Текст книги "Дорога к магии без легких шагов (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Он выпрямился, напряг мышцы, прогнал ци по меридианам, пытаясь выжечь багровые метастазы. Стоило отдать приказ, как проклятье среагировало. Оно выгнулось, как зверь, ощутило угрозу и начало еще быстрее расползаться, захватывая соседние магические нити.

Через четыре часа непрерывной борьбы тело начало сдавать. Лихорадило, ломило суставы, кружилась голова. Все было как при сильной простуде, только хуже. Он пил воду, ел всухомятку, затем снова садился в позу и погружался в себя, пока глаза не наливались кровью.

Хар не беспокоил, временно переселившись к остальным гоблинам…

Когда очередной приступ слабости заставил его приложить голову к коленям, мысль пришла сама собой: вирусы не любят жар.

Микробы дохнут при высокой температуре. Простой биологический принцип, который он помнил еще из земной жизни. Почему бы не использовать его?

Он достал чашку, насыпал туда порошок, которым гоблины пользовались зимой, травяная смесь повышала температуру тела. Он добавил воды, размешал и выпил, чувствуя, как горло прожигает огнем.

Тепло пошло по телу, поднимаясь к голове. Появилось ощущение, будто он лежит в горячей ванне. Тело ломило еще сильнее, но Олег ухватился за небольшой успех – багровые нити будто замедлились. Не остановились, но стали менее агрессивными.

К утру следующего дня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга, но он продолжал сидеть, удерживая позу, хотя ноги давно онемели. Внутренний взор стал мутным, приходилось напрягаться, чтобы отличать потоки ци от багровых полос разрастающегося проклятия.

Краснота покрыла почти треть тела, заползла на плечи, шею, живот. Однако страшнее всего было другое: она целенаправленно тянулась к Искре.

Искра – его сердце, его центр, ядро силы. Если дрянь доберется до нее, все кончено. Он станет шанши раньше, чем поймет, что происходит.

Олег попытался снова вымывать заразу потоком ци.

Он собрал энергию, согнал к правой ладони, сжал ее, словно образующийся шар, и плавно провел по одному из главных меридианов. На мгновение багровые прожилки растворились, как снег под кипятком, но тут же появились снова, выползая из глубины тканей. Еще одна попытка закончилась тем же. И еще. И еще.

Зараза не умирала. Она только откатывалась, затем возвращалась. Пришлось изменить тактику. Олег отступил, перестал пытаться очищать все тело разом. Это было бесполезно, как вычерпывать море ладонью.

Вместо этого он сосредоточился на груди, там, где пульсировала Искра. Он стянул туда всю доступную ци. Слои энергии легли один на другой, обернув светящийся бело-розовый сгусток, как броня.

Внутренний мир искрился напряжением. Зараза пыталась пробиться, найти брешь, но каждый раз отлетала назад, оставляя на оболочке царапины, глубокие и болезненные.

Олег чувствовал, как дрожит тело, как пальцы сводит судорогой, как голова тяжелеет, будто налитая свинцом. Он не прекращал. Дышал ровно, мышцы живота сводило, спина горела, виски ломило.

К середине дня его тянуло в жар и холод одновременно. Половину времени его мутило, другую половину рвало желчью. Он выпивал воду, едва держась за мысль о том, что в пещере жарко, а внутри становится слишком холодно, значит, температура снова падает, вирус возвращает позиции. Он снова пил порошок и снова сидел, качая ци в грудную клетку и превращая ее в укрепленный бастион. Но тело сдавалось.

Краснота уже покрыла половину его ауры, однако Искра еще была окружена защитой.

К ночи второго дня силы почти кончились. Олег больше не мог сидеть, тело словно превратилось в мешок, в котором тупо ноют все кости.

Его тошнило, ломало, каждая мышца болела так, будто он таскал валуны двое суток подряд. Парень просто лег, потому что держаться вертикально больше не было возможности, но даже лежа продолжал бороться: собирал остатки ци и перегонял ее в грудь.

