Текст книги "К истокам кровавой реки (СИ)"

Автор книги: Течение западных ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 41 страниц)

– Девять, – негромко сказала Вислава. – Не было бы только еще кого, а на девятерых…

Из-за скалы появилось несколько отставших, потом еще. Мэсси с Виславой, переглянувшись, отшатнулись вглубь пещеры. Прошагавшая перед ними нестройными рядами орда выворотней насчитывала не меньше сорока человек.

– Я впервые вижу столько, – прошептала Вислава, опуская ружье. – Сколько же их в горе? Сколько их там было?

Не “их”, а “нас”, хотел было сказать Мэсси, но удержался. Она бы не поняла.

– Немногим больше тысячи, но там в основном совсем молодые, как я, а здесь и седые есть. Это другой город, может, Эйткен, он же огромный и население больше. Такой большой отряд в Герлахе просто не соберут, это значит лишиться полсотни работников навсегда. Они же обречены.

– И все равно преданы черным тварям, – в голосе Виславы звучало удивление.

– А здесь, хочешь сказать, к ним лучше отнесутся?

– Здесь мы враги, а шерны же им вместо отцов, что ли. Могли бы взбунтоваться.

Мэсси хотел поинтересоваться, какая выгода от бунта, если тебе все равно угрожает смерть с двух сторон, но внимание юной разведчицы отвлекли проносившиеся над лужайкой черные тени.

– А вот и господа пожаловали за холопами, – прошептала она. – Если они не просто склоны облетают, а собрались куда-то из котловины, это плохо, это очень плохо… потому что из-за клятых нелюдей не получится проследить и сообщить. Да, а шернов в городе сколько? – спросила она более жестким тоном.

Мэсси секунду помедлил с ответом, но эти сведения все равно не помогли бы особо и не помешали ни поселенцам, ни Герлаху.

– Тоже ближе к тысяче. Раньше, до войны, говорят, намного больше их было, при взятии города земля была черна от тел. Если они устраивают облаву на поселенцев, то обычно зовут помощь из других городов. Но там все равно главная защита – стены. Их строили много лет назад и в расчете на самого серьезного врага, не на людей.

– Это ж какого? – с обидой спросила Вислава.

– В расчете на Пустыню.

– Тоже мне, враг, – она снова осторожно поднырнула под листья папоротника, пытаясь разглядеть участок горы снаружи. Мэсси вспомнил изображения мертвых разрушенных в прах городов, и только вздохнул, чувствуя невозможность объяснить ей свои тревоги. Да и была ли та светящаяся комната, звездный полог в глубине подземелья, говорящие стены? Не просто ли сон ему приснился, сон, столь разительно отличавшийся от обычной жизни?

Некоторое время они сидели в молчании, отряд выворотней потерялся где-то среди кустарников далеко внизу, на склоне, не видно было и шернов.

– Я попробую выйти, что это, сидим, как привязанные, и время теряем зря, – не выдержала Вислава. – Я пойду, а ты сиди тут.

– Почему это я должен сидеть?

– Потому что у тебя опыта нет в разведке, и ты не умеешь стрелять, – отчеканила она, делая шаг к выходу.

– Тогда пошли вместе.

– По одному, если что, кто-то должен о собаках позаботиться… – отдаленные хлопки выстрелов прервали ее слова. Оба бросились к выходу.

Воздух снаружи уже потерял послегрозовую свежесть, солнце, хоть и сместившееся к западу, ударило в глаза. Мэсси первым заметил вдалеке бегущие фигурки людей. Драма разворачивалась на нижних склонах горы, и с такого расстояния невозможно было не только оказать помощь, но даже просто понять, что происходит.

Вислава вскинула ружье:

– Ну гады! Ближе давайте!

Издали снова донесся звук выстрела, над одним из бегущих появилось легкое облачко дыма – значит, это был поселенец, и, похоже, он оказался в меньшинстве.

– Земля благословенная, да что же… – Вислава оглянулась на пещеру. – Их там немного, может, выгнать собак, патронов хватит.

Мэсси и сам не мог сказать, что он почувствовал – тень ли мелькнула где-то далеко сбоку, ухо ли уловило отдаленное хлопанье крыльев, – но он глянул вверх и резко толкнул Виславу по направлению к пещере.

