444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » А. К. Хертс » Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП)
  • Текст добавлен: 11 октября 2026, 15:30

Текст книги "Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП)"


Автор книги: А. К. Хертс


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Большое спасибо. В следующий раз, когда приду, буду действительно работать, – говорит он.

Я отчетливо чувствую, что это не то, что он хотел сказать или спросить, но больше ничего не выходит.

– Мне тоже понравилось. Своего друга можешь смело приводить чаще. Насчет оплаты договоримся.

Это тоже не то, что я предпочел бы ему сказать. Будь я открыт и честен, он бы сбежал, и я бы больше никогда не увидел ни одного из них. Йонас садится, и я хлопаю по крыше машины, когда он заводит мотор. Как жаль! Физически больно просто отпускать светловолосого ангела. Я должен выяснить, как его фамилия и где он живет. Посмотрю, есть ли Йонас у него в друзьях в фейсбуке. Самого Йонаса я там уже нашел. Для других занятий я сегодня слишком измотан и перекормлен. В Кевине было больше, чем я думал. Проходя мимо, хватаю последнее ребрышко и с удовольствием обгладываю его по дороге к дому.

Йонас

Как же я рад, что мы убираемся от виллы. Все время у меня было чувство, что господин фон Хольстен нас не отпустит. Не могу точно описать, но я постоянно был в состоянии боевой готовности. У мяса с гриля был немного странный привкус, несмотря на маринад. Я даже не мог сказать, от какого животного оно было. Свинина? К счастью, у меня была хорошая отмазка, чтобы отказаться от пива. Не то чтобы я не люблю иногда выпить пивка, но я предпочел оставаться внимательным и следить за нашим хозяином. Теперь я все больше склоняюсь к мысли, что он гей. Он ведь чуть не раздел Нико глазами. Как тот этого не заметил! Или заметил? Я бросаю взгляд на сонного друга.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, конечно. Просто устал, – отвечает он, зевая.

– Ты все еще принимаешь лекарства? Они вообще совместимы с алкоголем? – вспоминаю я.

Нико в подростковом возрасте, нам было тогда около четырнадцати, пересадили новую почку. Кажется, его собственные были недоразвиты или что-то такое. Во всяком случае, после операции ему приходилось глотать таблетки, чтобы чужой орган не отторгался. Сейчас по нему ничего не заметно, и я никогда не спрашивал его о таблетках – в конце концов, он достаточно взрослый, чтобы знать, что делает.

– Да, мамочка, – бормочет он с закрытыми глазами, уже почти засыпая.

Я не хочу его опекать, но это ведь действительно легкомысленно. Неужели одного пива не хватило? Нико все равно уже ничего не соображает, так что я прикусываю язык. Это его проблема, не моя, и все же я волнуюсь. На дорогах уже почти никого, но я все равно еду осторожно и высаживаю Нико у его подъезда. Он тоже живет с родителями, как и я, но у него только маленькая комната. Надеюсь, его родители не будут злиться, что я привез его так поздно да еще и пьяным. Меня мучает совесть. Почему я не подумал о таблетках раньше? Я обхожу машину и пытаюсь растормошить Нико, но тот решил, что в моей машине удобнее, чем в его постели, и выходить не хочет. Уф! В конце концов я звоню в дверь и готовлюсь к головомойке. Мама Нико, к счастью, еще одета, значит, я ее хотя бы не разбудил. Коротко объясняю ей ситуацию и пытаюсь представить Нико немного жертвой нашего хозяина. Друга ведь не подставляют просто так. Слишком поздно понимаю, что не умно выставлять нашего работодателя в дурном свете. В конце концов его родители еще запретят Нико работать там со мной.

– Да все со мной хорошо, Йонас, – успокаивает меня его мать. – Спасибо, что привез его домой. В последнее время он частенько перебирает. Может, хочет наверстать то, что упустил, пока вынужден был себя ограничивать из-за операции.

Она говорит с обреченностью. Мне сразу становится ее жаль.

– Ты хороший друг. Я рада, что он с тобой дружит.

Она улыбается мне. Наконец приходит отец Нико, которого она позвала, и вынимает спящего сына из моей машины. Ух ты, какие у него мышцы. Конечно, я знаю родителей Нико с тех пор, как себя помню. Мы ведь с ним лучшие друзья еще с детского сада.