Сознание мутнело, все вокруг казалось расплывчатым. Иногда он слышал собственное дыхание, тяжелое и свистящее. Иногда улавливал биение сердца. Он видел, как багровый слой в его внутреннем зрении стал плотнее, темнее. Он уже захватил грудь сбоку, левое плечо, частично шею. Более шестидесяти процентов его магической структуры было заражено. Олег понимал: если эта тьма доберется до ядра, защиты не останется.

Он станет тварью.

«„Нет! Я не сдамся! “»

Он снова созвал ци, сгребая ее, как воду ладонями. Получался лишь слабый неровный поток, но он толкал его к груди, укреплял оболочку, пока взгляд не начал двоиться. Иногда даже забывал, что делает, приходилось заново вспоминать, что он медитирует, что борется.

Один раз Олег почувствовал, как что-то багровое коснулось Искры. Боль была такой острой, что он вскрикнул.

Он собрал остатки ци и отбросил заразу назад, но на оболочке появилось темное пятно, похожее на ожог.

Он дрожал, уже почти терял ориентацию, пальцы то сжимались, то разжимались. Хотелось пить, хотелось спать так сильно, что веки опускались сами. Но Олег держал оборону, не ослабевал контроля.

«„Еще немного. Еще чуть-чуть. Еще дожми. Прорвемся. Прорвемся…“»

Мир вокруг стал белым шумом, ощущения поплыли.

Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться – слабое, едва заметное розовое мерцание его Искры сквозь плотную багровую тьму. Потом все исчезло…

Пробуждение напомнило Олегу тот самый момент, когда его ударила молния и мозг вспомнил предыдущую жизнь.

Первое, что почувствовал, была слабость. Даже пальцы двигались с трудом, будто к ним привязали свинцовые грузики. В горле сухость, хотелось только одного – воды. Не крови или мяса.

Он перевел взгляд на вход в пещеру. Там присутствовал яркий дневной свет, он бил по глазам, Олег моргнул. Но боли не было. Ни жжения, ни рези, ни паники на уровне инстинкта, просто обычная слепящая яркость после долгой темноты.

Парень медленно вдохнул, стараясь собрать мысли. Память возвращалась кусками: медитация, красные линии, борьба за Искру, жар, боль, лихорадка. Он не знал, сколько прошло времени, час, день, два. С усилием закрыл глаза и нырнул внутрь себя, туда, где находилась магическая оболочка. Внутренний взор включился с запозданием. Несколько секунд он всматривался в свои меридианы, каналы, Искру. И застыл.

Краснота еще была, но она выглядела иначе. Не как живые метастазы, а как потускневший налет. Там, где раньше багровые волны разъедали его меридианы, теперь виднелись блеклые, рваные пятна.

Самое главное, вокруг Искры зияло пространство, очищенное почти полностью. Бело-розовое ядро светилось ровнее, чем он ожидал, и от него расходились слабые, но живые нити энергии, словно организм сам начал выдавливать остатки заразы.

Парень не выдержал и рассмеялся. Хрипло, сорвано, почти беззвучно, но так искренне, как не смеялся, наверное, с момента попадания в этот мир.

Слезы выступили на глазах от облегчения, от усталости, от той самой безумной эйфории, когда понимаешь, что участь хуже смерти подошла вплотную и они благополучно разминулись.

Олег вытянул руку к свету у входа. Ладонь дрожала, но держалась.

– Получилось… -прошептал он. – Сука, получилось.

Он не стал шанши, кризис миновал, тело начало выздоравливать. И впервые за несколько суток он позволил себе роскошь, откинулся на холодный каменный пол, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– А я уже начал думать, что ты подох, -раздался довольный голос Хара. – Было бы досадно потерять ученика.

– Не дождешься, зеленая морда.

– Когда проклятье начало слабеть, я не мог поверить. Твой вжих не поглотило красное.

– Начинаю подозревать, что вампиризм – не просто проклятье, основным его компонентом может быть вирус.

– Что это? -не понял шаман. – Вирус.

– Маленькая штука, невидимая для глаза. Когда их много, и они попадают в тело, начинается болезнь. Тело может победить вирус, а может проиграть… тогда смерть или, как в данном случае, превращение в кровососа.

– Умный, умный Кан.

