Текст книги "Дорога к магии без легких шагов (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

– Прежде чем вы научитесь управлять людьми, вы должны понять, почему ими вообще можно и нужно управлять.

Он развернул тонкий свиток и прочел отрывок из трактата Ловонга о небесной власти, о сомнениях как сорняках, о добродетели невежества для недостойных. Некоторые ученики кивали, текст был знаком, его заучивали еще в уездных школах. Другие слушали с благоговением, как будто слышали не философа, а саму Империю, говорящую через него. Чжоу Лянь пояснял, не повышая голоса:

– Гармония возможна лишь тогда, когда каждый знает свое место. Империя – это не просто территория или армия. Это стройная система обязанностей. Небеса даровали власть Голубой Императрице, но удерживается она через порядок, веру и правильное распределение знаний…

Олег слушал первые десять минут внимательно. Все это он уже слышал, пусть и в иных формулировках. Здесь же истина подавалась как завершенная конструкция. Он поймал себя на том, что ему откровенно скучно. Когда Чжоу Лянь сделал паузу и спросил, есть ли вопросы, Олег поднял руку.

– Учитель, вы говорите о гармонии и порядке, основанных на мудрости предков. Но мир меняется. Люди меняются. Почему мы должны безусловно следовать наставлениям тех, кто жил в совершенно иных условиях, тысячелетия назад?

В зале стало тише, несколько учеников настороженно покосились на него. Такие вопросы здесь задавали редко. Чжоу Лянь посмотрел на Олега без раздражения, напротив, с интересом.

– Потому что человеческая природа неизменна, -ответил он. – Алчность, страх, тщеславие и гордыня были всегда. Предки уже прошли путь ошибок и оставили нам выверенные решения.

– Но если решения выверены окончательно, зачем тогда вообще учить нас думать, а не просто заучивать трактаты?

– Мы учим вас думать, -ответил Чжоу Лянь. – Но думать внутри установленных рамок. Разум без направляющих подобен воде без русла. Он размывает берега и превращает плодородную долину в болото.

Он сошел с помоста и медленно прошелся вдоль первого ряда, заложив руки за спину.

– Империя существует потому, что ограничивает разрушительные формы мышления. Сомнение допустимо лишь до той границы, за которой оно перестает служить гармонии.

– Тогда выходит, -сказал Олег. – Что истина определяется не тем, насколько она соответствует реальности, а тем, насколько она полезна для поддержания порядка.

Несколько учеников напряглись. Формулировка была опасной, но все еще корректной.

– Истина и есть то, что поддерживает порядок. Все остальное – частные заблуждения.

– Позвольте уточнить, -не отступал Олег. – Если завтра выяснится, что некий порядок неэффективен, приводит к страданиям или отставанию, но при этом освящен традицией, его все равно следует сохранять?

Преподаватель остановился.

– Страдания неизбежны. Любое государство – это система перераспределения боли. Вопрос лишь в том, распределена ли она справедливо и стабильно.

– А кто это определяет? -почти буднично спросил Олег. – Небеса? Или те, кто говорит от их имени?

– Небесный порядок проявляется через результаты. Если Империя сильна, если она едина, если враги сокрушены, а внутренние смуты подавлены, значит, путь выбран верно. Более семи десятков лет мира и благоденствия под дланью Голубой Императрицы тому прямое подтверждение.

Олег слегка усмехнулся с мрачной иронией. Шанду в прошлом году по полной программе ощутил мира и благоденствия.

– Тогда выходит, что любой победитель автоматически прав? А любой проигравший – лжец и смутьян, вне зависимости от причин?

Чжоу Лянь медленно выдохнул.

– Победа – не единственный критерий, но важнейший. История не терпит сослагательного наклонения.

– Зато люди терпят, -тихо заметил Олег. – Иногда слишком долго.

– Ты рассуждаешь так, будто человек стоит выше установленного миропорядка, -произнес Чжоу Лянь уже без преподавательской интонации. – Это распространенная ошибка людей действия. Они видят страдание и хотят немедленно его устранить, не задумываясь о последствиях.

