Текст книги "Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП)"
Автор книги: А. К. Хертс
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Annotation
Как далеко могут зайти экстремальные ужасы?
Bы думаете, что больше ничего не боитесь?
ПЛОТОЯДНЫЙ!
Трансграничный опыт.
Виктор фон Хольстен – врач, богатый, образованный, обаятельный и страстный каннибал. Мужчина, который берет то, что хочет. Ему нравятся красивые люди, пол его не волнует. Но в то время, как другие наслаждаются бокалом вина после секса, Виктор создает мясные блюда жуткого вида. Недостатка в живом сырье нет. Подвал гурмана заполнен до отказа и напоминает камеру смертников. Его кладовая тоже.
Приятного аппетита, обделавшиеся слабаки!
А.К. Хёртс
ПРОЛОГ
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Эпилог
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR «EXTREME HORROR» 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
А.К. Хёртс
«Плотоядный: Вожделение плоти»
ПРОЛОГ
«Когда человек хочет убить тигра, он говорит о спорте. Когда тигр убивает человека, это жестокость»
– Джордж Бернард Шоу
Йонас
Короче, парни уговорили-таки меня пойти с ними в клуб. С тех пор как я расстался со своей девушкой, я тупо слонялся по дому и хандрил. Так почему бы снова не прошвырнуться по пабам со своими приятелями, как раньше, – подумал я. Как выяснилось позже, это оказалось роковой ошибкой.
Меня зовут Йонас, сокращенно Йо. Мне двадцать два года, я все еще живу со своими родителями, правда, на отдельном этаже, и у меня нет подруги уже тридцать четыре дня, девять часов и несколько минут. И даже не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, я скучаю по Натали, с другой стороны, теперь я могу снова отправиться "на охоту", чтобы охмурить любую приглянувшуюся мне девчонку. Хочу ли я этого сегодня вечером? Я все еще не определился.
Я прислоняюсь к барной стойке и жду, когда вернутся мои друзья. Андреас выскользнул на улицу с симпатичной блондинкой, Нико я видел на танцполе, Кай отправился в комнату, куда пешком ходят короли, как он любезно мне сообщил. Я потягиваю свое пиво и смотрю на окружающих, в основном, конечно, на девушек. Надо сказать, здесь очень красивые женщины, но почему-то ни одна из них не привлекает меня так, чтобы мне захотелось подойти и познакомиться с ней поближе. Мой взгляд останавливается на мужчине, вид которого кажется мне неподходящим для местной обстановки. Клуб этот достаточно высокого класса, но, тем не менее, он единственный из присутствующих, кто заявился сюда в черном костюме. Но даже в таком наряде он все равно выглядит непринужденно. Белая рубашка расстегнута слишком широко, чтобы можно было разглядеть черные волосы на груди. Пиджак небрежно свисает через плечо. Наши взгляды встречаются, мы оборачиваемся и удивленно пялимся друг на друга. Это похоже на неожиданную встречу с давно потерянным приятелем. Я чувствую себя наэлектризованным и не могу отвести от него взгляда, хотя мне кажется невежливым так откровенно смотреть на кого-то. Несколько секунд ничего не происходит, затем уголки его рта приподнимаются в улыбке, и мое сердце наполняется теплом. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного по отношению к незнакомцу. Сбитый с толку, я задаюсь вопросом, что со мной не так.
Наконец мне удается отвернуться, но, нужно признаться, на это требуется вся моя сила воли. С покрасневшим лицом и бешено колотящимся сердцем я упорно таращусь на отполированную до блеска столешницу прямо перед собой. Теперь этот парень наверняка думает, что я гей, и что он мне понравился. Что это такое только что было? Я в полном замешательстве, и все из-за того, что какой-то парень посмотрел на меня и улыбнулся. Делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться и беру в руку бокал со своим пивом. Внезапно кто-то оказывается рядом со мной, и от неожиданности я с трудом удерживаю пиво во рту. Быстро сглатываю, закашлявшись, и вытираю рот тыльной стороной ладони.
