![](/files/books/160/oblozhka-knigi-v-interesah-gosudarstva.-vozvyshenie-si-385062.jpg)
Текст книги "В интересах государства. Возвышение (СИ)"
Автор книги: Алекс Хай
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Маскарад, значит? Что-то новенькое. В последний раз я наряжался в детском садике на елке, когда играл в спектакле снеговика.
– И что я должен там найти? Какие подтверждения информации вы там ожидаете?
– Хоть что-нибудь. Аспида не оставляет следов, поэтому вы точно не найдете писем или записок. Однако, если члены общества там все же соберутся, вы сможете выяснить их имена или запомнить лица. Придется проявить изобретательность, но здесь я полагаюсь на ваши фантазию и патологическое везение.
– Но ведь маскарад как раз и предполагает закрытые лица.
– Говорю же, вся надежда на вашу изобретательность. В нашем деле важен лишь результат. Я рекомендую вам обращать внимание на уединившихся в отдельных комнатах. Дворец на Мойке большой, так что придется побегать.
– И вам действительно больше некого отправить?
– Разумеется, есть. Но к вам, как к новичку на подобных мероприятиях, вряд ли станут относиться серьезно. Там ценят постоянных посетителей.
Да что же это за маскарад такой загадочный? Прямо интрига какая-то.
– И вы должны понимать, ваше сиятельство, – добавила госпожа Рея. – Под маскарадами у Юсуповых зачастую понимаются фривольные и порой весьма развратные развлечения в античном духе. По этой причине ни я, ни мои дамы не сможем там появиться. Это закрытые мероприятия, вход в которые еще нужно потрудиться раздобыть. Но с учетом высочайшего покровительства и ценных знакомств, которыми вы успели обзавестись, полагаю, это не станет проблемой.
У меня отвисла челюсть.
– Так. Стоп. Это что, оргия?
– Не совсем, но близко к этому. А где же еще заговорщикам обсуждать свои планы? – улыбнулась из-под капюшона женщина. – Именно там, где никто не настроен на серьезный лад и там, где не принято болтать.
Глава 21
Последние фейерверки Летнего бала прогремели над Екатерининским дворцом уже перед рассветом. Уложив оттоптавшую все ноги Ольгу на заднее сидение, я накрыл ее накидкой и положил под голову свой свернутый в рулон сюртук.
– Спасибо, Миш… – сонно пролепетала девушка. – Я… Я нас не опозорила?
Я улыбнулся.
– Глупышка. Нет, конечно. Поспи, пока едем.
– Ага…
Сестра мгновенно провалилась в сон. А я, устроившись на переднем пассажирском подле водителя, таращился на лобовое стекло и анализировал события прошедшей ночи.
Интересное у нас все же кино получалось. Если предположить, что все сказанное таинственной госпожой Реей было правдой, то я, выходит, был призван в этот мир с молчаливого согласия императора. Интересно, когда Рея уговаривала моих отца и бабушку провести тот ритуал, как много она знала о том, кем я стану? Насколько уверена была в том, что получится именно то, что она задумала?
И знал ли о моем происхождении сам Алексей Константинович? Не удивлюсь, если Рея и ее дамы работали на императрицу, а та не посчитала нужным посвящать в такие проекты венценосного супруга. Ему государством править нужно, а не заботиться о призванных из иного мира духах. Ага.
Ладно, черт с ним. Петрополю уже два года как было известно, что я у нас оказался особенным. И раз император до сих пор не распорядился убрать меня, значит, либо был посвящен в замысел, либо не видел во мне угрозы несмотря на силу, аналогичную первому рангу. Впрочем, Рея доходчиво объяснила, почему я не представлял угрозу для императорской семьи. Забавно, что я сам раньше об этом не задумывался.
– Не гони, – попросил я водителя, когда тот слишком увлекся возможностями Вити. – Сестра спит, давай не будем прыгать по кочкам.
– Конечно, ваше сиятельство.
А еще я был зол. Невероятно зол на Рею и остальных посвященных в эту авантюру. Если они все знали, какого черта не помогли? Даже если бы они с самого начала просто рассказали мне, что к чему, в этом уже было бы огромное подспорье! Но нет же, я должен был сам рыть землю носом, выцарапывать по крупинке информацию и собирать из всего этого адекватную картину.