– Когда окончательно выздоровлю… ты научишь меня метать огненный шар.

Гоблин нервно дернул ушами.

– Будет сложно.

– Я готов к сложностям.

– Нет. Сам колдовать не сможешь. Нужна направлялка.

– Направлялка? -смутился Олег. – Ты о чем, мать твою?

– Посох-направлялка. Ты тоже сделаешь посох.

Парень разочарованно цокнул.

– Ты че раньше не сказал?

– Проклятье сожрало сосуды у вжиха. Сульку выплеснуть трудно. Будет.

Минута молчания, Олег повторно осмотрел состояние каналов и меридианов, более пристально. Хар оказался прав, циркуляция ци в них затруднена, некоторые ответвления отмерли, некоторые закупорились.

– Да, блин!

– Все хорошо, ученик. Ты же не пустой стал.

– Тогда бы точно повесился… -проворчал Олег. – И обязательно делать посох? Почему бы не браслет или амулеты?

– Посох проще делать. Дерево, кость.

– Нет, мне не подойдет посох. Слишком громоздкий, слишком заметный, браслет или браслеты компактнее.

– Браслет маленький. Держит меньше силы.

– Значит сделаю больше браслетов или найду материал получше. Мы уже знаем, что количество ци, содержащейся в земле и воздухе различается, следовательно, нужен аккумулятор повместительнее.

Хар растерянно поморгал.

– Слишком умный ученик. Надо бы двинуть по башке. Не слушает учителя.

– В чем я не прав, Хар?

– Ты пугаешь старого ягуая.

Глава 7

Олег поднялся с наступлением зари, пока гоблины еще сопели в своих норах. Самочувствие благодаря припаркам Хара окончательно нормализовалось, аура процентов на восемьдесят очистилась от следов вампирской скверны, однако небольшие красноватые пятна на плече и груди магической оболочки будут вечным напоминанием о перенесенной болезни…

Завал камней, под которым гоблины похоронили троицу шанши, находился всего в двух сотнях шагов от стоянки. Камни были подобраны крупные, местами острые, и Олегу пришлось потратить немало времени, чтобы разобрать все. Когда последние валуны были отброшены, он увидел трупы, если это можно было назвать трупами.

Плоть вампиров еще не разложилась до конца, но выглядела куда хуже, чем после боя: серая, вспухшая, местами окоченевая. Обгоревшие останки главаря лежали чуть в стороне. Его тело было массивнее, кожа плотнее, кости шире.

– Фу-у… -протянул Гух, выглянувший из кустов. – Кан, ты точно их жрать не будешь?

– Успокойся, -буркнул Олег. – Мне нужны только их кости.

Он ухватил главаря за остатки одежды и потащил к освещенной солнцем прогалине. Два-три шага еще ничего, но дальше начиналось самое неприятное, свет коснулся плоти и раздалось отвратительное шипение, вонь ударила в нос. Мясо пузырилось, дымилось, таяло, превращалось в вязкую черную массу.

Через несколько минут от мяса осталась только куча пепла с фрагментами скелета. Олег выбрал две бедренные кости, они были длинными, ровными, с частью диафиза, идеально подходившей под будущие кольца. Такие кости держат форму, почти не трескаются и дают наилучший материал для вытачивания кольца из цельного сегмента. Так подсказал Хар.

Олег уложил их на плоский камень, подставив под прямые солнечные лучи. Нужно было выбелить поверхность и выжечь остатки чужой магии. Дальше самое неприятное.

«„На что только не пойдешь ради достижения могущества.“»

Парень устроился рядом, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он должен «„очистить намерением“„. На практике это выглядело как долгий “„разговор“» с костью на уровне ощущений. Нужно было убедить материал, что прежний владелец мертв, а теперь у него новый хозяин. Фактически кольца станут частью Олега, тесно связанные на метафизическом уровне.

Каждые полчаса Олег прокалывал палец ножом и капал кровь либо на кость, либо в маленькую плошку с травяным отваром, затем слегка натирал раствором поверхность. Кровь впитывалась быстро, слишком быстро, будто кости продолжали испытывать жажду.

