Текст книги "К истокам кровавой реки (СИ)"

Автор книги: Течение западных ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 41 страниц)

На смотровой площадке лежала поперек одна из башенок и осыпалась кладка со стены, но дальше улицы выглядели как обычно. Жители спешили к лестнице или поднимались повыше, возбужденно переговариваясь, больше же ничего не указывало, что город только что подвергся атаке. Стены снова защитили Герлах лучше любого оружия.

Ближе к центру многие были не в курсе случившегося. А в другом конце котловины, похоже, даже и работы не прерывались. Кучка смертников, устроивших глупейшую выходку с пушечными залпами, скорее всего, была уже мертва.

На Авия и его спутника никто не обращал внимания – подумаешь, шерн ведет на какую-то работу выворотня. Они беспрепятственно дошли до дома Корнута. В хранилище Вечной книги Мэсси по привычке свернул было к ведущей вверх винтовой лестнице, по Авий подтолкнул его ко входу в подвал.

Мэсси ничего не спрашивал. Он прекрасно знал, что когда Авий не в настроении, лучше не лезть к нему под руку. Сегодня на заре кончилась прежняя жизнь, а новая никак не выстраивалась из обломков. Он с ужасом сообразил, что отчасти рад смерти матери – она действительно перестала страдать и избавлена от необходимости беспокоиться за будущее.

Подвал был абсолютно пуст, стены выложены из серых массивных камней, пол шершавый и холодный, освещалось все это уныние лишь скудным светом, проникающим со стороны лестничного пролета. Бывший наместник быстро подошел к дальней стене и прикоснулся шестипалыми руками к двум абсолютно непримечательным камням на высоте своего роста.

Мэсси с трудом подавил вскрик изумления. По краям ладоней шерна слабо замерцала поверхность, повторяя очертания рук, сияние постепенно усиливалось, в сухом и мертвом подвальном воздухе вдруг дохнуло свежестью, как после грозы. Оба камня теперь осветились изнутри целиком, Авий нажал чуть сильнее – и рядом почти бесшумно сдвинулась вбок часть стены. Открылся мрачный черный провал, ведущий неизвестно куда, разглядеть можно было лишь несколько верхних ступеней лестницы, спускающейся в темноту.

– Стой в проеме, – велел Авий. – Пока ты стоишь на месте сдвинувшейся стены, она не закроется. Жди и с места не двигайся, второй раз отворять не буду. Да, краска твоя с боков отскребается?

– К-какая кра…

– Не держи меня за такого же придурка, как сам. Водой смывается?

– Забродившим соком, – честно сказал Мэсси уже вслед удаляющемуся наместнику.

Ждать пришлось недолго, но и эти минуты показались ему вечностью. С самого детства его сопровождала угроза разоблачения, и, как все повторяющееся изо дня в день, она перестала казаться опасной. Но вот эта угроза из тени, бродящей где-то вдалеке, превратилась в нацеленный в горло нож… или скорее в две холодные ладони, способные поразить своим убийственным разрядом.

Что происходит снаружи, он сказать не мог – с улицы доносился разве что неясный шум.

Ожидание и неизвестность были хуже всего. Иногда ему казалось невероятно постыдным тревожиться за собственную судьбу сейчас, когда только что умерла мать. Иногда он снова ударялся в панику. А иногда успокаивался и начинал разглядывать абсолютно гладкие ступени лестницы и витые перила. Подобных в городе он не видел. Все известные ему Гранитные ходы начинались в толще стен, опоясывавших долину, но не в самом Герлахе. Значит, это еще какой-то коридор, знать бы, куда он ведет.

В одну из таких минут сверху послышался шелест, дневной свет заслонила спускающаяся крылатая фигура. Мэсси чуть не шарахнулся вниз по этой удивительной лестнице, не думая, что стена может закрыться сама собой. Но в подвал вернулся Авий, он никого с собой не привел, только в руках у него был мешок, в котором обычно носили инструменты, и сухая палка.