– Ты чего?

– Патронов хватит? На этих тоже? – он указал рукой на небо, впрочем, Вислава и сама уже увидела несколько десятков крылатых силуэтов, которые, подобно клочьям гонимой ветром грозовой тучи, неслись к месту сражения.

Оба ввалились в спасительное укрытие, сели прямо на пол и переглянулись.

– Как ты думаешь, заметили? – спросил Мэсси. Вислава пожала плечами с равнодушным выражением лица, но было заметно, что ей очень и очень не по себе.

– Бери арбалет на всякий случай. И надо затушить костер до конца, а то вдруг дым почуют, не они, так выворотни, – с этими словами она поднялась, прошла в дальний отнорок пещеры, где под капающую с потолка воду был подставлен кожаный мех, вернулась, плеснула водой на теплившийся еще огонь. Угли слабо зашипели.

Собаки сбились в кучу в углу. К плющу, закрывавшему вход, Мэсси подобрался медленно, как будто это могло отсрочить катастрофу – в том случае, если их все же заметили.

Видимая часть склона была пуста, и тени по ней не мелькали. Затаились сверху? Он выглянул осторожно, прячась за папоротниками, и тут же шарахнулся обратно – несколько черных фигур проносились сбоку вверх.

– Что же они сейчас так разлетались? – прошептала Вислава. Она тоже подкралась ближе к выходу.

– Наверное, из-за утренней атаки. А полудня ждали, потому что по размокшей после дождя земле трудней убегать и прятаться.

– И сколько нам тут сидеть? Сколько они собирались летать?

Мэсси пожал плечами.

– Ты думаешь, они со мной советовались? А обычно их меньше, что ли?

– Обычно их как сегодня утром, пару раз промелькнут на горизонте. Вчера вечером они устроили облаву, двадцать человек наших так и пропали… но я в лагерь раньше вернулась, потому что видела, как они летели из внешней котловины на восток. Там городок Пшелень. А там уже мне сказали – поздно, не выезжай больше, и так дело к вечеру, – она подвинулась ближе к выходу. – Как далеко еще до заката, ближе к ночи шернов не будет, холод они не любят.

– Холод они любят, просто им тяжело летать ночью в горах, – ответил Мэсси, – воздух на морозе хуже держит, вроде бы. Но если очень нужно будет, полетят.

– Это нам, выходит, до ночи тут сидеть? – вознегодовала она.

– Лучше сидеть, чем на склоне лежать, – Мэсси сказал эти слова самым убедительным тоном, и Вислава поглядела на него неприязненно, возможно, потому, что сама подумала о том же.

День, долгий, как все лунные дни, тянулся бесконечно. Они потихоньку прикончили весь имеющийся запас еды, иногда дремали по очереди, периодически выглядывая наружу. Но в воздухе проносились крылатые первожители, и приходилось прятаться обратно. Один раз Мэсси заметил вдали огромную стаю и указал на нее Виславе:

– Гляди! Вон почему их столько!

Она осторожно высунулась и шарахнулась назад, села у стены в оцепенении.

– Это как будто смена летит, так?

– Почему как будто? Они меняются, эти, скорей всего, из Эйткена. Герлах домой полетит, отдыхать, эти сменят. Ты же сколько дней тут?

– Я говорила, – ответила она с обидой. – Я говорила, просто ты не запомнил. Шесть дней, полгода уже.

– Полгода, а последняя облава была десять дней назад. Тогда тоже прилетала помощь из других городов.

Она подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

– Больно много знаешь, а говорил, они с тобой не советуются.

– Так трудно не заметить, когда целая стая прилетает с соседней горы! Нас тогда всех загнали во внутренний город, на стенах остались только охранники. А пару дней назад из Герлаха шерны улетали куда-то еще, вроде в какой-то другой город.

– Вот если бы они стены забирали с собой, когда улетают, – невесело усмехнулась Вислава. – Тогда нам был бы толк от этих знаний. А быстро возвращались?

– Быстро, несколько часов и все.

– Так что сегодня за конец света творится? – она посмотрела в сторону выхода. – Вроде не мелькают пока… Вечером тяжело будет лагерь искать.

