Текст книги "Дорога к магии без легких шагов (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава 2

Кан долго стоял на берегу. Одежда успела подсохнуть, но тело всё ещё помнило дрожь удара. А голова пухла от наплыва чужих, слишком ярких воспоминаний.

Он поднял руку, посмотрел на пальцы. Они дрожали, но не от холода. Он знал теперь, что это тело принадлежит Кану… но сознание другое. Внутри него возник человек по имени Олег, двадцатипятилетний студент-заочник, погибший от взрыва авиабомбы. Теперь это прошлое висело в голове также ясно, как и воспоминания о детстве в уездной деревне.

И чем дольше он стоял, тем отчётливее понимал: назад в деревню он не вернётся. Прежняя жизнь Кана была худшей версией существования. Бесконечный труд на рисовых полях, от которого ломит суставы уже к тридцати годам. Постоянный страх. Нападут ли северяне, вспомнит ли про них хоу, объявит ли новые поборы. Болезни, от которых крестьяне просто умирают, потому что лекаря в деревне нет и никогда не будет.

А самое главное – сама система. Люди здесь четко делились на земледельцев, ремесленников, торговцев, чиновников, воинов, мастеров ци. Каждый в своей клетке, каждый прикован к сословию. Крестьянин был чуть выше раба и то лишь на бумаге. Ему было запрещено владеть оружием, учиться грамоте, покидать уезд без разрешения. Даже если решит уйти, его поймают, объявят беглым и продадут в настоящее рабство.

Олег не мог принять такую реальность. Он вырос в мире, где можно было выбирать: учиться или работать, переезжать, менять профессию, начинать сначала. Здесь же крестьянин жил и умирал в одном и том же мете. Жизнь длилась от рассвета до заката, от сезона к сезону. И ничего кроме пота и крови она не приносила.

Он помнил родителей Кана. Они не были плохими, просто… холодными. Держались на расстоянии. В их взгляде всегда было что-то тяжёлое, будто они винили ребёнка в том, что после его рождения мать больше не смогла иметь детей. Возможно, именно так и было, деревня о таких вещах не молчала. И эта тень висела над Каном всю его жизнь. Жаль ли ему их сейчас?

Он попытался понять и ответа не было. Жить ради них он не собирался.

Ветер с холмов усилился, колыхнул воды реки. Кан присел, коснулся поверхности ладонью.

И тогда всплыло одно из самых ранних воспоминаний. К ним в дом однажды пришёл ночевать путешественник – мастер ци. Усталый, с посохом, с сумкой из потертой кожи. Он показал маленькому Кану огонек, крошечное пламя над ладонью. Это было что-то невероятное, совсем не похожее на обычную жизнь деревни. Мать тогда спросила:

– А мой сын сможет стать практиком?

Путник снисходительно улыбнулся.

– Почти любой может, -сказал он. – Но мало кто способен самостоятельно пробудить Искру. Это сложнее, чем кажется. Годы работы, медитации, терпения. Иногда боль. Маги предпочитают обучать тех, у кого дар с рождения пробужден. На обычных людей никто не станет тратить время, силы.

Эти слова застряли в голове Кана ещё тогда, как мечта о невозможном, потом он о ней забыл под грузом более актуальных проблем.

Теперь же они звучали как единственный шанс. Он понимал, что обычным путем ему никогда не подняться. Есть только одна призрачная возможность. Магия. Олег решил, что лучше попытается пробудить ее в себе, чем будет дальше прозябать на этой каторге. А если в процессе погибнет… Что ж, во второй раз умирать не так страшно.

Олег вернулся в деревню ближе к заре. Небо уже светлело, но солнце ещё не показалось. Люди пока все ещё спали, после вчерашней бури даже староста не вышел во двор проверить.

Из хижины родителей не доносилось никаких голосов. Мать и отец, должно быть, решили, что он не вернулся из-за дождя и заночевал у кого-нибудь. В деревне так бывало.

Кан ступал мягко, чтобы никого не разбудить. Внутри всё было также, как он оставил вечером: мешок у стены, свёрток с едой, деревянный шест, который отец дал ему для пути к границе.

