Текст книги "К истокам кровавой реки (СИ)"

Автор книги: Течение западных ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 41 страниц)

– Спросить? – Вислава недоверчиво хмыкнула. – Да ты посмотри на нас! Мы же настоящие чучела! Любой поймет, что мы скрываемся… – голос у нее сорвался, она безнадежно махнула рукой.

Действительно, за два долгих по лунному дня пути беглецы исхудали настолько, что потрепанная одежда висела на них мешком, чумазые лица обветрились, даже взгляд у всех стал одинаковый – затравленный и диковатый. На собаках свалялась шерсть. О шерне и говорить нечего было – при первом же его появлении в любой деревне началась бы страшная суматоха.

– Здесь есть пустые участки берега? – Вислава обратилась уже к первожителю. Тот неохотно буркнул:

– Ваш берег, вы и знать должны.

В итоге решено было на всякий случай заготовить побольше еды и бурдюков с водой в дорогу, на случай, если придется идти в обход Горькой линии. Путь был не так уж непомерно долог, но труден. Нередки бывало, что путники терялись в песках и умирали от жажды.

Солнце тем временем парило вовсю, привычная дневная жара давно высушила почву, можно было без помех спуститься в лес к вящей радости собак (и вовремя – на окрестных дорогах вот-вот могли появиться солдаты храма или просто местные жители). Вислава ушла в густые заросли и там переоделась в свой поселенческий наряд – штаны и куртку из шерновой кожи. Правда, Мэсси осенило, он пошел ей навстречу и остановил:

– Куртку лучше спрятать. Ты же не собираешься у него на глазах ходить в таком виде? Он нас точно удавит, не добираясь до южного берега!

Вислава недоуменно похлопала глазами, потом спохватилась:

– Ой! Только… давай мне тогда свою рубашку. У меня больше ничего нет.

У них действительно было с собой очень мало вещей. Хорошо еще, что Вислава собрала их скудные пожитки в узел в доходном доме, когда за ней явились ученики Победоносца и не распаковывала их у Бромарии. Помимо сменных одежек имелось еще ружье, несколько ножей и складной арбалет, на который шерн немедленно положил глаз.

– А я с чем останусь? – спросил Мэсси. Шерн в ответ промерцал:

“Сделаешь новый, лес большой”.

Лес и вправду приютил беглецов лучше города. В небольшом озерце отстирали запасные одежки и вывесили сушиться на ветки, не разыскивая открытое солнечное место – на жаре влага испарялась даже в тени. Накопали кореньев, срезали упругие толстые ветки для луков, и тонкие, крепкие – для стрел. Донат развлекался тем, что ловил ящериц – кожа у бедняг, к их несчастью, была прочная и годилась на бурдюки для хранения воды.

За этими хлопотами приблизилась гроза. От нее снова поднялись на знакомый уже холм и укрылись в скальной трещине за неимением нормальной пещеры. Убежище это было тесное и неуютное, шерн злился и разглагольствовал, как первожители вернут себе всю Луну, остальные угрюмо молчали, устав от бессмысленных препирательств.

Дальнейшее путешествие было не то чтобы трудным, но каким-то бестолковым. Полосу леса от холма до берега преодолели довольно быстро, и пошли опушкой, не рискуя удаляться от спасительных деревьев. Рыбацкие поселки попадались на пути чаще, чем хотелось бы. Приходилось снова углубляться в лес, спотыкаясь, пробираться по бурелому, раздвигать кустарники руками, чтобы они не выкололи глаза. Шерн иногда поднимался в воздух – невысоко и тоже не покидая леса, и не заметил ничего, кроме отряда солдат вдалеке.

– Где то место, к которому вы причалили? – спросил сперва Мэсси, потом Вислава – шерн не ответил. Возможно, он просто заблудился, но не желал в этом признаться.

Все на свете когда-нибудь кончается, и даже бесконечно долгий день уже часов пятьдесят как перевалил на вторую половину. Скоро небеса должны были заполыхать закатом, и это значило бы, что они потеряли еще сутки – через Горькую линию ночью пройти было невозможно, даже если бы удалось скрыться от стоящего там гарнизона.