– А что, он не на одном месте находится? – удивился Мэсси.

– Через два-три дня новый ставят, а то и через день, потому что шерны примечают и могут прилететь и спалить. Ставят ближе к вечеру, обязательно укрепляют – так вроде еще Победоносец завещал… ты чего подскочил?

– Просто, – сказал Мэсси беспечным тоном, досадуя на себя, что не выдержал и вздрогнул от ее слов. – Неудобный камень попался.

Он передвинулся на полу, машинально сунул руку в карман, нащупал там что-то твердое и, не сообразив, что это может быть, вытащил находку. У Виславы округлились глаза:

– Ого!

Розовые жемчужины, крупные, матово светящиеся будто не отраженным, а собственным глубинным светом, мгновенно заполнили свечением весь грот. Мэсси невольно разжал руку, и ожерелье соскользнуло на каменный пол.

– Ты совсем блаженный, такое ронять, оно дорогое, – сердито сказала Вислава. – Откуда оно, у шернов стащил?

– От матери осталось… – Мэсси подумал мельком, что это было почти правдой.

– Я же говорю, мать у тебя была явно непростая, – она подняла ожерелье, пропустила жемчужную нить между пальцами. – Такие штуки вроде только в первый год Похода привозили как трофеи, их быстро богачи раскупили. Что ты с ним собираешься сделать, в лагере же не скроешь?

– Я не знаю.

– А что ты вообще знаешь, – она задумалась, отложив жемчуг в сторону. – В лагерь такую дорогую вещь нельзя нести, еще подерутся из-за него, а то и убить попробуют, там всякий народ есть, и преступников бывших принимают, не только бунтовщиков, а и разбойников, слишком люди нужны. Командир у нас сейчас нормальный, раньше был, говорят, вредный и жадный, да трусоватый, хоть шернам спасибо говори, что они его подстрелили. Только один командир ничего не сделает, думаю, ожерелье надо спрятать здесь, а потом посоветоваться с ним, ты сам увидишь, он хороший мужик, его дядя Сакко зовут, он на Севере с богачами что-то не поделил. Ты сам что решишь, спрячем?

Мэсси виновато вздохнул.

– Я же не разбираюсь, если ты советуешь, нужно спрятать.

– Как ты сбежать-то ухитрился, – Вислава сердито сверкнула глазами. – То не знаю, это без понятия… Ладно, засунь куда-нибудь под камень, мне даже можешь не показывать.

Мэсси отошел прятать ожерелье вглубь пещеры, и только завалил розовые жемчужины валуном, когда снаружи вдруг зазвучали выстрелы – близко, гораздо ближе, чем в прошлый раз. Эхо раскатилось далеко по склонам. Вислава уже стояла у выхода, не оборачиваясь, вскинула руку, останавливая его жестом.

– Много их, много, – прошептала она с отчаянием и яростью в голосе. – Не помочь.

Через занавесь плюща был виден человек, который несся по косогору вниз, отстреливаясь на бегу. Сверху в него выпускали стрелы, пока не достигавшие цели. Мэсси сжал кулаки в отчаянном, хоть и невыполнимом желании, чтобы именно этому неизвестному поселенцу удалось спастись, но силы были слишком неравны. Звуки выстрелов оборвались. Человек уже скрылся за краем скалы, и они так и не увидели, как его настигла гибель. Только несколько черных фигур, покружив над склоном горы, улетели восвояси. Вислава обернулась со слезами на глазах.

– Это вроде Кришт был, хороший парень, смелый… Эх, – она со злости ударила кулаком по каменной стене.

Мэсси молчал, понимая, что ничего утешительного сказать не может. Как будто проклятье преследовало его последние дни: мать, которой невозможно было помочь в ее болезни, Хонорат, теперь эта девушка.

Вислава тем временем снова вернулась к выходу:

– Так, убрались вроде… Стой здесь, никуда не уходи! – с этими словами она откинула полог плюща, выскользнула из убежища и понеслась вниз по косогору.