Он остановился на мгновение. Раньше парень бы колебался, раньше в нём было чувство, что он обязан предупредить родителей, хотя бы из уважения. Но сейчас внутри стояла странная пустота. Никакой вины, никакой привязанности. Лишь тихое понимание: эти люди не станут его держать, и он не должен жить ради них.

Он взял мешок, положил внутрь лепёшки, сушёную рыбу, остальную мелочёвку. Затем посмотрел на родителей в последний раз, они спали, не подозревая, что сын исчезнет из их жизни навсегда.

Олег вышел также тихо.

Деревня спала. Только псы у дальних хижин лениво тявкали, но никто не вышел посмотреть. Кан прошёл вдоль крайней ограды и свернул к зарослям, выходящим в сторону северных холмов. Это была единственная тропа, куда редко ходили, там не было полей, только кустарник, росшие беспорядочно сосны и каменные осыпи.

Когда парень миновал последние хижины, солнце поднялось над горизонтом. День начинался, а он уже был далеко от дома. И впервые за пятнадцать лет никто не мог ему сказать, что делать.

Олег шёл быстро, пока силуэт деревни не скрылся за холмами. Лес здесь был негустой: низкие сосны, бамбук, кусты, трава, редкие овраги. Вода была поблизости из-за обилия ручьев. Это хорошо. С едой будет сложнее, на первое время хватит лепёшек и рыбы, но дальше надо будет думать, где добывать.

Парень остановился, сел на камень и перевёл дыхание. Было тихо, только редкие птицы перекликались. Здесь его точно никто не услышит.

Он начал осмыслять всё, что вспомнил от Олега. Это не Земля, не двадцать первый век и не прошлое.

Здесь в небе висит другая Луна висит в небе, есть ци, мастера, способные управлять мистическими энергиями. Есть Империя Дракона, которой никогда не существовало на его родине. Тут нет ни технологий, ни цивилизации, которая хоть как-то напоминает прежний дом. Значит, путь один – пробудить Искру самому. Но как?

У Олега не было ни учителей, ни книг, ни чётких инструкций. Только смутные обрывки о культиваторах, восточной философии, о дыхательных практиках, о медитации, о том, что энергия мира подчиняется воле.

В его прежней жизни это были легенды и художественные произведения разной степени паршивости, а здесь реальность и реальность опасная…

Для начала нужно найти место, где можно остановиться хотя бы на пару дней или недель, укрытие от дождя, доступ к чистой воде, немного пространства. Глухой уголок, куда никто не заходит. Там можно будет попробовать что-то – дыхательные упражнения, попытки почувствовать что-то внутри.

Или хотя бы понять, насколько безумен этот план. Учителя ему никто не даст. В этом мире никто не станет передавать тайны мироздания первому оборванцу, который выскочил из леса. Тем более тому, кто выглядит как крестьянин без выраженного дара. Значит только самостоятельный поиск. Любая попытка лучше, чем отсутствие попытки.

Кан оглянулся на лес и выбрал направление вдоль ручья. Пока он мог идти, он будет идти, пока остаются силы, будет искать. А дальше посмотрит…

Лес постепенно редел. Ветки сосен скрипели от утреннего ветра, а земля под ногами была мягкой и влажной. Олег шёл уже несколько часов, не останавливаясь. Тело устало, но он чувствовал: это его путь, его решение, и никто сейчас не мог ему приказать вернуться.

Он поймал себя на том, что мыслит по-другому, чем вчера. Там, где Кан бы испугался, он лишь проверял варианты. Где Кан задумался бы о родителях, Олег беспристрастно отмечал: «„меня больше с ними ничего не связывает“». Кан – это прошлое этой оболочки. Он – Олег, попаданец или перерожденец, не столь важно. Он – тот, кто понимает, что люди не обязаны жить, как скот, если у них есть шанс на другое. И этот шанс он собирался использовать, та молния стала благословением судьбы, подарившим осознание.

Олег остановился у небольшого ручья, наклонился, зачерпнул воды ладонью. Вода была чистая, холодная и вкусная. Вспыхнуло детское воспоминание Кана, как он бегал по этим лесам, ловил жаб, ранил коленки. Но эти вспышки уже воспринимались как чужие.