– Наверное, лучше всего было бы спихнуть тебя с высоты, все мучиться меньше, ну да ладно, попробуешь побарахтаться. Лестница идет вниз, она одна-единственная, спустишься и пойдешь в том же направлении. Если погаснет факел, просто держись рукой за левую стену. Думаю, даже такому дурню должно быть все понятно. Идти несколько часов, дальше будет одна-единственная арка, это выход на нижние склоны горы. Там уже луга, озера, съедобные растения, все, как в долине. За это время наши успеют облететь Герлах вокруг, но ты все равно сразу вылезать не торопись. Проход закроется сам и назад уже не попадешь. Встретиться внутри никто не должен, этим коридором пользуется только Корнут, а снаружи уже разбирайся сам. Не знаю, как ты договоришься с людьми, но другого выхода нет. Здесь у каждого второго, да нет, у каждого первого кровный счет к твоему отцу. Все понял?

Мэсси кивнул.

– Спуститься по лестнице, дальше идти до арки, держась за левую стену. Просто неожиданно…

Авий усмехнулся, промерцал саркастическими зеленоватыми отблесками.

– Можешь подождать. Граний будет просто счастлив отомстить за своего младшего брата, хотя они вроде переругивались каждый день, пока тот был жив. Где-то в низинах водятся хищные муравьи, с животного, попавшего в муравейник, они снимут шкуру и верхний слой мышц, и оно еще будет живым… особо обозленные могут ведь тебя и туда отправить.

Мэсси молча опустил голову. Слова не шли на язык.

– Бери сумку, пригодится. Там губка, которой Корнут очищает свои камни, оботри пятна, а то снаружи за выворотня примут, вон какой длинный вымахал, почти как твой отец.

– Кто? – тихо спросил Мэсси, вешая сумку на плечо. – Кто был мой отец?

Лоб бывшего наместника загорелся белой изумленной вспышкой.

– Ты правда не знаешь? Даже не догадываешься?

– Догадываюсь, но…

– Тот, кого здесь проклинают каждый день, – прошипел вслух шерн. – Кто прошел эту страну от моря до гор, залил ее кровью, выжег огнем, разорил города и вырезал жителей, а в горах застрял, как в капкане. Тот, кто хвалился уничтожить наш народ, всех до единого, но сам сгинул от рук своих же сородичей, и поделом. Победоносец, – Авий буквально выплюнул последнее слово. – Понял теперь?

– Но почему…

– Что?

– Почему тогда вы мне помогаете?

Лоб Авия почернел, посередине начал разгораться алый мерцающий отблеск.

– А почем я знаю, – проворчал он вслух. – Сам удивляюсь, эту бы кровь да выжечь навсегда… А ты еще спрашиваешь! – рявкнул он внезапно. – На колени, холоп! Забыл, что я могу с тобой сделать?

Наместник вскинул крылья, вытянул перед собой руки со скрюченными пальцами, между ладоней щелкнула заметная в полумраке искра. Кто знает, что было бы, если бы Мэсси и впрямь испугался, но он только отшатнулся с глубоким недоумением в глазах. И Авий опустил руки, отступил, вспышка внезапной ярости прошла так же мгновенно, как началась.

– Иди, – сказал наместник усталым спокойным голосом. – Среди людей особо не болтай про своего отца, сначала послушай, что про него говорят. Люди тебя тоже могут порвать за его делишки, тебя к ним отпускать, все равно что бросать собакам кость. Хотя стой, там же деньги в ходу, а…

Наместник порылся в складках одежды и вытащил ожерелье из розового жемчуга.

– Не принесло оно счастья никому, – промерцал он мрачными синеватыми тонами. – Мертвым свое, за Эйнар я уже отплатил. Возьми, только спрячь где-то в расселине, на крайний случай, за него и убить могут. Все, пора. Постарайся сломать шею не в первый же день, а хотя бы во второй.

Наместник протянул ладонь к верхушке смолистой сухой палки, щелкнул пальцами – от соскочившей искры загорелся факел. Мэсси молча взял его, и, держась за перила, начал спускаться по лестнице. Что он мог сказать? Спасибо, прощайте, простите – нет, все это было не то. Если бы он мог говорить цветовым языком! Он обернулся, но проема в стене уже не было, взгляду предстала гладкая матовая поверхность. Лестница уходила глубоко вниз, будто в самые недра Луны. Рядом мерцал прозрачный вертикальный тоннель, внутри которого виднелось переплетение тонких металлических перекладин. Мэсси подумал, не служил ли этот тоннель для более быстрого спуска. Скорее всего, и сам Авий уже не знал ответ на подобный вопрос.