========== “И теперь я. как дома, в лесах, и в горах, и в степи…”. Лагерь ==========

Несмотря на предупреждение, Мэсси немедленно выбежал следом. После полутемного грота его ослепил солнечный свет, он приставил ладонь ко лбу козырьком и вскинул голову, глядя на небо – к счастью, крылатых первожителей видно не было, но надолго ли?

Из пещеры радостно выскочили псы – сперва рыжий Заграй, за ним остальные.

– А ну, назад! – прикрикнул Мэсси, но с таким же успехом он мог попытаться приказывать камням. Собаки не считали его за хозяина. Хорошо еще, что держались они более-менее кучно и не разбежались сразу по всему косогору. Мэсси огляделся в поисках Виславы, сбежал на несколько шагов вниз. За скалой он, наконец, увидел ее – юная разведчица склонилась на телом погибшего поселенца. Мэсси хотел окликнуть ее, но Вислава уже выпрямилась, сжимая в одной руке ружье убитого, а в другой сумку.

Собаки во главе с рыжим Заграем кинулись к хозяйке, чуть не сбив Мэсси с ног. Вислава бегом поднималась им навстречу, и досталось от нее всем:

– Ты чего вылез, совсем дурак? А вы чего выскочили? Быстро обратно!

– А ты не дура? – обиженно буркнул Мэсси уже у входа в грот.

– Я не просто так пошла. А ты? Глупее некуда, просто погиб бы, и все. Здесь слушаться надо старших.

– Это кто тут старший?

– А я, – ответила Вислава подчеркнуто спокойно. – Хотя бы потому, что в год Южного похода я уже родилась, а ты еще нет.

С этим и вправду было не поспорить.

– Но все равно, зачем ты выбегала? – спросил Мэсси, не желая сразу признавать себя побежденным. – Столько стрел сверху, ему уже наверняка было не помочь.

– Оружие, – пояснила Вислава, поставив ружье у стены. – И его патронташ. У него, правда, мало зарядов осталось, но нам все пригодится. И страшно, что шерны могут снять огнестрел с мертвеца и использовать против нас, хотя они пока ни разу не додумались. Ленятся, что ли.

– Да нет, просто им запрещено.

– Что?

– Все… – Мэсси помедлил, подбирая слово, – слишком сложное. Человеческое оружие, механизмы всякие, устройства. Они когда-то отказались от этого сами. А в горах и луков им достаточно.

– Как сами отказались? – недоверчиво спросила Вислава. – Может, хвастаются? Может, никогда не знали?

– Они говорили, – Мэсси решил не называть старого Корнута по имени и ограничился безличным “они”, – что из-за сложных механизмов погибла та сторона Луны.

– Тебе говорили, что ли? – хмыкнула она.

– Нет, между собой, – неуверенно ответил Мэсси, чувствуя, что сболтнул лишнего. В принципе, это было почти правдой, Корнут же рассказывал свои истории просто так.

– То есть как? Они же вроде лбами разговаривают.

– Ну да.

– А как ты их понимал? Выворотни говорят, что понимают только самые простые слова, и то с трудом!

– То выворотни. Они не очень умные, они и учить этот язык особо не любят.

– Ну, ты может и умней выворотней, а все равно один здесь пропадешь, – спокойно подытожила Вислава. – А вот если ты не врешь, что ты шернов понимаешь… знаешь, это может пригодиться. Если вдруг они попадут в плен.

– А часто попадают? – с тревогой спросил Мэсси. Идея участвовать переводчиком в допросе первожителя совсем не пришлась ему по душе.

– Пока ни разу, – ответила Вислава, обиженно покосившись на Мэсси, который после ее слов не удержался от смеха. – Но это же не значит, что никого из них никогда не поймают.

Рыжий Заграй вышел из угла, где дремали остальные псы, и крутился у ног хозяйки.

– Есть хочет, – вздохнула Вислава, наклонившись и потрепав пса по загривку. – За собаками тут надо ухаживать лучше, чем за людьми, за собаками и за оружием. Вечер близко, но до настоящего холода еще столько… Я погляжу, может, шерны уже убрались к себе в город.

Листья плюща высохли к концу дня, на солнце они просвечивали красноватым, от прикосновений шелестели и крошились. На небе, уже чуть потемневшем в предчувствии заката, виднелись несколько летящих силуэтов, они пронеслись и исчезли за склоном. Потом долгое время никто не показывался.