– Я рассуждаю так, будто миропорядок существует ради людей, а не наоборот.

Кто-то из учеников едва заметно втянул воздух. Формула была опасная, но все еще без прямого крамольного смысла.

– Если дать людям право самим решать, что для них благо, -продолжил Чжоу Лянь. – Общество распадется. Большинство не способно мыслить дальше завтрашнего дня. Потому и существует иерархия. Потому и существуют законы, данные свыше.

– Но ведь иерархия не гарантирует мудрости. Она лишь гарантирует власть. Вы сами сказали: разум склонен к сомнениям. Почему вы уверены, что на вершине сомнений меньше, чем внизу?

– Потому что наверх поднимаются лучшие.

– Или самые приспособленные, -мягко уточнил Олег. – Это не всегда одно и то же.

Чжоу Лянь усмехнулся.

– Ты говоришь, как человек, видевший слишком много несправедливости.

– Я говорю, как человек, без уточнений. Если небесный порядок нельзя подвергать сомнению, то он ничем не отличается от человеческого произвола, просто прикрытого красивыми словами. А если его можно проверять на прочность, значит, сомнение – не враг гармонии, а ее инструмент.

– Опасный инструмент.

– Любой инструмент опасен, -кивнул Олег. – Особенно в руках тех, кто не умеет им пользоваться. Ножом можно помочь в приготовлении еды или убить человека за пару монет.

– Ты отвергаешь догму.

– Я отвергаю запрет на вопросы. Империя, которая не боится вопросов, будет существовать дольше любой, что за них наказывает.

– Вот почему магов и цуаней всегда опасались, -сказал преподаватель. – Сила тела и сила разума редко уживаются в одном человеке.

Колокол возвестил окончание урока неожиданно резко. Ученики поднялись не сразу, слишком плотной была тишина, оставшаяся после спора. Чжоу Лянь оглядел класс.

– На сегодня достаточно. Трактат Ловонга перечитать… кто еще не научился грамоте, пусть слушают. Важно не заучить, а именно перечитать. Тем, кто услышал сегодня лишь дерзость, особенно.

Когда ученики начали расходиться, Чжоу Лянь окликнул его:

– Кан, задержись.

Олег остановился, внутренне он был готов к любому развитию событий, от холодного предупреждения до формальной выволочки. Но преподаватель лишь внимательно посмотрел на него, словно стараясь запомнить.

– Ты умеешь формулировать мысли и умеешь вовремя останавливаться. Это редкое сочетание.

– Я стараюсь не переходить границы.

– И правильно делаешь. Империя не наказывает за ум. Она наказывает за неосторожность. К тебе будут присматриваться. Внимательнее, чем к другим.

– Понимаю, -кивнул Олег. – Ко мне начали присматриваться с тех самых пор, как я спустился из своей деревни.

– Вот и хорошо. Свободен.

Когда он вышел в коридор, несколько учеников расступились, пропуская его вперед, кто-то поспешно отвел взгляд. Никто не пытался заговорить, но и прежнего отчуждения не чувствовалось. Ну вот, подумал Олег. Из разряда «„опасный“» я перешел в разряд «„интересный“». Лэяо тихо отозвалась из глубины сознания, с едва уловимой усмешкой:

– Ты снова привлек к себе внимание.

– Я знаю, -мысленно ответил он. – Но пока это внимание наблюдателей, а не палачей.

– Все может измениться в любой момент. Будь осторожнее.

– Постоянно сидеть тихо и не отсвечивать у меня плохо получается. Я – выходец из другой эпохи, мира.

– Сколько раз уже говорили, будем нарываться – закончим в могиле.

– Никто не нарывается. Сегодня я блеснул умом, а завтра появится более выгодная карьерная перспектива. Неужели ты всерьез думаешь, Лэяо, что мне хочется до конца дней провести охранником у городских ворот?

– Хм, ты прав.

– Я почти всегда прав.