– Я тогда поеду, – бормочу я, опустив голову.

– А ты трезвый? – хочет знать мать Нико.

– Да. Я не пью за рулем. Ах да, скажите, пожалуйста, Нико, чтобы он мне позвонил – заберем его машину, – вспоминаю я.

Том

Я спал сидя на полу, и теперь все болит. Понятия не имею, сколько времени и как давно это случилось с Кевином. Мое чувство времени испарилось. Я таращусь на то место, где парень умер, в метре от меня. Все чисто. Ничто больше не напоминает об ужасном деянии, свидетелем которого я был вынужден стать и в котором сам виноват. Если бы я только никогда не подбивал его открыть этот чертов ящик. О чем я только думал? Горе накатывает на меня, но на этот раз я сдерживаю слезы. Я уверен, что мясник наблюдает за мной откуда-то, и не хочу доставлять ему еще одно удовольствие. Достаточно плохо, что мы оба так сорвались. Да, и он тоже! Всегда владевший собой господин фон Хольстен один раз показал свою истинную, уродливую харю.

Живот болит, и я растираю его ладонью. Грелка сейчас пришлась бы кстати. Верена позаботилась бы об этом, будь мы еще вместе. Я так по ней скучаю! Она, должно быть, думает, что я нарочно перестал заботиться о нашем сыне. Что она сделает, когда мои платежи прекратятся? Я настроил автоплатеж. Еще месяц-два деньги будут перечисляться, пока сумма на счету не кончится. Больно знать, что она даже не догадывается, в какой я ловушке. "Ловушке" – это мягко сказано. Скорее уж смертельная западня. Я рад, что он до сих пор не тронул мою семью, и сделаю все, чтобы так и осталось.

Опускаю голову. Я больше не хочу смотреть на сокамерников. Им невозможно помочь. Я никогда больше не подпущу к себе так близко человека, обреченного на смерть, как Кевина. Смерть той женщины, которую убили незадолго до него, меня сильно задела, но с Кевином умерла и часть меня, а здесь и так достаточно скверно, чтобы я мог это вынести еще раз.

Размышления ничего не дают, и все же это единственное, чем я могу заняться. Время здесь течет с собственной скоростью. То тянется, как жвачка, то несется так, что кружится голова. Господин фон Хольстен – наш бог. Он решает, как нам жить, и жить ли мы вообще. Без него нам здесь не выжить – он мне это ясно дал понять. Он кормит нас, как скот. Когда я думаю, что следующее мясо, которое я получу, может быть от Кевина, меня уже сейчас мутит. Осмелиться ли объявить голодовку? Он не войдет, чтобы засунуть мне в горло трубку. Не посмеет, пока я не связан. Но он может сломить меня иначе. Я усвоил этот урок в самом начале, когда еще думал, что могу его победить, что могу просто упереться. Эти звуки, которые он умеет посылать в камеры, действительно причиняют физическую боль. Я не верил, что такое возможно. Моя голова, казалось, взрывалась. В какой-то момент мне пришлось сдаться и сделать то, что он требовал. До сих пор дрожу, когда вспоминаю. В любом случае бунтовать бесполезно, и Кевину уже все равно, ем я его или нет. Это все только в моей голове. Я сухо смеюсь. К счастью, он не додумался выставить голову Кевина где-нибудь, где мне пришлось бы на нее смотреть. Честно говоря, я этого боялся. Этот тип настолько болен! Он видел, что парень был мне небезразличен, и ему нравится меня мучить. Что могло быть логичнее, чем тыкать мне в лицо моей виной, показывая разлагающуюся голову? Я на коленях благодарю его за то, что он меня от этого избавил.

Все так тихо. Когда стеклянная стена опущена, я слышу только то, что происходит в моей собственной камере. Как раз когда я об этом думаю, раздается щелчок, будто включили старое радио. Я знаю, что это значит, и на миг мое сердце замирает. Перед тем как этот жестокий звук раздавался, я всегда слышал именно этот щелчок. Это мясник подключился к моей камере. Он молчит, и акустическая пытка тоже не включается. Зачем бы он стал ее использовать? В какой-то момент я не выдерживаю, ищу камеру взглядом.