Парень чувствовал слабый магический отклик, едва заметную вибрацию, отдаленный звон. Кости отвечали. Значит, связь устанавливается

Солнце тем временем поднималось все выше, нагревая воздух. На выбеливание ушло больше половины дня. Кости стали светлее, поверхность суше и чище, исчез даже характерный трупный запах в ауре.

Теперь можно было приступать к подготовке заготовок, основному и самому этапу. Нарезать бедренные кости на толстые кружки, а затем высверлить внутренние отверстия, подгоняя размеры под собственные пальцы. Работа долгая, муторная и требующая терпения, но именно такие кольца выходили прочнее всего.

Вскоре Олег достал гоблинские инструменты: кремниевый скребок, обсидиановую пластину, железный нож, два разных камня для шлифовки, костяное шило и пару гоблинских «„помогал“» – странные роговые зацепы, которыми гоблины пользовались вместо струбцин. Для фиксации кости они подойдут.

Олег закрепил первую бедренную кость между двумя плоскими камнями так, чтобы она не гуляла. Материал был плотный, но резать можно, если терпеливо и под правильным углом.

Он взял обсидиановый скребок и начал постепенно соскабливать кость по разметке. Для начала нужно было сделать неглубокие борозды по всей окружности, намечая линии будущего распила. Каждый круговой проход занимал минуту или две, и казалось, что кость едва поддается.

Размер кольца он рассчитывал заранее, ширина заготовки должна быть около сантиметра, внутренний диаметр с запасом, чтобы можно было аккуратно расширить. Значит каждая «„шайба“» должна быть не меньше двух сантиметров толщиной, чтобы осталось пространство на обработку.

Он работал медленно, осторожно, вычерпывая крошечные опилки. Обсидиан скребет идеально, но легко сколоть край. Кремний снимает материал быстрее, но грубее. Олег чередовал инструменты, ориентируясь на звук и вибрацию. Если кость начинала «„стонать“», значит давит слишком сильно.

Когда борозда стала достаточно глубокой, он взял нож и начал прорезать линию, перекладывая давление попеременно на разные стороны.

– Фу-х, -выдохнул он, аккуратно поддевая и снимая первый кружок. – Токарь каменного века, блин.

Следующие сегменты давались чуть проще, рука привыкала, движения становились экономнее, давление точнее. Скоро перед ним лежали четыре аккуратных кружка из первой бедренной кости и еще два из второй. Шесть заготовок.

Дальше нужно проделать в них отверстия. Олег взял костяное шило, насыпал в углубление песок, капнул пару капель воды, так шлифовка идет лучше и начал вращать инструмент между ладонями.

Пальцы болели уже через десять минут. Через тридцать он перестал чувствовать подушечки вообще. Пришлось делать паузы, встряхивать кисти, растирать их. Но останавливаться полностью он не собирался, после выздоровления ему хотелось работать, хотелось строить что-то, что будет принадлежать только ему. Гоблины могли помогать только советами, Хар сказал, что хорошую направлялку нужно делать самому…

Первое отверстие он пробил через два часа. Сначала маленькая темная точка, потом тонкая дырка, затем он аккуратно расширял ее шильцем и песком, стараясь не давить слишком резко.

Кружок стал напоминать толстое кольцо. Еще далекое от нужного размера, грубое и шероховатое, но уже узнаваемое. Олег поднес его к пальцу

– Пока не налезет.

Расширение займет еще половину дня, может больше. К вечеру парень успел пробить отверстия в двух заготовках, но дальше руки уже не слушались. Олег вытер пот, отложил инструменты и склонился над костью, позволяя себе короткую медитацию. Кости теперь откликались по-другому, будто признавали его хозяином…

Олег начал следующий день с того, что отобрал два наиболее ровных кружка и снова разложил инструменты. Пальцы все еще ныли после вчерашнего сверления, но это даже помогало, боль удерживала внимание, не давая двигаться слишком резко. Кость вампира была плотнее человеческой, тяжелая, будто напитанная странной магией, и именно поэтому подходила для артефактов.