– Но все равно будь осторожнее. В этой голове нас двое.

Глава 28

Олега направили в тренировочный зал второго корпуса без лишних пояснений. Олег не стал уточнять причин и не задавал вопросов. В таких местах вопросы обычно появлялись позже, если вообще появлялись.

В центре зала стоял мужчина. Молодой, лет тридцати, не старше, одет в черное ханьфу без украшений, простой пояс, никаких знаков статуса. Худощавый, собранный, с аккуратной бородкой и усами. Его лицо не выражало ни интереса, ни настороженности, но взгляд был цепким и внимательным. Олег остановился на почтительном расстоянии, выпрямился и выполнил традиционное приветствие.

– Цуань Кан прибыл.

Мужчина ответил коротким кивком.

– Обойдемся без церемоний.

– Я Мин Лэ, младший надзиратель Очей, -представился представитель госбезопасности. – Прибыл из Сильхэ Я здесь, чтобы оценить тебя.

Он прошелся взглядом по Олегу, задержался на культе левой руки, на осанке, на едва заметном напряжении в теле.

– Маг и цуань в одном лице большая редкость. Последний подобный практик был обнаружен на юге около сорока лет назад. Когда до него добрались Очи, он уже был мертв. Культисты разобрали тело на ингредиенты. Поэтому появление нового лян-цзи, сочетающего в себе два противоположных полюса силы, стало неожиданностью. Приятной.

Олег выдержал паузу и осторожно уточнил:

– В каком смысле приятной, господин?

Мин Лэ сцепил руки за спиной.

– В самом прямом. Когда из Шанду пришли первые донесения, им не поверили, но на всякий случай приказали наблюдать. Затем, когда получили подтверждение, оценить, на что ты способен и насколько управляем… Ты доказал, что можешь быть полезен. И что с тобой можно иметь дело.

Поэтому было решено начать твое обучение. Возвращаться на север после школы не будешь, там тебе делать нечего. В столице твои способности найдут куда более подходящее применение.

Слова Мин Лэ не прозвучали угрозой, но именно это и заставило по спине Олега пробежать холодок. Слишком уверенно было сказано то, что по сути решало его дальнейшую жизнь без всякой видимой альтернативы. Выбор уже сделан за него, осталось лишь вежливо поставить в известность. Мин Лэ, заметив эту заминку, едва заметно смягчил выражение лица, словно признавая естественность такой реакции.

– Замешательство понятно. Формально у тебя есть право отказаться. Никто не станет тащить тебя силой или объявлять преступником прямо сейчас. Но ты должен понимать и другое: второго такого предложения в твоей жизни не будет. Империя не любит повторяться и не тратит внимание на тех, кто однажды уже от него отвернулся.

Олег несколько мгновений молчал, взвешивая не столько услышанное, сколько собственные ощущения. Страха не было, была настороженность, та самая, что возникает перед неизвестным поворотом, когда дорога еще не обрывается, но уже перестает быть привычной. Он медленно выдохнул:

– Я согласен.

Мин Лэ слегка приподнял бровь, но не перебил, и Олег, выдержав короткую паузу, добавил, глядя прямо перед собой:

– С одним условием. Я не буду убивать детей.

– В этом не возникнет необходимости. Империи нужны исполнители, а не мясники.

После этих слов он сделал шаг в сторону, разворачиваясь корпусом, и плавным, почти ленивым движением принял боевую стойку, без резкости, без демонстративной агрессии, но в ней сразу чувствовалась выучка и уверенность человека, привыкшего проверять других на деле.

– Осталась формальность. Мне необходимо увидеть твои навыки как практика. Не отчеты и не пересказы, а работу вживую. Бей в полную силу, сдерживаться не нужно.

Олег пожал плечами, принимая это как данность.

– Понял.

Он сместил центр тяжести, позволив ци свободно потечь по каналам, и вокруг правой руки начала собираться голубоватая энергия, уже не расползающаяся дымкой, как раньше, а выстроенная в узконаправленный импульс. Короткий шаг, поворот корпуса, высвобождение.