А бывший наместник медленно поднимался наверх, думая, что таким одиноким не чувствовал себя даже в подвале собора на Теплых прудах. В дверях Святилища мелькнули чьи-то крылья, у выхода стояла Випсана.

– Ты кое-чего не предусмотрел, Вестин.

– Чего же? – Авий почувствовал, что сердце ухнуло вниз. Ну конечно, мальчишку перехватят на выходе или…

Випсана безмятежно улыбнулась.

– Ты не посмотрел, не проследил ли кто за тобой. Зато я проверила, слежки не было, – она протянула ему руку. – Проводи меня, пожалуйста, до моего дома, я не желаю слышать от деверя, что происходило на стенах.

Однако всего предусмотреть и вправду было невозможно. Мэсси думал, что лестнице не будет конца, когда внизу замаячил ровный пол. Он вскинул голову – поглядеть напоследок на отблески огня в глубине прозрачного тоннеля, споткнулся, не удержал равновесия и полетел вниз со ступенек. Факел откатился во мрак и погас. Мэсси обступила кромешная тьма.

========== Неопалимая Купина ==========

Он не слишком ушибся при падении и даже сумку не потерял, но совершенно не представлял, где левая сторона и куда улетел факел. То, что огонь так быстро погас, не было хорошим знаком – огромный коридор невозможно было проветрить, мертвый тяжелый воздух собирался внизу, на дне, и задушил собой пламя. На четвереньках тут ползать опасно. Мэсси еще немного пошарил по полу, не нашел ни факела, ни ступенек, и выпрямился в полный рост. Вытянув перед собой руки, он сделал несколько шагов в левую сторону, рассчитывая нащупать стену. Но впереди была только пустота – шаг, другой, третий, пятый… Не такой же широкий был коридор, может, он идет по нему вдоль? Мэсси решил сделать еще пять шагов, и тогда уже точно поменять направление пути. Лестница одна, тогда он просто вернется к ней по правой стороне и…

На последнем шаге вспыхнул свет, сразу и внезапно, будто кто-то распахнул дверь, ведущую на солнечный полдень. Мэсси на секунду зажмурился. Он стоял на входе в большой зал, чистый и светлый, потолок которого подпирали витые колонны. Стены зала были покрыты невиданными доселе росписями – Мэсси даже вначале почудилось, что там притаились живые существа – крылатыми фигурами, изогнутыми в причудливом танце, безглазыми масками, контурами растений. Источника света не было, казалось, сиял весь потолок. Мэсси вскинул голову – и поверхность над ним пошла сверкающими полосами, как волны на воде. Пол тоже сошел с ума и переливался темно-синим цветом с искрами звезд, под ногами Мэсси образовалось светлое пятно, он сделал шаг в сторону – и оно сдвинулось следом.

Он обернулся к выходу и увидел противоположную стену коридора, а заодно нижние ступени лестницы, не так уж далеко она и была, просто в темноте при падении он не смог ее найти. Это его приободрило, он хотел было идти к далекому выходу, но возобладало любопытство, не покидающее людей с пытливым умом даже на смертном одре. Мэсси решил, что вреда не будет, если задержаться еще чуть-чуть и осмотреть этот удивительный зал, ведь из внешнего мира сюда уже никак не попасть.

Но комнату он не прошел и до половины, ибо уперся в преграду – прозрачную, невидимую, но в то же время твердую и непреодолимую. Он попробовал ее ощупать, но стена простиралась вверх, насколько хватило рук, и сбоку проем тоже найти не удалось. Мэсси с досадой хлопнул по стене последний раз, и совсем собрался уходить, но его внимание привлекло странное сияние на высоте своего роста. Похоже, стена была не совсем прозрачной, от внешних прикосновений она светилась четкими перепадами оттенков. Совсем, как цветовой язык… как цветовой язык? Кое-что и вправду можно было разобрать. В воздухе мерцала надпись, как на Каменной книге, только она вспыхивала и гасла, а затем опять загоралась:

“Необходимо ввести код вашего уровня допуска”.