– Виктор?

Я скорее каркаю, чем говорю, и затаив дыхание жду ответа.

– Тебе одиноко, Том? Мне прийти тебя навестить?

Я вздрагиваю, когда он и правда со мной заговаривает. Я этого не ожидал. Он никогда не разговаривал со мной через систему, кроме случаев, когда отдавал приказы.

– Что я могу сделать, чтобы выбраться из этого кошмара?

Я пугаюсь собственных слов. Откуда они взялись? Он будет смеяться надо мной, издеваться, пугать. Я слушаю затаив дыхание. Он долго молчит.

– Мне нужен помощник, Том.

Я задерживаю дыхание. Он что, делает мне предложение? Неужели действительно есть выход?

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я с тревогой.

Уж конечно, я не буду помогать ему убивать или разделывать других. Я просто не могу, даже если речь о моей жизни.

– Дай мне подумать об этом, Томми.

Похоже, он говорит серьезно. Он не издевается. Или все-таки... Он намеренно разжигает надежду, чтобы потом ее разрушить? Неопределенность меня добивает.

– Ты сегодня был очень возбужден, что я вполне понимаю. Я тоже вышел из себя. Эмоции закипели. Бывает. Мне нужен помощник, на которого я могу полностью положиться, а в тебе я не уверен, Том. То, что ты хочешь меня убить, не секрет.

Что мне на это сказать? Конечно, я бы с удовольствием с улыбкой свернул этой свинье шею.

– Я хочу жить, а не прозябать в этой камере, – вырывается у меня.

Виктор, видимо, в настроении поболтать, потому что к моему великому удивлению не обрывает разговор.

– А я бы сейчас с большим удовольствием тебя трахнул, Томми. Помнишь, каково это было? Ты бы позволил мне это сделать?

Я вздрагиваю, дрожу от воспоминания. Нет! – кричит мое тело. Может быть, – возражает разум. – Ты же не умер от этого. Если он за это тебя отпустит, придется вытерпеть.

– Если бы после этого я мог уйти, я бы это сделал, – выдавливаю я хрипло.

Виктор громко смеется. Мои пальцы впиваются в бедро, пока не становится больно. Он ведь просто издевался! Тупой ублюдок!

– Я никогда тебя не отпущу, Том. Подумай сам! Я не могу. Ты здесь все видел, ты знаешь, кто я и где живу. Все, что я могу тебе дать за трах, – немного больше свободы. Могу пустить тебя в спортзал или прислать тебе женщину. Ты уже скучаешь по пизде?

– Нет! – я так сильно трясу головой, что начинает кружиться. – Нет! За это вы должны предложить мне больше, – говорю я твердым голосом.

– Не ты здесь выставляешь требования! – oн звучит раздраженно. – Поосторожнее, Томми. Ты ходишь по очень тонкому льду. Не забывай, кого я могу притащить, чтобы сделать тебя покладистым. Если бы у тебя был выбор, кого из вас троих я должен трахнуть, ты бы выбрал себя?

Я сжимаю кулаки в бессильной ярости. Он опять начал про мою семью. Почему он не может оставить их в покое?

– Да, выбрал бы, – подтверждаю я, чтобы не провоцировать его дальше.

Снова щелчок, и связь обрывается. Разговор не дал мне ничего, кроме новых сомнений и страхов. Я закрываю глаза и думаю над его словами. Зачем ему помощник? Мог бы я как-то убедить его взять меня? Мне нужно отсюда выбраться, иначе я сойду с ума! Нельзя так долго держать человека в крошечной камере, чтобы он не свихнулся. Я на грани. Может, я мог бы развозить подносы по шлюзам или делать что-то полезное, не связанное с убийством людей. Я обхватываю себя руками, держу себя, глажу свои плечи, будто это кто-то другой, кто-то, кого я люблю. Верена. Я все еще люблю свою жену и сожалею, что она от меня ушла. Смог бы я вернуть ее, если бы выбрался отсюда? Я бы попытался.

Я смотрю на камеру, которая насмешливо таращится на меня сверху. Он еще там? Он за мной наблюдает? Я избегаю любого провокационного жеста, сажусь на кровать и заворачиваюсь в одеяло. Может, удастся еще поспать. Больше здесь делать все равно нечего.