– Надеюсь, они считают, что всех перебили, – Вислава отвернулась от входа. – Бедный Кришт. Надо будет перенести его в ложбинку, там, ниже по косогору. Легче хоронить.

– Только пусть эти уберутся, – Мэсси, который продолжал наблюдать за склоном, кивнул на очередные зависшие в воздухе фигуры. До сих пор он не представлял, что зрелище летящего шерна может настолько осточертеть.

– Да когда уже? – Вислава в отчаянии махнула рукой. – Вечером собаки устанут, да и ты одет… – она критически оглядела Мэсси. – У тебя одежда из такой тканины сшита… никак не на мороз. Только бы добраться до лагеря, может, будет что-то нормальное, прочное, из шкуры шерна, например.

– Из чего? – Мэсси понял, что устал ужасаться нравам людей, среди которых ему предстоит жить, еще не познакомившись с ними толком. Шкура шерна. Шкура пусть врага, но все же разумного существа… в Герлахе никто из первожителей, даже господин Граний, не додумался до одежды или украшений из человеческой кожи.

– А вот у меня куртка из кожи шерна, от отца осталась, – похвасталась Вислава. – Очень давно сделана, в первый год похода, и сносу ей нет. Тогда шкур было в избытке. Что ты так позеленел? Хотя… тут целый день сидим как в тюрьме… Скорей бы вечер!

Но до вечера было еще несколько десятков однообразных томительных часов – и о, как же мучительно долго тянулись эти часы! Тень от горного вала медленно опускалась на внешнюю котловину, солнце ползло по небу, потихоньку краснея и все ниже клонясь к горизонту, спадала дневная жара, – а крылатые первожители все еще облетали дозором склоны горы.

– Может, и ночью прорываться придется, – сказала Вислава, провожая взглядом очередного шерна. Голос у нее чуть дрогнул, все же это была совсем молоденькая девушка, вынужденно выбравшая взрослую жестокую игру в войну, и Мэсси захотелось хоть как-то ее ободрить.

– До снега еще сколько, думаю, они же тоже устали, даже сменяя друг друга. Скоро должны улететь отдыхать..

– Твои бы слова земным духам в уши… Знаешь, – вдруг сказала она, – в лагере не стоит говорить, что ты понимаешь шернов. Во-первых, не поверят, во-вторых, пользы нет, пока хоть одного шерна не поймают. И вообще, не стоит говорить, что ты сбежал из плена. Замучают расспросами, не поверят, опять же. Всякие люди там есть. Приходится принимать всех, потому что не хватает народу, – она опустила голову. – Вчера скольких недосчитались, сегодня… Ладно, подождем.

Шерны и вправду утомились – все реже они появлялись в поле зрения, и наконец, когда алый шар солнца уже касался внешнего горного вала, и закат окрасил багрянцем котловину, облеты прекратились совсем. Выждав с полчаса после того, как последний шерн исчез за горным склоном, затворники выбрались из пещеры, обошли небольшой участок косогора – первожителей видно не было. Больше ждать они не могли, собаки изголодались, и с востока тянуло прохладой, начинал задувать вечерник, предвестник ночных морозов.

Вислава вывела собак из пещеры, впрягла их в тележку, попарно привязав к длинной веревке.

– Ну, братцы, – она потрепала вожака Заграя по голове, – хотите есть – бегите быстрей. Лишь бы шерны не вернулись, а уж от выворотней уедем.

По склону Мэсси с Виславой спускались пешком, предоставив собакам возможность бежать налегке. Задержались они немного у тела злополучного Кришта, чтобы перенести мертвеца в вырытую утренними горными ручьями естественную могилу. Закапывать убитого тоже было некогда. Там, где склон перешел в пологие лужайки, Вислава скомандовала садиться на тележку.

– Управлять потом научишься, сейчас держись за полозья. Ну, звери, вперед!

В Герлахе упряжками пользовались только для перевоза грузов из-за небольших расстояний, поэтому для Мэсси такой способ передвижения был совершенно непривычен. Лужайка дернулась и понеслась назад, вначале, пока псы не выровняли ход, рывками, затем плавно, вечерний ветер ударил в грудь, засвистел в ушах, отбросил от лица волосы. Мэсси вцепился в полозья, сейчас выполнявшие роль перил.