– Чего необходимо?!

Надпись в ответ повторилась. Да уж, со стеной не поговоришь. Как ни жаль бросать такую находку, надо уходить. Мэсси отступил на пару шагов и заметил еще что-то интересное. Сбоку опять-таки прямо в воздухе располагалась полоса, окрашенная от белого до почти черного, с четкими перепадами тонов. Снова как в Каменной книге. Мэсси пересчитал оттенки, сбился, пересчитал опять – их было тридцать шесть, провел по ним рукой – каждый участок полосы словно на миг вспыхивал и теплел под ладонью. Ну чудеса просто. А что, если..?

Мэсси, то ошибаясь, то торопясь, то некстати медля, все же набрал ответ:

“Что такое код уровня доступа”.

Вопрос шерны обозначали бирюзовым оттенком, но цветной палитры он не нашел. Ладно, все равно стена не ответит. Однако большая надпись дрогнула и сменилась:

“Пароль для входа в систему”.

Час от часу не легче.

“Что такое пароль”.

Стена, к счастью, попалась снисходительная и не стала обзывать его недоумком, как это в подобных случаях делал Авий. Мэсси решил не разочаровывать ее и не говорить, что ответа он опять не понял, ибо запылавшая в воздухе полоса: “Последовательность символов для защиты системы от несанкционированного доступа” абсолютно ничего для него не значила. Он попробовал зайти с другого конца.

“Для чего нужна система”.

Стена терпеливо разразилась очередной малопонятной тирадой. Да что ж такое-то… Нет, просто так он отсюда не уйдет!

“Что будет, если система сломается”.

“Перестанут работать генераторы, удерживающие атмосферу Западного полушария, что приведет к утечке атмосферы и понижению давления до условий, неподходящих для поддержания жизни”.

Тут он наконец что-то понял, и это что-то не сильно ему понравилось.

“Как перестанут”.

“Внимание на экран”, – объявила в ответ стена. Кроме бегущей полосы оттенков на ней появилось изображение города. Живое, движущееся, объемное – только руку протяни, и ты окажешься там. Мэсси коснулся ладонью все той же знакомой непреодолимой поверхности и вздохнул – ладно, хоть поглядеть можно..

Дома в городе напоминали некоторые здания Герлаха, но Герлах был очень, очень стар, и стены его строений давно покрылись серым слоем песка и многолетним мхом. Этот город был молодым, он рвался ввысь, к синему небу, линиями домов, пенящимися фонтанами, деревьями, диковинными летательными повозками. Он кипел жизнью, он шумел, радовался, раскидывал вокруг мишуру праздников, прогулок, счастливых и наполненных смыслом дней. Его крылатые обитатели тоже были другими, эти ловкие, веселые и быстрые существа никогда и никого бы не жгли своими руками. Насколько дряхлый рассыпающийся Герлах был не похож на этот чистый и яркий город, настолько шерны, которых знал Мэсси, шерны, напоминающие озлобленных бесконечно усталых хищных птиц, при всем внешнем сходстве отличались от лунных первожителей, живших в юном мире, не лишившемся еще половины атмосферы.

Панорама города на стене развернулась и стало видно белое облачко Земли – не на самом краю неба, а довольно-таки высоко над головой. Город плыл на зрителя, мелькали улицы, оросительные каналы с водой, рощи деревьев, сады. Вот появился памятник – на фоне застывшей каменной волны три крылатых фигуры.

“Лунная столица, Город Трех владык”, – сообщила надпись рядом. Мэсси и забыл про нее, но она ярко замигала, поневоле обратив на себя его внимание. “Запись сделана за год до катастрофы. Следующая запись – последняя из переданных Оком”.

Мэсси хотел спросить, что такое Око, но не успел. Города не стало, вместо него на стене появилась черная тьма, только внизу виднелись нагромождения камней – контрастные, черно-белые, с одной стороны освещенные чудовищно ярким солнцем, с другой прячущиеся во мрак и неотличимые от него. На звездном небе проступал контур скалы или утеса с тремя верхушками – то, во что время превратило памятник.