Ладно, хрен с ним. Предпочту думать, что таким образом они проверяли мои таланты, лояльность и моральные ориентиры. Хотя все равно могли просто попросить прямо. Уверен, что, зная тогда все, что я знал сейчас, не отказал бы в помощи.
Через полтора часа мы плавно подъехали к особняку. Уже рассвело, трава блестела росой, а птицы вовсю драли глотки. Витя тихо порыкивал на низких оборотах, словно негодовал оттого, что поездка так быстро закончилась. А я, взяв спящую сестру на руки, отнес ее в спальню. Сонная служанка Маня выползла из соседней комнатушки, и я жестом попросил ее переодеть Ольгу.
***
– О тебе пишут во всех газетах, – улыбнулся я и поднялся со стула, когда Ольга вошла в столовую.
Щеки сестры порозовели, и она спрятала лицо за светлыми кудряшками.
– Почти неделя прошла, – смущенно ответила она. – Пора бы писакам найти новые темы для обсуждения.
– Ты сама дала им пищу. Хотела ведь, чтобы о нас все говорили. Вот, пожалуйста, все внимание теперь на нас.
Лишь бы журналисты не стали копать дальше историю про случившееся на наших прудах. То, что меня задержало Тайное отделение, само по себе не было таким уж громким поводом. В конце концов, управление Корфа специализировалось на незаконном применении Благодати. Кого ж еще им было задерживать, как не одаренных?
А вот инцидент с рыбкой нужно было замять. И, к слову, я все еще намеревался выяснить у автора статьи, откуда он получил информацию для материала.
Оля уселась за стол и принялась жадно уплетать тосты, второй рукой разбирая почту.
– Есть интересные письма? – спросил я, отложив газету.
– Несколько приглашений… Шувалов зовет на ужин.
– Ну еще бы.
– Воронцов… Ох, Миша, твой друг не дает мне покоя.
Я рассмеялся. Да уж. Серега, со свойственной ему вдумчивостью, взялся за процесс ухаживания так, словно собрался тащить Ольгу под венец. Парень, кажется, впервые по-настоящему увлекся девушкой. Только вот объект его страсти тоже оказался из пугливых.
– Мне попросить его перестать? – Спросил я, выхватив письмо из ее рук.
Ольга замахала руками.
– Отдай!
Я встал и поднял бумагу над головой – Ольга с ее ростом даже в прыжке бы не достала.
– Миша! Прекрати! Отдай письмо!
– Сперва скажи – мне потребовать, чтобы он прекратил?
– Нет… Наверное.
– То-то же. Наслаждайся вниманием. К тому же все эти авансы тебя пока что ни к чему не обязывают. Но если не хочешь, чтобы пошли слухи, старайся избегать походов с кавалерами в публичные места.
Я протянул сестре письмо, и она буквально вырвала его из моих рук. Бумага надорвалась.
– Что пишет хоть?
– Зовет покататься на катере по Заливу. Оказывается, его отец – большой любитель морских прогулок и владеет коллекцией яхт и катеров.
Ну, увлечение благородное. Вполне подходит для почтенного князя. Ничего удивительного.
– Я не против. Если хочешь, отправляйся. Когда?
– Дата не указана, – пожала плечами сестра. – Видимо, обсуждаемо.
Вообще, если отбросить все шутки, меня несколько пугал интерес Сереги к Ольге. Моя сестрица была слишком юна для серьезных отношений, а несерьезных я для нее не хотел. Всякая связь, даже если она была поверхностной и скоротечной, непременно обсуждалась в петропольских салонах. А в нашем обществе все еще предъявлялись высокие требования к репутации незамужних девиц. Поэтому я был против частых выходов и с Шуваловым, и сейчас хотел заставить притормозить Серегу.
Будь на месте Ольги любая другая девушка, я бы не лез. Но Ронцов-Воронцов умудрился втрескаться в мою сестру – тут, уж извините, я буду следить как цербер. И еще хотелось бы понимать, что о его увлечении думал сам князь. Что-то мне подсказывало, что старший Воронцов планировал для наследника другую, более выгодную, партию.