Он поставил первую заготовку на плоский камень, насыпал внутрь немного песка, смочил водой и снова взял шило. Теперь работа шла по миллиметрам: расширять внутренний диаметр до тех пор, пока кольцо не станет подходить под сустав пальца, но так, чтобы осталась достаточно толстая стенка для дальнейшей магической обработки.

Сверление постепенно переходило в шлифовку. Олег вращал шило, затем менял его на тонкий обломок камня, потом на второй, более мелкозернистый. Он чередовал инструменты, добиваясь эффекта шкурки.

Процесс был утомительным. Плечо болело, ладони покрылись мозолями. Пару раз кость скользила, и инструмент срывался, царапая пальцы. Но все это было терпимо, после укуса шанши организм Олега стал куда быстрее восстанавливаться.

Он смачивал внутреннюю поверхность все чаще. Вода делала песок податливее, а саму кость чуть эластичнее. Иногда он плевал на заготовку, иногда капал из кружки.

К концу второго часа он чувствовал, что кость «„устает“». Это странное ощущение, будто материал начинает вибрировать в ответ на внешнее давление. Магический след скверны вампира еще жил в нем, и Олег не хотел его ломать окончательно.

Он отложил шило, взял шлифовальный камень. Теперь нужно сгладить внутренние края. Он вращал кольцо, каждый раз, направляя легкий поток ци в пальцы. Ци помогала чувствовать материал глубже. Сухие зоны отзывались хрустом. Перегретые отдавались неприятным звоном. А там, где кость принимала форму правильно, вибрация становилась низкой, мягкой, будто успокаивающей.

Олег учился слушать. Это было похоже на медитацию, только с физическим усилием. К вечеру кольцо наконец прошло через сустав. Туго, но прошло. Он хмыкнул:

– Еще пара миллиметров и будет идеально.

Когда он закончил, поверхность внутри была гладкой, почти приятной на ощупь. И только тогда он перешел к наружной части. Это был отдельный этап – выравнивание внешней окружности. Олег обрабатывал ее по кругу, медленно, неспешно, постоянно проверяя симметрию пальцами. Глаза редко давали точную оценку, а вот кожа чувствовала любое отклонение.

Потом он перешел к полировке, сначала крупным камнем, потом пемзой, в финале просто чистый влажный ремешок.

Поверхность кольца едва блестела. На солнце оно давало матовый белый отблеск. Именно так в воображении Олега должна выглядеть готовая заготовка под магический артефакт, без трещин, без сколов, симметричная, ровная, чистая.

Парень уселся, наконец позволив себе откинуться на спину. Он держал кольцо между пальцами, и оно слабо пульсировало, магическое эхо костей шанши все еще было в нем.

– Отлично, -сказал он себе. – Одно есть.

Оставалось еще пять. Но он уже знал ритм, понимал материал. И самое главное, он чувствовал связь. Кость отвечала на его намерение и это значило, что все идет правильно. Когда Олег дал Хару ознакомиться с результатами работы, тот более получаса вертел будущий артефакт в руках, пристально прощупывал магическим глазом, прогонял ци.

– Духи всевидящие… -проворчал Хар. – Как ты настолько хорошо подогнал колечко под себя?

– Ты про размеры, Хар?

– Какие размеры, дубовая ты башка? Я про твой вжих. Заклятья будут получаться хорошими. Мощными.

Олег пожал плечами.

– Я рассуждал логически. Если пережил укус вампира, сохранил внутри себя часть его… нет, скорее отпечаток силы, потом убил этого вампира и сделал их его костей концентратор, значит с метафизической точки зрения это должно иметь какой-то синергетический эффект. И оказался прав.

– Че?

– Моя прошлая жизнь дала мне очень хорошее подспорье – систему мышления и научный подход с возможностью применять логику, строить теории, подтверждать их или опровергать.

Создание второго кольца пошло куда проще, Олег в первый раз действовал почти наугад, следуя сбивчивым советам гоблинов, теперь же он понял технологию.