Телекинетический удар сорвался с ладони и врезался в голубой ореол, вспыхнувший вокруг Мин Лэ в тот же миг. Волна силы не рассеялась сразу, а обтекла защиту, скользя по ней, пытаясь найти слабое место, и лишь затем ушла в стороны. Мин Лэ поморщился, сделал полшага назад, упираясь пятками в камень пола, но устоял.

– Достаточно, -произнес он, опуская руки. Мин Лэ несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь не столько к отголоскам удара, сколько к собственным ощущениям, после чего медленно выдохнул и провел ладонью по лбу, стирая выступившую испарину.

– Для столь молодого практика у тебя… весьма внушительная мощь. Очень плотный выброс, очень упорядоченная структура импульса. Это не удача и не талант, это результат систематической работы. Видимо, до уроков у мастера Цзи ты долго и упорно тренировался.

Олег слегка наклонил голову, принимая оценку, и, позволив себе тень улыбки, уточнил:

– А если меня сравнивать с теми, кто давно постигает Пути?

Мин Лэ посмотрел на него внимательнее.

– Крепкий середняк. Для большинства посредственных ты будешь крайне неудобным противником. Труднопредсказуемым и потому опасным.

Олег усмехнулся уже открыто. Три года и ощутимый результат, на который у других уходило в разы больше времени. Не дар небес, не уникальность, просто он хорошо замотивирован идти вперед.

– Есть еще один момент. Кан, не мог бы ты открыть ауру? Полностью.

Я вижу, что ты ее прячешь. Очень старательно и весьма грамотно.

Олег напрягся

– А если вы увидите там то, что по вашим меркам считается опасной мерзостью?

– Наше ведомство не страдает суевериями и простыми страхами. Если нечто можно поставить на службу государству, оно будет поставлено. Все остальное вторично.

Олег несколько секунд колебался, затем медленно кивнул и ослабил внутренние зажимы, позволив маскировке рассыпаться слой за слоем. Аура развернулась, обнажая сложную, противоречивую структуру, две Искры, переплетение чуждой энергетики духа-пожирателя и человеческого тела. Мин Лэ не произнес ни слова. Он смотрел долго, сосредоточенно, его глаза постепенно расширялись, дыхание становилось чуть глубже, а пальцы едва заметно сжимались, выдавая внутреннее напряжение. И именно в этом молчании Олег понял: удивить он все-таки сумел…

Мин Лэ отшатнулся на полшага и на несколько мгновений окончательно утратил тот безупречно выверенный контроль, который до этого выдавал в нем человека системы и долгой выучки. Его лицо побледнело, зрачки расширились, а губы дрогнули, прежде чем он сумел выдавить из себя хоть слово.

– Что… это… -он запнулся, сглотнул, затем заговорил быстрее, почти сбивчиво. – Как это вообще возможно? Ты… ты понимаешь, что я вижу? Ты вообще… что такое?

Олег внутренне поморщился. Реакция была ожидаемой, но все равно неприятной. Он понял, что дальше тянуть бессмысленно, впечатление произведено чрезмерное, и если сейчас не расставить акценты, чиновник либо впадет в панику, либо начнет домысливать куда более мрачные вещи.

– Я изначально не имел никакого дара, ни Искры, ни чувствительности. Потом что-то открылось. Я не понял, что именно и полез разбираться сам. Медитировал как умел, ел магические растения, действовал наобум, ошибался, снова пробовал. Позже мне удалось учиться ягуайской магии у одного отшельника. Человека, который до этого долго жил среди них.

Мин Лэ слушал, уже не перебивая, но все еще явно находясь под впечатлением.

– Потом были сражения, -продолжил Олег. – С людьми, с шанши. Один раз меня укусили, проклятье едва не сожрало изнутри, но я его одолел. После этого я снова долго экспериментировал. И уже позже… познакомился с духом-пожирателем. Сначала подкармливал его своей ци. Потом в ходе одного крайне неудачного эксперимента он поселился в моем теле, теперь нас двое.