А берег все тянулся, и нигде лес не подступал достаточно близко к линии моря. Здесь не было удобной полосы пляжа, как на Теплых прудах, или спускающейся к воде зеленой лужайки, как на месте злосчастного Эйнара. Вдоль моря поднималось открытое скалистое плоскогорье, иногда изрезанное удобными небольшими бухтами, к которым невозможно было подобраться незаметно. На синей блестящей глади кое-где виднелись белые паруса лодок.

– Они скоро вернутся, – сказала Вислава. – Мне говорили, перед закатом, когда еще тепло и спокойно, рыба уходит вглубь. Только, даже если мы сможем взять лодку, мы уже не переберемся на тот берег. Море замерзнет.

В этот момент шерн остановился, вгляделся вдаль, замерцал теплыми золотистыми тонами и воскликнул:

– Вот!

Лес обрывался в двух полетах стрелы от берега, череда скал огораживала небольшой залив. Вдали над морской поверхностью поднимались несколько островков. Лодок прямо у них видно не было, но сбоку на горизонте возвращалась в родную гавань целая флотилия.

– Здесь, – на лбу шерна теперь плясали мрачные холодные оттенки. – Только лодки нет.

На берегу, дальше к востоку, виднелись контуры домов.

– Эти проклятые псы не сразу уйдут, будут раскладывать свой улов, болтать, бездельничать, – с досадой сказал шерн вслух.

– А когда вы причалили, никого не было, что ли? – спросила Вислава. Шерн нехорошо усмехнулся:

– Были…

– А сколько было твоих товарищей, не меньше пяти, ведь так? – Мэсси не сомневался в ответе. Несколько шернов легко разделались бы с десятком рыбаков, и потом скрылись в лесу, никем не замеченные.

– Шесть, – шерн уже не видел смысла скрывать правду. Он слегка вздохнул – один бы он не смог убрать столько ненужных свидетелей.

– Как же вы перебрались? – Мэсси скорее рассуждал вслух, не рассчитывая особо, что шерн начнет говорить, но тот начал:

– Течение. Оно начинается сразу за теми островками, потому глупцы из деревень там и не плавают. Еще недавно и люди-то здесь не жили… Наверное, боятся течения, которое влечет лодки в открытое море. И рыба вряд ли там водится. Это какие-то подземные источники, они усиливаются в разное время. Они текут часов за сорок до заката, вот сейчас, и бегут в открытое море, к его середине. Там островок…. можно переждать ночь. Утром, когда тает лед, течение несет лодки с середины моря к берегу. Все просто, даже грести почти не надо. Именно так горстка храбрецов переплыла Великое море шестнадцать лет назад, когда ваши осаждали Герлах.

– Там солдаты, – прервал шерна Донат, указывая рукой на запад.

По побережью, как толстая огромная змея, двигалась колонна воинов, все в блестящих шлемах и панцирях, у каждого солнце оставляло алые отблески на ружейных дулах. Отряд исчез за грядой скал, вышел на открытое место, снова нырнул в низинку – воины шли аккурат посреди пространства, между лесом и морем, и попытаться проскочить мимо них точно было не лучшей идеей.

– Ищут вас, – сказал негромко шерн, – а может, и меня…

– Они пройдут, -у Виславы слегка дрогнул голос. – Не будут же бродить туда-сюда.

– Может, и будут, – буркнул Донат. – Если нас ищут.

Вислава помолчала, потом сказала с тоской:

– Как же я хочу на юг…

Паруса рыбацких суденышек были уже у самого берега. Цепочку из пяти-шести лодок замыкал плот: большой, устойчивый, – видно, зажиточным человеком был его хозяин.

– А на такой штуке и плыть не так страшно, как на какой-нибудь плоскодонке, – сказала Вислава. – Только до него попробуй доберись.

Плот зашел в бухточку и перестал быть виден. Медленно ползло по слегка порозовевшему небу солнце, так же медленно фигурки рыбаков выбирались на берег, вытаскивали сети, еще какие-то снасти – издали было не разобрать. Некоторые зашагали к деревне, но кто-то остался стоять около лодок.

– Вот что они там забыли? – с досадой прошептала Вислава. – И бездельники эти храмовые тут околачиваются.

