![](/files/books/160/oblozhka-knigi-v-interesah-gosudarstva.-vozvyshenie-si-385062.jpg)
Текст книги "В интересах государства. Возвышение (СИ)"
Автор книги: Алекс Хай
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Фрося слегка поклонилась.
– Вы вовремя, ваше сиятельство. Мы как раз закончили.
– И как прошло?
– Продуктивно!
Я передал Ефросинье коробку шоколада, в которую успел спрятать деньги.
– Это в знак моей благодарности. И, пожалуйста, пришли мне список всего необходимого и стоимость работы.
Фрося отвела взгляд.
– Ваше сиятельство, я буду рада…
– Не обсуждается!
Модистка попятилась.
– Ладно-ладно, как пожелаете, – она перевела взгляд на Олю. – Тогда следующая встреча состоится через четыре дня. К этому моменту у меня будут наброски, эскизы выкроек и образцы.
Оля с готовностью кивнула.
– Конечно. Тогда созвонимся, Фрося!
Попрощавшись, я подвел сестру к машине.
– Смотрю, она и правда тебе понравилась.
Оля бухнулась на переднее пассажирское, и ее прорвало.
– Миша, ты не поверишь! Она меня поняла. Поняла! Не просто выслушала, а мы с ней словно оказались на одной волне мыслей… Я начинала фразу, а Фрося ее продолжала… И она оценила то, что я хочу.
– И что это будет?
Ольга заговорщически улыбнулась.
– Не скажу. И не покажу. То тебе точно понравится. Одно могу сказать точно – даже если я не буду самой красивой дебютанткой в зале, мой образ запомнят все.
Я завел Витю и медленно тронулся, не зная, радоваться ли такому воодушевлению сестры или нет. Обычно она у нас была скромницей, да и вообще мало заботилась о модной одежде. Но любила все необычное. И сейчас мне было страшновато представить, что же именно они там с Фросей навыдумывали. С Фроси станется – она Матильду одевала.
– И у меня будет просьба, Миш, – тихо сказала сестра, глядя на удаляющийся особняк Штоффов.
– М?
– Я знаю, что ты наверняка где-то нашел деньги. Знаю, что ты очень сильно обо мне хлопочешь. И благодарна тебе, правда, но пока ничем не могу тебе ответить. Поэтому… Ты согласишься сопровождать меня на императорский бал? Будешь моим кавалером?
Глава 8
– Все готовы? – не убирая рук от руля начищенного до блеска Вити, я обернулся назад – к отцу и Оле. – Скоро приедем.
Мне ужасно не хотелось переться на прием к этому Шувалову, но бабушка в последний момент занемогла, и пришлось срочно доставать костюм. А жаль, я почти избежал необходимости проводить вечер с теми, кто был мне неинтересен.
Отец настоял на присутствии Ольги – хотел, чтобы она понемногу привыкала к обществу незнакомцев. Ну а я в большей степени поехал ради нее. Поддержать там, дать пару советов, представить некоторых знакомых в менее формальной обстановке, нежели императорский бал.
– Оленька, хватит глядеться, – проворчал Патриарх. – Ты хорошо выглядишь.
Сестра с тихим щелчком захлопнула карманное зеркальце и вздохнула.
– Только можно мы пробудем там недолго? – взмолилась она. – Я работала почти весь день и с большим удовольствием предпочла бы провести вечер дома. С вами, за книгой. Мне как раз привезли свежие августовские журналы по рыбоводству… Пришлось подтянуть немецкий язык, чтобы лучше понимать статьи их специалистов.
– Отступать поздно! – ответил я и свернул на живописную аллею, пересекавшую огромный парк. – Привыкай, мелкая. Совсем скоро все эти ассамблеи станут частью твоей рутины.
– И не могу сказать, что я этому рада, – пробурчала сестрица.
А выглядела она сегодня и правда чудно. Несмотря на то, что мероприятие имело торжественный повод, в приглашении не был заявлен бальный стиль. Поэтому, хвала небесам, мне не пришлось втискиваться во фрак – я еще с примерки возненавидел эти пингвиньи костюмы.