Представитель Очей выдохнул так, будто до этого долго задерживал дыхание, и начал медленно прохаживаться из стороны в сторону, сцепив руки за спиной. Несколько раз он останавливался, хотел что-то сказать, но снова продолжал шагать, явно приводя мысли в порядок.

– Пожалуй, я начинаю понимать, почему ты так старательно прятался.

Олег воспользовался паузой.

– Мне все-таки ничего не грозит?

– Твой дух требует поглощать жизненные силы других? Людей, животных, кого бы то ни было?

Олег покачал головой.

– Нет. Сначала я подпитывал его своей ци. После вселения он стал частью меня. Побочных эффектов нет кроме лишнего голоса в голове.

– В таком случае ты не лян-цзи. Лян-цзи – это баланс двух противоположных полюсов, признанный и описанный. А ты… ты нечто, чему пока просто не придумали названия.

– Если меня попытаются убить или порезать на ингредиенты для эликсиров, -решил внести он ясности. – Я буду защищаться. Если не тронут, готов дальше следовать установленным правилам.

– Честный ответ. В тебе нет той юношеской самоуверенности, свойственной восемнадцатилетним мальчишкам.

– Поэтому я до сих пор жив.

* * *

Торговые ряды в Синцине оживали задолго до рассвета и не замирали даже к вечеру. Телеги с товаром скрипели, торговцы перекрикивали друг друга, ремесленники работали прямо на виду у прохожих, не боясь ни краж, ни произвола.

Это была столица провинции – место, где сходились деньги, власть и знания. Здесь было больше магов, больше цуаней, больше людей, которые что-то умели и что-то значили. Олег чувствовал это почти физически, магический фон был плотнее, насыщеннее, ауры прохожих чаще выдавали пусть слабые, но все же Искры. Даже стража выглядела иначе, лучше снаряженная, спокойная, уверенная в том, что им никто не смеет сказать слово поперек.

Однако сам город интересовал Олега лишь постольку-поскольку. Он смотрел на Синцин не глазами праздного зеваки, а глазами человека с конкретной задачей. Его не привлекали храмы, пагоды и резиденции чиновников, не интересовали чайные дома и театры. Его внимание было направлено на совсем другое – на лавки алхимиков, мастерские практиков-зачарователей, вывески с иероглифами, обещающими исправление тела и совершенствование формы.

Левая рука отсутствовала, и это ощущалось постоянно. Даже когда боль давно ушла, культя напоминала о себе фантомным напряжением, нарушенным балансом тела, неестественностью движений. Цзи говорил прямо: мастеров, способных отрастить конечность целиком, в Империи можно пересчитать по пальцам одной руки, и большинство из них либо служили напрямую двору Императрицы, либо брали за работу такие суммы, что о них не стоило даже думать. В случае Олега все было еще хуже, повреждена не только плоть, но и магические меридианы. Даже если руку и удалось бы вырастить, она, скорее всего, осталась бы «„пустой“», ци там не будет циркулировать.

Вывод был прост и неприятен: на первое время, если не навсегда, речь могла идти лишь о протезе.

В военной школе нашлись люди, которые знали рынок. Кто-то слышал о механических конечностях, кто-то видел зачарованные протезы у ветеранов, кто-то клялся, что существует рука из живого дерева, подчиняющаяся мысленному приказу. Большая часть этих историй рассыпалась при первой же проверке, но отдельные имена повторялись. И одно из них всплыло уже в третий раз – мастер-кукольник Тенгфей.

Лавка нашлась не на главной улице, но и не в трущобах. Узкий переулок, чистый, ухоженный, с добротными домами и спокойной атмосферой, где не кричали торговцы и не толкались прохожие. Над входом висела скромная вывеска без позолоты и громких обещаний, всего лишь имя хозяина. Олег остановился, на мгновение прислушался к ощущениям, затем вошел внутрь.