Отряд тоже разделился. Видно было, что на дороге, ведущей к рыбацкой деревушке, остановились десятка два солдат, остальные ушли дальше – в деревню на постой или патрулировать берег. Оставшиеся торчали, как столбы, и исчезать не собирались.

– Да чтоб их… – Вислава с отчаянием сломала ветку, которую держала в руках,. – Дело бы им какое нашлось…

И неожиданно, будто в ответ на ее слова, фигурки на дороге заметались, выхватывая ружья. Загремели беспорядочные выстрелы. Облачка дыма расцветали, как цветы поутру. Рыбаки у берега тоже засуетились, все, как один, бросились в сторону деревни, крича и размахивая руками. Путь был свободен.

– Да что у них там? – Вислава оглянулась на друзей, не веря, что в странном поведении людей нет никакого подвоха. – Они с ума посходили, что ли?

– Вот! – ахнул Мэсси, указывая рукой. – Вот в кого они!

Над отрядом солдат взмыл вверх незамеченный сначала крылатый силуэт. Он метался в стороны, падал вниз, от чего вояки разбегались, и тут же взлетал выше, дразня своих врагов и уворачиваясь от пуль.

– Силы земные, еще один! – Вислава подняла винтовку, хотя стрелять в их положении было чистым самоубийством. – Да что же такое творится…

– А где наш? – неожиданно спросил Донат.

========== Переведи меня через Шиккард. Точка схождения ==========

– Это наш и есть. Быстро на берег! – скомандовала Вислава. – Ну? Я кому говорю! Там тридцать человек с ружьями, сунемся – и нас пристрелят и не заметят.

Выйти из леса после трех дней скитаний по чащобам казалось уже чем-то невозможным. Они будто сразу оказались открыты всей Луне – солнце, скользя в расцветающий закатными красками горизонт, указывало на них палящими лучами, скалы словно ниже стали, чтобы невозможно было спрятаться, пробегая мимо. Все неровности дороги, все камни, все трещины собрались на их пути. Мэсси был уверен, что на их топот сбегутся и солдаты и жители поселка, тем более, что ружейная пальба внезапно оборвалась. Следом неслись собаки, и, хотя породистые псы были приучены не брехать почем зря, тележка вовсю громыхала по камням.

Но море вдруг оказалось рядом, они спрыгнули со скалистого возвышения на узкую открытую полосу песка. Мэсси оглянулся туда, куда не еще рисковал смотреть даже краем глаза. Люди толпились, шумели, руками размахивали, еще кто-то бежал со стороны поселка, совсем уже издали донеслось несколько выстрелов – скорее всего, это возвращался ушедший отряд.

– Где… он? – спросил Мэсси, задыхаясь после бега.

Вислава, не отвечая, быстро огляделась, подошла к плоту, привязанному к вбитому в берег деревянному столбику (прочие легкие лодки просто вытащили на песчаный пляж) и стала развязывать узел. Мокрая веревка поддавалась плохо, Вислава помогала себе зубами, но оттолкнула руку Доната, когда тот сунулся перерезать привязь ножом.

– Не надо, заметно. Пусть думают, что само развязалось и плот уплыл… все! Тем более, в накладе они не останутся, собачья упряжка тоже чего-то стоит. Им тут будет лучше, о них позаботятся, ездовых собак всегда не хватает, тем более, в такой дали от столицы. Солдатам рыбаки про собак точно не скажут, чтобы не отобрали.

Веревки на шее собак она быстро вспорола ножом, потрепала вожака по голове, прижала на миг к себе. Будь у них хоть пара свободных минут, она бы точно расцеловала каждого пса в морду.

– А шерн? – Мэсси оглянулся назад.

Вислава перепрыгнула на плот, схватила оставленный на нем шест.

– Ты не понял, почему выстрелы прекратились? Даже он, с крыльями, против такой толпы… Садитесь быстро. Нам повезло, что они весла с собой не утащили.

Дыхание некстати перекрыл приступ кашля, не такой сильный, как накануне вечером, но чувствительный. Донат подтолкнул Мэсси к плоту, сам перебрался на мокрую деревянную поверхность. Плот качнулся, удаляясь от берега. Полоса воды между беглецами и песчаным пляжем делалась все шире. Псы заметались по берегу, заскулили, но бросаться вплавь все же не рискнули. У Виславы на глазах блестели слезы.