Виктор

Бедный Том. Кажется, он и правда страдает из-за потери Кевина. Может, стоит дать ему новое занятие. Леон не дотянет до Дня благодарения. Хотя я перестал его пичкать, ему становится все хуже. Печень отказывает. Неудивительно, такая ожиревшая. Жаль, но это было предсказуемо. Его склеры уже давно пожелтели, кожа загрубела и потемнела, будто он провел годы под солнцем юга. Позаботился бы о нем Том? Если я просто приведу Леона к нему в камеру или наоборот, у него не будет выбора. Я размышляю, насколько разумно дать Леону просто так умереть. Я не получаю никакого удовольствия от его агонии. Он уже несколько дней только лежит и почти не двигается. В какой-то момент он просто заснет и не проснется. Скучно. Нет, я не хочу, чтобы все закончилось так просто. Если я найду его только тогда, когда уже наступит трупное окоченение, все труды пропадут зря. Абсолютно фатально для печени, супер-катастрофа. Нет, я не для того ее выращивал. Завтра после завтрака он свое получит. Я сижу за столом и переключаюсь на апартаменты Леона. Он еще дышит. Попробуй только сдохнуть мне сегодня ночью!

Мой взгляд прикипает к монитору, на котором я открыл профиль Нико в фейсбуке. Знал же, что найду его через Йонаса. Не все его фотографии мне нравятся, некоторые просто глупые. Одну особенно красивую я распечатал. Нико с голым торсом и серьезным взглядом, черно-белая. Очень сексуально. Жаль, камера не опустилась чуть ниже. Фото его задней части тоже было бы неплохо. Наверняка у него есть эти милые ямочки рядом с позвоночником над ягодицами. Я закрываю глаза и представляю. Мой член мгновенно реагирует на это кино в голове. Ах, Том, все могло бы быть так просто, если бы ты шел мне навстречу. Я глубоко вздыхаю и выключаю монитор. Пора спать. Есть ли у меня желание кого-нибудь взять с собой? Нина была последней, кого я брал наверху. Трудно расстаться с образом Нико, но раз его нет под рукой, придется довольствоваться альтернативой. Приходит на ум беременная. Почему нет? Норберт хорошо ее выдрессировал, и с таким животом она вряд ли попытается сбежать. Мы можем немного пообниматься, а если она ляжет на бок, я наверняка смогу ее без проблем трахнуть. Может, мне даже удастся представить, что подо мной Нико, если сосредоточусь на ее заднице. Зависит от того, как Норберт подготовил эту область. Это можно выяснить.

Ханна

Куда только Норберт меня привез? Постепенно мне начинает казаться это странным. Я знаю, что он женат и что наша связь не должна всплыть, но разве поэтому нужно меня запирать? Я уже пыталась выйти, но дверь заперта. Этот его друг, который, якобы, врач, тоже еще не появлялся. Единственное, что я здесь нашла, – пластиковый стаканчик, который можно подставить под кран, чтобы попить. Шкафы все заперты. Где мои вещи? Норберт ведь хотел их привезти. Он забыл? Недоброе предчувствие охватывает меня. Может, его жена все-таки что-то заметила? Может, поэтому он хочет от меня избавиться? Я даже не виновата, что забеременела от него. Я специально спрашивала, не хочет ли он презерватив, но Норберт сказал, что сделал вазэктомию, и утверждал, что детей иметь не может. А теперь? Я глажу свой большой живот. Его ребенок растет во мне. Он даже обрадовался, когда я в слезах призналась, что беременна. Я этого не ожидала и вообще хотела как можно скорее избавиться от ребенка, но он уговорил меня оставить его. Надеюсь, он не хочет его у меня забрать и отдать жене! Он как-то сказал, что она не может иметь детей и поэтому такая озлобленная и не терпит беременных на ферме.

Скоро все случится. Я просто знаю, хотя срок никто не рассчитывал. Норберт запретил мне идти к врачу. Поэтому я не знаю, кто будет, но это и неважно, главное – здоровый. Он больше не так сильно толкается, потому что ему, видимо, уже не хватает места, но он сильный, я это знаю.