Изображение исчезло, Мэсси потрясенно молчал.

“Это пример изменения поверхности планеты в результате остановки генераторов Восточного полушария, – сообщила стена. – Нужны ли еще примеры?”

Не дождавшись ответа, она продолжала:

“Фракастор”.

Синие туманные горы с посеребренными снегом верхушками, море у их подножия, кипящая зеленью долина, знакомые летающие повозки, беседки на берегу, флотилия легких лодок на волнах. И почти сразу разрушенные морозом и зноем скалы, ослепительно-белые камни, испещренные трещинами, бугристая темная яма бывшего моря внизу.

“Тенериф”.

Белые, ажурные здания, мосты с легкими перилами, башни, высокие как деревья и легкие, как облака. Прорезанные тысячами разломов валуны, обрушившиеся каменистые пики, щебень, засыпавший рухнувший виадук.

“Мерсен. Автолин. Эйлер. Залив радуги. Море Паров”.

Голубое небо, облака, легкий ветер, песок морского побережья, качающиеся цветущие ветки деревьев. Сжигающая огненная пасть на черном фоне, звезды днем, бездонные пропасти и раскаленные добела каменные кальдеры. Шелест, журчание воды, движение и застывшая пустота.

Живое. Мертвое.

Живое. Мертвое.

Белая пустыня становится оранжевой, Земля в небесах приближается к диску Солнца, превращаясь из голубой звезды в черную тень, багряный цвет затмения заливает мир, в зените зависает круг тьмы, объятый пламенем.

Мэсси изо всех сил забарабанил по полосе:

“Довольно. Хватит”.

Изображения погасли, поверхность снова была прозрачной. Мэсси перевел дыхание. Теперь он точно знал, что спросить.

“Это может случиться у нас”.

“Вероятность отказа в работе системы составляет пятнадцать процентов”.

“Вы можете разговаривать нормальным языком”, – Мэсси разозлился и с удовольствием вмазал бы по стене кулаком, если бы это помогло делу

“Интерфейс настроен на Вселунный цветовой язык”, – сообщила в ответ стена. Мэсси подумал, что издеваться она умеет неплохо.

“Это много или мало, почему столько”.

“Вероятность сбоя возросла из-за повреждения участка сети в районе приморского города Эйнар, а также размытия материнской породы морем в результате подрыва участка берега. Дать изображение Эйнара невозможно, поскольку Око было уничтожено при взрыве шестнадцать оборотов и двое суток назад. Другой потенциально опасный участок – гора Шиккард на границе Восточного полушария”.

Два выпуклых круга развернулись в воздухе, один зеленоватый, с желтыми прожилками гор и пятном Великого моря посередине, другой бело-серый. Мэсси возликовал – эти изображения двух полушарий он видел на каменных шарах старого Корнута. По крайней мере хоть что-то было ему знакомо.

“И где этот опасный участок, в чем его опасность”.

Стена увеличила бело-серый круг, приблизила его и начала вещать что-то про долготу и широту. Мэсси меж тем прикидывал про себя – если пройти вокруг горных колец Южного полюса, можно будет подобраться к этому самому Шиккарду поближе. Знать бы еще, как он выглядит.

Будто услышав его мысли, стена продемонстрировала изображение холма, у подножия которого лежали крест-накрест два столба. Небо на заднем плане было не черным, а голубым – значит, там был воздух. Вершину холма венчала развалившаяся постройка дворца или святилища, окруженная такими же мощными светло-желтыми столбами, и выглядела бы она куда внушительней, если бы целы остались все колонны.

“Участок сети на Шиккарде нестабилен, – замерцала надпись, – в случае его повреждения угроза возрастет до критической отметки”.

“Как это исправить”.

“Необходим пароль”.

Ну вот, снова-здорово. Мэсси сглотнул, и вдруг осознал, что пить хочется уже очень, а во рту совсем пересохло.

“Здесь есть вода”.

“Запасов продовольствия и питьевой воды в лаборатории не предусмотрено”.