– Если они придут сюда… – начала она и не договорила.

– Они, вон, все к лесу побежали, – дно здесь долго оставалось пологим, Донат не греб, а по-прежнему отталкивался шестом. – Ищут, откуда он мог вылететь.

Вислава наклонилась над Мэсси, который все не мог унять кашель:

– Опять кровь?

– Да нет пока, – прохрипел тот, отодвигаясь от нее на всякий случай. – Мы даже не знаем, как его зовут… звали.

– Может, он и не думал, что погибнет, – Вислава пересела к веслам. – Ничего не сказал, не прощался… Как здесь мелко! Нас же можно пешком догнать.

– Сказал, – Мэсси оглянулся на берег, который теперь был дальше, чем указанные шерном островки. – Он же не рассказывал, как перебраться за море, до сих пор. А потом рассказал, значит, знал, что его с нами не будет.

Донат поднял шест из воды.

– Все, пошла глубина. Не достает.

Плот миновал островки. За этими небольшими скальными преградами море пенилось, в отличие от спокойной воды в бухте. Плот несколько раз слегка качнуло. Грести было легко, но скорость оставляла желать лучшего.

– Все равно нас заметно с берега, – Вислава покосилась на далекие, уже почти неразличимые, человеческие фигурки. – Они-то веслами орудуют только так, это мы, с непривычки…

Плот дернуло и понесло. Только что такие близкие торчащие из воды скалы стремительно уплывали назад. Вислава вскрикнула, в тот момент, когда их поймало западное течение, она стояла и еле удержалась на ногах.

– Все, теперь вряд ли рискнут догонять, да и поздно, – Донат снова взялся за весла, хотя особой нужды в том уже не было. Он не привык особо ни рассуждать, ни горевать, его учили работать и не прекословить.

Вислава зачем-то порылась в вещевом мешке, вытащила оттуда небольшой сверток и швырнула в воду. Темный комок поплыл рядом, разворачиваясь в тряпку, намок, отстал и утонул.

– Это что? – спросил Мэсси. Кашель, наконец, прошел, дышалось почти легко.

– Та куртка, – Вислава отвернулась от борта. – Я все равно никогда не смогу ее носить. И ничего еще такого… такого…

Она замолчала, наклонилась, спрятав лицо в ладонях.

Солнце – тяжелый красный шар – медленно опускалось в воду. Алой полосой на волнах дрожали бесчисленные отражения, кровавая река протянулась от плота до горизонта. Берег давно исчез за краем мира. Здесь было только небо, алеющее по всему западу, словно господь всемогущий в одной из своих бесчисленных причуд накрыл Луну венчиком красного цветка. Заря вечерняя, багряная и страшная, отражалась в море. Алым был мир внизу, алым вверху, крошечной точкой затерян посреди бесконечности плот и три человеческих былинки на нем. А дальше – холодная черная пустота, огромная и непредставимая, перед которой и сама Луна – былинка…

– Какой кровавый закат, – вздохнула Вислава, поднимая голову.– Нам бы не пропустить остров, о котором он говорил. Море здесь неширокое.

Рассвет на Луне так же бесконечен, как и закат – долго-долго выбирается солнце из-за заснеженного края моря. Медленно прибывает в небе свет, прозрачная чернота меняется лазурью – только рассветное небо голубое, днем оно почти белое. Выплывают перламутровые облака, как свита для проснувшегося светила. Земля пока скована льдом, но недолго! Тот, кто несется по морю на санях под парусом, должен поторопиться!

К берегу, покрытому высоким сугробом, ветер принес цепочку буеров. Люди сдергивали тяжелые кожаные пологи, выбирались наружу, радуясь свежему воздуху. Вытаскивали сани на берег, доставали оттуда тяжелые ящики и мешки, перекладывали опасный груз на повозки. Несколько собак, ошалевших от свободы после долгого сидения взаперти, носились по снегу.