Когда у него уже было два полноценных кольца, парень почувствовал уверенность и понимание, что он действительно может создать не просто украшения, а настоящие фокусирующие контуры. Но для полноценного использования огненной стихии, Хар ясно дал понять, что без направляющего артефакта он и дальше будет биться лбом о стену, одного-двух колец маловато, слишком большая нагрузка будет. Требовалась система, пусть и примитивная: группа колец на обе руки, способная выдержать и перенаправлять его ци.

Поэтому Олег вернулся к куче костей и выбрал три наиболее плотных участка бедренных костей – целые, сохранившие структуру. Судя по весу, их владелец был действительно сильнее остальных двух кровососов. Для артефактов это было только плюсом. Ему нужно было сделать еще два вида заготовок – кольца-контуры, через которые ци будет пускать импульсы, и кольца-связки, предназначенные для соединения основных контуров между собой.

С первыми все было ясно он повторил метод, нарезая тонкие срезы. Но теперь вывел для себя правило: чем меньше диаметр, тем больше шагов потребуется для шлифовки, зато устойчивость к перегреву будет выше. Поэтому каждый кругляш специально делал чуть меньше нужного размера. Сидя у входа в пещеру Хара, он проводил час за часом, распиливая, соскабливая, выравнивая. Гоблины иногда поглядывали, но почти не мешали. Даже Проныра, который любил сунуть нос в любые занятия Кана, пару раз только буркнул что-то вроде:

– Ученик шамана умный. Делает кругляхи. Большие магии будет.

Олег лишь отмахивался, работы было слишком много, чтобы распыляться на разговоры.

Когда он закончил с вырезанием, настала очередь доводки. Каждый кружок нужно было привести в идеальную форму, и шлифовка заняла почти целые сутки. Он использовал все: пемзу, речной камень с мелкой фракцией, кожу с втертым песком, даже собственные ногти как финишный инструмент.

После выравнивания пришел черед сверления. Он нагрел металлический шип, используя костер и собственную ци для усиления жара. Когда металл наконец раскалился, парень прижал его к центру каждого кружка.

Кость шипела, но не трескалась, это было важно. Он не давил, просто позволял металлу прожигать материал.

К вечеру третьего дня он сложил матерчатую тряпицу и высыпал на нее плоды труда. Шесть ровных, гладких, белесо-желтых колец. Еще одно будет «„узлом“», центральным элементом, куда будет стекаться излишек ци. Оставалось главное – связывание и оживление.

Это была уже не просто работа руками. Это был ритуал, даже если Олег не считал его магическим в привычном понимании.

Он разложил кольца на плаще, сел в позу для медитации и сделал надрез на ладони. Кровь собиралась в одной точке, падала на каждое кольцо по очереди, впитывалась в поры. Олег провел первую ниточку ци, слабый, тонкий импульс. Кольца дрогнули. Кость ответила тихим внутренним звоном, едва слышным, почти ощущаемым.

Парень вложил еще чуть-чуть энергии, пропуская ци по каждому кольцу по часовой стрелке. Между ними возникла слабая реакция, будто они стремились выстроиться в цепь.

– Работает… -выдохнул он.

Оставалось последнее. Он взял седьмое кольцо, прокапал на него последнюю частицу крови и прошептал:

– Узел.

Слово легло на кость так, будто кость действительно услышала. Она пульсировала сильнее, чем все остальные. Олег улыбнулся. У него теперь был полноценный набор фокусирующих артефактов. Не идеальный, не профессиональный, но достаточно мощный, чтобы компенсировать поврежденные меридианы. Хар, увидев результат, только почесал голову:

– Кан, я говорил, что ты меня пугаешь?

– Ты говорил, -усмехнулся Олег. – Не волнуйся. Я еще не закончил.

Теперь он мог перейти к следующему этапу – учиться заклинаниям.

* * *

Хар сидел на корточках перед Олегом и что-то чертил палкой на земле, когда Олег уже в своих костяных кольцах заявил:

– Давай учиться огненному шару. Как ты кинул в того кровососа.

Хар даже не моргнул. Просто взял свой посох и со всего размаху стукнул Олега по лбу.

– Ай! Ты что творишь, старая жаба⁈

– Глупый ученик! -огрызнулся Хар. – Огненный шар тебя взорвет! Ты вжих свой только починил, а уже лезешь в смертельные штуки. Сначала учишь простое. Светляк.