Внутри лавка оказалась больше, чем можно было ожидать снаружи, и сразу производила странное, почти тревожащее впечатление. Пространство было заставлено предметами, назначение которых не всегда угадывалось с первого взгляда, и при этом в нем не чувствовалось хаоса. Все стояло на своих местах, подчиняясь внутренней логике мастера.

Вдоль стен располагались полки с куклами и марионетками. Некоторые были неподвижны, вырезанные из дерева или собранные из металла и кости, с тщательно проработанными суставами. Другие же медленно двигались, одна кукла повторяла простой поклон, другая перебирала ногами, будто шла по невидимой дороге, третья вращала головой, следя за вошедшим пустыми стеклянными глазами. По полу сами собой катались небольшие шарики, то останавливаясь, то снова начиная движение, словно откликаясь на импульсы, которых Олег не ощущал.

В глубине лавки виднелись более сложные конструкции: рамы с натянутыми нитями, оси и шестеренки, соединенные в непонятные системы, металлические «„скелеты“» конечностей, аккуратно разложенные по размеру и форме. Тут же стояли шкатулки с резными крышками, некоторые из которых тихо гудели, другие, едва заметно пульсировали магией. Воздух был насыщен слабым запахом масла, лака и травяных вытяжек, используемых для пропитки материалов.

Олег почти сразу понял: это именно то место, которое он искал. Здесь работали не с иллюзиями и красивыми словами, а с механизмами, чарами и их сочетанием. Не с обещаниями чудес, а с инженерией.

За прилавком стоял пожилой человек, седовласый, худощавый, в простой, аккуратно заштопанной одежде без единого украшения. Его спина была чуть сгорблена, но взгляд оставался ясным и внимательным, без следов суеты или жадного интереса. Он поднял глаза на вошедшего и вежливо кивнул.

– Подсказать что-нибудь, молодой господин? -голос был спокойным, ровным, без заискивания. Олег тоже кивнул в ответ, подошел ближе и, не говоря лишних слов, закатал рукав рубашки, открывая культю на месте левой кисти. Он не спешил, давая мастеру время рассмотреть повреждение.

– Я цуань, -произнес он без лишней гордости, скорее как техническую деталь. – Пострадал от магического пламени. Плоть – это полбеды, каналы выгорели полностью, к ягуайской матери. Нужен протез. Такой, чтобы не уступал живой руке, насколько это вообще возможно.

Старик не выказал ни удивления, ни жалости. Он обошел прилавок, внимательно осмотрел культю, затем вернулся к столу и достал из ящика небольшую стеклянную пластину, мутноватую, с едва заметными прожилками внутри. Поднеся ее к руке Олега, он некоторое время молча смотрел сквозь стекло, слегка меняя угол, словно сверяясь с чем-то ему одному известным.

– Случай сложный. Повреждение не только телесное, но и энергетическое. Каналы не просто разрушены, они напрочь уничтожены. Прямое восстановление исключено, -он поднял глаза на Олега. – Тем не менее, придумать решение можно. Не идеальное, но рабочее. Вопрос в другом, молодой господин. У вас есть деньги?

– Есть, -коротко ответил Олег. – Жалование почти не тратил.

Старик кивнул, будто именно этого и ожидал.

– Тогда слушайте. Работа займет около десяти дней. Цена – один серебряный лян.

Олег мысленно прикинул сумму. В Шанду стражник получал сто пятьдесят – сто семьдесят железных монет в месяц. Серебряный лян равнялся примерно десяти таким выплатам. Сумма была внушительной, но не запредельной.

– А подешевле никак?

Тенгфей даже не нахмурился.

– Можно и за половину ляна, но тогда без чувствительности, без маскировки под живую плоть, прочность ниже, движения ограничены. Базовое зачарование и минимум функций. Рабочий инструмент, не более.

Олег почти не раздумывал.

– Согласен за один серебряный лян.

Тенгфей несколько секунд молчал, разглядывая Олега уже не как клиента, а как человека, после чего неспешно кивнул, словно окончательно принял решение.