– Я тебя напугал? Мне очень жаль.
Приятный голос. Я на мгновение отвожу взгляд в сторону. Это он! Дерьмо! Сердце будто падает куда-то вниз. Его лосьон после бритья пахнет соблазнительно. Интересно, что это за марка? Наверняка, что-то дорогое, чего я не могу себе позволить. Я делаю вдох очень осторожно, как будто слишком большой объем этого аромата может окончательно выбить меня из колеи.
– Могу я угостить тебя выпивкой? За испуг?
Я делаю до неприличия громкий глоток. Если я не хочу показаться грубым, мне нужно что-то ответить. Но в моей голове так же пусто, как на банковском счете в конце месяца. Понятия не имею, что сказать. Я бы не смог ответить, даже если бы он спросил, как меня зовут. Без лишних слов он заказывает для меня пиво, хотя я еще не допил первый бокал.
– Спасибо, – с трудом выдавливаю я единственное слово.
Мне трудно говорить. Язык словно онемел, и мне ужасно жарко.
– Ты здесь впервые?
Я киваю и задаюсь вопросом, почему он хочет втянуть меня в разговор. Ему просто скучно или он чего-то хочет от меня? Может, мне стоит сказать ему, что я не гей, и тогда, он точно потеряет ко мне интерес?
– Ты не слишком разговорчив, – с усмешкой замечает он. – Извини за такую навязчивость. Я жду одну даму, но она, похоже, решила меня продинамить.
Это объяснение меня очень успокаивает. Он не гей, поэтому ему не нужно от меня ничего такого. Очевидно, он просто хочет скоротать время ожидания за беседой. В этом ведь нет ничего плохого.
– Сочувствую. Я... обычно не такой немногословный, – заикаясь, лепечу я.
Как неловко! Почему я не могу спокойно произнести и пары слов рядом с ним?
– Жду своих друзей, – добавляю я.
От его близости мне не по себе. Теперь его плечо касается моего, но он тут же отстраняется, как только замечает это.
– Я тоже, когда был молод, часто гулял с приятелями, – вздыхает он и смотрит на меня искоса.
Он что, оплакивает свою молодость? Но ведь он еще не так стар. Этот взгляд! Его радужка такого цвета, какой я редко видел раньше. Что-то среднее между голубым и серым, почти металлический. Я вздрагиваю под его пристальным взглядом.
– Я заставляю тебя нервничать?
Его голос похож на мед, сладкий и липкий.
– Нет... вовсе нет, – поспешно отвечаю я.
– Мне кажется, ты немного напряжен.
Его теплая рука ложится на мою шею и массирует твердые мышцы. И вот как мне на это реагировать?
– Я – врач. Я вижу по твоей позе, что ты напряжен.
Массаж успокаивающе и расслабляюще действует на задеревеневшую шею. Значит, врач? Он наверняка часто прикасается к людям и, возможно, даже не осознает, что только что переступил черту. Поскольку я не протестую и не сопротивляюсь, он, вероятно, полагает, что то, что он делает, нормально. Мне, наверное, следует встать и уйти? Но моя задница как будто прилипла к барному стулу. Я не доверяю своим ногам. Смогут ли они удержать меня, когда я встану?
– Тебе следует как-нибудь сходить на профессиональный массаж, – говорит он мне прямо в ухо.
Музыка звучит громко, и, наверное, поэтому он приближается мне так близко, что его губы почти касаются моей ушной раковины. Я чувствую его теплое дыхание, и у меня мурашки бегут по коже. Что этот человек делает со мной?
– Да-да, я так и сделаю, – с трудом произношу я, все еще чувствуя себя придурком, заикающимся в каждом предложении.
Черт возьми, где остальные? Обычно они всегда бесят и раздражают, но, когда они действительно нужны, их рядом нет. Почему я вдруг чувствую, что мне нужна помощь?