– Светляк… -проворчал Олег. – Ладно, старый хрыч.

– Вот и хорошо, -удовлетворенно кивнул шаман. – Мне надо тебя успеть обучить до зимы.

– А что зимой? Сдохну, если не научусь светляку?

Хар скривился, будто съел гнилой гриб.

– В конце жаркого сезона будет Великий Сход шаманов. Большой. В горах на севере. Пойдем туда.

– И меня там не съедят? -подозрительно уточнил Олег. – Человек на сборище ягуаев… звучит как начало плохой истории.

– Не съедят, -отмахнулся Хар. – Шаманы неприкосновенные. Законы такие.

Олег прищурился.

– А зачем мне туда?

Хар положил посох на колени и неожиданно стал серьезным:

– Там шаманы сильнее меня. Много сильнее. Некоторые могут дать тебе больше знаний, чем я.

– С каких пор в мире кто-то что-то дает просто так? -усмехнулся Олег. – Чую подвох.

– Не подвох, – Хар повел ушами. – Выбор. Тебе могут предложить поручение, просьбу, услугу. Или путь. Но силой никто не заставит. Людик, который идет с ягуаями по доброй воле, ценен. Очень.

Олег задумчиво постучал пальцами по колену:

– И никаких магических клятв? Никаких цепей на душу?

– Кому нужен людик на цепи? -фыркнул Хар. – У такого вжих сдувается, и он при первой возможности свалит подальше.

Хар уселся напротив, расправил плечи, вытянул руки вперед и заявил:

– Учим «„светляк“». Простое заклинание. Даже ты не взорвешься. Наверно.

Олег скрестил руки:

– Ладно, показывай.

Шаман кашлянул, поправил перья на своем нелепом головном уборе и начал объяснять, как всегда, с привычным гоблинским «„мудрым видом“», будто сейчас он собирается раскрыть секрет мироздания.

– Значит так, слушай. У людиков магия телом делается. Двигаешь пальцами и пшик, вспышка. Двигаешь руками и бах, ветер. Прыгнул – молния. Как обезьяна колдующая.

– Очень смешно, -сухо заметил Олег.

– Я серьезно! – Хар ткнул его посохом в грудь. – Людики делают магию движением. Тело как струна. Напрягаешь, получаешь звук. Меняешь позу, получаешь другой звук. Это как играть на барабанах, только барабан – это ты.

Олег задумчиво кивнул.

– Это… даже логично.

– Конечно логично! -фыркнул Хар. – Люди сильные, быстрые. Вы резкие. Вам удобно.

Шаман поднял палец:

– Но у ягуаев магия другая. Мы делаем заклинания бормотанием. Мешаем слова и мысли. Формула в башке. Как длинная песня. Или как когда ты пытаешься объяснить Проныре как ставить силок… только это работает.

Олег хмыкнул:

– Ага, программирование ртом.

– Что?

– Забей, -отмахнулся Олег. – Я понял.

Хар довольно кивнул.

– Бормочешь слова, они держат намерение. Держишь картинку в голове, она ведет сульку. Это медленно. Но зато можно все. Даже связать духа камня. Или сделать огненный шар, что жжет душу.

– То есть сложнее… но гибче?

– Вот! -шаман ткнул даже просиял, словно гордый учитель. – Людик понял.

Олег улыбнулся:

– Но я могу использовать оба подхода.

– Хар перестал улыбаться.

– Вот это меня и пугает. Это опасно. Но интересно.

И он наконец перешел к сути:

– «„Светляк“» – маленькое заклинание света. Формула короткая. Ошибиться сложно. Ты сделаешь. Даже если тупой.

Перед Олегом открывалась совершенно новая область магии – не ци-практика, а настоящий шаманский «„код“». И он жадно впитывал каждое слово.

Хар сел по-турецки, положил посох на колени и кивнул, чтобы парень сделал то же самое. В пещере зажегся маленький белый шарик, работа самого Хара, и мягко подсветил пространство.

– Сейчас слушай, -сказал шаман. – Только слушай. Не повторяй. Если повторишь, башку разорвет.