Когда дверь открывается, я с облегчением смотрю вверх. Наконец-то! Этот друг Норберта, который показал мне комнату – как там его зовут? – стоит в дверях.

– Извини, что у меня только сейчас нашлось для тебя время. День был очень напряженный. Пойдешь наверх?

Наверх – это хорошо. Я рада, что не придется все время сидеть в этой комнате. С трудом встаю с кровати, обхватываю живот.

– Все нормально? – oн смотрит на меня испытующе.

– Да-да. Я просто так растолстела, что хожу вперевалку, как утка, – шучу я.

Этот тип не внушает мне доверия. В конце концов, это он меня здесь запер. Разве так надо было? Спросить его об этом? Он берет меня под руку.

– Погоди, я помогу. Меня зовут Виктор.

Ах да, Виктор. Кажется, я уже слышала это имя. Мило, что он представился.

– Ханна, – называю я свое имя, на случай, если он его не знает.

Но он улыбается.

– Я знаю.

Мы идем по коридору, который довольно жуткий, потому что темный. Я почти ничего не вижу. Здесь что, нет света? Поскольку Виктор ведет меня, найти дорогу не проблема. Мы поднимаемся по ступеням, что меня успокаивает. Внезапно мы попадаем во внушительный вестибюль, залитый светом, с натертыми паркетными полами. Мозаика прекрасна и изображает розу ветров. Прежде чем я успеваю все рассмотреть, Виктор ведет меня по другой лестнице наверх.

– Куда мы идем? – осмеливаюсь спросить.

– В мою спальню, – отвечает он, будто это самое обычное дело.

Что? Почему? Я удивленно останавливаюсь, но он энергично тянет меня за руку.

– Иди дальше, если хочешь, чтобы было удобно. В крайнем случае, я выебу тебя прямо здесь, на перилах, стоя, – шипит он мне в ухо сзади.

В голове шумит, будто кто-то сильно ударил меня по уху. Он правда это сказал? Я совершенно ошеломлена. Где Норберт? Он тянет меня дальше, прежде чем я успеваю что-то сделать или сказать. И действительно, мы попадаем в большую спальню с огромной кроватью, застеленной белым бельем.

– Раздевайся и ложись на тот бок, который тебе удобен, – приказывает он и начинает раздеваться сам.

Я вдруг начинаю сильно дрожать, и мне хочется выть. Против этого мужчины я физически не выстою, к тому же боюсь за ребенка. Что, если он ударит меня в живот? Я слышала, что от этого можно потерять ребенка.

– Норберт знает... – начинаю я вопрос, который тут же обрывается.

– Он мне это прямо разрешил. Теперь делай, что я говорю!

Мой мозг еще ищет выход, пока тело подчиняется. Несмотря на беременность, у меня часто был секс с Норбертом, но этот мужчина мне совершенно чужой. Я не шлюха, даже если жена Норберта и этот тип здесь явно считают меня таковой.

– Вот умница, – говорит он, гладит меня по руке и обходит кровать.

Мое сердце колотится так громко, что я почти не слышу других звуков. Матрас прогибается позади меня. Чужое теплое тело прижимается к моему. Мужчина вздыхает мне в ухо, будто с его души свалилась тяжелая ноша. Его рука обвивает мой живот. Широко растопыренными пальцами он пытается обхватить как можно больше. Я с тревогой жду, что он станет навязчивым, что его рука скользнет между моих ног, а может, и сразу его член. Норберт не любитель прелюдий. В последний раз наша близость не длилась и десяти минут, и я всегда оставалась неудовлетворенной после того, как он меня "осеменял", как он это называл.

Я закрываю глаза, немного расслабляюсь. Хотя этот Виктор говорил о сексе грубо, он, кажется, нежен. Его рука все еще гладит мой живот, пока он убирает волосы в сторону и с поцелуями дышит мне в затылок. Мне стоит труда не хихикнуть, потому что там я очень чувствительна.

– Ты красивая, Ханна, – шепчет он мне в ухо.