То есть, выражаясь человеческим языком, ему надо уходить. Но он найдет способ вернуться, наизнанку вывернется, а найдет.

“В коридоре можно зажечь свет”.

“Наберите команду, – бесстрастно отмерцала стена. – Освещение на подконтрольном участке перехода будет гореть автоматически, пока вы его не покинете”.

Мэсси хотел спросить, что это за команда, но перед его глазами уже переливалась оттенками полоса, гласившая: “Освещение”. Он провел по ней рукой и выглянул наружу. Прямой, как стрела тоннель с белыми стенами и потолком уходил вдаль, насколько видел глаз, лестница, по которой он спустился, освещалась вверх на несколько пролетов.

– Я вернусь, – пообещал Мэсси, остановившись на секунду в дверном проеме. – Я непременно вернусь!

Яростное солнце испепеляло своими лучами огромную мертвую гору, песчаный холм у ее подножия, остатки развалившегося здания на вершине холма. Воздух казался желтоватым от зноя или поднятой вверх пыли, хотя поднимать ее было нечему, не чувствовалось даже малейшего ветерка. В небе завис мертвенно-бледный серп Земли. Вокруг простиралась пустыня, лишь на востоке виднелись увенчанные снегом пики гор.

Небольшой отряд остановился у двух поваленных крест-накрест колонн. Все воины казались похожи друг на друга, у всех лица покрыты коркой из пота и пыли, все, несмотря на невыносимую жару, одеты в тяжелую кожаную броню, закрывавшую тело от шеи до щиколоток. Такой панцирь немного ослаблял силу электрического удара при нападении шернов, хотя и не спасал от стрел. От них выручали стальные латы, но в ближнем бою металл становился ловушкой – люди буквально жарились заживо в раскаленных доспехах.

Предводитель войска остановился у колонны, и облокотился на нее, переводя дух.

– Всем вольно, – прохрипел он. – Последний бросок через пустошь, там уже…

Он не договорил и склонился над песком, кашляя и отплевываясь.

– Сделали, что могли, – утешающе сказал человек рядом.

– Могли бы и больше, Арон, – огрызнулся предводитель. Злость придала ему силы, он побрел вдоль рядов солдат, выдернул из строя одного:

– Ну, говори еще раз, – ты правда видел там шерна?

– Правда, господин Никодар, Землей клянусь! – с жаром убеждал солдат. – Это точно был шерн, ну что я, крылья не узнаю? Просто он как сквозь пол провалился или в стену ушел.

– Самих бы вас в стенку, – буркнул генерал. – Два дня потратили…

– Эта страна своих тайн выдавать не любит, – сказал еще один человек, пожилой, седовласый. – А гора эта страшная, рядом ведь Великая пустыня. Она выпивает воду из всего, что рядом… Ночью воздух застывает от холода, днем камни плавятся от жары – этот поход в сотни раз тяжелей, чем когда с Победоносцем мы поднимались в первый горный город.

Никодар развернулся и сощурил глаза, корка на скулах пошла трещинами:

– Победоносец? Забываешься, Анна! Марк-еретик!

– Прошу прощения, господин генерал, – спокойно ответил старый воевода. – Мы тут, на Юге, так привыкли.

– Тогда и от шернов сами отбиваться привыкайте, – парировал генерал. – А то как они атакуют, так сразу – помоги боеприпасами, Север. А вы за них даже рассчитаться не всегда можете.

Анна промолчал. Вместо него заговорил Арон:

– Не горячитесь, господин Никодар, шерны всегда поджигают все вокруг факелами при нападении, они ведь не дураки и знают, что огнестрельное оружие наша единственная сила. А оружейные склады горят лучше всего. Сколько раз Табир сжигали за эти пятнадцать лет.

– А сколько раз Теплые пруды с пепелищ отстраивали? – огрызнулся генерал. – И ничего, оттуда вышвырнули.

Анна хотел что-то сказать, но Арон незаметно сжал его руку:

– И здесь надо найти способ попасть внутрь гор и додавить их до конца, – продолжал генерал. – Ну, псы боевые, отдохнули? Вперед, за пустошью лес, там будет настоящий привал!