Оля, видимо, догадалась о моих мыслях и тяжело вздохнула, отложив корреспонденцию.
– Миша, можно с тобой немного пооткровенничать?
– Конечно.
Я как раз налил себе вторую чашку кофе и наслаждался ароматом.
– Только отцу, пожалуйста, не говори. Засмеет.
– Это вряд ли. Но обещаю, что не передам. Выкладывай.
Сестрица нервно заложила светлые пряди за уши.
– Кажется, я встала перед проблемой выбора… Мне симпатичны оба ухажера.
– Полагаю. Ты не первая, кто оказался перед таким выбором, – ответил я. – Но разве тебя кто-то торопит? Разве кто-нибудь из них изъявлял предельно серьезные намерения?
Оля качнула головой и отложила недоеденный тост.
– Нет. Просто я чувствую себя очень неловко перед обоими. Шувалов окружил меня заботой, всегда безупречно любезен, с ним есть о чем поговорить и… Понимаешь, он интересуется тем, что интересно мне! Представляешь, насколько это здорово? А еще он очень хорош собой, – Оля окончательно раскраснелась. – Но…
– Но что?
– Меня кое-что смущает. Как-то быстро он пришел в себя после расторжения помолвки с Ириной фон Штофф. Мне казалось, люди должны выдержать какое-то время.
– Так было в стародавние времена. Сейчас нравы стали попроще, – ответил я. – Да и времени на самом деле прошло достаточно. Уже около года, если не больше. Да, пока уладили все формальности, пока то да се… Да и помолвка та была странная – ни Шувалов, ни Ирина этого не планировали. Поэтому если тебя беспокоит только этот момент, то не думаю, что он важен.
Другой вопрос, что Шувалов настораживал лично меня. Он бесконечно нравился и сестре, и отцу. Даже бабушка сочла его приятным во всех отношениях, а уж нашей Кивернитии понравиться было сложно. Лишь я продолжал настороженно относиться к этому молодому графу. Всякий раз, когда общался с ним, а общались мы немало, меня не покидало ощущение, что у этого человека было второе дно. Но создавалось впечатление, что с подозрением к нему относился лишь я.
– Дело не только в этом, – продолжила Ольга. – Я ведь знаю, что ты отчего-то не очень жалуешь Семена Павловича. Не знаю, чем он тебе не угодил, но… В общем, меня это смущает. Я доверяю тебе, Миш. И если ты говоришь, что с ним что-то не так, то я волей-неволей тоже начинаю задумываться об этом. Может ты прав? Может это я слепа?
– Ну, знаешь ли… Мне, конечно, очень льстит, что ты готова прислушаться к моему мнению, но это твоя жизнь, Оль. Твое будущее.
– А ты – будущий Патриарх рода. Я знаю правила, братец, – печально сказала она. – Если ты запретишь, я не ослушаюсь.
Я застыл с поднесенной ко рту чашкой. Ну и ну! Наверняка на моем месте другой бы обрадовался такой покладистости сестры. Но не я. Черт возьми, Ольга была готова отказаться от всех мечт и желаний лишь ради одобрения старших? До сих пор? Хотя я намеренно пытался показать ей другую жизнь и дать больше свободы…
– Еще скажи, что ты принимаешь ухаживания Воронцова только потому, что он мой близкий друг, – усмехнулся я, поставив чашку на блюдце.
Сестра отвела взгляд.
– Ну…
– Оля!
– Нет, не только поэтому. Сергей Андреевич – хороший. Очень хороший. Я бы сказала, замечательный. Вроде и будущий князь, но есть в нем какая-то душевность и простота, словно общаешься не с родовитым аристократом, а с обычным человеком. Без всей этой жеманности, расшаркиваний. Ты знаешь, что когда он на прошлой неделе приехал к нам с визитом, то застал меня на прудах?
– Так. Стоять. Вы с Воронцовым виделись после бала? – удивился я.
– Да… Он заезжал на пруды. Думала, тебе передали.
Никто ничего мне не передал. Ну почему в общении с близкими тайн и неожиданностей всегда было больше, чем, блин, на службе в Тайном отделении?!