Вторая рука скользит под меня. Его ладонь накрывает мою набухшую грудь, слегка сжимает. Большой палец гладит сосок, который уже затвердел до его прикосновения. Мой страх постепенно улетучивается. Виктор, похоже, гурман. Он не нацелен на быстрый перепих, он действительно хочет ласкать. Своим шершавым теплым языком он дразнит и щекочет меня в затылке, пока его руки балуют места, которые слишком долго не получали внимания. Я таю под его ласками, даже мурлычу от удовольствия, как вдруг осознаю это. Испуганно напрягаю мышцы, что он, конечно, замечает.

– Расслабься, Ханна, – шепчет он мне в ухо. – Я буду тебя баловать, если позволишь.

Мое тело трепещет от его слов и рук. Влажность собирается между ног. Гормоны совершенно сбили меня с толку, и Виктор как раз дает мне последний толчок, чтобы покинуть земную орбиту. Каждый звук, который он выдыхает мне в ухо, проникает прямо в низ живота и заставляет мои соки течь. Как раз когда я думаю, что хотела бы прикоснуться к себе там, его теплая рука внезапно ложится на мою промежность. Я задерживаю дыхание. Он что, читает мысли? Что он будет делать?

– Пожалуйста, осторожнее. Ребенок, – выдавливаю я и тут же прикусываю язык, потому что чуть не кричу от удовольствия.

Пальцы Виктора выбивают мягкий ритм на моем клиторе. Я боюсь, что я открыта, как амбарные ворота, – настолько широко, влажно и липко.

О, Боже, да! Это то самое место, именно там! Я всхлипываю, не могу сдержаться, слышу его тихий смех.

– Я знаю, моя маленькая. Тебе это нужно больше, чем ты думаешь. Потерпи немного. Я сейчас буду в тебе.

Его слова возбуждают меня еще сильнее. То, что его пальцы исчезли, я едва выношу. Он что-то во мне включил, и теперь, когда он ушел, это что-то кричит по нему, хочет его обратно. Я слышу, как он сплевывает, и тут же его рука скользит в мою щель, один палец размазывает что-то влажное по моему анусу.

– Не туда! – хочу закричать я, но остаюсь немой.

Что-то давит на мое анальное отверстие, настойчиво требует входа. От разочарования мне хочется плакать. Анал никогда не доставлял мне удовольствия. Почему он не берет мою "киску"? Она жаждет наполнения. Или он боится из-за ребенка? Я громко постанываю, когда он неприятно растягивает меня. Норберт тоже так меня брал, но я не находила в этом ничего хорошего и просила его прекратить. Вдруг его пальцы, как и раньше, ложатся на мою промежность, возобновляют игру. Когда один из них скользит внутрь меня, я на миг вздрагиваю, но тут же снова расслабляюсь. Да, это приятно. Он двигается во мне совсем немного, дает мне время привыкнуть. Вскоре боль от растяжения стихает, и я могу выдохнуть и начать наслаждаться его пальцами. Что за виртуоз! Никто еще так нежно меня там не гладил. Он берет мою ушную раковину в рот и нежно покусывает, лижет мочку, стонет. Такое чувство, будто он в моей голове и трахает мой мозг. Я теку, чувствую, как влага стекает по бедрам. Охваченная похотью, я подаю ему зад, сама насаживаюсь на его член. Я хочу услышать его стон еще раз, и он делает мне одолжение, выпускает свое удовольствие в мой слуховой проход. Его рука и член работают вместе, стимулируют меня и его. Пробую сжать сфинктер, дать ему почувствовать, что и я могу быть активной, хотя бы немного. Его удивленное пыхтение заставляет меня ухмыльнуться. Потом я вскрикиваю, когда он сильно кусает меня за плечо.

Виктор

Ханна так же покладиста, как я и представлял. Как только она поняла, что я не собираюсь жестоко ее насиловать, она стала воском в моих руках. Беременные из-за гормонов часто возбуждены и неудовлетворены. Ее большой живот меня заводит. После небольшой подготовки я не чувствую ни искры сопротивления. Теперь я мог бы делать с ней все, что хочу. Влажность, которая хлюпает мне навстречу, говорит сама за себя. После того как я подарил ей массаж клитора, она готова для моего члена. Я изгоняю все мысли об упругой заднице Нико, потому что эти женские формы с ней не вяжутся. Его я тоже получу, но сейчас я хочу насладиться плотью, которая извивается подо мной.