Пока отряд выстраивался, Никодар последний раз обернулся к холму и погрозил кулаком – то ли скрывшемуся шерну, то ли разваленному зданию, то ли всей огромной горе, величественной безжизненной громадой возвышавшейся на фоне неба:

– Я еще вернусь! И я доберусь до тебя, тварь!

Молчала пустыня, молчало раскаленное небо. Может быть, слабый гул родился глубоко в недрах кратера, но никто этого не услышал.

========== “И теперь я как дома в лесах, и в горах, и в степи…” ==========

Освещенная часть коридора кончилась раньше, чем появилась нужная Мэсси арка. Сначала он считал шаги, потом думал обо всем, что случилось с рассвета, потом ловил себя только на одной мысли – как же пересохло в горле, несколько раз ему казалось, что он давно пропустил выход… и наконец, шарящая по стене рука нащупала пустоту. Тоннель углублялся в нишу, Мэсси понял, что не знает, как открыть дверь, и тут наткнулся на здоровенную, в человеческий рост, рукоять какого-то механизма. Стоило нажать на нее, и она неожиданно легко поддалась. Без единого скрипа, как и в башне Корнута, сдвинулась в сторону часть стены, и в образовавшийся проем хлынул яркий солнечный свет. Мэсси на мгновение ослеп, задохнулся от свежего теплого воздуха. Несколько секунд он стоял, не решаясь покинуть уже привычный тоннель, потом все же выбрался наружу.

Он оказался на склоне, круто уходящем вверх, но прямо у выхода была небольшая лужайка, и вниз по косогору виднелись кустарники, несколько небольших озер, а дальше уже начинались пологие отроги, густо поросшие травой. Внешнюю долину окружал лесистый вал, но до него было совсем далеко, почти так же, как до собирающихся над горизонтом туч. До полуденной грозы оставалось еще несколько десятков часов.

Мэсси вдруг сообразил, что даже не осмотрелся, прежде чем вылезти из тоннеля. Он поспешно окинул взглядом небо, зеленый простор вокруг – никого, ни человеческой фигурки на земле, ни черного крылатого силуэта над головой. Несколько птиц пронеслось к вершине, но, судя по размеру, это были именно птицы, а не ожесточившиеся и озверевшие потомки некогда населявшего Луну счастливого мудрого народа. Вдали у края котловины поднимался легкий дымок, но был ли то костер поселенцев или же догорал уничтоженный шернами лагерь, определить было нельзя.

Сзади Мэсси уловил движение воздуха и поспешно обернулся. Проем за спиной закрылся, и теперь он никак не смог бы найти, где же выход из тоннеля в глубине горы. Мэсси огляделся еще раз и начал спускаться вниз по косогору. Склон за лужайкой был чересчур крутой, приходилось сползать, хватаясь руками за хилые выжженные пучки травы. Мэсси добрался до небольшой рощицы и надеялся, что тут идти будет легче. Держаться за ветки действительно казалось удобнее, но только на первый взгляд. Деревца, невысокие, с тонкими прямыми бледными стволами, легко ломались, из трещин на ветках, даже из обломанных черешков листьев, сразу же начинал обильно течь липкий млечный сок. Пока Мэсси вылез из рощи, он угваздался буквально с головы до ног. Липкими пятнами были покрыты не только руки, но и лицо, и одежда. Вспомнив слова Авия о съедобных растениях, он попробовал слизнуть сок с ладони и тут же сплюнул – на вкус это было хуже желчи.

Зато хоть озеро было рядом. Он долго отмывал руки с песком, но липкий сок упорно не желал расставаться с кожей. Выше среди камней тек родник, впадавший в озеро. Вода в нем была вкусной и чистой, хотя сейчас Мэсси обрадовался бы и затхлой луже. Напившись, он решил проверить сумку. В ней оказалось старое огниво, украшенное незнакомым узором – двумя соприкасающимися полукружиями, кинжал с рукояткой из цветного камня и пресловутая губка. Ничего съестного не нашлось, и Мэсси мысленно порадовался, что переживания утра напрочь отбили у него аппетит.