– Да, я был этим мальчишкой… но я им больше не являюсь, -пробормотал он. – Теперь я – Олег. И я иду туда, куда он бы не рискнул.

Голод напоминал о себе всё чаще. Лепёшки и сушёная рыба – запас на день-два, не больше. А впереди неизвестность. Может, стоит заточить шест как копье? Кан бы растерялся, но Олег быстро сообразил, что любая мелочь может помочь в выживании.

Вскоре лес стал тише. Пахло хвоей, влажной землёй и чем-то горьким, возможно, кустарником или лишайником на корнях. Олег выбрал место повыше, где деревья росли плотнее, а рядом журчал тот же ручей. Отличное место для временной стоянки: вода, укрытие от ветра, и троп никаких рядом не видно. Он сбросил мешок и сел на поваленный полусгнивший ствол. Тишина давила, но не страшила. Наоборот, она дала возможность впервые за сутки обдумать всё спокойно.

– Пробудить Искру… -сказал Олег вслух, как бы проверяя, насколько реальна эта мысль.

Слово казалось странным, сказочным, но он видел собственными глазами, что магия здесь существует. Мастер ци, показавший Канну огонёк над ладонью, был реальнее любого фантастического фильма. Искра – это, предположительно, что-то внутри. Энергия, ядро, потенциал. Олег слышал на Земле тысячи баек, читал какие-то рассказы, где герои дышали по особому ритму или ощущали энергию мира. Он усмехнулся.

– Инструкции из фанфиков. Великолепно.

Но другого не было. Ни книг, ни старта, ни знаний, только голая решимость. Он закрыл глаза, попытался дышать ровно и сосредоточиться. Почувствовать хоть что-то внутри – тепло, холод, давление, поток. Нужно было найти хотя бы намёк на изменение на что угодно.

Первые минуты он ощущал только собственное сердцебиение, потом слабую дрожь от холода. Ничего мистического.

– Слишком рано, да?

Всё логично, одарённые пробуждают Искру мгновенно, а обычные люди тратят годы, но у него времени много и другого пути нет. Олег поднялся.

Первый шаг – найти достаточно безопасное место и привыкнуть к этой жизни. Второй – понять своё тело, научиться дышать правильно, заставить себя почувствовать хоть что-то. Третий – искать учителя, если повезёт.

Всё постепенно. Но он больше не плыл по течению, как Кан. Он шёл сам. Олег подобрал мешок, перекинул через плечо и двинулся дальше вдоль ручья. Теперь у него был план, хотя бы на сегодня…

Олег выбрался к более плотным зарослям. Воздух тут был прохладнее, тёмные кроны сосен пропускали меньше света. Он остановился и прислушался. Ни голосов, ни шагов, значит, никто из деревни сюда обычно не ходит, следов на людей тоже не видно. Это хорошо.

Человеческое общество в этом мире его не привлекало, в нём он видел не порядок, а цепи.

Бытие отшельником казалось куда менее страшным, чем жизнь среди людей Империи, которые готовы ослепить человека за желание учиться. Если сравнить, одиночество в лесу было не таким уж плохим вариантом.

Олег присел у корней огромной сосны, поставил мешок и начал развязывать узелок. Надо было перепроверить, чем он реально располагает.

Пара лепёшек, небольшой кусок вяленой рыбы, нож из паршивого железа, фляжка из бамбука, немного сухих трав, верёвка, старый деревянный шест. Небогато, но выжить можно. Тело помнило, как именно, тут Кан оказался не таким уж бесполезным.

Олег поймал себя на мысли: он презирает мировоззрение Кана – безвольного, покорного, принимающего свою долю как неизбежную судьбу. Но вот навыки были чертовски полезны.

Парень знал, какие корни, ягоды можно употреблять, если нет нормальной еды. Знал, как тереть сухие ветки и добыть огонь. Знал, где ставить силки и на какую наживку попадутся мелкие зверьки. Умел ловить рыбу в быстрых ручьях, умел отличать лекарственные травы от ядовитых. Олег не стал отрицать очевидное:

– Мальчишка хоть чему-то научился, пока тянул лямку в этой дыре… -пробормотал он. Знания Кана его стартовый капитал, но движущей силой является разум Олега Две части одной личности, но ведущий теперь ясен.