– Вот помчали!

– Что ты, – удивилась Вислава, – совсем наоборот. Нельзя гнать, устанут, если только опасность заметим.

Он и сам уже понял, что мог бы бежать даже быстрее повозки. Чем-то это было, наверное, похоже на полет. Только медленно, может, если приделать к тележке парус… Мэсси поделился с Виславой догадкой.

– Так делают, – ответила она, не оборачиваясь к нему и продолжая следить за дорогой. – Здесь невозможно, не сыскать настолько ровной и скользкой дороги, и ветра здесь потише, разве полуденник перед бурей да вечерник еще чего-то стоят. А вот на море ночью только на санях под парусом и путешествуют. Ты лучше по сторонам гляди, лагерь бы не пропустить.

В тусклых лучах закатного солнца котловина казалась залитой кровью. Мрачным багровым цветом отливала трава, рдели в свете вечерней зари холмы и пригорки, в изложинах и низинах застыли красновато-черные тени. Долина не то напоминала запоздавшим путникам о кипевших здесь битвах, не то угрожала будущими сражениями.

Они проехали уже половину пути от крутого склона кратера до выхода из котловины, где прерывался лесистый вал. Солнце опустилась ниже и вечерний сумрак сгустился сильнее, в этой замершей полутьме вдруг обнаружилось что-то инородное – светлое движущееся пятно. Человеческая фигура на равнине заметалась, заметив их.

– Там! – Мэсси вытянул руку. Вислава, оглянувшись, дернула веревку:

– Быстрее, милые! Быстрее!

– Это же человек, там!

– Нет! Ты не понимаешь!

Она свободной рукой стащила ружье с плеча, выстрелила, почти не целясь. Мэсси чуть не оглох от раздавшегося рядом грохота, собаки помчались быстрее. Облачко дыма и пороховой запах остались позади.

– Это не человек! Люди так себя не ведут!

Мэсси оглянулся, но не заметил светлой фигуры. Одиночка-выворотень упал или метнулся во тьму.

– Был бы человек, он бы позвал нас, выстрелил бы в воздух, – Вислава оглядывалась вокруг. – Ничего не видишь?

– Нет.

– Остановимся.

Она натянула веревку, псы побежали медленней, наконец, тележка совсем остановилась. Вислава соскочила наземь, огляделась – вокруг была тишина, несколько небольших пригорков, замершее темное озерцо, рядом какие-то развалины, похожие на остатки стен деревянного дома. Пологий вход в котловину начинался недалеко, горный вал оседал и спускался вниз ступенями.

– Ты ничего не слышишь? – спросила она. Мэсси помотал головой.

– Договаривались где-то здесь, – она растерянно обернулась. – Слезай, надо дать собакам роздых. Добежим до пригорка, там посмотрим с высоты, может, увидим лагерь.

Порожнюю тележку псы везли гораздо быстрее, да и бежать после долгого сидения взаперти было почти весело, но вечерний холод становился довольно ощутимым. Когда они карабкались на пригорок, Мэсси пришла в голову мысль, что они не могут найти лагерь по весьма печальной причине – в котловине просто не осталось живых поселенцев. Вислава уже поднялась на вершину и осматривала окрестности. Лицо ее было застывшим, но взгляд отчаянно метался по сторонам. Вслух она не стала говорить ничего, только махнула рукой:

– Спускаемся.

Они снова забрались в тележку, Вислава свистнула собакам, маленькая повозка понеслась к другому пологому валу, обрамляющему вход в котловину. Мимо озер, холмов и низин, лесочков и кустарников – дальше! Иногда они спрыгивали с тележки и бежали рядом, один раз Вислава рискнула выстрелить в воздух, и они долго стояли, прислушиваясь, не раздастся ли ответный выстрел. Но все было тихо.

Солнце почти целиком скрылось за черной полосой вала.

– Может, стоит выйти из котловины? – не выдержал Мэсси. – Проверить, нет ли лагеря там?

– Потом будет тяжело ехать до горы, до пещеры, – сказала она не очень уверенно. – Близко к валу нет деревень, поселков, не доберемся до снега.