К женским туалетам строгих требований тоже не было, поэтому сестра выбрала длинное платье нежно-розового цвета. В сочетании с простой прической в греческом стиле и старинной тонкой цепочкой на шее все это смотрелось очень гармонично и делало мою сестрицу совсем юной и свежей.
Я намеренно сбросил скорость до самого минимума, давая Оле возможность морально подготовиться. Девчонка нервничала, да и не привыкла она к большим скоплениям людей. В моем мире сказали бы, что у Оли были проблемы с коммуникацией. На самом деле в этой ее нелюдимости было свое очарование.
– А он гораздо больше, чем я представляла! – воскликнула сестра, когда перед нами вырос графский дом.
Шуваловский дворец был спроектирован в стиле классицизма. Бледно-желтые стены украшали строгие белые колонны и рельефы геральдической тематики, а главный вход – величественные фигуры львов, установленные по бокам парадной лестницы.
Вокруг особняка был разбит чудесный парк, украшенный скульптурами, беседками и скамейками. Было заметно, что многие из них возводились еще в позапрошлом веке, но все объекты старательно отреставрировали.
– Да, реконструкция графу точно удалась, – хмыкнул отец. – Так и не скажешь, что два года назад здесь все расстреляли и даже взрывали.
Не успел я заглушить мотор, как к нашему готическому монстру подбежали сразу двое лакеев в ливреях цветов герба Шуваловых. Один из них обознался и сперва принял меня за шофера.
– Ох… Ваше сиятельство? – озадаченно пялился на меня молодой слуга, когда я бросил ему ключи. – Прошу прощения… Не думал, что вы будете вести сами…
– Сегодня не пью, – улыбнулся я.
Лакей расшаркался и опасливо взглянул на тачку Матильды. Да-да, дружок, загоняй на стоянку аккуратно. Витя тебе спуску не даст. Витя трусов не любит.
Отец тем временем взял Оленьку под руку, и она, изящно придерживая подол платья, последовала вверх по лестнице. Я по привычке шел замыкающим, то и дело оглядываясь по сторонам.
Герольд объявил наши имена, и мы вошли в ярко освещенный зал приемов. Поначалу мне показалось, что наше появление прошло незамеченным. И лишь спустя несколько мгновений я понял, что не замечали нас специально.
Народу здесь было немного – приемный зал нынче оборудовали под фуршет. На приставленных к стенам столах располагались легкие закуски и бокалы с игристыми винами. Слуги обносили гостей какими-то канапушками и тарталетками. Все сверкало и искрилось – позолота на лепнине, хрусталь огромных люстр, стразы и блестки на платьях, бриллианты в прическах и булавках галстуков.
Оля замерла, восхищенная блеском. Ну да, для нее это было впервые. Мы с отцом пообвыклись.
– Николай Владимирович! Михаил Николаевич! – сквозь толпу пробирался хозяин торжества – сам Шувалов в очередном дорогущем итальянском костюме. Увидев Ольгу, он то ли изобразил удивление, то ли и правда искренне восхитился. – А это, должно быть, ваша дочь Ольга Николаевна?
Сестра присела в реверансе, но Шувалов протянул ей руку и поцеловал затянутый в белые перчатки пальчики.
– Семен Павлович Шувалов, хозяин этого скромного праздника, – улыбнулся он, слишком пристально задержав взгляд на лице девушки.
Я почувствовал себя хрестоматийным ревнивым старшим братом. Хотелось хлопнуть его по руке и пригрозить, чтоб не лапал ее больше дозволенного, но я сдержался. Да и молодой граф не преступал этикет.
– Господа, – еще шире улыбнулся он. – Прошу, окажите мне честь и прогуляйтесь со мной. Я хочу показать вам местную достопримечательность. Сейчас как раз подходит время заката…
– Вы очень любезны, ваше сиятельство, – улыбнулась в ответ Оля, и Шувалов взял ее под руку.
Мы прошли длинный зал насквозь под шепотки и косые взгляды остальных гостей. А Шувалов-то не промах: задал тон всей вечеринке, оказав нам особое расположение. Неужели настолько хотел вписаться в наш бизнес, что был готов вызвать волну негатива остального света? Или еще попросту не разобрался в том, что мы были париями?