Он поднялся на ноги с новым ощущением устойчивости. Прежде чем ставить силки и искать еду, нужно было выбрать место для временного укрытия.

Парень прошёл среди деревьев метров тридцать вверх по склону и нашёл природный выступ – низкая каменная ниша, прикрытая корнями и буреломом. Сухо, незаметно, недалеко от воды.

Он расчистил вход, убрал пару мешающих веток, постелил на землю лапник из сосновых ветвей. Получилось простое, но удобное ложе, куда лучше, чем сырой мох или голая земля. Дальше развел костёр. Олег выбрал сухие веточки, выложил тонкие щепки, вспомнил движение рук, которое тело знало с детства. Кан умел выживать и теперь эти навыки принадлежали ему. Костёр вспыхнул с первого раза. Тёплый свет огня сделал лес менее враждебным, можно и передохнуть. Мысли постепенно начали собираться в сплошную линию. Жить здесь одному не страшно. Страшно ничего не делать, даже не пытаться… Олег выбрал дерево напротив, сел по-турецки, положил руки на колени и закрыл глаза. Попробовал снова дыхательные упражнения.

Он не знал досконально восточные практики, не знал правильных терминов, но знал, что главное – концентрация, внимание внутрь, попытка уловить хоть малейшее движение энергии. Пока одна лишь пустота. Только собственное уставшее тело, но он не собирался останавливаться. Олега не пугало одиночество, не пугала неизвестность, не пугала перспектива жить под деревом месяцами. Это была плата за свободу и шанс.

А шанс стоил любой цены. Парень открыл глаза. День склонялся к вечеру, и в лесу стало спокойнее. Он наконец почувствовал, что сделал первый шаг. Пусть маленький, но настоящий. К вечеру лес потемнел, но Олег чувствовал себя удивительно легко. Не было привычной усталости после работы в поле, не было тупой боли в пояснице, не было страха, что староста позовёт на тяжёлое задание, что хоу опять введёт новый налог или отправит на работы. Тишина леса казалась даром, и Олег ловил себя на почти странном чувстве – ему хорошо.

Он сидел у слабого, приглушённого костра и слушал треск веток. Никакой опасности пока не было: ни крупных зверей, ни монстров, ни следов человека. Лес на севере был спокойным, без крупных хищников. Днём могли попадаться кабаны, но ночью они уходили в низины.

Олег откинулся на кору дерева, вытянул ноги и позволил себе роскошь – просто подумать.

В деревне он никогда не мог себе этого позволить. Там думать было некогда, да и не о чем. Там нужно было работать, подчиняться, выживать.

Здесь же другой мир, другие условия. Можно остановиться, можно слушать ветер, гуляющий в ветвях, можно делать выводы. Он поймал себя на том, что впервые за два дня капитально расслабился.

– Если это и есть жизнь отшельника, то я не против, -сказал он себе.

Опыт Кана помогал, он уже определил несколько растений поблизости, знал, какие корни съедобны, какие лучше не трогать. Нашёл место, где можно поставить силки. Нашёл камни для заточки ножа. Всё это получалось относительно легко с точки зрения местного крестьянина. Лесная жизнь не пугала, напротив, казалась естественной. Но одно беспокоило: одежда.

Зимы тут теплые, но по ночам в горах температура иногда опускалась до плюс десяти. Изредка бывали и заморозки. Для местных это терпимо, но Олег понимал: если подхватить простуду и запустить ее, можно умереть. Он посмотрел на свою тонкую тканевую куртку.

«„Надо будет сделать плащ. Шкурки мелких зверей подойдут.“»

В голове всплывали методы выживания, которые он когда-то читал. Шкурки – отличный утеплитель. Учиться придётся в процессе, но сейчас у него было время. И главное, желание.

Олег поднялся, проверил петли для силков, внимательно оглядел лес. Всё казалось почти домашним.