А эти двое тоже хороши – что Оля, что Серега. Оба молчали как партизаны… А мы с отцом где были, что не усмотрели? Наверняка ездили во Всеволожск улаживать вопросы с бумагами для нового предприятия. Несколько дней пришлось тратить на согласование новых планов и доказывать государевым чинушам, что наши восстановленные пруды не создадут угрозы общественным территориям и казенным дорогам.
– Ладно я выглядела как замарашка, – продолжала тараторить Ольга, явно даже не осознавая ошибки. – В рабочем комбезе, в сапогах выше колена, лохматая… Все же там работы в разгаре. Так Сергей Андреевич в своем дорогущем костюме и легких туфлях полез в грязь! Знаешь, зачем? Потому что я не могла дотянуться до троса у бассейна. И он влез в грязищу почти по щиколотку, просто чтобы мне помочь, хотя я могла позвать любого из рабочих!
– Ну… Впечатлить хотел, – ответил я. – Кавалеры любят хвосты распускать. Я и сам поначалу выпендривался перед Ириной. Правда, у нас было своего рода соревнование, кто круче.
– Нет, Миш. Он другой. Простой парень, понимаешь? Мне не нужно делать над собой никаких усилий, чтобы общаться с ним. Со всеми другими аристократами я чувствую себя словно в железных кандалах. А с Сергеем Андреевичем… Даже моим рабочим он понравился. Они потом не верили, что он – княжич, пришлось фото в газете показать.
Я молча кивнул. Понятно. Сестрица почуяла в Сереге родную душу. Все же наполовину простолюдин. Я, признаться, волновался, что наша дружба закончится после того, как князь дал ему полную фамилию и официально объявил наследником. Но младший Воронцов действительно не изменился в общении со старыми друзьями. Разве что у парня появилось больше денег и уверенности.
Неудивительно, что Ольга прониклась – она всегда была довольно нелюдимой и тяготела к простому и понятному быту. У нас в семье вообще не особо роскошествовали, но так было в первую очередь из-за вечного отсутствия лишних денег. И если бабушка, заставшая времена нашего величия, здорово страдала от этого, то Ольга, наоборот, наслаждалась. Хотя, как выяснилось, и в дорогих платьях чувствовала себя неплохо.
– Да уж, – вздохнул я. – Вот твоя проблема, значит. Один красивый, второй добрый, так? И ты не знаешь, к кому больше лежит сердце?
– Слишком утрируешь, – насупилась сестра. – Я просто не была готова к такому вниманию. Я ведь, пока не начала учиться в колледже, вообще редко покидала Ириновку. А тут столько всего – и как обухом по голове! Сейчас мне кажется, что я должна сделать выбор, но я не готова. Если честно, не уверена, что мне и вовсе нужны… отношения, обязательства или как это там называется. Только дело пошло в гору…
Я усмехнулся. Вот она, Ольга Николаевна, во всей невозможности своего характера. Что бы с ней ни происходило, она вечно относилась к этому максимально серьезно. Даже если это был выбор варенья к каше. Взвешивала все от и до, анализировала… А тут столкнулась с тем, что вообще редко поддается анализу, и растерялась. Иррациональные симпатии – они такие.
– Значит, не ввязывайся ни в какие отношения, – сказал я. – Не знаю, как на это отреагирует твой драгоценный Шувалов, но Серега точно поймет. Он и сам еще слишком молод и неопытен для того, чтобы давать дамам серьезные обещания. Торопиться тебе некуда. Хочешь заниматься рыбой – занимайся. Поживи для себя, для своих интересов. А брак никуда от тебя не денется.
Оля задумчиво барабанила пальчиками по краю стола.
– Миш, дело как раз в том, что я никуда не тороплюсь. А вот отец с бабушкой… Да и мне казалось, ты был не против…
– С чего ты решила?
Сестра оглянулась по сторонам, прислушалась к доносившимся со второго этажа звукам и понизила голос почти до шепота.
– Может я ошибаюсь, но бабушка уже несколько вечеров о чем-то говорит с папой. Я слышала, как они спорили в библиотеке, и там было что-то насчет меня. Полагаю, бабушка настаивает на том, чтобы поскорее выдать меня. Она явно рассчитывает поправить наше положение моим браком. Отец вроде пока держится, раз она продолжает его доставать. Но мы оба прекрасно знаем, кто у нас настоящий глава семьи…
Так-так… Значит, со мной тогда не вышло, так наша Кивернития теперь за Ольгу взялась? Меня это здорово разозлило.