Виктор
Симпатичный мальчик. Я чувствую его смущение, его неуверенность, его скрытый страх. Он бы с радостью убежал от меня, но пока моя рука касается его тела, он не решается. Разве это не мило? Где еще можно найти такого парнишку? Большинство из них дерзкие и болтливые настолько, что хочется отрезать им языки. И это первое, что я делаю, когда они оказываются в моей власти и ведут себя глупо. Я с этим долго не тяну.
О-хо-хо, мои мысли снова унеслись слишком далеко. Этот молодой человек, мышцы шеи которого я сейчас разминаю, представляет собой чрезвычайно интересный объект для охоты. Я наблюдаю за ним уже некоторое время. Его друзья, похоже, совсем из другого теста. Они развлекаются с девушками и даже не думают о том, которого, по-видимому, уговорили пойти с ними. Мне было немного жаль его, когда он сидел там один, потягивая пиво и все время застенчиво оглядывался по сторонам. Конечно, я пошел к нему не из жалости. Когда наши взгляды встретились, я почувствовал особую химию между нами. Мне нравятся тихие люди, которых можно заставить покраснеть, если сказать что-то неприличное. Он становится пунцово-красным, когда я просто смотрю на него.
– Не возражаешь, если я поинтересуюсь, чем ты зарабатываешь на жизнь?
Его трапециевидная мышца, которой я не переставая работаю, возбуждает меня. Я представляю, что бы я мог с ней сделать, но потом подавляю свое воображение. Нам еще далеко до этого. Тем не менее я не могу удержаться, чтобы не просканировать его тело. Он стройный и мускулистый. У него красивые руки, длинные и узкие пальцы. Я смотрю на них, когда он подносит бокал ко рту. Моя слюна начинает обильно выделяться. Красивый мужчина, действительно хороший кусок мяса.
– Я... э... в данный момент нахожусь в поиске. Ну, понимаете?
Я слушаю его только в пол-уха, отвлекаясь на игру мышц, когда он двигается. Я смотрю на него в целом и неизбежно задаюсь вопросом, каков он на вкус. Мне хочется поцеловать его, но еще слишком рано.
– Да, конечно. В наши дни это нелегко. Чему ты учился?
Мои слова приходят как будто сами собой.
Я заказываю красное вино, потому что он, по крайней мере, по цвету напоминает кровь, которую я люблю пить. Думаю о своих гостях дома, которые с нетерпением ждут меня, и вынужден улыбаться. Будь я дома, я бы не стал открывать бутылку вина. Смотрю на шею своего собеседника. У мужчин так легко проколоть вены. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал о моих мыслях. Мне хочется взять толстую медицинскую иглу, ввести ему в вену, подсоединить пластиковую трубку и пить из него. Кровь при температуре тела на вкус уникальна и немного отличается у каждого человека.
– Я учился на ландшафтного дизайнера, – тихо говорит он, и это звучит не особо радостно.
– И тебе, похоже, это не нравилось, – я понимающе киваю.
Я хорошо знаю человеческую натуру, но любой мог бы догадаться об этом. Он вяло пожимает плечами.
– Очень жаль, – говорю я и смотрю на часы. – Мне бы не помешал смышленый садовник. Участок, который прилагается к моему дому, большой, и у меня нет времени за ним ухаживать. Что думаешь насчет этого? Я бы хорошо заплатил.
Наживка разложена. Не сорвется ли он? На самом деле, это не имеет значения. Я уже определился с ним. Либо он придет добровольно, либо я заберу его силой. Мое желание пробудилось. Я должен заполучить его!
Он задумывается, смотрит на меня, хочет спонтанно отказать, ищет оправдание. Я все это понимаю, и удерживаю его в плену своего взгляда. Он приоткрывает губы, но молчит.
– Почему бы тебе просто не взглянуть на участок? Завтра, например? Я дам тебе адрес, хорошо?