Я уверен, что Норберт никогда по-настоящему не смаковал эту женщину. Если бы он вкладывал на пару минут больше нежности, он мог бы получать двойной урожай, особенно что касается наслаждения их соком. Он ведь течет, только если открыть кран. Я ухмыляюсь своему сравнению. Дикие стоны Ханны меня возбуждают. Несмотря на большой живот, она довольно подвижна. Мои пальцы в ее материнской "киске" нащупывают мой член, который глубоко сидит в ее заднице. Это кайф – чувствовать себя самого, разделенного лишь тонкой стенкой из плотной, гладкой ткани тела. Ханна преодолела первоначальный страх и тянется навстречу моему члену, пытается на нем скакать. Я добавляю еще один палец и теперь уже нахожусь в ней четырьмя. Спорим, она даже не знает, сколько пальцев ей сейчас доставляют удовольствие. Внезапно она так крепко сжимает сфинктер, что защемляет мой ствол. Вот дрянь! В наказание я сильно кусаю ее за плечо, чувствую вкус крови. Я знаю, что она не предназначена для забоя, и все же ее жизненный сок мне превосходно заходит. Я лижу рану и высасываю ее, что ей не нравится, если правильно толковать ее барахтанье. Теперь тупая свинья все испортила! Все труды зря? Нет, я в любом случае получу свое, что бы она ни делала.

– Сожми еще раз, и я откушу тебе сосок левой груди, – угрожаю я.

Ей не обязательно знать, что я этого не сделаю, поскольку она еще должна послужить дойной коровой для Норберта.

– Простите, – испуганно выдавливает она.

Ее прерывистое дыхание, говорящее о продолжающемся возбуждении, немного меня успокаивает. И все же теперь я отбрасываю осторожность, вгоняю свой стояк в ее зад до упора. Она вскрикивает. Я делаю это снова. Почти полностью выхожу и снова вхожу одним толчком. Ощущается классно, в том числе и пальцами, которые остаются в ней. Она хнычет, но, кажется, стискивает зубы. Так хорошо. Теперь я больше не целую ее шею, вместо этого жестко скребу зубами по коже, кусаю, где попадется. Следы от укусов будут видны еще некоторое время, но Норберт, надеюсь, поймет. В крайнем случае, прощу ему часть денег, которые он мне должен.

Я двигаюсь к своему пику, больше не считаясь с ней. Мне плевать, кончит она или нет. Чавкая, мои пальцы выскальзывают из ее влаги. Я вытираю слизь о ее сиськи, попутно крепко хватаю одну и сжимаю, пока она не начинает хныкать. Появляется крошечная капля молозива. Норберт будет рад.

Судя по тому, как она стонет, когда я катапультируюсь к оргазму и кончаю в нее, можно подумать, что она уже рожает. Если она и во время родов устроит такой спектакль, стоит подумать о кляпе. Я делаю последний сильный толчок и обессиленно оседаю позади нее. Тяжело дыша, остаюсь лежать и жду, пока мой член выскользнет из нее. Усталость наваливается мгновенно. К счастью, она плачет уже тихо. Я прижимаюсь к ней сзади, игнорирую свой липкий член и соус, который течет из ее задницы, обвиваю ее, как в начале нашей маленькой сексуальной авантюры. Мой подбородок лежит на ее плече, голова – на ее голове.

– Спокойной ночи, – вздыхаю я, все еще во власти послевкусия. Когда проснусь, наверняка возьму ее еще раз. Сейчас нет. Слишком устал. – Лучше лежи тихо, если не хочешь, чтобы тебя трахнули снова, – советую я ей и дремлю.

Надеюсь, мне приснится Нико, – это моя последняя ясная мысль.

Глава 11

ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ

«Боль – великий учитель людей. Под еe дыханием раскрываются души»

– Мари Фрайфрау фон Эбнер-Эшенбах

Виктор

Я сижу на своей личной кухне и плотно завтракаю. После того как я так выложился с Ханной, мне нужна энергия. Она сидит напротив, но к своему круассану почти не притронулась. Ее хорошенькие голубые глаза то и дело вскидываются на меня. Ей явно неловко, наверное, потому что она голая и потому что помнит, что мы вместе вытворяли. Не только мои пальцы побывали в каждой точке ее мягкого, беременного тела. Мне нравится на нее смотреть, поэтому я и привел ее с собой. К сожалению, из сосков еще не идет молоко, иначе я бы с удовольствием попробовал кофе с ним. Обрадуется ли она, когда я верну ее в апартаменты?