За разгрузкой наблюдал предводитель – высокий широкоплечий человек. Несмотря на свирепый утренний холод, он откинул меховой плащ и стащил шлем. Солдаты работали бодро, предводитель довольно кивнул, поднялся по смерзшимся в ледяные глыбы сугробам на небольшую возвышенность. Здесь берег просматривался далеко в обе стороны. Запад еще лежал в тени, высокие сугробы и не думали таять. А на светлой, обращенной к Благословенной звезде стороне, где давно наступило утро, высилась таинственная гора, секретное убежище врагов, остаток древнего города – тайна, которую надо было разгадать! Рассвет развеял ночные страхи и тревоги и принес уверенность, что сегодняшний день обернется удачей.

Никодар окинул побережье взглядом конкистадора, прибывшего в удивительный Новый Свет на поиски сокровищ и торжествующе улыбнулся.

Солнце поднялось и над Табиром. Старая Вета вышла на крышу, развесить выстиранную одежду – раз дом уцелел позавчера, и старый господин Анна тоже, то пусть хоть война, хоть конец света, хоть Луна упадет на Землю, а порядок должен быть.

В этот раз и так было много труднее, чем после прошлых налетов – больше рухнувших домов, больше пятен пожарищ, больше свежих могил на кладбище за городской стеной. Крылатые враги по своей обычной тактике искали склад, а его не было. Если бы не поздний вечер, кто знает, может быть, шерны еще не один час кружили бы над городом, ожидая взрыва.

Теперь город собирал себя по кускам, залечивая раны и ожоги. Налет, отбитый практически по старинке, закончился, но и показал с предельной ясностью – без огнестрельного оружия в опасной близости от шернов существовать невозможно.

Вета приложила ладонь ко лбу козырьком, чтобы защитить глаза от яркого света, оглядела ближайшие улицы – и кинулась к ведущей с крыши лестнице.

– Анна, Анна! – от волнения она пропустила обращение “господин”, хотя всегда знала, как приличествует разговаривать с достойными людьми. – Там Збигнев со своими людьми! Идет к вам!

Анна быстро вышел из внутренних комнат. Он слегка прихрамывал, на щеке добавился шрам, но, в общем, ему повезло – в сражении он уцелел и даже серьезных ран не получил.

– Ко мне? Что ему нужно? Может, ты ошиблась?

– Да где ошиблась? Вон, во двор входит, – Вета смотрела в небольшое окошечко: – Ну что, встретим? Лестница у нас крутая.

– Да зачем уж сразу с лестницы, – улыбнулся Анна. – Его, похоже, жизнь приложила. Пусть проходит, послушаю.

Вид у иренарха южных земель был, как обычно, солидный и уверенный, осанка была гордой, походка степенной, только вот взгляд подкачал. Збигнев избегал смотреть Анне в глаза. Милостиво кивнул, здороваясь, не дожидаясь приглашения, прошел во внутренние комнаты, сел в удобное кресло, и все это ни разу не встретившись взглядом с хозяином дома. Сбоку и чуть позади по двое вытянулись солдаты. У Анны стражи не было, Вета остановилась возле старого воеводы с таким видом, будто сама замещала охрану. Збигнев кашлянул.

– Я без посторонних хотел побеседовать, – уронил он свысока.

Вета кинула на него уничтожающий взгляд и вышла, пробормотав что-то вроде: “Бабу одолел, еще б с дитем малым схватился, и было б самое оно”. Збигнев сделал вид, что не слышал.

– Рад, что ты цел, – начал Збигнев великодушным тоном милостивого владыки. – Как живешь вообще?

– Спасибо, не жалуюсь, – сухо сказал Анна. – Вот ребята, что в последний день меня охраняли, больше не живут.

– Тяжело нам пришлось, – Збигнев скорбно вздохнул.

– Что, совсем плохо? – спросил Анна напрямик. – Не выдержим? Так зачем ты тогда ко мне, я-то чем могу помочь? У Теплых прудов нужно просить помощи. Унизительно, страшно, но другого выхода нет!

– Думаешь, Севин поможет! – вспылил Збигнев, чуть приподнялся в кресле, тут же осел обратно и уже тише сказал: – Он же такие условия поставит. Руки выкрутит.

– Так раньше надо было думать, Збигги, старый друг.