Он выбрался из укрытия и поднял голову к небу. Луна висела над деревьями, освещая мир бледным ровным светом. И снова он поймал чувство отстранённого удивления.

Этот мир был необычным, чужим. Но в этом чужом мире он впервые чувствовал себя свободным. Уселся обратно, положил руки на колени, закрыл глаза.

Попытался снова сделать медленный вдох, выдох. Почувствовать хоть что-то. Ни тепла, ни тока энергии, ни покалывания он не ощутил. И всё же ему казалось, что что-то внутри меняется, как будто дыхание становилось чуть глубже, чуть спокойнее. Может, это просто усталость, а может, начало чего-то другого. Но сейчас его это не тревожило.

Глава 3

Прошла неделя. Лес принял Олега без сопротивления. Он быстро нашёл место повыше, где можно было устроить постоянное укрытие – неглубокую естественную нишу, прикрытую корнями старой сосны. Землю в нише он выровнял, устелил лапником, укрепил вход ветками и камнями, сделал что-то вроде дверцы из сплетённых прутьев. Получилась простая, но тёплая и сухая землянка.

Теперь он жил в горах и чувствовал себя здесь лучше, чем когда-либо в деревне. Никакого старосты, никакой каторжной работы и раздражающих селян. День полностью принадлежал ему.

Утром Олег шёл к ручью, набирал воду, ставил простейшие силки. Иногда попадались кролики, иногда мелкая птица. Рыбу он ловил тонкой петлёй или делал маленькое копьё. Продовольствие, взятое из дома, давно закончилось, но голода не было. Лес кормил.

Более того, лес был в чём-то уютным. Он не давил, не унижал, не требовал податей. Он просто существовал, и Олег существовал в нем, вернее даже жил. Ради чего-то, пусть и цель может быть труднодостижимой.

Днём парень собирал сушняк, укреплял укрытие, пробовал делать плащ из обработанных шкурок – первые попытки вышли неудачными, но он учился. Вечером разводил маленький костёр, чтобы не привлекать чужих глаз, и ложился на лапник, слушая, как снаружи гуляет ветер. Ночью медитировал.

Каждый вечер, перед тем как лечь спать, Олег садился на камень у входа, закрывал глаза и пытался почувствовать хоть что-то: тепло, поток, давление в груди или животе, любой намек на паранормальные способности.

Первые дни ничего. Потом что-то едва заметное, будто в глубине тела шевельнулась слабая искорка. Не боль, не тепло, скорее намёк, предчувствие. Он не мог объяснить это, но ощущение возвращалось. С каждым вечером чуть сильнее.

Словно бродил в темноте рядом с дверью, и до неё оставалось меньше шага, но он не мог её нащупать. И каждый раз, открывая глаза, он говорил себе:

– Я где-то рядом. Совсем близко.

Олег приписывал это вспышке молнии. Физически она его почти не задела, но в голове произошёл качественный сдвиг. Он вспомнил прошлую жизнь. Пусть это и не совсем магия, но для Олега это было духовным импульсом, давшим что-то вроде просветления. Молния выбила старую личность и дала место новой.

Кан растворялся всё сильнее. Его страхи, комплексы, деревенская покорность отходили на второй план. Оставались только полезные инстинкты: различать следы зверей, знать растения, уметь снимать и обрабатывать шкуру. А Олег думал, решал, планировал, он ощущал себя собой.

Единственное, что не давало покоя – ночные холода. Он возился со шкурками кроликов, сушил и прокуривал их над костром, обрабатывал золой от костра, затем пытался сделать примитивный плащ, скрепляя края сухожилиями и тонкими корнями. Получилось так себе, но вскоре он уже мог спать не только у костра, но и без огня, если ночь была тихой. Так прошёл первый месяц, потом второй.

Медитации стали такой же частью жизни, как охота и поиск воды. Олег не ждал чуда, но чувствовал, что внутри происходят медленные сдвиги.