Это риск. Если он будет находиться вне сферы моего влияния, он может найти в себе силы держаться подальше. Но, нет риска – нет удовольствия.
– Да, давайте так и сделаем, – с видимым облегчением соглашается он.
Наверное, он будет рад, когда я наконец покину его и оставлю в покое, но я не хочу уходить совсем без сувенира. Я встаю, но моя рука продолжает лежать на его напряженной шее. Мне хочется поцеловать его, укусить, попробовать на вкус, но я должeн контролировать себя, иначе он не придет ко мне. Мне так трудно отпустить его. Я заставляю себя сделать это и лишь на мгновение провожу пальцами по его пояснице, отчего он резко подается вперед. Бумажник, как и предполагалось, падает из заднего кармана брюк на пол. Я быстро наклоняюсь, открываю его и читаю имя мальчишки. Затем с улыбкой протягиваю ему бумажник обратно.
– Держи.
Он смотрит на меня, слишком долго. Его взгляд явно говорит: "Возьми меня", но его тело сопротивляется этому. Наши пальцы соприкасаются лишь на мгновение, когда он принимает кожаный прямоугольник. Желание поцеловать его становится непреодолимым. Его полуоткрытые губы буквально приглашают меня сделать это. Я быстро отворачиваюсь и пишу свой адрес на пивной подставке, которую вручаю ему.
– Увидимся завтра. Скажем, в одиннадцать?
Он машинально кивает. Я чувствую, что он хочет, чтобы я остался. Его глаза говорят мне о многом. Он жаждет любви. Эта тоска прямо-таки физически ощутима. Мое влечение к нему безгранично. Через несколько минут кто-то заплатит за похоть, которую он разжег во мне. Мои чресла пылают, член напряжен. Пока что он еще не будет молить меня о пощаде. Но скоро... От этой мысли я жадно втягиваю воздух.
– Не могу этого дождаться.
Я что, сказал это вслух?
Глава 1
ДОМ, РОСКОШНЫЙ ДОМ!
«Смысл обычаев гостеприимства в том, чтобы парализовать враждебное в чужом»
– Фридрих Вильгельм Ницше
Нина
Мне страшно до усрачки! Этого сумасшедшего еще нет, но он наверняка скоро появится. Я чувствую, что сегодня моя очередь. Он готовил меня несколько дней – давал только жидкую пищу и что-то такое, что заставляет меня постоянно опорожнять кишечник. Я здесь достаточно долго, чтобы понять, что это значит.
Я называю его "Мясником". Он убивает людей, чтобы съесть их!
Понятия не имею, как долго меня держат в плену здесь, в этой комнате. Наверное, несколько месяцев. Он разместил объявление, и я подала заявку на работу уборщицей. Ну а кем я еще могла устроиться, совмещая подработку с учебой? Расписание и зарплата меня вполне устраивали. Хозяин дома, встретивший меня у дверей особняка, показался милым. Меня и еще несколько человек пригласили внутрь. Собеседования проводились индивидуально и длились недолго. Я была так счастлива, когда другие дамы ушли одна за другой, и осталась только я. Я была уверена, что получу эту должность, и так оно и случилось.
Первое время все шло вполне нормально. Я приходила два раза в неделю на четыре часа и вытирала пыль, пылесосила полы и мыла их шваброй. Никогда не замечала ничего необычного, и подвал не попадал в круг моих обязанностей. Я как-то и не задумывалась над тем, что может быть там, внизу.
Однажды он посмотрел на меня иначе, не так как раньше. Как-то исподлобья, будто хищник. Меня охватило какое-то неприятное чувство тревоги. Он наблюдал за моей работой, разговаривал со мной, задавал всякие вопросы, хотел знать все о моей семье, друзьях и учебе. Мне было от этого не по себе, и я отвечала как можно более туманно. В конце концов, моя личная жизнь его не касалась. Затем он сказал мне, что я красивая, и впервые прикоснулся ко мне. Я не хотела этого, но у него были такие властные манеры, что я едва ли могла уклониться. Мое тело будто само подчинялось его командам.