– А это не я, – быстро сказал иренарх. – То народ на сейме решил. Ты сам посуди! Отношение к нам какое было? Будто мы не переселенцы, а сами на Юге откуда-то взялись и чего-то хотим. Скажешь, нет?

– Скажу – да. Было такое. Только…

– Цены нам какие заламывали? – продолжал Збигнев. – Вот люди и не выдержали.

– Уж мне-то не ври. Народ кто подтолкнул?

Збигнев замолчал, будто ему заткнули рот. Потом с тоскливым выражением лица сказал:

– Севин раньше с толпой частенько заигрывал. На уступки шел, так дело выворачивал, что якобы люди сами решение принимали. Вот я и подумал, что…

– Что? – спросил Анна. – Что он людям на уступки пойдет? Он раньше заигрывал, пока к власти не пробился. Он не дурак, у него теперь армия, толпу он и слушать не станет. Это ты себя хитрым считаешь и думаешь на толпу опереться. А она, знаешь ли, ненадежна.

– Так не во мне дело! Мы все же предполье! Если с нами тут что-то случится, разве шерны тут остановятся?

– А ты вспомни, сколько раз горели Теплые пруды. Без счета, ведь так? И сколько раз шерны по всей стране проходили с огнем и мечом? Хотя бы до Старых источников? Много меньше. А почему? От гарнизона они далеко не уходили. Лень им было, опасались они – неважно. Они сжигали Теплые пруды, а страх наводили на всех. Просто пойми, страдают те, кто у них в соседях. Раньше это были Теплые пруды, теперь мы. Понимаешь? Севину и не обязательно помогать нам, ему достаточно укрепить свой берег.

– Но не могут же они… – начал Збигнев и смолк.

– Могут. Что у нас с боеприпасами?

– Плохо. Сколько производим мы – мало. Мы же не перетащим сюда Отеймор. И все оружейные мастерские в основном строились там, еще при Победоносце.

– А ты его самозванцем называл, – заметил Анна как бы между прочим. – На суде говорил разное там…

– Чернь казнила, Анна.

– Мне не ври. Вы с другими старшинами его просто бросили черни на растерзание. Что ты от меня теперь хочешь? Совета? Да, просить Север. Ничего другого тебе сам создатель не посоветует.

Збигнев снова принял солидный вид. Встал, прошелся по комнате из угла в угол, по-прежнему избегая встречаться взглядом с хозяином дома.

– Мы с тобой понимаем, что вины твоей особо не было, да и какая разница, выворотнем больше, выворотнем меньше… Шерны все равно даже с побережий женщин красть ухитряются. Я тогда распорядился об аресте больше для того, чтобы уберечь тебя от нападок. На пользу тебе же!

– Спасибо, – сказал Анна с иронией.

– Хотя, – продолжал Збигнев тем же тоном великодушного владыки, – если бы ты меня поддержал в плане атаки шернов, когда у нас были силы, сегодняшняя неприятная ситуация…

– Не было у нас сил. Мы бы сейчас отбивались от разъяренных шернов.

– И, хотя в итоге ты тоже виноват, что северяне нам выкручивают руки, они могут считать тебя невиновным и к твоему посольству отнесутся более благосклонно.

– Ах, вот оно что!

– Естественно, у тебя будут все полномочия, и совершенно официальный чин. И он сохранится и потом, когда ты вернешься и все успокоится.

Анна тихо смеялся.

– Я, между прочим, совершенно серьезно, – сказал Збигнев уже не таким уверенным голосом. – Мне действительно нужен уважаемый помощник, моя правая рука…

– Збигги, голубчик, ты правда думаешь, что Севин тебя иренархом оставит? Нет, даже больше, – ты думаешь, он тебе жизнь сохранит?

Збигнев слегка вздрогнул. Побледнеть при природной смуглости он особенно не мог, и все же кровь явно отхлынула от его лица.

– Ты… Ты уверен, что так серьезно и что он осмелится…

– Еще как осмелится. Вышлет сюда армию для сражения с шернами, а заодно и тебя поучить уму-разуму, ты думаешь, наши тебя будут так уж защищать? Осудят и приговорят тут всех старшин и всех твоих помощников, меня тоже, если тебя это утешит. Поставит своих людей.