– Почему ты раньше не сказала? – прошипел я.
– Думала, ты в курсе, – растерянно ответила сестра. – Ты ведь наследник… Мне казалось, с тобой обсудили, и я рассчитывала уговорить тебя подождать… Потому что ты понимаешь меня лучше старших.
– В том и дело, что я тоже ничего не знаю! – рявкнул я, но тут же перешел на шепот, когда Ольга взглянула наверх и показала мне кулак. – Кивернития нечасто делится со мной планами.
Хотя следовало бы. В конце концов, наше благополучие как рода зависело не столько от выгодных браков, сколько от наших заслуг. Ольга сможет получить силу Осколка, если войдет в могущественный род, но нашу проблему это не решит.
Оля выглядела вконец растерянной. Побледнела, испуганно глядела на меня и нервно мяла пальцами скатерть.
– Тогда не понимаю. После всего, что мы сделали ради семьи, после того, как так рисковали… Они теперь снова хотя решать все за нашими спинами?
– Не они, – поправил я. – Она. Я ведь несколько раз поступил против ее воли, и теперь, думаю, Кивернития вряд ли считает меня союзником. На отца ей влиять проще. К тому же я только будущий наследник, а он – Патриарх.
– Миша, мы должны что-то сделать! Иначе не только я услышу неприятные новости, но и тебя это может как-то затронуть!
Ну меня-то уже вряд ли. Одной из причин, по которой я связал себя работой на Тайное отделение, было то, что отчасти я перестал себе принадлежать. Да и бабушкины амбиции, будем откровенны, не факт, что шли в ногу с ожиданиями родовых духов.
Если честно, я до сих пор не мог понять нашу Кивернтитию. С отцом все было ясно: он хотел добыть Осколок и обеспечить нам с Ольгой перспективы. А вот Ба порой вела себя странно. Пыталась мной управлять, но на манипуляции я не поддавался. Но ради чего она манипулировала? Какие цели преследовала? Что еще она знала из того, во что не посвятила нас?
Возможно, настало время это выяснить. Я поднялся из-за стола и направился к лестнице.
– Ты куда? – испуганно спросила Ольга.
– Пожелать доброго утра Кивернитии.
Глава 22
Вдовствующая графиня Соколова приняла меня, сидя возле распахнутой двери на балкон. Подслеповатые глаза щурились, когда она тянула очередную петлю крючком. Возле клубка резвился белоснежный персидский кот по кличке Фарух – та еще вредная скотинка. Увидев меня, кошак зашипел и выгнул спину.
– О, Мишель! – бабушка улыбнулась и жестом пригласила меня сесть. – Проходи, мон шер. Присаживайся.
Странное дело – всякий раз, когда я, преисполненный гнева или других ярких эмоций, собирался надавить на Кивернитию, у меня словно руки опускались. Ловил какой-то беспричинный ступор. Не знаю, в чем была причина – может в авторитете главной женщины семьи, может в возрасте, а может и вовсе в ее снисходительной манере общения. Почему-то мне всегда казалось, что она делала мне одолжение, благосклонно соизволив выслушать. Раздражало невероятно – особенно это бессилие. Каждый раз приходилось переступать через себя и гнуть свою линию.
Может в этом была какая-то магия Кивернитий? Все же у старших женщин рода имелись способы убеждать. Аура какая-нибудь или еще что…
Пушистый Фарух снова зашипел на меня и, словно назло, запрыгнул на кресло, куда я собрался опустить зад. Ну уж нет. Я щелкнул пальцами, и над ладонью повис огонек “Жар-Птицы”.
– Ну? Сам спрыгнешь или припугнуть? – спросил я.
Приплюснутая морда кота недовольно скуксилась, и животное соизволило уйти на балкон. То-то же. Разбаловала бабушка этого хвостатого. Я уселся напротив нее.
– С чем пожаловал? – оторвавшись от вязания, спросила Кивернития.
– Хотел поговорить об Ольге.
Седые брови бабушки приподнялись над очками.
– Об Оленьке, значит… Тебя что-то тревожит, мон шер?