Иногда казалось, что стоит приложить еще немного усилий, и он поймёт, как пробудить Искру. Просто не хватает одного вдоха или догадки. И вот, спустя два месяца такого ритма, он решил сменить обстановку. Может, медитации в одном и том же месте не дают прогресса. Нужна смена обстановки. Олег выбрал вершину горы, что высилась над лесом. Хорошее место: там Луна видна лучше, а в эзотерике, оккультизме ее влияние всегда имело значительный метафизический смысл. И в полнолуние он пошёл туда…

Ночь была ясной. Огромная, голубоватая Луна, чужая для Олега, но привычная для Кана висела над горами, напитывая камни холодным светом. Парень поднялся на вершину ещё засветло, чтобы успеть выбрать место. Здесь было открытое, ветер продувал насквозь, а внизу лежал темный сосновый лес.

С холодом Олег уже научился справляться: накинул самодельный плащ из шкурок, подложил большой кусок коры, сел на плоский камень и скрестил ноги. Ветер обдумал лицо, но не сбивал концентрацию, наоборот, освежал и придавал бодрости.

Олег закрыл глаза и стал медленно дышать, погрузившись в себя. Он не знал, как правильно медитировать, но два месяца упражнений дали что-то похожее на внутреннюю тишину. Мысли не прыгали, как раньше. Он мог отсечь шумы, сосредоточиться на дыхании, и иногда, на самом краю восприятия, чувствовал нечто едва уловимое. Как крошечный ток в районе солнечного сплетения и приятное тепло в затылке. И каждый раз это исчезало, едва он пытался сосредоточиться слишком сильно. Сегодня Олег рассчитывал, что что-то изменится. Полнолуние. Высота. Тишина. Чистый воздух. Может быть, Луна имеет какое-то воздействие на этот мир, может быть, её свет усиливает ци. Это были догадки, не более, но Олег решил: попробовать стоит.

Он медитировал часами напролет. Холод пробирался под шкурки, ветер обдувал лицо, пальцы онемели. Олег сжал зубы, терпел, тело Кана было привычным к суровым условиям. Но никакого внезапного прорыва не лучилось. Ни вспышки, ни тепла, ни движения внутренней энергии. Только холодный свет Луны, ледяной ветер и мертвые камни.

– Опять ничего, -прошептал парень. – Пожалуй, на сегодня хватит.

Он поднялся, пальцы слегка дрожали от холода. Медитация сегодня не дала ничего. Это не удивило, но неприятно задело.

– Утро вечера мудренее… потом разберусь.

Олег спустился с вершины. Путь он знал, ходил по нему много раз, но ночью всё выглядело иначе. Камни будто изменили форму, тени сместились, видимые днем ориентиры не узнавались. Олег не боялся, просто шёл, но в какой-то момент понял, что серьезно отклонился от маршрута.

Он остановился, присмотрелся, темноте очертания деревьев были непривычными. Чуть дальше наткнулся на поляну, которой не помнил. Это не была обычная поляна. Лунный свет вел себя очень странно. Он был не просто голубым, он казался плотным, почти туманным, как будто воздух сам светился. Никаких фонарей, огней, магии, просто пространство, наполненное мягким сиянием, будто оно стекало с Луны и собиралось здесь. Трава, камни испускали мягкое сияние и в центре аномальной области росли цветы. Высокие, на тонких стеблях, похожие на небесно-голубые лилии. И, самое странное, они звенели.

Когда ветер шевелил их лепестки, раздавался тонкий звон, похожий на звук от хрустальных бокалов. Олег застыл в полном изумлении. Он знал одно: такие растения не могут быть обычными. В памяти Кана хранились чьи-то рассказы, что мастера ци очень ценят особые колдовские травы. Их ищут по всему миру, покупают за большие деньги, используют в эликсирах и ритуалах.

– Вот чёрт… -выдохнул он. – И что теперь?

Парень и обрадовался злился одновременно. Нашёл то, что люди порой ищут годами и десятилетиями, и не знал, как это использовать. Он подошёл ближе.

Один цветок был вровень с его коленом – нежный, светящийся. Олег сорвал его осторожно, лепестки не опали, звон стал тоньше. Олег понюхал и уловил сладкий аромат, затем откусил лепесток. На вкус похоже на изысканную смесь красного вина с медом.