– Анна, – дрогнувшим голосом пробормотал иренарх. – Анна, так тем более, как мне туда ехать просить. Меня и слушать не будут. Анна, я не о себе, я о людях беспокоюсь. Я понимаю, ты на меня зол, но город же ни в чем не провинился. Женщины тут, детишки малые…

– Вот ты бы о них сперва и подумал, прежде чем игры затевать.

– Анна!

– Я шестьдесят лет Анна. Ладно, что языком молоть. Корабль собирай.

– Так ты поедешь? – недоверчиво спросил Збигнев.

– Сам понимаешь, не ради твоей головы. Ради людей. Собирай корабль, а то все утро так ушами и прохлопаем.

– Анна, – забормотал иренарх, – все, что я говорил про чин, про правую руку, все серьезно! Вернешься, обсудим. Давно пора, просто стыд, что тебе, при твоих заслугах…

Воевода невесело усмехнулся.

– Старый друг, – сказал он серьезно. – Может, со мной и согласятся поговорить, а может, сразу в тюрьму, как предателя. А из тюрьмы у меня будет один выход – к позорному столбу. Все, все, – он рукой отстранил Збигнева, который подошел слишком близко. – И не разуверяй меня, так и будет, почти наверняка. А я и не боюсь. В моем возрасте устаешь бояться. И не благодари, не ради тебя, сам понимаешь. Собирай корабль. Может, меня сначала хотя бы выслушают.

Всем хороша благословенная Земля! Светла, прекрасна, огромна. Но края мира нет на ней, и если будешь идти все вперед и вперед, рано или поздно вернешься туда, откуда вышел.

На Луне край мира есть. На далеком западе, на границе моря, можно увидеть этот край. Он обернется сухим песком под ногами, прозрачным до ломкости небом, удушьем в горле и погонит человека прочь, к местам обитаемым. Задыхаясь и не помня себя, путник повернет назад, и тогда уже едва осмелится оглянуться на край Великой пустыни. И ужаснется самому страшному из чудес лунных, и затянет осанну создателю всемогущему, сохранившему хотя бы половину Луны для жизни, надежд и мечтаний.

Странно было забраться так далеко на запад, и не обнаружить там пустыни!

До сих пор странствие продолжалось спокойно. За Море удалось перебраться благополучно даже без провожатого. Маленький островок посреди моря стоял на пути западного течения, будто нарочно поджидая путешественников. Дальше до южного берега было только что не рукой подать – вместе с утренним течением переплыли быстро, без происшествий. Сначала все (кроме Доната, который не привык ни радоваться, ни печалиться) не помнили себя от счастья, что наконец очутились на родной земле. Когда первые эмоции улеглись, пришлось задуматься, куда идти теперь.

Самая легкая и быстрая дорога шла вдоль берега на восток. Вислава точно не знала, но была уверена, что уже через несколько часов появятся первые приморские поселки. Но, оглядев себя и товарищей, она вздохнув, признала:

– Нет, вид у нас не тот. Бродяги краше выглядят. И тебя, – она кивнула на Доната, – за полет стрелы признать можно. Совсем взрослый мужик, а морда гладкая. Еще чего доброго, решат, что мы кого-то убили… А еще мы столько солдат видели на севере. Неужели они все там рыскали только ради нас?

– А зачем еще? – не понял Мэсси.

– Сюда они рассчитывали переплыть. Наверняка. Там еще в первый день все хотели наказать южан за непокорность, хотя какая непокорность, просто не выдержали уже. Ну вот, если тут по берегу бродят солдаты с Севера, особо не спрячешься, побережье место открытое.

Подумав, решили пробираться в глубь материка, там уже выходить к деревням или поселенческим лагерям, оставив Доната где-нибудь в укрытии. Сейчас, разумеется, собаки очень бы пригодились, но их не было. Немного повздыхали, погрустили, и отправились в путь пешком.

Солдатский лагерь они заметили уже через несколько часов, к счастью, издали. Такие блестящие шлемы были только у северян. Вокруг виднелись высокие повозки – корпуса перестроенных буеров. Обошли стоянку вояк с запада и двинулись дальше небольшим лесочком, который тоже тянулся на запад.