– Поговори со мной, мне скучно, – требую я.

Она удивленно смотрит на меня. Неужели мое желание такое необычное? Нетерпеливо барабаню пальцами по столу.

– Я... Норберт... когда он придет? – заикается она.

Я закатываю глаза и громко вздыхаю, чего достаточно, чтобы она вздрогнула.

– Ты должна не задавать мне вопросы, а развлекать меня беседой, – поясняю я.

Откуда мне знать, когда ее мужик снова объявится? Наверняка не раньше, чем его Хайде уедет на курорт. Но это только через три недели, – вспоминаю я. Как раз на День урожая. Как удачно. Тогда Норберт сможет забить свою старую дойную корову и сразу забрать новую. Я смотрю на Ханну, внимательно ее разглядываю. Есть ли у нее хоть какое-то представление, что ее ждет?

– Я не знаю, о чем говорить, – робко пожимает плечами она.

Господи, неужели так трудно поддержать со мной светскую беседу? Я смотрю на часы. Пора кормить остальных. Потом настанет очередь Леона. Я проверял утром. Он еще жив, но даже не встал, чтобы справить нужду, и теперь лежит в собственных экскрементах. Чертово свинство! Даже представлять не хочу, какая там вонь.

Прежде чем я слишком разозлюсь на Ханну, решаю закончить завтрак и отвести ее в апартаменты. Опять из ее рта вылетают только вопросы.

– Куда ты меня ведешь? Почему ты меня запираешь? Когда выпустишь? Когда придет Норберт?

Эта баба здорово действует мне на нервы. С каких пор мы вообще на "ты"? К счастью, ночью она молчала, и я чудесно выспался. Не отвечая ни на один из ее многочисленных вопросов, я беру ее за руку и тащу к лестнице.

– Мои вещи, – ноет она.

Точно, она ведь все еще голая.

– Забирай. Через две минуты чтобы была здесь, – решаю я и смотрю ей вслед, как она бежит обратно.

Сзади беременность почти не заметна. Она выставляет живот вперед, но какой это огромный живот! Недолго осталось, скоро ребенок родится. Может, осмотреть ее еще раз, прежде чем заняться Леоном? Но вчера, кажется, все было в порядке. Ханна возвращается. Она надела брюки для беременных и блузку. Голой она мне определенно нравилась больше. Я беру ее за руку и веду вниз по лестнице, еще одна лестница, потом по коридору, который проходит за апартаментами, чтобы она не видела, кто у меня еще в гостях. Я отпираю ее царство и открываю дверь.

– Было приятно тебя выебать, – не могу удержаться я, от чего она на миг вздрагивает. Вот так мне нравится. – Заходи и веди себя тихо, тогда все будет хорошо.

Я жду, пока она окажется в своей комнате, и нажимаю на замок. Готово.

На нижней кухне я готовлю завтрак для своих гостей и ставлю подносы на тележку. Для моей маленькой свинки снова особое угощение. Знает ли она, как ей повезло? Яичницу с беконом здесь получает далеко не каждый, к тому же круассаны, шоколадно-ореховая паста и все, что способствует ожирению. Поскольку Леона на День урожая забить не получится, я подумал о Линде как о замене. До тех пор я еще могу ее хорошенько откормить. Следующее сало для яичницы будет уже от нее и позволит откормить мою следующую свинку. У меня текут слюнки, хотя я набит до отвала.

Подносы быстро расставлены по шлюзам. Я иду к передней стороне камер и осматриваю свою текущую добычу, по крайней мере, ту, что не закрыта ширмой. Мари прилежно сцедила молоко, но она тоже еще не знает, где находится, поэтому ее апартаменты остаются изолированными. Перед апартаментами Тома я останавливаюсь. Он перестает жевать и смотрит на меня. Он может догадаться, что колбаса, которую он положил на хлеб, не от Кевина. На колбасу у меня совсем не было времени, хотя я и это с удовольствием делал бы снова.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю