Текст книги "К истокам кровавой реки (СИ)"

Автор книги: Течение западных ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 41 страниц)

Через день после отъезда Никодара Севин проснулся поутру в твердом убеждении, что пора и ему побывать за Морем, оставив в столице усиленную охрану. Именно на Юге сейчас будет решаться судьба мира, и просто нельзя главе государства в такое время отсиживаться дома. Звезда Элема покатилась с зенита именно потому, что бородатый дурень торчал во дворце, пока другие воевали. Крохабенна в свое время разъезжал по всему материку, бывал и у рыбаков, и в горных поселках, и в Полярной стране, участвовал лично в битвах с шернами, а он, Севин, только однажды добрался со свитой до Старых источников.

Конечно, у старика было огромное уважение окружающих, он не рисковал вернуться домой и обнаружить трон занятым кем-то еще. Ну, а у Севина разве меньше?

Понтифик представил себе вытянувшиеся физиономии Збигнева и его приспешников, мысленно усмехнулся, потом представил шернов – и усмешка сползла с его лица. Страшно было даже не подвергнуться нападению, охрана перестреляет чудищ из ружей на подлете, страшно обнаружить свой ужас перед крылатыми нелюдями, удариться в панику, потерять лицо.

Севин посмотрел в окно на залитую полуденным солнцем площадь, на светлое чистое небо в том месте, где некогда торчали три шпиля, как три меча, и приободрился. Чудовищ победили здесь в знаменитой Полуденной битве, хотя огнестрельное оружие тогда было только у Марка. Неужели отряд охранников с дальнобойными винтовками даст шернам хотя бы приблизиться к понтифику?

Он привычно подписывал указы, просматривал бумаги, отдавал распоряжения, мысленно уже находясь на другом берегу. На причале в последние годы обязательно стояла пара кораблей в полной боевой готовности, так что даже никаких специальных распоряжений от него не требовалось. Только собрать отряд воинов, но те должны быть готовы по определению. Никаких нерешенных вопросов у него в столице не осталось, так, мелочи. Пора…

Напоследок только стоит еще раз попробовать узнать, где скрывается проклятый самозванец. Севин спустился в главный зал собора, прошел по переходу, соединявшему здание с дворцовой тюрьмой. Это был не подвал, где некогда торчал запертый Авий (ну как, как эта красноглазая сволочь освободилась? Впрочем, если бы не такой поворот, не видать бы Севину трона первосвященника, так что все к лучшему). Для бунтовщиков и особо опасных преступников соорудили надежное узилище-подземелье с несколькими камерами.

Посередине в широком коридоре с гладким каменным полом горел огонь, за столом сидели охранники, еще двое дежурили, стоя у входа. При виде высокого начальства все выстроились навытяжку. Севин милостиво махнул им рукой, прошел и остановился у самой дальней решетки. За ней царил абсолютный мрак, неразгонямый даже жалкими отблесками факелов.

– Эй, Бромария, – позвал понтифик. Мрак в глубине не изменился ничуть, потом послышался шорох.

– Слышу, не спишь. Как здоровье-то? – спросил Севин участливо. – Не беспокоит?

– Твоими молитвами, – голос философа был лишь чуть слабее обычного.

– Конечно, моими, это я приказал палачам не усердствовать. Ходишь ведь нормально?

– Хромаю, – шорох стал чуть громче, слышно было, как узник спустил ноги с тюремных нар и сделал несколько шагов по каменному полу. – Не очень-то палачи тебя и слушаются, видать.

– Ну, ты сам виноват. Рассказал бы, что требуется, уже выпустили бы.

– Не смеши.

– Как легко тебя рассмешить. Под домашним арестом или в ссылке тебе будет получше, чем здесь. И сейчас не поздно.

– Так я и поверил.

– А это уже оскорбление. Когда я давал повод усомниться в моих словах?

Бромария негромко рассмеялся, потом закашлялся.

– Можешь, конечно, молчать.

– Не понять тебе. Не читал ты книги, с Земли привезенной. – Бромария, прихрамывая, подошел ближе и теперь маячил за решеткой серым пятном. – А было там сказано, не бойтесь убивающих тело, душу же не могущих убить.

– Чушь, во-первых, читал, во-вторых. Что же вы тогда не отстояли своего божка, а?

– Вот сейчас этот грех и искупаем.

– Что же, возможность у тебя была. Самозванца мы найдем, так или иначе, если он не сдох где-нибудь по дороге. А так смотри. Я сегодня на Юг отбываю, может, и задержаться придется. А палач в мое отсутствие может и увлечься. С твоим-то здоровьем… Так что я на всякий случай прощаюсь.

– Севин, – позвал Бромария. Он подошел к решетке вплотную и положил руки на прутья. – Зачем тебе Юг?

– Что? Я перед тобой отчитываться буду? – первосвященник даже не возмутился от удивления. – Много чести.

– Возьми меня с собой. Скажешь, преступник даст показания на месте.

– Бромария, ты на жаровне не перегрелся? – осведомился Севин – Как это… да рехнулся ты, и все. Надо было вас сразу всех в песок.

– Я же не сбегу, хожу и то с трудом. Думаешь, что-то страшное на Юге будет? Не хочешь пропустить?

– Да, страшное, только не для нас, – Севин начал терять терпение. – А Юг наша колония, что бы они ни вопили. Племянник у меня там…

– И у меня племянник.

– Какой?

– Победоносец.

– Да какой он… а, да. По Крохабенне.

– Это тебя беспокоит больше всего, так?

– Так он на Юге? – быстро спросил Севин.

– Я не знаю.

– Ну, это и так можно бы догадаться, – Севин заходил вдоль решетки. – Думаешь, он туда прошел? Не погиб в дороге, не утонул? Надеешься, его южане отобьют у нас? Я бы не надеялся. Иначе он бы с Юга и не высовывался. Видно, и там самозванца не приняли.

– Так и что ты теряешь, если я с тобой поеду?

Севин замолчал, обдумывая слова арестанта.

– Я тебя тоже знаю, думаешь меня переиграть и как-то использовать, – продолжал Бромария. – Ну так и что ты теряешь?

Севин сделал знак охраннику подойти, обернулся к решетке:

– Учти, поедешь в кандалах. В клетке бы повез, солдат нагружать неохота.

– Согласен.

– Тебя никто не спрашивает…

Мэсси сам не мог сказать, как он все же добрался до плоскогорья. Все это время у него не было возможности ни думать, ни паниковать. Камень дрожал под ногами, несколько раз уронив беглеца вместе с ношей, сзади опаляло горячим сухим воздухом, вокруг взметывался песок, сыпались камни помельче и покрупнее. И тут пустырь кончился, дорога пошла в гору. Толчки чувствовались слабее, камни падали реже, но Мэсси не оборачивался и не останавливался, пока в силах бы сделать хотя бы один шаг.

Но и этих сил не осталось. Очередной толчок бросил его на землю, заодно свалив вниз и приложив спиной Никодара. Мэсси упал, уткнувшись лицом в камень, и не смог заставить себя встать, хотя до вершины еще оставалось немало.

Мэсси с трудом повернулся, приподнялся и сел. Даже при чистом воздухе отсюда не виден был огромный кратер, прятавшийся за расположенным ближе холмом, только столб дыма и пламени поднимался вверх. А сейчас воздух превратился в пыльный туман, в нем еле угадывались очертания разрушенного храма. Мэсси попытался встать, но снова упал на каменистую поверхность. Вислава и Донат, конечно, заметили извержение. Нужно встретить их и предупредить… Но осталось ли на Луне безопасное место, или они сейчас задохнутся – все? Теплые пруды, Табир, поселенцы на склонах гор, мореходы на кораблях, шерны и рабы в своих каменных убежищах? И Хонорат в далеком Герлахе…

Удушье передавило гортань, он открывал рот, но не мог сделать ни вдоха, только хрипел, не понимая – это все? Это конец? Еле-еле он сделал судорожный вдох и зашелся в долгом непрекращающемся кашле, оставлявшем на губах соленый вкус крови. Когда выматывающий приступ прекратился, не осталось сил ни думать, ни ужасаться.

Странный звук возник в воздухе, перекрывая грохот извержения. Будто кто-то хлопнул по огромному надутому бурдюку. Тяжелый вздох прошел по земле. Дрогнул холм на горизонте. Тише стал грохот толчков и шум пламени, только скалы под ногами тряслись, как прежде. Очертились четче линии горизонта. Столб огня, пронзительно резкий и контрастный, опустился ниже и исчез.

Шиккард поглотила Великая пустыня.

========== “Сатана ему в ответ: может, будет, может, нет…” ==========

Медленно стихал тяжкий вздох Серебряной планеты. Не прекращались подземные толчки, только здесь, поодаль от кратера, они ощущались слабее. Холм раскололся напополам, на его вершине не осталось и следа от древнего святилища. Позади проявились очертания огромной горы. Катастрофа не могла целиком разрушить кратер, лишь кое-где словно гигантская рука обломала его края. Песок в направлении холма улегся, и небо на востоке потемнело, будто уже близился вечер. Несколько звезд на темно-лазурном фоне увенчали Шиккард.

Мэсси все так же сидел на камнях. Несколько раз он порывался встать, но без сил падал обратно. Конечно, времени прошло еще слишком мало, но ждать, пока он восстановится после приступа кровохарканья или когда придет в себя Никодар и сможет идти, было невозможно. Вот-вот на шум кто-нибудь да заявится – запасной отряд северян, шерны, поселенцы, – и ни один вариант его не устраивал.

А еще Вислава там наверняка с ума сходит. И страшно хотелось пить.

О том, что Великая пустыня сделала шаг, захватив очередной форпост, почти не думалось. За весь прошедший год ему так часто грозила смерть, что он устал ужасаться опасностям и радоваться спасению. Может быть, черная пустота успокоится на Шиккарде, может, это просто временная передышка.

Мэсси снова встал, пошатываясь, попытался взвалить на спину генерала, и снова признал свое поражение. Никодар был жив, дышал с присвистом, но когда он придет в себя, сможет ли идти, и вообще, не умрет ли в ближайший час, Мэсси сказать не мог. Он хлопал генерала по щекам, звал, просил очнуться, но все было бесполезно.

И тяжелый же ты, бродяга, мысленно подосадовал Мэсси. На Никодаре был панцирь из толстой кожи, который не получалось развязать, шлем, тоже наглухо пристегнутый прочными ремнями, а на поясе…

А на поясе – меч. Не слишком длинный, не очень тяжелый, но без него ноша станет полегче (остатки здравого смысла подсказывали, что нельзя в его положении разбрасываться оружием, ну, может, если перецепить этот меч на собственный пояс, идти станет полегче). А еще мечом можно перерезать ремни, без шлема опять-таки этого бесова племянника тащить будет легче…

Мэсси начал вытаскивать меч. Вдруг его запястье перехватила чужая рука. Никодар оставался военным человеком, попытки завладеть его личным оружием привели генерала в себя быстрее, чем это сделало бы выплеснутое в лицо ведро воды.

– Ты! – прошипел Никодар, выкручивая Мэсси руку. Меч вывалился на камни, Мэсси, изловчившись, отбросил его ногой в сторону. Генерал пытался боднуть врага лбом в переносицу, Мэсси еле успел уклониться и пнуть противника посильнее. Никодар дернул цепь, пытаясь намотать ее на руку. Мэсси рванул цепь к себе и налег на нее всей тяжестью.

Это была, скорее, не борьба, а возня двух грязных окровавленных обессиленных оборванцев. Меч отлетел далеко, и, как Никодар не старался, завладеть оружием у него не получилось. Оба просто сидели на земле, переводя дух, и зло смотрели друг на друга.

– Это что? – проскрипел Никодар, вытерев рот от песка.

– Что?

– Во-от… вокруг, – генерал обвел рукой, показывая плоскогорье.

– Ты с отрядом разве не отсюда пришел?

– Низиной, – Никодар развязал ремни, на которых держался шлем, и тот, гремя, покатился по камням. Никодар с видимым облегчением расправил плечи и покрутил шеей. Повернув голову в сторону разрушенного холма он присвистнул в изумлении.

– Да, крепко приложило. Воды бы…

– Это надо искать. Нет здесь воды. Спуститься и искать родник. Где ключ?

– А ты с ключом подожди, – Никодар посмотрел на Мэсси настолько свысока, насколько это было возможно в его положении. – Как мы сюда попали?

– Я дошел. И тебя дотащил. Пришлось.

– Остальные где?

– Там остались, – Мэсси кивнул в сторону Шиккарда. Никодар тоже повернулся в ту сторону.

– Кто-то же уцелел… Надо к ним.

– К кому? – спросил Мэсси, не понимая.

– Из моего отряда. Ты ключ хотел? – Никодар рассмеялся нервным коротким смехом. – А ключ там! Так что…

– Там же никого живого! – Мэсси вскочил, Никодар дернул цепь обратно, и Мэсси еле удержался на ногах.

– Сядь, – велел генерал. – Спасибо, что вытащил, но тебя никто не отпускал. Кто-то из отряда да уцелел.

– Никто.

– С чего ты взял? – Никодар, только что говоривший почти мирным тоном, снова начал злиться.

– На небо глянь, – четко и холодно сказал Мэсси. – Видишь, над горой оно черное?

Никодар посмотрел, и, похоже, ничего не понял.

– Неужели уже вечер, – сказал он недоумевающе.

– Там Пустыня, – Мэсси уже беспокоился, что до Никодара так и не дойдет. Ведь он не читал надписи в подземной пещере и не понял светящегося сигнала тревоги на разрушенном холме.

– Какая Пустыня? Эта гора как раз и вне ее, дурачина. Еще победоносцем зваться хотел. Как бы мы там были, если бы…

Последние слова генерал произнес медленнее, всматриваясь в горящие над холмом звезды.

– Раньше был вне, теперь да. Там нет воздуха.

– Почему нет? – Никодар встал с земли. Теперь чувствовалось, что и он заподозрил неладное, но не может заставить себя поверить словам беглого самозванца. – Раньше был! Полчаса назад был, что его держало?

– Машины шернов, – Мэсси отвечал медленно, подбирая слова. – Их древние механизмы. Вы их разрушили. Может, там Пустыня и остановится, может, пойдет дальше.

– Какие машины шернов? Шерны же даже из ружей не стреляют! Они же не делают ничего, они…

– Раньше делали.

– А мои солдаты? – полушепотом спросил Никодар. – Что, все?..

– Если кто-то добежал сюда, то спасся. Если нет, то…

– Весь отряд?

– Я не знаю!

– Весь отряд, – повторил Никодар, склонив голову, будто прислушиваясь. – Весь отряд…

И тут резко дернул цепь, так, что Мэсси не устоял на ногах, кинулся на упавшего противника, одной рукой вцепился в горло, другой беспорядочно колотил, по чему придется, не переставая кричать:

– Весь отряд! Весь отряд!

У Мэсси с первого удара потемнело в глазах, он отпихнул было обезумевшего Никодара, но тот набросился снова. Израненный, обессилевший после обморока военачальник не был серьезным противником, но и Мэсси чувствовал себя не лучше. Он пропустил пару ударов по голове, в довершение его схватили за горло и принялись душить. Еле отцепив от себя руки противника, Мэсси извернулся и пнул Никодара в пах, а когда безумец сложился пополам от боли, резко оттолкнул, так, что генерал ткнулся лицом в землю.

С минуту Никодар приходил в себя, наконец, он повернулся, поглядел на Мэсси с ненавистью, но прежний безумный огонь в его глазах потух.

– Сволочь, – прошипел он, выплюнув очередную порцию песка.

– В следующий раз разобью камнем голову, – предупредил Мэсси. – Надо уходить отсюда, а не…

– Вот и шел бы, – буркнул Никодар.

– Да я бы с радостью, – Мэсси поднял руку с кольцом наручников и побренчал цепью. – Это не я себе привесил. Ключ?

– Ключ там, – Никодар снова нервно усмехнулся, и Мэсси понял, что толку не будет.

– Тогда идем туда, – он указал в сторону плоскогорья.

– Мой лагерь там! – Никодар попробовал резко дернуть цепь, но теперь Мэсси был к этому готов.

– Я в лагерь не пойду, – цепь натянулась в обратную сторону.

– Это не ты решаешь! – последовал рывок цепи в сторону генерала.

– Я, попробуй помешать! – металлические звенья заскрежетали, когда их дернули назад.

Генерал остановился, тяжело дыша.

– Я бы тебя отпустил в благодарность, да ты опять что-нибудь выкинешь, – сказал он неуверенно.

– Я выкину? Это не вы только что… – Мэсси замолчал, опасаясь, что Никодар после упоминания о взрыве и гибели своего отряда снова впадет в безумие. Но генерал молча смотрел на разрушенный холм.

– Туда надо пойти и… Нет, не может быть. Дальше еще одна гора, огромная*, вот вокруг нее действительно Пустыня! Но этот… не может быть, чтобы шерны…

– И все же это они. Они же были тут до нас, кто еще мог удержать воздух?

– Ты так говоришь, будто они с тобой откровенничали, – огрызнулся Никодар.

– Я среди них жил. Убежал год назад. Тогда и узнал про воздух.

Никодар неожиданно поверил.

– Так вот почему тебя до сих пор нигде видно не было, – сказал он с легким удивлением. – А как они тебя не убили?

– Выворотнем считали. Для них все люди на одно лицо.

– Я так понимаю, добровольно ты не скажешь, как к ним пробраться?

– И недобровольно не скажу. Это невозможно. И что, тебе мало той горы?

– Будто сам не понимаешь – либо мы, либо шерны, – Никодар наклонился, подобрал небольшой камень, осмотрел его критически и отбросил прочь. – А отец твой, между прочим, с ними воевал!

– То-то вы ему за это благодарны были!

– Вы? Ты не считаешь себя человеком? – зло оскалился генерал.

– Ты погляди, что вы сделали с той горой. Хочешь, чтобы так было по всей Луне?

– Вспомни, кто нас огненному бою научил!

Мэсси хотел сказать что-нибудь язвительное, вроде: «А я и не сомневался, что сами вы ни до чего не додумаетесь», но из глубин памяти поднялось на поверхность коротенькое название «Эйнар», и все прочие слова исчезли. Он уже не мог ответить ничего, чувствуя, что не имеет морального права отвечать. Он не винил отца, который снес Эйнар с лица Луны, не подозревая о последствиях, не винил даже Никодара, у которого тоже была своя правда, он сам теперь оказался и виноватым, и ответственным, и объяснить все равно ничего не мог.

Никодар расценил ответное молчание как свою победу в споре.

– Пока шерны существуют, нам тут покоя не будет, – начал он, и очень обозлился, когда Мэсси все же его прервал:

– Они сидят у себя в горах. Чем они тебе на Теплых прудах помешали?

Никодар, подбирая и отбрасывая камни, постепенно продвигался в сторону отброшенного меча. Мэсси заметил это, дернул цепь в свою сторону, Никодар обернулся, просверлил его ненавидящим взглядом, но больше драку не затевал, только сказал очень зло:

– Вот теперь с разбитой рожей ты похож… точно таким я твоего отца в последний раз видел.

Мэсси, скрипнув зубами, напомнил себе, что генерал сейчас важен, как никто. Именно он сможет остановить пороховое безумие, если его убедить, что это несет смерть всей планете.

Никодар, не дождавшись ответа и чувствуя вину за удар ниже пояса, вернулся к теме уничтожения шернов:

– Раньше они вечно на Теплых прудах торчали. И теперь вернутся, если их не остановить.

– Какой ценой остановить? Уничтожить всю Луну? Как этот холм?

– Я еще не проверил, правду ли ты говоришь, – проворчал Никодар, пнув ногой еще один небольшой булыжник. – Песчаник… таким цепь не разобьешь. Нужен хотя бы кусок базальта.

– Пойдешь проверять и погибнешь, и что тогда? А если твое войско вздумает за тебя мстить? Тоже погибнет?

Никодар пожал плечами.

– Предупрежу их, – сказал он без особой уверенности в голосе. – Они там, в низине, идем.

– Я уже сказал, что мне в другую сторону!

– В лагере цепь снимут, – пообещал генерал.

– Но я не верю, что меня отпустят, поэтому туда! – Мэсси кивнул в сторону плоскогорья.

– Ты тоже не один? – догадался Никодар. – Ну-ну. И ты думаешь, я пойду с тобой к твоим… прихвостням?

– Мы бы разбили цепь, и шел бы ты на все четыре стороны.

– Так я тебе и поверил! А цепь… Можно попробовать разбить ее мечом, только размахнуться… – Никодар обернулся на все так же валявшееся на камнях оружие.

– А ты точно по цепи ударишь, а не по мне? – спросил Мэсси.