Мы переспали, и не могу сказать, что он принуждал меня к этому. Он был прекрасным любовником, чутким, нежным. Когда он кончил, он укусил меня в шею, как это делают вампиры в кино. Было адски больно. Вскоре после этого он отвел меня в подвал, где находятся так называемые апартаменты для его гостей. С тех пор я заперта здесь.
Комната вполне роскошная. На площади примерно три на четыре метра размещено все необходимое для жизни. Кровать служит местом для отдыха в течение дня. Есть откидной стол, приделанный к стене, который можно совсем убрать. В задней части есть туалет и душ. В шкафу, который всегда заперт, хранятся туалетные принадлежности и средства личной гигиены. Он может сделать эти вещи доступными для нас с помощью дистанционного управления. В определенное время нам разрешается ухаживать за собой, в другое мы должны убирать наши комнаты, в третье – он дает нам поесть. Еда подается через шлюз. Он кладет ее в отсек со своей стороны, а мы можем забрать ее с другой, как только он откроет замок. Здесь вообще все очень хорошо продумано. Дверь, которую также может открыть только он, ведет в спортивный зал. Он позволяет нам по одному, пользоваться велотренажером, беговой дорожкой или степпером. Хочет, чтобы мы тренировали свои тела, чтобы наши мышцы оставались красивыми и упругими для него. Почему мы подчиняемся ему? Я бы сказала, из чистого страха. Наказания за непослушание, мягко говоря, суровы.
Передняя часть наших камер может быть закрыта решетками, панелями из бронированного стекла или ширмой для уединения. За исключением решеток, все стены еще и звукоизолированы. Но каждый раз, когда он забирает одного из нас, он заставляет остальных смотреть, чтобы они знали, что их ждет. При этом он не убивает направо и налево, а часто забирает себе только части тела. Молодому парню в трех комнатах от меня несколько дней назад ампутировали ногу выше колена! Я много раз видела, как он вырезал языки. Насколько я могу судить, руки – его вторая любимая часть тела. Каждый раз, когда он приносит нам что-нибудь поесть, я задаюсь вопросом, откуда берется мясо. Я какое-то время пыталась отказаться от еды, но он засунул мне в горло трубку и кормил так. Каждый раз, когда он приходил ко мне в комнату с пластиковой трубкой в руках, он спрашивал меня, не хочу ли я поесть сама. В конце концов я сдалась. Процедура была настолько унизительной и болезненной, что я перестала сопротивляться и снова начала есть самостоятельно.
В распоряжении Мясника есть две комнаты, которые он может скрыть от нас с помощью защитных экранов. Одна комната напоминает операционную. Там он проводит ампутации. Вторая комната – это кухня, оборудованная по последнему слову техники, о некоторых аппаратах я не имею ни малейшего представления. Он часто проводит там время, но редко позволяет нам наблюдать. Когда решетки не закрыты стеклом, можно чувствовать запахи готовящейся еды или мелодичное жужжание приборов. Он отлично готовит. Еда очень вкусная, даже тот суп, который мне выдается уже несколько дней.
Около месяца назад он вставил в мою яремную вену иглу с тонкой пластиковой трубкой. Когда ему хочется, он пьет из нее. Никто не может представить, как это отвратительно – слышать, как он сосет и глотает, и видеть, как он облизывает губы в конце. Раньше он говорил мне комплименты по поводу того, какая изысканная на вкус моя кровь. Теперь трубка отсоединена уже несколько дней. Он что-то замышляет, я это чувствую. Как он смотрит на меня в последнее время! Наверное, он уже обдумывает, что будет делать с моим телом, с моей плотью.