Добрых четверть часа он оттирал злополучные пятна краски, время от времени оглядывая окрестности. Не было заметно никого, ни людей, ни шернов. Иногда ему казалось, что, пока он пробирался подземельем под горным кольцом, на поверхности прошли годы, и теперь он один на всей Луне.

Мэсси встряхнул головой – глупости! Вроде сказок, которые он сочинял в детстве и рассказывал другим ребятишкам. Однажды мальчишки даже собрались его побить, чтобы не выдумывал, и ситуацию спасла Хонорат, прибежавшая с кучкой камней в подоле.

Он не попрощался с Хонорат! Она решит, что… о мать-Луна, что она решит? И Донат вот-вот отправится на верную гибель через подземный ход, отправится к поселенцам, которые убъют его только за то, что он – выворотень… До полуденной грозы еще далеко, но Мэсси даже не знает, где выход из Гранитного хода, куда шерны гнали своих покорных слуг на битву с докучающими им людьми.

И все же надо было идти и искать живущих здесь поселенцев, как-то приспосабливаться к жизни среди них. Мэсси абсолютно не представлял, как это может произойти и что он будет говорить. Чтобы оттянуть неизбежный момент, он решил еще раз попробовать оттереть липкие руки. Там, где пятна млечного сока попали на рубашку, они высохли и материя затвердела, да и лицо покрылось будто коркой. В итоге он, еще раз оглядевшись, просто залез в озеро, чтобы отмыться и отстирать одежду, а потом по примеру жителей общины сел обсыхать чуть выше на пригорке. Солнце, поднявшееся уже к самой вершине своего пути, жарило и размаривало нещадно, воздух, как обычно перед грозой, казался тяжелым, и давил на грудь. Мэсси вытянулся на траве во весь рост, напомнил себе, что даже дремать нельзя, но через минуту провалился в глубокий беспробудный сон без сновидений.

– Вызывал, твое высочество? – в дверь кабинета первосвященника просунулся Ивар, главный переписчик и доверенное лицо понтифика. Обоих связывала если не многолетняя дружба, то знакомство и приятельские отношения, Ивар лично помогал Севину сместить его предшественника, и потому в общении позволял некоторую фамильярность.

– Вызывал, – кивнул Севин, не отрываясь от бумаг. – Дверь за собой запри, чтобы никто не вломился без спроса.

Ивар присел в кресло напротив, подождал немного и деликатно кашлянул.

– Я про тебя не забыл, – понтифик протянул ему лист с заметками. – Ты внимательно прочитай и сделай мне из этого речь, не одну, а три-четыре, постепенно, постепенно… Знаешь же, что я бываю косноязычен, а ты прекрасный оратор. Время есть, несколько дней я эту тему поднимать не буду.

Ивар взял лист в обе руки, приблизил к лицу и начал читать. Брови его понемногу ползли вверх, лоб шел морщинами. Дочитав до конца, переписчик опустил руки на колени и внимательно посмотрел на патрона.

– Однако!

Севин усмехнулся краешком рта:

– Я знал, что ты так отреагируешь. Нет ничего неизменного, и тут я собираюсь поменять риторику, так надо.

– Но объявить вчерашнего еретика и самозванца святым мучеником это как-то… неожиданно.

– Он не в один день стал еретиком, и не в один день станет святым. Я же сказал, постепенно.

– Зачем? – Ивар в упор посмотрел на понтифика. – Я тебя знаю давно, выгода тебе от этого какая?

Севин снова усмехнулся.

– Вот поэтому я в кресле первосвященника сижу, что я понимаю, а тебе объяснять надо.

Ивар опустил голову в бумаги:

– Ага, вот это: “… а также клеветники, какое бы высокое положение они ни занимали, которые возвели напраслину и заслуживают…”. Под Гервайза копаешь?

– И не только под него, – Севин поднялся и остановился напротив окна. – Воли много хотят… Ну, ты понимаешь уже – если проклинаемый тем же Гервайзом покойный Марк будет считаться мучеником… Гервайзу придется вести себя сдержанней, и помнить, что я не Крохабенна. А у многих знатных семейств сыновья участвовали в Южном походе и потом считались учениками. Да они и сейчас ученики.