– Одна птичка принесла на хвосте, что ты вовсю занята матримониальными планами.
В глазах Кивернитии всего на долю секунды вспыхнуло возмущение, смешанное с гневом, но она мгновенно взяла себя в руки и любезно мне улыбнулась.
– И что же это за птички расчирикались?
– Какая разница? – проворчал я. – Значит, это правда. Ты что-то готовишь.
Бабушка сосредоточилась на вязании и не ответила.
– Не рановато ли? – спросил я, положив руку на пряжу, заставив обратить внимание на себя. – Ей всего шестнадцать!
– В мое время это был подходящий возраст.
– В твое. Но не сейчас. Зачем ты торопишься?
– Нужно пользоваться моментом, пока наше имя звучит громко. Того и гляди, скоро свет найдет другой объект для восхищений. За минувшие годы состав аристократии серьезно изменился, и на горизонте появились весьма интересные кандидаты на руку нашей Оленьки.
Значит, сестра была права в своих домыслах и опасениях. Бабушка вовсю плела паутину. И, лисица такая, ни словом мне не обмолвилась.
– Только почему сама Ольга не принимает в этом участия? – не сдержав злости спросил я.
– Потому что во все времена подобные вопросы решали Старшие. Ольга слишком юна для того, чтобы сделать верный выбор.
– Ольга слишком юна и для того, чтобы вообще задумываться о браке!
– Мон шер, ты грубишь. Изволь сменить тон.
– Имею причины, – отрезал я. – Прекращай свои игры. Ольга нужна нам в деле. От нее очень многое зависит в развитии хозяйства.
Кивернития пожала затянутыми в старомодное бархатное платье плечами.
– Одно другому не помеха, Михаил, – сурово сказала она. – Пусть пока что резвится со своими рыбками. Поверь, она не станет работать хуже, если на ее пальчике появится симпатичное колечко.
Непробиваемая. Просто непробиваемая женщина. Втемяшила себе в голову старомодные представления о жизни и следовала им неукоснительно. Ладно, пойдем другим путем.
– И кого ты выбрала в кандидаты?
– Как будто ты сам не знаешь, – поджала губы бабушка. – Твой секундант отвечает всем требованиям. Имя, достаток, титул, здоровье и молодость.
Ну конечно.
– И еще живет недалеко отсюда, – язвительно добавил я. – Просто идеал.
– Именно так. Эта девица Штофф совершила ошибку, настояв на разрыве помолвки. Сейчас была бы графиней. Но свято место пусто не бывает…
– Надеюсь, ты еще не обсуждала этот вопрос с самим Шуваловым?
– Все к этому идет. Полагаю, к осени он будет готов сделать предложение.
– А если Ольга не захочет?
Кивернития рассмеялась.
– Мишенька, она не вправе идти наперекор воле Старших. Поверь, главы семьи умеют быть убедительными.
В этом она была права. В отличие от Ани Грасс, Ольга действительно была хорошей девочкой. Слишком хорошей. Такой уж характер – не смела перечить. Да и бабушка намеревалась обручить ее именно с Шуваловым – а ведь он ей нравился.
Значит, я должен был либо предоставить доказательства того, что Семен Павлович не был тем, кем хотел казаться, либо принять всю эту ситуацию и не препятствовать.
Но чтобы отыскать хоть какие-нибудь зацепки, мне требовалось время.
– Притормози, пожалуйста, – мягко сказал я, заглянув бабушке в глаза. – Шувалов, если действительно заинтересован в Ольге, никуда не денется. Но с учетом того, что наше дело только развивается, хочется иметь менее зыбкую почву под ногами. Да и приданое ей нужно хорошее, если отдавать за графа. Ты ведь понимаешь, что об этом союзе будут писать во всех газетах?
– Очень надеюсь на это!
Вот, нащупал слабое местечко…
– В таком случае нам нужно выглядеть в самом выгодном свете. А мы пока что не готовы. Согласись, нет у нас приданого, достойного графа Шувалова.
Кивернития нехотя кивнула.
– Возможно, ты прав, мон шер. Но…
– Я не говорю сворачивать бурную деятельность. Я лишь прошу дать время, чтобы обустроить все в лучшем виде.