Возможно, после трех дней скитаний – а ведь на Луне это четверть года! – им уже страшно было вообще выйти к людям, и они не выбирались из леса, втайне радуясь отсрочке. Когда заросли кончились, впереди открылся горный кряж, невысокий, длинный, усеянный скалами, и они не сговариваясь, побрели туда.

– Здесь местность просматривается далеко. Отсюда мы легко увидим лагерь, или шернов в полете, или солдат, если к нам захотят подобраться, – сказала Вислава, и с ней согласились.

Чудное это было место! Небо казалось низким, как потолок, словно рукой можно было до него дотронуться. Время близилось к полудню, и над равниной собрались облака. Так странно и жутковато было издали наблюдать, как они росли, собирались в тучи, как плыл вперед крутящийся темный вал. Вислава начала искать пещеру для укрытия.

Пещера нашлась, но не пригодилась – черная громада туч собралась в единую плотную массу и обрушилась дождем над равниной, не доходя до кряжа. Небо очистилось, посветлело, с запада тянуло прохладой и свежестью, с востока – сухим жарким ветром. Странное это было место, и не иначе, как зачарованное – давно уже можно было спуститься с горного хребта и идти на восток в поисках людей, а они все брели по краю миров, границе между пустыней и оазисом.

А дышалось тут легко, даже когда прилетал суховей – в горле першило, но грудь от нехватки воздуха не сдавливало. Мэсси даже ни разу не закашлялся. С живой стороны равнина была покрыта травой и кустарниками, туда можно было спуститься и отыскать родник где-нибудь под скалой. А мертвая сторона… вот чудо, мертвой она не была! Там к скалам лепились лишайники, из-под камней пробивалась чахлая, высохшая, но трава, там небо было голубым, а не черным. А Земля не катилась по горизонту, касаясь его краем, а приподнялась, как еще одно солнце.

– А если правы эти? – не выдержала Вислава. – Которые Братья истины? Идем уже полдня, а Пустыня никак не начнется! А вдруг тут где-то ход на ту сторону?

Мэсси не ответил. Воистину здесь можно было поверить во что угодно, может быть, и в то, что в странном горном краю открывается путь на прародину-Землю.

Наваждение кончилось внезапно – Донат, перебираясь через скальный обломок, подвернул ногу и взвыл самым будничным образом.

– Ну вот как тебя угораздило! – сокрушалась Вислава, туго перебинтовывая распухшую стопу Доната. – Выносливый, выносливый… под ноги чего не смотрел? А если идти не сможешь?

– Смогу, – пообещал Донат.

С этим утверждением он явно поторопился – идти-то он, конечно, шел, но прихрамывая и очень медленно. На неровных участках Донат и вовсе становился беспомощен. Нужно было сворачивать на равнину. Увы, именно сейчас спуск был слишком крутым и обрывистым, точно непреодолимым для Доната.

– Может, мы его на руках снесем? – спросил Мэсси.

– Может, вы меня здесь оставите? – спросил в свою очередь Донат.

– Я тебе оставлю! – пригрозила Вислава. – Лучше я пройду вперед и погляжу, нет ли где нормального спуска.

– Давай лучше я, – вызвался Мэсси. – Я все же хожу быстрее.

Вислава подумала и кивнула. Дело решило то, что она сама стерла ногу и слегка прихрамывала.

– Ладно, только быстро. Если не будет пологого склона, возвращайся назад, спустимся как-нибудь.

Желтоватое небо висело над огромной горой, перед которой, как младший брат, расположился холм. На вершине холма стоял старый храм, за прошедший год он ничуть не изменился. Ни ночные морозы, ни дневная жара не уронили лишнюю колонну и не разрушили стены.

Люди разбрелись по окрестностям, как муравьи вокруг муравейника. Сноровисто растаскивали из общей кучи ящики с боеприпасами, расширяли трещины, закладывали туда взрывчатку. Никодар наблюдал за работами с довольным видом. Сегодня они не повторяли прежних ошибок, не стали обходить огромный кратер вокруг, как год назад. К самой горе генерал отправил отряд наилучших умельцев, знавших толк в деле изготовления пороха. Уж они разберутся, как лучше устроить пролом в толще горы. Если пошатнется эта, никому неизвестная твердыня, значит, и города шернов уязвимы.