Генерал только хмыкнул. Положение создалось более, чем дурацкое, они не могли спастись, не доверяя друг другу. Оба устали стоять и снова опустились на камни. Мелкая пыль в воздухе слегка осела, солнце парило нещадно, подземные толчки смолкли, не чувствовалось даже ветерка. Во рту пересохло так, что Мэсси уже и в воображении представить не мог, какова вода на вкус. От сухости вернулся кашель, почти такой же сильный, как сразу после лунотрясения. Мэсси задыхался, кое-как отвернувшись и прикрыв рот рукой, Никодар отодвинулся подальше, насколько позволяла цепь, а когда приступ кончился, зло буркнул:

– И нечего на меня тут кашлять!

– Я не могу не кашлять, у меня чахотка, – прохрипел в ответ Мэсси, переводя дыхание.

– Что?! – взвыл Никодар, вскакивая. До него дошло, что рот и подбородок противника окровавлены не из-за ударов о камни. – Ты какого беса сразу не сказал, сволочь… отвернись! И отодвинься ты!

Мэсси негромко рассмеялся, отодвигаясь:

– Да я сам с удовольствием на тебя смотреть не буду!

Конечно, отворачиваться от генерала не стоило, Никодар мог пытаться убить его камнем, или… Краем глаза Мэсси уловил сверху какое-то движение, поднял голову и невольно ахнул.

С неба на плоскогорье падала, переворачиваясь в полете, черная крылатая фигура.

* Никодар имеет в виду расположенный недалеко от Шиккарда кратер Клавиус.

========== “Завтра” может и не быть ==========

Никодар тоже проследил взглядом за летящим первожителем.

– Так, – процедил он и дернул цепь. – Теперь слушай меня, или он нас обоих!.. Ружье-то там осталось!

У Мэсси и мысли не возникло прекословить, настолько уверенно действовал генерал, опровергая все ехидные рассказы, что северяне только хвастать умеют, а сами ни одного шерна и в глаза не видели. Никодар в два счета оказался у брошенного меча и поднял его.

– Стой спиной ко мне! Хорошо, что он один!

Он, летящий кошмар всех лунных людей, уже опустился наземь немного поодаль от них и складывал свои блестящие переливающиеся на солнце крылья, как плащ. Шерн не набросился сразу, что было против обычаев первожителей. Возможно, он ожидал подкрепления. Мэсси быстро глянул на небо – оно оставалось чистым.

Лоб стоящего поодаль первожителя слабо замерцал едва уловимой в ярком солнечном свете разницей оттенков. То были мягкие, неожиданно теплые цвета. На расстоянии прочитать их было трудно, но…

– Иди-иди сюда, сволочь, – прошипел Никодар, вскидывая свое оружие над головой. Тут он получил тычок в спину, меч выскользнул и зазвенел по камням, Никодар не успел поднять его, потому что от еще одного удара пошатнулся и рухнул на колено.

– Ты что! – завопил он, замахиваясь для удара. – С ума сошел?

Мэсси перехватил его руку:

– Это ты с ума сошел! Это Септит!

– Ну вот где его носит! – Вислава не находила себе места. Они с Донатом укрылись в небольшой расщелине между скалами, совсем рядом с участком плоскогорья, где обещали ждать ушедшего товарища. Но чинно-спокойно сидел на месте один Донат, Вислава, забыв всякую осторожность, металась взад и вперед. Время от времени она выбегала на открытую со всех сторон площадку, и просто чудо, что до сих пор здесь не появились ни шерны, ни местные жители, ни солдаты-северяне.

Тем не менее, ей и так было от чего нервничать. Вскоре после ухода Мэсси со стороны Пустыни донесся грохот, не похожий ни на что, слышанное ими до сих пор. Это были не взрывы, не раскаты грома, даже старик Отеймор никогда так сильно не тряс почву. Толчки вскоре чуть утихли, но Вислава уже была уверена, что своего друга они не увидят больше никогда.

– Ну что ж он там такое натворил! – причитала она.

Донат рассудительно заметил:

– Я не думаю, что такой шум вообще может натворить человек.

– Было бы тебе, чем думать, – огрызнулась Вислава.

После того, как по небу в сторону источника грохота пронесся шерн-одиночка, она и вовсе готова была бежать следом немедленно, даже под угрозой разминуться с Мэсси и потеряться совсем.