– А в пещере дров не осталось, чем мы рискуем?

Она пожала плечами:

– Попробуем…

Они побежали рядом с тележкой, уже куда медленней, чем в начале пути. Холод усиливался и не получалось согреться даже в движении, но вечерний ветер понемногу стихал. Они миновали лесистый вал, черным лохматым горбом выделявшийся на фоне неба. Страна горных форпостов оставалась позади. Вокруг лежал край равнинный и безлюдный, ибо здесь, слишком близко к твердыням шернов, никто не отваживался поселиться постоянно.

Вдруг Вислава остановилась:

– Тихо! Слышишь?

Мэсси прислушался, но вокруг по-прежнему стояла тишина, какая бывает только на закате, когда природа замирает в ожидании снега и холода. Хотя… где-то далеко раздавались человеческие голоса, а вот и звонкий собачий лай… Псы, впряженные в повозку, немедленно встрепенулись. Вислава просияла:

– Ты угадал! Ну, теперь туда!

Оба уже с трудом волочили ноги, и Вислава разрешила снова забраться на тележку. Впереди показались огни костров, какие-то постройки: сараюшки – не сараюшки, изгородь – не изгородь. Мэсси не пытался угадать, что бы это могло быть. Он в странном оцепенении подумал, что вот она, встреча с людьми, которой он боялся и которой было не избежать, а ему уже все равно от усталости.

– Знаешь, – сказала вдруг Вислава, стягивая куртку, – возьми ее и надень.

– Зачем? А ты?

– Надень, потом отдашь. Ты в этой рубашке на местного не похож.

Он натянул куртку, стараясь не думать, как расстался с кожей ее обладатель.

От поселенческого лагеря отделилось несколько фигур, замахали приветственно руками, видно было, как стоявший по центру человек поднял вверх ружье, но не выстрелил – берег патроны. Через минуту повозка поравнялась с встречавшими путников людьми.

– Славка-а-а! Живая! – навстречу соскочившей с повозки Виславе бросился рослый молодой парень, стиснул в объятиях.

– Живая, живая, а ты меня чуть не задушил, – засмеялась она, освобождаясь. – Ну с трудом вас нашли, почему забрались так далеко?

– Шерны, – пояснил коротко другой поселенец, постарше, с седеющей бородой. Он с подозрением покосился в сторону Мэсси. – Как с цепи сорвались после полудня, мы уже думали, никого тут в живых не осталось, только сейчас начали люди подтягиваться. А это кто с тобой?

– Новый товарищ, – Вислава огляделась по сторонам. – Где дядя Сакко? Он живой?

– Там, копает ров, да зачем тебе?

– Надо, – Вислава кивнула Мэсси. – Пойдем.

Люди, почти все – мужчины, женщин было две или три, спешно укрепляли лагерь – разводили костры, копали ров по периметру, устанавливали палатки. В пляшущих отблесках пламени из полутьмы выступал то землекоп с лопатой, то крутящийся под ногами пес, то угол палатки, слышались обрывки разговоров – все так незнакомо и внезапно.

Вислава остановилась у группы людей, насыпавших вал из вырытой земли и окликнула:

– Дядя Сакко!

Крайний из работяг оглянулся, смерил Мэсси и Виславу подозрительным взглядом и буркнул:

– Эй, Ивата, там чужинец какой-то с девкой до тебя…

Невысокий, широкоплечий человек, укреплявший лагерь наравне со всеми, выпрямился в полный рост и приставил ладонь ко лбу:

– Ну и дурень, – сказал он беззлобно. – Какая ж это девка, это Виславушка-славушка, солнышко лесное, и это чужинец при ней. Мы уже боялись тебя не дождаться, рассказывай.

– Да что рассказывать, взаперти полдня просидели. Зато со мной товарищ.

– Это хорошо, парень, копать сможешь? – обратился вожак поселенцев прямо к Мэсси, и не дожидаясь ответа, продолжил: – Впрочем, выбора у тебя нет, потому что копать надо, а людей не хватает. Иди-ка, братец, вот с этими ребятами и выройте нору для припасов.