Олег кивнул. Хар прикрыл глаза и заговорил. Это не было похоже ни на один человеческий язык. Никаких привычных звуков, ни слов, ни слогов, одно гортанное кряхтение, грудные вибрации, короткие «„вдохи“», будто часть фразы нужно выпевать голосовыми связками, а другую дыханием. Иногда звук выходил как низкий рык, иногда как писк.

У Олега по спине бегали мурашки. Это была энергетическая структура, формируемая звуками. Шаман закончил и глубоко выдохнул.

– Вот это – слово «„светляка“». Его форма. Древние дали нам эти слова. Это наш старый язык… забытый. Сейчас мы говорим, как людики. Проще. А этот язык для силы.

– То есть вы… не понимаете, что говорите? -спросил Олег.

– Понимаем смысл, но не слова. Как песню. Ты же можешь петь на языке, которого не знаешь? Голос помнит. Так и тут.

Олег фыркнул.

– Интересный подход.

– Не подход. Магия. Ты человек, поэтому у тебя свое понимание. Тебя нет смысла ломать. Воспитывать. Лепить новое. Я покажу тебе форму. Ты не повторяешь слово, ты повторяешь… движение мысли.

– Это возможно?

– Возможно, – Хар ухмыльнулся. – Ты же видел огонь, взрыв, порвавший кровососа на клочки? Значит верь.

Олег медленно выдохнул.

– И ты хочешь, чтобы я такое произнес?

Хар покачал головой.

– Нет-нет. Ты не ягуай. Мое слово сломает тебе все. Ты будешь делать по-людиковски. Но форма будет моя. Я дам тебе образ, а ты его упростишь, чтобы твой вжих не сдох.

– То есть я буду учить ягуайскую магию… на человеческий лад?

– Ага, -шаман довольно оскалился. – Ты умный. Сам додумал.

Он поднял посох, показал на невидимую точку в воздухе.

– Я делаю свет словами. Ты будешь делать свет мыслью. Ты берешь образ, который я даю, и выливаешь в него свою сульку. Без слов. Без движений. Просто держишь.

– Так просто?

– Ни хрена не просто. Уйдет куча дней. Но так ты не взорвешься.

Олег криво усмехнулся.

– Успокаиваешь, старый хрыч.

– Успокаиваю, потому что если ты подохнешь, кто мне будет жратву добывать?

– Гух, Проныра, Сопля, Ушастая…

– За ними смотреть надо. Пендалей давать. А у меня слишком много дел важных.

Следующие недели превратились в одно длинное, упрямое, изматывающее обучение. Хар заставлял Олега повторять «„форму светляка“» каждый день, утром, в полдень, перед сном.

Упорство шамана было почти пугающим. Он мог часами сидеть напротив, щурясь и бубня себе под нос, пока Олег снова и снова пытался собрать из звучащего бормотания нужный образ в голове: мягкое свечение, холодное, ровное, спокойное. Но у Олега получалось все, что угодно, только не это. Иногда вокруг пальцев пробегала дрожь. Иногда поток ци начинал перегреваться или распадаться.

Иногда он просто чувствовал тупую головную боль и выматывающую усталость. Хар комментировал все одинаково сдержанно:

– Мимо.

– Тупишь. Думай спокойнее.

– Свет не кусается. Ты делаешь его слишком злым.

Так прошел первый месяц. Олег чувствовал, что продвигался медленно, но упорно продолжал. Он не знал, насколько быстро осваивает новую дисциплину по сравнению с остальными магами, поскольку крестьянам доступа к сакральным знаниям никто не давал.

И вот, на тридцать второй день, когда Олег уже почти дрожал от перенапряжения, случилось. На кончиках пальцев что-то вспыхнуло.

Не образ, не блуждающее тепло, а настоящее проявление ци.

Тонкая оранжевая искра сорвалась с подушечки пальца, дрогнула и вспыхнула. Олег вскрикнул от неожиданности, искра обожгла кожу, оставив маленький болезненный укол. Он поднял руку. На пальце остался заметный ожог.

– Хар! Видел? Видел? У меня получилось! Это магия, настоящая магия!