Подождал пять минут. Ничего. Ни аллергии, ни рвоты, магия не проснулась, щупальца и рога не выросли.

Раздражённо Олег сорвал ещё пять цветков, медленно пережевал и проглотил.

– Ну и ладно… -произнёс он сквозь зубы. – Будем действовать по-своему.

Он не знал, сколько времени у цветов есть. Интуиция подсказывала: эти растения зависят от света Луны. Утром они, возможно, рассыплются, высохнут, потеряют силу.

Парень выкопал всё, что осталось, около дюжины цветков с корнями, и сложил в мешок, не переламывая стебли. Потом, не теряя времени, пошёл обратно, ориентируясь по шуму ручья внизу.

У землянки пересадил цветы в мягкую почву недалеко от входа. Надеялся, что хотя бы часть из них приживётся. Потом лёг на лапник, укрылся плащом из шкурок.

Тело было усталым, хотя во рту сохранялся сладкий привкус странных растений.

– Разберусь утром.

Когда Олег проснулся, солнце уже коснулось краёв горного склона. Лёгкая дымка висела над деревьями, воздух был прохладным, свежим, почти бодрящим. Парень поднялся, потянулся и первым делом посмотрел на пересаженные лунные цветы. То, что он увидел, вызвало неприятное чувство досады. Все они завяли. Лепестки потемнели, края сморщились, стебли стали размякли. Некоторые просто рассыпались в пыль при малейшем касании.

– Вот же чёрт… Или они без Луны ничего не стоят, или я сделал что-то не так.

Он присел на корточки, тронул ближайший цветок. Стебель рассыпался, будто был из пепла. От растения осталось только тёмное пятно на земле. Участок земли рядом с землянкой теперь выглядело так, будто там прошёл мелкий пожар. Никакого чуда.

Олег сел у входа и несколько минут просто смотрел перед собой. Ни разочарования, ни ярости, скорее усталое понимание: магия этого мира не собиралась открываться перед ним легко. А потом он внезапно понял – что-то в его теле действительно изменилось. Не новая сила, скорее ощущение. Тонкое, едва уловимое. Он мог бы поклясться, что дыхание стало чуть глубже. В груди появилось странное чувство лёгкости, будто воздух проходил свободнее, сердце билось ровнее. Но объяснить невозможно.

– Ну и что ты такое? -пробормотал он, положив ладонь на грудь. Ответа не последовало.

Он попытался медитировать прямо здесь, рядом с завядшими цветами. Дышал медленно, глубоко, как делал последние два месяца. Закрыл глаза. Сосредоточился. Опять пустота.

Но вот это новое ощущение, лёгкое, почти прозрачное, оставалось где-то глубоко внутри. Оно не помогало и не мешало. Просто было.

– Плевать, -сказал наконец Олег. – Буду медитировать дальше, торопиться некуда.

Он встал и отправился к ручью. День был тёплым, солнечным, жизнь возвращалась к обычному ритму. Поймав рыбу, почистив её, он сел на камень рядом с водой и начал снова. Медитация у воды давала немного другое ощущение. Поток воды словно убаюкивал.

Следующие дни парень пробовал разные места, проверяя свою теорию о стихиях. Мастера ци же делят магию на Четыре Пути.

Он сидел в небольшой впадине, почти под землёй, опираясь спиной на влажный грунт. Ничего.

Он залезал на толстую ветку векового дуба, сидел на высоте, прислушиваясь к ветру. Листья шумели, ствол тихо скрипел. Только тишина внутри. Снова поднимался в горы, на камни, где дул сильный ветер. Мерз, но терпел. И опять пусто.

Сидел в мелкой впадине рядом с ручьём, ноги охлаждал проточный поток. Вода текла по щиколоткам, будто уносила мысли. Ничего. Олег даже пробовал лечь на спину в тени огромной сосны, чувствуя аромат хвои и сырости и пробовал сидеть на голой скале под солнцем. Но нигде не происходило того искомого шага. Однако он упорно чувствовал: он близко.

Бред ли это? Самовнушение? Может быть. Но Олег знал себя, самообман никогда не был его чертой. Значит, что-то очень глубоко есть.