Виктор
По дороге домой беспокойство неуклонно нарастает. Йонас, молодой человек из клуба затуманил мои чувства. Я представляю, каково это – взять его. Интересно, каково мне будет погрузиться в него? Будет ли он кричать? Может быть, ему это даже понравится? Возможно, я даже смогу доставить ему удовольствие, если буду делать это осторожно. Я бы очень хотел попробовать. Насколько ему будет стыдно, если мужчина доведет его до оргазма? Глядя на него, я поняла, что он позволил бы мне поцеловать его, хотя и считает, что он не гей. Людям всегда приходится принимать решения. Мне одинаково нравятся представители обоих полов. Мне нравятся женские изгибы так же, как и крепкие мужские мускулы.
Я должен решить что-то с Ниной. Моей маленькой уборщицей, моим мясом на ближайшие дни. Сегодня я просто возьму ее руки. Эти тонкие пальчики манят меня с тех пор, как я впервые их увидел. Во время собеседования ее руки непринужденно лежали у нее на коленях, и я все время мог думать только о том, как отрежу их, запанирую и приготовил во фритюрнице. Сгрызать мясо с костей – это всегда особое удовольствие, которому я уделяю много времени. Хорошее вино, камин, возможно, даже сама хозяйка деликатесов, расположенная на меху перед огнем. Она могла бы смотреть, как я ужинаю, потом я мог бы еще немного поразвлечься с ней и, наконец, завтра зарезать ее окончательно. Да, звучит неплохо. Именно это я и собираюсь сделать. Без рук она всего лишь обуза, не сможет убираться за собой, не сможет содержать в чистоте свой номер. Кроме того, мне нужно место для моего нового друга, для Йонаса, который еще не подозревает, каким будет его будущее. Все мои мысли о нем, я укладываю его в постель, укрываю одеялом, нежно целую, глажу, чтобы он заснул. Ну а что? Я тоже испытываю потребность в нежности.
На ум приходят мягкие маленькие груди Нины. Я часто брал их в рот и игриво покусывал, представляя, как отрезаю их от тела острым ножом и обжариваю на сковороде с небольшим количеством оливкового масла первого отжима.
На мой взгляд, женская грудь очень переоценена. По большей части состоит из жировой ткани. Чтобы придать вкус, нужно уметь хорошо приправить и обжарить жир. Поскольку я уже много лет занимаюсь приготовлением только человеческого мяса, я могу превратить эти вторичные половые признаки во вкусную еду. Возможно, я даже позволю некоторым из моих гостей отведать ее.
Кевин
Этот урод отрезал мне ногу! Я до сих пор не могу в это поверить, но когда смотрю вниз, вижу, что не хватает целого куска. А если точно – от моей правой ноги осталось только бедро. Боль такая, что хочется выпрыгнуть из окна, чтобы ее прекратить, но выхода из этого ада нет.
Когда он привязал меня к кушетке и включил эту маленькую электрическую пилу, я попросту вырубился. Он заранее предупредил меня, что не может меня обезболить, потому что иначе мясо станет несъедобным. По той же причине он сейчас не дает мне никаких болеутоляющих. Когда он пришел осмотреть рану, я не спал, но от боли темнело в глазах. Он сказал, что ему настолько понравился стейк, который он вырезал из моей икры и поджарил, что скоро он захочет от меня еще. Слушать такое – уже настоящая пытка, но потом он меня еще и поцеловал! Это было так отвратительно! Мне бы надо было плюнуть ему в морду, но от шока впал в какой-то ступор.
Есть я сейчас не могу, поэтому мне делают капельницы, как в больнице. Он привязал мою руку с воткнутой в нее иглой, но я мог бы вырвать ее другой, свободной. Только вот зачем мне рисковать, и навлекать на себя неприятности? Чтобы он и руку мне отрезал? О, Боже, какая же это больная свинья! У меня в члене катетер! Я не помню, как он его мне вставлял, но он горит, и мне кажется, что я умираю, что в общем-то так и есть. Надеюсь, в следующий раз он убьет меня, а не изуродует еще больше и не оставит наедине с болью.