– Ты сиди здесь, а я пойду, – сказала она своим обычным, не терпящим возражений тоном. Но Донат неожиданно ослушался. Он покачал головой, схватил Виславу за плечи, втолкнул в расселину и приложил палец к губам. Вислава затихла – за время путешествия она убедилась, что выворотень обладает по-собачьи острым слухом.

Самой ей понадобилось еще несколько минут, чтобы услышать снаружи человеческие голоса. Группа людей карабкалась на плоскогорье по крутому склону. Это могли быть поселенцы, могли быть северяне. Донату совершенно точно не стоило показываться ни тем, ни другим.

– Я выгляну, посмотрю, – прошептала Вислава.

– Сиди, – Донат осторожно подобрался к выходу из расселины. Увы, поднимающаяся в гору компания была надежно скрыта от них выступом скалы и потому невидима.

– Тихо, – Вислава прижалась ухом к каменной поверхности, чтобы лучше разбирать голоса. В ее глазах засветилась робкая надежда, а потом откровенная радость:

– Дядя Сакко!

За свою не такую уж долгую жизнь Никодар многое повидал. Но то, что арестованный самозванец водит дружбу с шерном и понимает язык проклятых первожителей, было точно из ряда вон выходящим событием. Черный урод светил лбом, и преступник понимал и отвечал ему, воистину чудеса на Луне как начались, так и не думали заканчиваться. Только генералу все это безобразие стояло поперек горла. Он не желал даже мысленно признать, что его власть и могущество погибли вместе с отрядом.

Трусом Никодара никто бы не назвал, но и самоубийцей, чтобы злить и оскорблять шерна, он тоже не был. Генерал молча скрестил руки на груди и с отсутствующим видом дожидался конца разговора, половину которого не понимал. Конечно, он вслушивался, конечно, ловил каждое слово, но повлиять на решение шерна не мог никак.

Наконец, странная беседа закончилась, и Мэсси обратился к Никодару.

– Мы можем идти. Это мой товарищ, звучит странно, но так уж есть. Да! Он может разбить цепь.

– Это как? – мрачно поинтересовался Никодар, не опуская рук.

– Мечом. Он ударит изо всех сил, а ты же знаешь, что руки у них сильные. Только нам надо натянуть цепь. Лишь бы лезвие выдержало.

– Ты рехнулся – меч ему доверять? – яростно прошипел Никодар. – Тебе-то с чахоткой терять нечего!

– Он не ударит по тебе! Он поклялся!

– Плевать они хотели на клятвы! – Никодар обернулся на шерна, который стоял, слегка раскинув блестящие крылья, и сжимал генеральский меч в руках, – в руках, которые и без оружия были смертельно опасны.

– Я думал, ты боишься, что прикован к чахоточному, – пожал плечами Мэсси.

От слов «ты боишься» Никодара передернуло. Он молча отошел от Мэсси на пару шагов и поднял руку с кольцом кандалов. Мэсси сделал шаг в другую сторону, тонкая цепь натянулась, звенья заблестели на солнце.

Шерн не спеша подошел, встал напротив них, вскинул оружие. Меч задержался в вертикальном положении, пуская вокруг блики, и со свистом прорезал воздух, обрушившись на середину цепочки. С коротким звяканьем покатились по камням несколько оторвавшихся колец.

Шерн невозмутимо накрыл меч крылом, будто под плащ спрятал. Никодар уставился на собственную руку с недоверием, ибо ожидал увидеть отсечённую кисть на земле и кровь, хлещущую из обрубка. Но рука была на месте, лишь на запястье растекался кровоподтек под стальным браслетом.

– Теперь?.. – Никодар вопросительно посмотрел на Мэсси.

– Теперь расходимся, – Мэсси осторожно ощупывал руку с кольцом кандалов. – Это уже придется снимать потом.

– Он меня… – Никодар снова не договорил.

– Он ничего не сделает. Он знает, что только ты можешь отказаться от мысли взрывать горное кольцо. Ты же видел, что случилось с холмом и с тем кратером.

– С чего ты решил, что я откажусь?! – возмутился Никодар и осекся.

– Подумай, как умерли твои солдаты, – просто сказал Мэсси.