Он периодически навещал лунную поляну, только в ночи полнолуний она светилась тем же странным светом. Цветы появлялись снова, он поедал часть, оставляя часть нетронутой.

Просто смотрел, запоминал, пытался понять, как работает это место, но понимания не приходило. И всё-таки он не опускал рук. Теперь он уже жил не как беглый крестьянин, а как отшельник.

Так незаметно Олег встретил весну. Сначала это было едва заметно, по-другому пахла хвоя, вода в ручье стала теплее, и снег на самых высоких вершинах начал стремительно таять. А потом случилось всего за пару недель лес буквально ожил. Дни стали длиннее, солнце ярче, теплее, ночи стали почти летними.

Олег сидел однажды на камне у ручья, смотрел на воду, и поймал себя на неожиданной мысли:

«„Крым… вот точно. Климат как на юге Крыма. “»

Он вытянул ноги, согрелся в лучах солнца и позволил себе немного подумать о себе самом. Весна принесла не только тепло, но и заметные изменения в теле. Он стал выносливее, мог подниматься на вершину за полчаса, хотя раньше тратил час-полтора. Носил дрова, почти не уставая. Спал меньше, а просыпался бодрым. Мышцы стали плотнее, движения чуть более точными.

И болел всего один раз в конце зимы, когда промёрз ночью под ветром, слишком погрузившись в медитацию. Нос заложило, горло саднило, голова была тяжёлая. Но через день он уже был на ногах. Поедание лепестков не могло не повлиять на общее состояние организма. И хотя настоящего прорыва всё ещё не было, Олег чувствовал, что усилия не напрасны.

Не так, как в фантазиях о культивации с внезапно свалившейся мощью, не вспышкой ци, открытием внутреннего света. Но маленькие сдвиги, дыхание глубже, выносливость выше, ноги болят меньше после долгих подъёмов, голова яснее после медитаций.

– Может, это и есть подготовка тела к пробуждению Искры… -размышлял он. – Если ци вообще существует, ее может управлять только организм, который готов к изменениям. Может быть, лунные цветы просто немного улучшают сам организм, как витамины, только в десять раз сильнее.

Ему нравилось думать так. это было логично и давало смысл его усилиям. Олег продолжал экспериментировать с медитациями. У ручья, когда хотел поймать «„вибрации“» воды. На вершине горы чтобы поймать воздух.

На влажной земле и у костра. Каждый раз – те же свои ощущения:

что-то есть, но упорно скрывается. Словно бы мир сам выстраивает тонкую завесу между ним и ци, дразнит, но не подпускает. Но теперь Олег воспринимал это спокойнее. Он жил, развивался и не боялся будущего…

* * *

Утро выдалось тихим. Ручей журчал так, будто и сам ещё не проснулся. Олег шёл знакомой тропой, держа самодельную бамбуковую флягу в руке и лениво размышляя о том, что сегодня попробует медитировать на голой скале в полдень, это могло дать другой отклик в теле. Он зевнул, откинул ветку и застыл. У ручья кто-то был. Зверь или охотники. Но реальность оказалась совсем иной.

Трое существ стояли прямо у воды, наклонившись, словно собирали что-то со дна. Они были маленькими, метр ростом, не больше. Коренастые, с короткими руками и ногами, покрытыми тёмно-зелёной чешуей. Лица приплюснутые, пасти широкие, но зубы мелкие и острые, как у рыбы. Огромные уши торчали в стороны, как два острых листа. Красные зенки с вертикальными зрачками, совсем нечеловеческие. У Олега в голове автоматически возникло слово: гоблины. А у Кана всплыла детская страшилка про мелких ушастых ягуаев, что крадут детей и тащат в свои норы. Но взрослые всегда говорили, что это глупости, что низшие ягуаи опасны только стаями, да и то обычно довольствуются мусором и остатками еды вокруг деревень. Вредители, не монстры. Но сейчас они были не на помойке у тропы, не в деревне, а прямо перед ним, в горах, где людей почти не бывает. Троица одновременно повернула головы в его сторону. Морды вытянулись, уши встали торчком. Один ткнул другого локтем.