Я могу видеть остальных. Камеры расположены полукругом, стеклянные стены опущены. Мы можем смотреть друг на друга, но не разговаривать, потому что стекла звуконепроницаемые. Женщина сидящая по диагонали напротив, иногда смотрит на меня с жалостью. Все остальные избегают смотреть в мою сторону. Я напоминаю им, что с будет и с ними. Этот психопат в конце концов убьет каждого из нас.
Ублюдок-извращенец заказал в нашем магазине пиццу, а я должен был ее доставить. Он не мог бы спланировать свой поступок заранее, если только ему было все равно, как выглядит доставщик. Скорее всего, он принял решение спонтанно и выбрал меня, когда открыл мне дверь. Помню, что в его глазах мелькнул какой-то блеск, но тогда я не воспринял это как предупреждение. А зря. Надо было в тот самый момент хватать ноги в руки и бежать, сверкая пятками!
Теперь я знаю, что для него важно, чтобы его жертва была не слишком старой и достаточно симпатичной. Он пригласил меня войти, чтобы я поставил коробки на кухне, и, прежде чем я успел опомниться, набросился на меня. Я ничего не мог сделать. Он таким странным голосом сказал, что очень голоден, что у меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю о том, как он при этом посмотрел на меня. А потом он изнасиловал меня прямо на этом чертовом кухонном столе. Коробки с пиццей рассыпались по полу, когда он причинил мне самую сильную боль в моей жизни. Я только сейчас узнал, что может быть еще хуже, или просто воспоминания никогда не бывают так плохи, как реальность? В тот момент мне казалось, что я умру. Такой сильной была боль. Я боялся, что он нанес мне рану, от которой мне уже не оправиться. Потом бросил меня лежать там, в полубессознательном состоянии. Я слышал, как он жаловался по телефону, что пиццы до сих пор нет. Тогда и понял, что у этого парня есть на меня еще планы, и он не отпустит меня просто так. Я попытался убежать, но запутался в штанах, которые болтались у меня на лодыжках, и упал на пол. Он знатно повеселился, наблюдая, как я извиваюсь в отчаянии, затем схватил меня, как кролика, за шею и потащил в подвал. Иногда он вытаскивает меня, когда ему хочется трахаться, но, надеюсь, теперь, после того, что случилось с моей ногой, это уже позади. Опыт показывает, что он не оставляет людей с ампутированными конечностями в живых надолго.
Поначалу мне хотелось только умереть, но в то же время в голову лезли разные идеи насчет того, как одолеть его или прикончить. Когда моя первая попытка провалилась, он впервые отвел меня в комнату с выложенными кафелем стенами, приковал к столу и отхреначил мне яйца. В первом шоке я даже не почувствовал, что он сделал. Только когда он показал их мне, лежащие в миске, до меня медленно стало доходить, что произошло. Как же я орал! Кричал так, что сорвал голосовые связки, а он просто смеялся надо мной и тоном ведущего кулинарного шоу заяснял как трудно правильно приготовить яички, и зашивал рану в то время, когда я оставался в полном сознании. Я чувствовал каждый гребаный прокол, каждое натяжение нитки, которую он протягивал сквозь мою кожу. Затем отволок меня на кухню, чтобы я составил ему компанию, пока он готовил. Я сидел на стуле, на грани обморока, и еле сдерживался от того, чтоб меня стошнило. То, что он так тщательно промывал под струей воды, были мои собственные яйца! Я не хотел на это смотреть и, сосредоточившись на том, чтобы не обрыгаться, пытался просто глубоко и медленно дышать.
