения. Но вашу рекомендацию я учту.
Император отступил на несколько шагов, что означало окончание аудиенции. Я поклонился, прижимая шкатулку с Осколком к сердцу как самую священную реликвию. Двери впереди и позади нас одновременно распахнулись. Государь вышел в одну сторону а мы, дождавшись его ухода, в другую.
Когда мы оказались в коридоре, Корф взвился.
– Ну ты и наглец, Соколов! Так клянчить, да еще и за…
– Так ведь сработало! – шепнул я и сильнее прижал заслуженную награду к груди. – Все было не зря.
Все было не зря.