– Значит, ты все же согласен с моим выбором? – бабушка спустила очки на нос и взглянула на меня.
– С чего мне быть против? Если Ольга будет с ним счастлива…
– Счастье, мон шер, не в любви.
Ага, и не в деньгах. Счастье – вообще штука индивидуальная и, к сожалению, мимолетная. Как там говорилось у великого поэта? “Счастья нет, а есть покой и воля”? Вроде того. Но мне все же очень хотелось бы, чтобы сестра сорвала джекпот.
Ну, вроде договорились. С грехом пополам, да и пока что я ни разу не помог Оле, а еще больше подтолкнул ее к нежеланному сценарию. Но теперь хотя бы можно было сосредоточиться на поиске подноготной этого слащавого типа.
***
Я припарковал Витю перед высоким современным зданием из стекла и бетона. Оно казалось бы живым приветом из практичного Советского союза, кабы не причудливый вензель и вычурная до пошлости вывеска “Деловой центр “Штандарт”.
Если мне не изменяла память, “Штандарт” был первым парусным фрегатом Балтийского флота. Что ж, амбициозное заявление.
– Не могли они арендовать помещение где-нибудь поближе? – проворчал я, ежась от холодного ветра с Залива, и оглянулся по сторонам.
Район был новый, но перспективный – вид на море и яхты, изящный мост до Крестовского острова, часть которого превратили в публичный парк. Вдоль берега потихоньку вырастали новостройки в забавном петропольском стиле, но народу здесь все еще было мало. На фоне пустынной набережной и водной глади высотка “Штандарта” смотрелась как прыщ на заднице.
И угораздило “Вечерний Петрополь” переехать именно сюда. Видать, аренда дешевая. Газетенка, насколько я понял, была частная и любила мусолить светские скандальчики. Именно в ней нынче работал уже известный мне господин Андрюшин.
Спрятав ключи от машины в карман, я прошел через стеклянные двери-вертушки и оказался в просторном холле. Скучающая барышня за стойкой скользнула по мне безразличным взглядом и лениво выпрямилась, когда я подошел.
– Добрый день, – девица натянула дежурную улыбку. – Чем могу помочь?
– Я ищу редакцию “Вечернего Петрополя”. Не подскажете, как туда попасть?
Администратор едва ли не закатила глаза и указала на стену. За ее спиной и правда висел список контор с указанием, на каких этажах они располагались и какие кабинеты занимали.
– Пятый этаж, значит, – пробормотал я. – Пятьсот третий офис. Спасибо.
Я направился к коридору, но девица зычно меня окликнула.
– Куда?! Молодой человек, а пропуск?
Ох ты ж черт. И в этом мире существовала эта зубодробительная бюрократия. Вообще девица вела себя слишком уж непочтительно – обычно перед аристократами если не лебезили, то вспоминали о манерах. Я потянулся к лацкану пиджака и вздохнул. Герб! Забыл прикрепить брошь. Тогда все ясно – наверняка девица приняла меня за какого-нибудь клерка.
– Конечно, – я вернулся к стойке и протянул ей паспорт, готовясь насладиться реакцией.
Администратор раскрыла документы на нужной странице, удивленно уставилась на меня, снова заглянула в документы…
– Прошу прощения, ваше сиятельство, – отчеканила она безразличным тоном. – У нас много кто ходит, приходится следить. Особенно за гостями этой газетенки…
– Что, часто беспокоят?
Пока девица записывала мои данные в большую тетрадь, позволила себе поворчать.
– Они же “желтушники”, – пояснила она. – Кормятся на сплетнях и всяких жареных фактах. Платят за новости. Поэтому у нас здесь настоящее паломничество. Такие истории придумывают, лишь бы отхватить пару лишних рублей… Ваше сиятельство, вы точно уверены, что вам туда нужно? Если эти писаки вас оклеветали, вы можете направить жалобу через юриста…
Какая забота, однако. Нет уж, мне уже стало интересно поглядеть на редакцию настоящей желтой прессы!
– Благодарю за заботу, но я и сам справлюсь.
– Надеюсь, вы помните о запрете Благодати? Простите, что напоминаю, но не хочется в свою смену разбираться с ищейками. Вы там… помягче, пожалуйста.