Судя по ненавидящему взгляду, Никодар думал о том же. Черный призрак рядом неожиданно раскинул блестящие крылья – ветер поднял улегшуюся было пыль, – и поднялся в воздух. Никодар проводил взглядом постепенно набиравшую высоту тень.

– Эй, у него мой меч!

– Нам его оставлять не стоило, – Мэсси тоже смотрел вслед улетающему шерну. – Ты бы опасался меня, я тебя, и разве не справедливо?

Никодар кривовато усмехнулся:

– Справедливо.

Теперь их не держала общая цепь, и все же они не спешили расходиться. Генерал словно забыл, что его недавний арестант болен опасной и заразной хворью. Он повернулся в сторону злополучного кратера. Весь песок давно осел на землю, горизонт очистился совершенно. Линии холмов были невероятно четкими и казались расположенными на расстоянии вытянутой руки, как всегда бывает на границе Великой пустыни. Небо сверху растеклось градиентом от черного до синего, потеряв привычный бледно-голубой цвет.

– Неужели они там все… – Никодар замолчал, зажмурился, отвернулся. Достаточно было увидеть этот страшный черный небосвод и мертвые изломы гор, чтобы понять – никого живого там нет, и идти на поиски невозможно.

– Все, – Мэсси тоже прикрыл глаза, вспоминая пещеру под Герлахом, мигающую стену и рассыпавшиеся в прах скелеты мертвых городов. – Все. А если потревожить горное кольцо, это будет по всей Луне. Понимаешь?

– Да с чего ты взял? – не очень уверенно возразил Никодар.

– Я знаю.

– Знаешь, знаешь… Ты среди них жил, язык их понимаешь! – генерал постепенно загорелся праведным гневом. – Правду, что ли, говорили про твоего папашу, что он был с ними в сговоре? Жалел их убивать, щадил выворотней!

Мэсси молча стиснул кулаки, напоминая себе, что генерала надо убедить любой ценой.

– Какое это имеет значение? Твои солдаты задохнулись, не шерны! Если ты повредишь горы, ты погубишь всю Луну! У тебя родители живы? Дети есть? Ты хоть понимаешь, что их убьешь, дурак!

– Да ты кто такой вообще! – рассвирепел генерал.

– Человек, который спас тебе жизнь, – зло сказал Мэсси. – Ты забыл?

Генерал промолчал, сжал зубы, только желваки ходили на щеках. Потом буркнул:

– Все готово для атаки. На что это будет похоже, если я откажусь…

– На что похоже? Вот на это, посмотри! Посмотри-посмотри! – Мэсси махнул рукой в направлении холма. – Вся Луна будет похожа вот на это! И, если ты их начальник, они должны тебя слушать и не задавать вопросов, вот и все!

– А шерны, твои любимые шерны? – оскалился Никодар. – Так и будут на нас нападать и похищать наших женщин? Ты хоть знаешь, что они с ними делают? Или жил среди них и не видел?

Мэсси вздохнул, вспоминая лицо Хонорат с уродливыми синюшными пятнами на щеках.

– Лучше шерны, чем Пустыня.

Дыхания опять не хватало, клокотало где-то в груди, сухость в горле прорвалась наружу очередным приступом кашля. Никодар, будто сообразив, шарахнулся в сторону.

– Мне пора в лагерь, – сказал он мрачно. – Иди и ты к своим. Их заражай, не меня.

– Ты обещаешь не трогать горы? – устало спросил Мэсси. Никодар отвел глаза, пожал плечами:

– Я обещаю подумать, вот что. И не преследовать тебя. Ты все равно скоро… ну, ты понял.

Мэсси вздохнул:

– Тогда я предупрежу шернов, чтобы они и близко не подпускали вас к горам.

– Против людей пойдешь? Ну-ну, – прищурился Никодар. – Шерны тебя сразу… этот попался какой-то странный, но он такой один!

– А какая мне разница, что они меня убьют, ты сам говоришь, что я скоро умру от чахотки! – усмехнулся Мэсси. – Зато они не дадут вам натворить глупостей.

– Иди, предупреждай, – кивнул Никодар. – Рта открыть не успеешь!

Мэсси молча махнул рукой. Ему пора к своим, или они точно сорвутся его искать.

– Ладно, обещай хотя бы подумать…

Никодар повернулся было идти прочь, но приостановился, задумался, словно какая-то мысль не давала ему покоя.