“Ребята”, двое здоровых, крепких мужчин на полголовы ниже Мэсси, покосились на него неприязненно, но ничего не сказали, лишь сунули ему в руки лопату и указали направление, в котором нужно было идти. Одеты оба были пестро и как-то несуразно – длинные кафтаны, сверху безрукавки, на одном слишком теплые сапоги, на другом, наоборот, деревянные башмаки, все разнородное, разноцветное. Мэсси понял, почему Вислава одолжила ему свою куртку – он был одет в домотканую рубаху и брюки простого покроя, светло-серого цвета, обычную одежду, которую в Герлахе носили выворотни. Среди поселенцев он выглядел бы непривычно, как бесхвостая ящерица среди хвостатых.

Они отошли от лагеря чуть в сторону и принялись копать. Мэсси показалось, что новые товарищи работали слегка с прохладцей, сначала он мысленно гадал, проверяли ли они его как Вислава, или просто рады были перевалить самую тяжелую обязанность на новичка, потом вспомнил, что только утром копал могилу для матери… Как давно это было! Как давно даже для лунного дня!

Впрочем, при поселенцах предаваться переживаниям все равно бы не получилось. Они почти не разговаривали, только изредка поучали его: “Глубже бери” или “Вон там еще”. Когда была вырыта глубокая яма, в которой свободно разместилось бы несколько человек, в стене выкопали еще приличных размеров отнорок.

– А это зачем? – спросил было Мэсси и получил быстрый ответ:

– Много знать будешь, скоро состаришься.

Стало совсем темно, когда работа была наконец-то закончена. Поселенец в теплых сапогах глянул в сторону лагеря, прислушался к голосам и сказал:

– Барт и Вит вернулись.

– Ну слава Земле, – отозвался второй поселенец. – А то вчера двадцать человек недосчитались, сегодня…

– Алеко знал, на что шел, – ответил первый.

– Ну так он у других об этом не спросил.

Тут оба оборвали разговор и снова покосились на Мэсси. Он с тоской подумал, что таких неприязненных взглядов впереди еще немало.

К счастью, рядом послышался знакомый голос – это подходила Вислава с вожаком поселенцев. Сакко держал в руке факел, он осветил вырытую яму и остался доволен результатом:

– Молодцы, ребята, постарались. Теперь надо кого-то отрядить поехать ко входу в котловину, вдруг там будут наши.

Напарники Мэсси переглянулись и кивнули.

– Дядя Сакко, это товарищ мой, вот о нем я говорила, – вмешалась Вислава. – Они пусть едут, а ему нужен хоть полушубок какой, замерзнет же, а то…

Вождь поселенцев поднял факел повыше, осветив лицо Мэсси:

– А где это, я тебя, парень, раньше видел?

========== “И теперь я, как дома, в лесах, и в горах, и в степи…”. Сакко ==========

Теперь и Мэсси внимательно разглядывал собеседника – молодое еще лицо, широкоскулое, с живыми темными глазами и небольшой русой бородкой. Он совершенно точно знал, что никогда не мог видеть этого человека, даже голос был незнаком – если предположить, что Сакко был стрелявшим утром по стене поселенцем.

Сакко ждал ответа, выразительно и демонстративно смерив Мэсси взглядом с головы до ног – будто подчеркнув, что у того слишком высокий рост для обычного человека. Наверное, подметил и одежду, непривычную для поселенцев.

– Нигде, – сказал Мэсси самым спокойным тоном, на какой сейчас был способен. С учетом того, что он за один день попал в совершенно незнакомую обстановку, спокойствие вышло плохо, и он сам это прекрасно понимал. На помощь пришла Вислава.

– Так это ж родич мой дальний, дядя Сакко, – она-то говорила совершенно естественно. – Помнишь, у меня дядья были, матери моей троюродные братья, переселились еще с Теплых прудов, когда я маленькая была? Вот который дядька в Пшелень переехал, так это его сын. Видно, в отца пошел, а отца ты должен был видеть. Как и я, остался один после нападения, к нам подался.

– Виславушка-славушка, неужели я такой старый, что ты меня дядей кличешь? – Сакко слегка отвел факел назад. – Погоди, так это ты о старом Кубане, который на Теплых Прудах жил у высокого моста?