Я улыбнулся, забирая паспорт и квиточек пропуска.
– Не волнуйтесь, сударыня. Никто не пострадает.
Протянув заветную бумажку охраннику у турникета, я наконец-то попал в закрытую часть центра. Забавно, что несмотря на явную новизну, здание казалось немного запущенным. Множество кабинетов пустовали, словно владелец здания не рассчитал востребованность помещений.
Проигнорировав лифты, я поднялся на пятый этаж и с удовольствием размял кости – постоянные разъезды на автомобиле меня избаловали. Надо бы налечь на спорт.
Коридор освещался неприятным холодным светом ламп – тем самым, которые делает лица безжизненными, а персиковые стены – похожими на больничные. Быстро найдя нужный кабинет, я постучал.
Никто не ответил, хотя за дверью явно кипела жизнь. Я слышал шум голосов, телефонные трели, треск принтера…
Ладно, не будем любезничать. Я распахнул дверь и покачнулся от густого дыма. Накурено было так, что под потолком легко бы удержалась парочка топоров.
– Кхе! – я откашлялся и проморгался, судорожно пытаясь разглядеть оранжевое пятно за столом напротив двери.
– Вам кого? – спросило пятно низким женским голосом.
Когда глаза приспособились к этой дымовой завесе, я увидел рыжеволосую даму бальзаковского возраста в ярко-оранжевой блузке. Женщина сидела перед компьютером, в одной руке держала телефонную трубку, а второй стряхивала пепел с сигареты прямиком в массивную латунную пепельницу.
– Добрый день. Я ищу Андрюшина.
Колоритная дама не проявила ко мне никакого интереса – лишь неопределенно указала вглубь помещения и вернулась к телефонному разговору.
Я пожал плечами. Ну, здесь наверняка ко всему привыкли.
Редакция представляла собой здоровенное помещение без перегородок – то, что в моем мире именовали опенспейсом. Как по мне, отвратительное решение. Никакого уюта, все сидят друг у друга на головах и вечно галдят. Не понимаю, как можно сосредоточиться в такой обстановке, особенно журналисту.
Окна в пол были завешаны горизонтальными жалюзи, и солнечные лучи, врываясь в полутемный зал, подсвечивали завитушки дыма и парившую в воздухе пыль. Я подошел к одному из корпевших над клавиатурой сотрудников.
– Извините, пожалуйста. Не подскажете, как найти Сергея Васильевича Андрюшина?
Лысоватый мужичок вздрогнул, моргнул и указал на самый дальний стол у окна.
– Там он, если обедать не ушел.
– Спасибо.
Андрюшин распекал кого-то по телефону. Судя по содержанию громогласных реплик, доставалось какому-то болтуну. Заметив меня, журналист понизил голос и прищурился.
– Перезвоню позже, – бросил он и швырнул трубку на рычаг. – Глаза меня не обманывают? Михаил Николаевич собственной персоной?
– И вам доброго дня, – улыбнулся я. – Найдется пара минут?
– Раз уж вы добрались до этой дыры, с моей стороны будет сущим хамством не уделить вам время, – на удивление вежливо отозвался журналист. – Кофе? Чай не предлагаю. Он у нас скверный.
– Пожалуй, обойдусь. Здесь есть место, где мы можем поговорить наедине?
Андрюшин уставился на меня светлыми выцветшими глазами.
– Михаил Николаевич, давайте сперва кое-что проясним. Если вы пришли предъявить мне претензию из-за статьи…
Я жестом перебил его.
– Не претензию. Меня интересует источник.
– Тем более я мало чем смогу помочь, – пожал плечами Андрюшин и потянулся за сигаретами. – Дело в том, что сведения о вашем задержании я получил в виде пакета. Фотографии, причем весьма скверного качества, и записка. Отправитель пожелал остаться неизвестным. Принес какой-то мальчишка из уличных босяков.
Фотографии… А вот это уже было интересно.
– Могу я на них взглянуть?
Журналист замялся.
– Вообще-то это противоречит нашей этике.
– Сергей Васильевич, этике противоречит то, что вы опубликовали непроверенные сведения и поставили под угрозу мою репутацию. Хорошо, что повод плевый. А если бы вам подсунули что-то более скандальное?