Зал для приемов заканчивался шикарной галереей окон от пола до потолка. Распахнутые створки выходили на террасу, украшенную причудливыми светильниками и гирляндами из живых цветов.
– Скорее, господа! – шепотом торопил нас хозяин. – Мы рискуем пропустить шикарное зрелище!
Неужели фейерверки? Или какая-нибудь романтичная беседка, какие любили строить уставшие от шума аристократы?
На террасе курили и распивали ликеры разгоряченные летним вечером гости, внизу, на оборудованной лужайке, играл оркестр и танцевали парочки – в усадьбе царила атмосфера даже не приема, а вечеринки. И гостей оказалось меньше, чем я предполагал.
К нашему удивлению, Шувалов повел нас дальше и указал на высокий холм.
– Это гора Парнас. Одна из главных достопримечательностей нашей усадьбы. Ее насыпали специально для того, чтобы любоваться закатом. А еще с Парнаса открывается прекрасный вид на пруды. Фантастический вид, клянусь вам!
А сударь-то романтик. Неужели рисовался перед Олей? Так нынче нравы стали немного иными: большая разница в возрасте не приветствовалась, а тут был промежуток почти в десять лет.
Но вид с горы действительно открывался великолепный: весь парк был как на ладони. Солнце как раз садилось, и угодья окрасились цветами заката – полыхнули огнем воды прудов, заалело небо. Позади нас играла музыка, звенел хрусталь бокалов, и на миг я даже перестал беситься. Черт, Шувалов умел удивлять.
Граф отстранился и пригласил Ольгу занять самое выгодное место.
– Полюбуйтесь, ваше сиятельство, – шепнул он и отступил на шаг назад.
Пока Оля восхищенно охала, Семен Павлович обратился к моему отцу.
– У вас найдется время обсудить мое предложение этим вечером? Понимаю, праздник не особенно располагает к переговорам, и все же я бы не хотел затягивать.
Ему что, деньги руки жгли?
Отец кивнул.
– Конечно. Я принял решение и с удовольствием обозначу свою позицию. Однако мои наследники должны присутствовать.
– Иначе и быть не может, – едва ли оскорбился граф. – Разумеется, они будут присутствовать. Ведь, насколько мне известно, именно Михаил Николаевич подал вам идею рыбного хозяйства, а Ольга Николавна активно постигает прикладную науку…
Я хмыкнул за его спиной.
– Вы поразительно хорошо информированы, Семен Павлович.
Шувалов обернулся ко мне с добродушной улыбкой.
– Просто у меня въедливый поверенный, вот и все. У него привычка собирать всю подноготную о предприятиях, в которые его клиенты намереваются инвестировать. Что ж, господа, главное вечернее чудо я вам показал. Ничего красивее сегодняшним вечером вы уже не увидите. Предлагаю не медлить и пройти в дом.
Мы направились вниз – спуск с горы был оборудован лестницей. Граф галантно ухаживал за Ольгой, не позволяя себе ни единого лишнего взгляда или жеста. А уж я придирался как мог – нет, манеры Шувалова были идеальными. Граф не давал мне ни единого основания расквасить ему морду.
Мы как раз проходили мимо лужайки с танцующими парочками, когда я резко остановился, услышав знакомый голос. Шувалов, Оля и отец ушли вперед, а я застыл как вкопанный.
– Денисов? – я медленно повернулся и уперся взглядом в нахальную рожу своего однокурсника. – Ты еще что здесь делаешь?
Светловолосый здоровяк тряхнул вихрами и поднял полупустой бокал шампанского:
– Как что? Поздравляю его сиятельство с обретением нового статуса. А вот что твоя семейка забыла на этом празднике жизни, большой вопрос…
Память Денисову тогда так толком и не восстановили. Пришлось парню все каникулы постигать науку Благодати заново, и нагнал он нас примерно к концу первого курса. Но, справедливости ради, Денисов старался и, несмотря на весьма скромные таланты, рыл землю носом, чтобы не остаться на второй год.