Тем временем он нарезал ингредиенты, тихонько напевая себе под нос, и время от времени поглаживал меня, целуя в лоб. Он выглядел довольным, совершенно расслабленным, будто происходившее было самой обыденной вещью. Он снял с яиц кожу, нарезал их ломтиками, обвалял в панировке и обжарил на сковороде. Каждый свой шаг он мне комментировал, словно я был его ученик-подмастерье. Все это было уже слишком, я чувствовал, что еще немного, и просто слечу с катушек, но просто сидел, низко опустив голову, уставившись в одну точку на полу и старался думать лишь о дыхании. Медленный вдох... Задержать на мгновение... Медленный выдох... Повторить. Кажется, мой рассудок на время отключился. А когда он поднес ложку к моим губам, чтобы я попробовал, у меня началась форменная истерика. Я визгливо расхохотался, давясь воздухом и всхлипывая. Какое-то время он с недоумением смотрел на меня, а затем отвесил мне оглушительную пощечину, сжал мою челюсть рукой и засунул ложку мне в рот. То, что произошло дальше, больше всего походило на взрыв вкуса у меня на языке. И это было божественно. Хотя я ничего не сказал, он, должно быть, прочел мои чувства по лицу, потому что благосклонно улыбнулся и поблагодарил меня за то, что я пожертвовал столь изысканное лакомство.
Нина
Он вернулся! Я знала, что он придет ко мне, и все же мое сердце просто трепещет в панике. Каждый раз, когда я смотрю на него, меня накрывает с новой силой. Он красив по-особенному, но пленяет именно его аура – она сковывает и не дает дышать. В этом мужчине есть харизма, а я употребляю это слово крайне редко.
На нем костюм и белая рубашка, как будто он только что вернулся с торжества. Все, что я могу сделать, это смотреть как он останавливается передо мной и прикасается рукой к моей щеке. Он умеет быть таким нежным. Если бы я не знала, чего он от меня на самом деле хочет, я бы поддалась его обаянию, но теперь я лишь затаив дыхание жду, что же он предпримет. Он поднимает меня на ноги, берет мою руку, подносит к своим губам и с благоговением целует. Мне приходится бороться с порывом вырвать ее. Я догадываюсь, о чем он думает, но все же мое тело реагирует на его ласки не так, как я хочу. Он берет в рот мой большой палец, посасывает его, и при этом пристально смотрит мне прямо в глаза. Я не могу сдержать слезы, которые катятся по моим щекам. Хоть и знаю, что они его не тронут, ничего не изменят и не произведут на него никакого впечатления. Он покусывает кожу моего большого пальца, давая понять, что собирается со мной сделать позже. Затем он меняет большой палец на указательный. Втягивает его глубоко в рот, так что я чувствую шершавую поверхность его языка, и жду рвотного спазма, который должен последовать, – но его нет. Он идеально владеет собой. Его свободная рука ложится на мое бедро, ладонь с растопыренными пальцами сжимает одну из ягодиц, крепко стискивает ее, притягивая меня к себе. Мое дыхание учащается, становится прерывистым. Я вглядываюсь в его серые, с металлическим отливом глаза, пытаясь разгадать, что он задумал, как именно он станет меня мучить, собирается искалечить меня, или сразу убивать. Его вожделение вспыхивает так явственно, что его видно невооруженным взглядом. Он улыбается с сомкнутыми губами, не показывая зубов, что уже столько раз впивались в человеческую плоть. Его оружие остается его тайной.
Он отпускает мой палец, все еще придерживая руку, и опускается на одно колено. Теперь его лицо оказывается на уровне моей лобка, в который он упирается, о который трется сквозь тонкую ткань моих брюк. Мое влагалище становится влажным, я чувствую, как начинают течь соки. Мое тело отзывается на его стимуляцию, готовится к нему. Я догадываюсь, что он это чувствует, потому что утыкается носом в мою промежность и вдыхает мой запах. Я все еще одета, и наивно надеюсь на безопасность этой преграды, но рядом с ним об этом нельзя и мечтать. Он снова поднимается, охватывает ладонью мою грудь и сжимает до тех пор, пока у меня не вырывается стон.
– Ты как перезрелый фрукт, – шепчет он, подходя ближе, нежно прикасаясь своими губами к моим, нежно целуя меня. – Пришло время сорвать тебя.




