Одна беда – вместе с воспоминаниями о наших веселых похождениях из головы Кости Денисова стерлось и то, что мы если не стали друзьями, то научились работать вместе, уважать и терпеть друг друга. В этом плане все откатилось до состояния во время Испытаний – Денисов меня презирал и норовил поддеть, а я старался не обращать на него внимание и заниматься более полезными делами.
– Мы приглашены его сиятельством, – сухо ответил я. – И, Константин, ты можешь говорить мне в лицо что угодно, но не смей трогать мою семью.
– А иначе? Что, покажешь, как предки колдовали?
– Возможно.
Заметив, что я отстал, Оля спохватилась и направилась в нашу сторону.
– А это кто? Твоя сестричка? – ухмыльнулся Денисов, едва ли не раздевая Ольгу взглядом. – Весьма недурна собой, должен заметить. А кавалер у нее есть?
– Не по твоей мерке скроена, – огрызнулся я, сорвался с места, торопливо подошел к сестре и молча увел ее прочь.
Держаться, Миха. Возьми себя в руки. У нас нет друзей и нет врагов. У нас, как у Англии, есть, в самую первую очередь, интересы. И не в наших интересах устраивать мордобой на светском мероприятии будущего партнера. Денисова можно отпинать и в Аудиториуме, благо через несколько месяцев мы неизбежно встретимся.
– Миша, кто это был? – с тревогой спросила сестра.
– Никто, забудь.
– Точно? Вы, кажется, не в ладах…
– Я сказал – забудь, – ответил я резче, чем хотел, и сестра инстинктивно съежилась. – Прости. Просто знакомый из Аудиториума. Неприятный человек.
Оля затихла. Поискав глазами отца и Шувалова, мы нашли их в самом конце приемного зала возле столика с закусками.
– Итак, господа, прошу в мой кабинет, – сказал Шувалов и вывел нас в коридор.
***
– Итак, я согласен с вашими условиями, – Семен Павлович склонился над несколькими листами бумаги, на которых мы набрасывали тезисы будущего соглашения. – Думаю, можно отправлять в работу нашим поверенным. Мой сотрудник сможет подготовить проект документа к середине следующей недели. Вас устроит такой срок?
Мы с отцом переглянулись. Я пожал плечами – мне-то уж точно торопиться было некуда.
Патриарх кивнул.
– Да, разумеется.
– В таком случае еще раз проговорим главное, – подытожил Семен Павлович. – Я не претендую на “Ириновское рыбное хозяйство графа Н.В. Соколова”, однако мы создаем еще одно предприятие – предлагаю рабочее название “Народное рыбное хозяйство графов Соколова и Шувалова”, где большая доля будет у меня и я же вношу стартовый капитал. Шестьдесят на сорок с возможностью пересмотра доли в большую или меньшую степень обеими сторонами.
– Но один из Соколовых непременно остается в совете правления при любых обстоятельствах. Мы также отвечаем за работу технологов, – добавила Оля.
– Конечно, ваше сиятельство, – улыбнулся Шувалов. – Простите мою дерзость, но я восхищен способностями и хваткой вашей дочери, Николай Владимирович. Очень практичная особа.
Оля засмущалась, но явно была польщена.
– Раз мы все обговорили, давайте же вернемся к гостям, пока они не заскучали, – Шувалов спрятал бумаги в папку и водрузил ее на край стола. – А то меня начнут ревновать к вашему семейству.
Я молча ухмыльнулся. О, Семен Палыч, ты еще не представляешь, какую яму себе вырыл, уделив нам столько внимания на этом вечере.
Несмотря на безупречные манеры, молодой Шувалов явно до конца не осознавал, что Петрополь – это ему не Женева какая-нибудь. Здесь каждый взгляд, каждый жест, каждое неосторожно брошенное слово могло запустить такую цепочку событий, что потом хрен остановишь. И после такого внимания к нам о Шувалове точно сложат не лучшее мнение. По крайней мере, самые заносчивые из аристократов.
Мы вышли, пропустив Шувалова в зал первым – пусть бегает и болтает с гостями. Отец зацепился языком с каким-то почтенным старцем, чья спина пригибалась к земле от обилия орденов и медалей. Оля пожелала выйти на воздух – ей нравилась музыка, что исполнял оркестр.
– Пока все идет неплохо, – сказал я, когда мы очутились на поляне. – Ты молодец.
– Плюнь и постучи по дереву! – Шикнула сестра. – Не представляешь, какое это волнение.
– Отчего же, отлично представляю. Сам недавно был на твоем месте…
Я добыл сестре розового лимонада – такого же воздушного, как сама сестрица, и она прислонилась к перилам террасы, потягивая освежающий напиток. Сам я пил тоник с лимоном – любил этот горьковатый вкус.
– О, вот я вас и нашел!
Мы с сестрой обернулись на голос Шувалова. Хозяин приема изобразил поклон и протянул Ольге руку:
– Не откажетесь ли станцевать со мной, Ольга Николаевна?
В глазах девушки промелькнул испуг, смешанный с ужасом. Я улыбнулся ей и кивнул. Дескать, иди развлекаться. Да и Шувалов с его достойными манерами точно был отличным кандидатом в первые кавалеры для танца.
– С удовольствием, ваше сиятельство, – робко улыбнулась сестренка и позволила увести себя на поляну.
Я остался на террасе, любуясь их танцем. Легкие многослойные юбки платья Ольги трепетали от ветра и каждого движения, и со стороны она казалась облаченной в лепестки цветов. Шувалов уверенно вел ее в вальсе, а сестра бодро и безошибочно перебирала ножками. И она улыбалась. Это главное.
Позади меня послышался неприлично громкий смех. Я резко обернулся и заметил Денисова в окружении каких-то юнцов.
– Говорю же, она вся провоняла рыбой, – вещал Константин, косясь на танцующих Шувалова и Ольгу. – Богом клянусь, у нее даже между ног наверняка…
Я плохо соображал, что творил. Кровавая пена застелила мне глаза, и я просто перестал соображать. Очнулся лишь от звона, грохота и криков – ударив Денисова, я отправил его в небольшой полет, и однокурсник отлетел на уставленный напитками столик, свернул его и треснулся спиной о чугунную ограду террасы.
– А ну повтори, что сказал! – ревел я, тряся Константина за грудки. – Давай, повтори громко при всех то, что ляпнул!
Наглая ухмылочка потихоньку сползала с лица Денисова, уступив место искреннему удивлению. Улучив момент, он вырвался из моего захвата, поднялся, хрустя осколками бокалов, и выпрямился, стараясь нависнуть надо мной.
– Ваше, с позволения сказать, сиятельство, – процедил я сквозь зубы. – Я требую, чтобы вы во всеуслышание повторили оскорбление, которым наградили члена моей семьи, или же сию минуту принесли извинения.
– О чем вы, Михаил Николаевич? Вам, должно быть, послышалось, – широко улыбнулся Денисов.
Ох, Костя. Ох, зря ты вспомнил не все…
– Значит, по-вашему, я ошибся?
– Именно, – еще шире улыбнулся Денисов.
Но меня уже было не остановить.
Ловким движением я потянулся к поясу и вытащил пару перчаток из внутреннего кармана. Вот уж не думал, что они мне пригодятся так быстро.
Швырнув одну в Денисова, я произнес громко – так, чтобы слышали даже в шумном приемном зале:
– Константин Денисов, за оскорбление, нанесенное моей сестре, я вызываю вас на дуэль по кодексу Дурасова!
Глава 9
– Михаил Николаевич, еще есть возможность отступиться, – убеждал меня Шувалов.
Граф нервно измерял шагами ровную поляну Ржевского леса – места, где секунданты договорились провести дуэль. Солнце только вставало, и хотя я не спал всю ночь, усталости не чувствовал. Но знал, что если переживу поединок, то почти мгновенно упаду без сил.
Все накануне пошло по траектории шпагата Волочковой – от нижней пятки через известное место к верхней. И теперь я сам расхлебывал то, что затеял.
Нет, я не мог поступить иначе. Ляпни Денисов что-нибудь про меня, легко бы пропустил мимо ушей и даже не стал отвечать. Но этот кретин задел Ольгу – и задел во всеуслышание, на приеме.
Лет сто назад убивали и за меньшее. А я сейчас просто соблюдал правила чести. В этом удивительном мире, где разночинцы умудрились изобрести мобильную связь и некое подобие интернета, где развитые технологии простолюдинов соседствовали с аналоговой аппаратурой для аристократов, где жизнь была одновременно похожа на знакомую мне и в то же время разительно от нее отличалась, сохранилось и много древних законов.
Здесь честь была дороже богатства, репутация стояла превыше всего, а неосторожно брошенное слово могло уничтожить все, что было тебе дорого.
– Семен Павлович, – я поднял глаза на Шувалова, – я не намерен отступаться. Вы же сами слышали, что он сказал.
Молодой граф кивнул.
– Слышал.
– И кем я стану в глазах семьи и общества, если оставлю столь оскорбительное заявление без внимания? Двойным посмешищем, неспособным защитить сестру. Нет, ваше сиятельство, дуэль состоится.
Шувалов вздохнул.
– Хотя я разделяю ваши чувства, меня тревожит оборот, которые приняло это происшествие. Ольга Николаевна, безусловно, заслуживает вашей защиты, но способ, который выбрал господин Денисов… Это же хитрость, шитая белыми нитками! – Возмутился он. – Денисов воспользовался лазейкой в Кодексе! На счастье, я нашел пару пистолетов в своем доме, но вы же понимаете, что ваш оппонент не зря выбрал это оружие?
Ну разумеется, Денисов не зря решил стреляться, как какой-нибудь разночинец! Костя прекрасно понимал, что в поединке с использованием сверхъестественных способностей у него бы не было против меня никаких шансов. После того, как он вернулся на учебу, ему уже несколько раз прилетало от меня на практических занятиях, и прилетало неслабо. Так что добровольно самоубиваться о мою родовую силу он не желал.
И потому выбрал стреляться. Да не просто стреляться, а еще и оружие указал – старинные револьверы Нагана образца 1892 года, с патроном с гильзой, снабженной удлинённым дульцем – усовершенствованный вариант первой версии. Я впервые взял такой в руки только минувшей ночью, чтобы хоть как-то приноровиться. Да и то повезло, что заявленное оружие нашлось в кабинете предшественника Шувалова.
Лет сто назад эти револьверы были дуэльным эталоном, да и сейчас аристократия предпочитала все старинное даже для решения смертельно опасных споров.
– Как ваш секундант и человек, который искренне вам симпатизирует, я желаю сделать все, чтобы эксцесс завершился миром, – добавил граф. – Петрополь и так потерял слишком много молодых аристократов. Не хватало еще, чтобы они снова начали отстреливать друг друга на дуэлях!
Я улыбнулся.
– Не перегибайте палку, Семен Павлович. Насмерть стреляться никто не будет. Денисов ведь сам пожелал использовать зачарованные пули, что не убьют противника. Вам не о чем беспокоиться. Все случится быстро, и если что и будет уязвлено, так это самолюбие одного из нас.
Шувалов нахмурился, проворчал что-то себе под нос и еще раз проверил револьверы, хотя на моей памяти проделал это уже раз пять. Нервничал. Я же стоял, прислонившись к капоту готического монстра Матильды, и всматривался в грунтовую дорогу, что терялась среди деревьев. Еще немного – и Денисов опоздает.
Наконец я заметил столб пыли, поднятый автомобилем моего вражины. Денисов и сегодня решил выпендриться – стащил баснословно дорогой “Руссо”, выполненный по индивидуальному заказу. Автомобиль до невозможности напоминал мне классическую “Импалу” и был выкрашен в потрясающе красивый зеленый металлик.
Понтовая тачка Денисова остановилась, затих мотор, и первым вышел сам Константин.
– Это ты мудро придумал, Соколов – приехать сразу на катафалке, – широко улыбнулся он, кивнув на чуть рубленные очертания Вити.
– Этот катафалк стоит больше, чем твое трехлетнее содержание, – спокойно ответил я. – Кто твой секундант?
Я заметил, что в машине их было всего двое, и водителем оказался хмурый мужчина средних лет в темном строгом костюме. От него не фонило Благодатью, да и черты лица напоминали скорее простолюдина. Незнакомец вышел из автомобиля и встал на шаг позади своего спутника.
– Представляю вам господина Фролышева, моего секунданта, – указал на незнакомца Денисов. – Вениамин Сергеевич профессионально оказывает подобные услуги и является знатоком Кодекса. Он же любезно одолжил мне заявленное оружие.
Ага, и, небось, тренировал Денисова всю ночь. Занятно, я не знал о профессиональных секундантах, да и не особо интересовался дуэлями до вчерашнего вечера – так, читал Кодекс для общего развития и понимания местных культурных ценностей.
– Представляю вам своего секунданта графа Семена Павловича Шувалова, – ответил я, вызвав немалое удивление на лице своего противника.
Да я и сам, если честно, был удивлен тем, что его сиятельство предложил мне свои услуги. Мне казалось, что секундантами назначали близких друзей или, на крайний случай, тех, кто славился репутацией честного человека и кому общество могло доверять.
А наше с Шуваловым знакомство было не настолько близким, чтобы мы могли назваться друзьями. Но он вызвался сам, а времени звать того же Сперанского или Воронцова у меня уже не было. Пришлось согласиться.
Фролышев поклонился нам и, получив молчаливое разрешение от Денисова, выступил вперед. Шувалов последовал моему примеру.
– Господин Шувалов, согласен ли ваш подопечный урегулировать конфликт мирным путем? – С бесцветной интонацией спросил Фролышев.
– Отнюдь. Михаил Николаевич желает сатисфакции.
– Равно как и мой подопечный, – профессиональный секундант поднял на меня глаза. – В таком случае позволю себе напомнить условия дуэли. Господин Денисов отказался от предоставленного ему по праву крови права использовать Благодать и избрал традиционное оружие – револьверы системы Нагана. Каждая сторона совершит по одному выстрелу. Дуэль не предполагается смертельной, поэтому ваши револьверы будут заряжены особыми артефактами, предотвращающими смертельное попадание. Все стороны с этим согласны?
Мы с Денисовым одновременно кивнули. Черт возьми, Костя, ты же ведь смог превратиться в нормального человека. Неужели от моего вмешательства с целью тебя защитить твоя кукуха потекла так, что это теперь недостижимо?
– Место поединка выбрано мною, исходя из требований к площадке, и согласовано с его сиятельством, – продолжал инструктировать Фролышев. – Эта поляна достаточно ровная, закрыта от солнца, ветра и пыли. Максимальное расстояние – сорок пять шагов между оппонентами, минимальное – двадцать пять. На минимальной дистанции будут установлены барьеры. Поскольку обе стороны привезли оружие, выбор комплекта будет осуществлен по жребию. Револьверы будут заряжены одинаковыми зачарованными патронами.
Я молча кивнул. Основы Шувалов объяснил мне еще ночью, но тогда я был больше занят пристреливанием оружия.
– Напоминаю, господа, что стрелять на ходу запрещено, – сказал Шувалов, пристально глядя на Денисова. – Желающий выстрелить должен остановиться, поднять оружие и демонстративно прицелиться. После выстрела вне зависимости от результата выстреливший должен остаться на том же месте.
– Я все это знаю, – проворчал вражина, но Фролышев продолжал бубнить правила, словно его не слышал.
– Второй стрелок имеет право подойти к самому барьеру и выстрелить в неподвижного оппонента. Обращаю ваше внимание на то, что раненый имеет право стрелять. Второй выстрел должен быть совершен в течение одной минуты после первого выстрела. После истечения этого времени стрелять запрещается. Уклоняться от выстрела недопустимо, господа. Раз вы не готовы решать конфликт мирно, то и свою пулю вам надлежит принимать открыто.
Я пожал плечами. Ну да, справедливо. Интересно, кто первый выстрелит?
– Стрельба разрешается только после команды от секундантов "Сближайтесь”. Вы вольны стрелять в любой момент – сразу же или подойдя на минимальное расстояние. Выстрелов может быть только два. Однако допускается продолжение дуэли в случае обоюдного промаха. Но только по предварительной договоренности. Господа дуэлянты, вы готовы продолжать дуэль после обоюдного промаха?
Я кивнул.
– Готов. Стреляемся до первого ранения.
– Согласен, – поддержал Денисов. – Считаем ли осечку за выстрел?
Мы с Шуваловым переглянулись.
– Нет, – решительно заявил он. – Не считается. Выдавшее осечку оружие изымается, осматривается и перезаряжается, и дуэль продолжается.
– Принято, мы согласны, – ответил за Денисова его секундант. – И напоминаю, что секунданты формально имеют право убить дуэлянта, совершившего на поединке бесчестный поступок. Мы бы не хотели прибегать к такой мере, не правда ли, Семен Павлович?
Шувалов слегка побледнел.
– Конечно, не хотели бы, – тихо отозвался он.
Фролышев внимательно посмотрел сперва на меня, затем на беззаботно и слишком уж самоуверенно державшегося Денисова.
– В таком случае, господа, мы начинаем подготовку. Прошу разойтись в разные стороны, пока мы считаем шаги и устанавливаем барьеры.
Я рассеянно кивнул и направился в противоположную от Денисова сторону. Вражина задержал на мне взгляд – да так, что едва не просверлил мне им спину.
“Чего тебе?” – ментально спросил я.
“Да так. Представь, как будет унизительно схлопотать обычную пулю, не имея возможности защититься… Жаль, что Фролышев настоял на том, чтобы дуэль не была смертельной. Я бы вошел в историю как человек, уничтоживший род Соколовых окончательно”.
Я не ответил и резко оборвал ментальный канал. Денисов делал то же, что и всегда – пытался провоцировать и выводить противника на эмоции. Только сейчас мне нужна была холодная голова и твердая рука.
Тем временем секунданты выставили барьеры и проверили комплекты оружия друг друга. Сверили патроны, что-то обсудили и, видимо, остались удовлетворены подготовкой. Фролышев достал из кармана пиджака небольшой сверток, вытащил из него какую-то нитку или шнурок и протянул Шувалову. Тот озадаченно на нее уставился, но, получив пояснения от более опытного коллеги, уверенно кивнул и направился ко мне.
– Пожалуйста, наденьте это, – сказал он, передав мне странный длинный шнурок с каким-то простеньким кулоном.
– Что это?
– Гарант того, что вы не станете использовать силу против вашего оппонента. Увы, история знает случаи, когда дуэлянты обманом меняли направление ветра, придавали пулям дополнительное ускорение и проделывали иные хитрости. Этот артефакт отследит и запомнит, если вы примените силу.
– Понятно, – я без вопросов надел шнурок на шею. – Фактор сдерживания.
– Именно. Я вызвался быть вашим секундантом по той причине, что чувствую себя отчасти виноватым в случившемся – все же ваша ссора произошла на моем вечере, и я тоже частично замешан в скандале. И мне тем более не хочется, чтобы он продолжился. Пусть лучше Денисов не будет иметь возможности обвинить вас в обмане.
Сам Шувалов при этом также надел на себя артефакт – видимо, хотел показать Фролышеву, что и он ни при чем.
– Господа дуэлянты, вы готовы? – над поляной раздался зычный низкий голос профессионального секунданта?
Я молча кивнул.
– Вам повезло, – шепнул мне молодой граф. – По жребию выпало наше оружие.
Ну, хоть что-то. По крайней мере рука немного привыкла к аутентичному Нагану.
Я взял свой револьвер и отошел к отметке. Денисов, взвесив наган в руке, хищно мне улыбнулся. С веревкой на шее он не решился болтать мне гадости ментально, но его глаза говорили и без лишних слов – вражина предвкушал, как пальнет мне в какое-нибудь сокровенное место.
– Сближайтесь! – рявкнул Фролышев так, что со всех деревьев сорвались птицы.
У меня перехватило дыхание. Время снова замедлилось, перед глазами, словно в кино, проносились кадры обеих жизней. Шаг, другой, третий…
Денисов резко остановился, и я сперва увидел вспышку, а затем услышал грохот выстрела.
Черт. Я не успел.
Боль пришла через пару секунд.
Левая щека взорвалась огнем. Я инстинктивно протянул руку к раненому месту, ожидая обнаружить зияющую рану. Но нет – даже кожа была почти цела, лишь обожгло щеку.
Денисов промахнулся. Пуля ушла куда-то в лес, далеко за мою спину.