– По-хорошему, -сказал он без нажима. – Такая работа стоит три серебряных ляна. Поврежденные каналы, необходимость проращивать обходные пути, дополнительный ци-кристалл… Но один лян с вас я возьму, минимальная наценка, чтобы окупить редкие материалы.

– Щедро. В честь чего такое великодушие?

Старик пожал плечами, будто вопрос был не особенно важен.

– Я достаточно зарабатываю, чтобы иногда не считать каждую монету. А еще я предпочитаю, чтобы сильные и полезные люди могли оставаться таковыми. Это выгодно всем, даже если не сразу заметно… К тому же вы служите Империи. Не на словах, а делом. Я следую Учению Восьми Добродетелей, молодой господин. Помогать тем, кто несет бремя – одна из них.

Олег не стал спорить и не пытался изображать излишнюю скромность. Он просто сделал аккуратный, выверенный поклон, ровно настолько почтительный, чтобы польстить, но не унизиться.

– В таком случае примите мою благодарность, мастер Тенгфей.

– Приходите через десять дней, молодой господин. Постарайтесь в это время не калечить себя еще сильнее. Протез будет качественным, гарантирую…

Оставшиеся дни тянулись для Олега непривычно медленно. Учеба в военной школе продолжалась по установленному распорядку: утренние построения, занятия по тактике, сухие лекции по управлению подразделениями, основы права и имперского делопроизводства, тренировки с оружием, где он по-прежнему действовал одной рукой, компенсируя нехватку второй за счет скорости, дистанции и магии. Все это он делал исправно, но впервые за долгое время происходящее воспринималось как фон. Мысли неизбежно возвращались к мастерской Тенгфея.

Потеря руки была не просто физической травмой. Олег слишком хорошо понимал, что культя – это напоминание о его уязвимости, о цене ошибок и о том, что даже при всей накопленной силе он все еще может заплатить слишком дорого за одно неверное решение. Цуань без руки оставался опасным противником, но цуань без полноценной опоры в бою терял вариативность, а маг без симметрии каналов – стабильность в сложных заклинаниях.

Он пробовал медитировать, направляя внимание в пустоту слева, туда, где раньше шли меридианы. Там ощущалась лишь рваная тишина, словно обрубленный путь, по которому больше не текло ничего. Даже Лэяо, обычно язвительная и наблюдательная, в эти моменты молчала, не вмешиваясь.

– Это не просто рука, -однажды тихо сказала она. – Это точка равновесия. Ты прав, переживать тут уместно.

На занятиях по магии Олег действовал осторожнее обычного. Он больше не спешил, не форсировал потоки, уделял внимание устойчивости, контролю в ущерб скорости.

По вечерам он выходил на внутренний двор школы или на узкие улицы Синцина, наблюдая за городом, который жил своей насыщенной, почти равнодушной жизнью. Торговцы спорили о ценах, ремесленники закрывали лавки, патрули сменяли друг друга у ворот, а где-то далеко, за крышами и пагодами, решались вопросы, куда более крупные, чем судьба одного однорукого мага-цуаня. И все же именно эта, казалось бы, частная проблема занимала его полностью.

Возвращение утраченной руки, пусть и искусственной, было не мелочью и не прихотью…

Когда Олег вернулся в лавку Тенгфея, мастер уже ждал его, словно был уверен, что тот появится именно сегодня и именно в этот час. В мастерской пахло древесной стружкой, маслами и чем-то едва уловимо металлическим – запахом зачарованного железа, долго находившегося под воздействием ци. На прилавке, аккуратно разложенная на темной ткани, лежала левая кисть.

Она была выполнена из полированного дуба, теплого, почти живого на вид, с тонкой текстурой волокон, тщательно подобранной так, чтобы имитировать человеческую кожу под определенным углом света. В местах сочленений виднелись тонкие железные шарниры. Никакой вычурности, только функциональность и аккуратная, почти скромная работа мастера, уверенного в собственном ремесле.

– Одевайте. Сначала будет неприятно, -предупредил Тенгфей. – Но это нормально. Если станет по-настоящему больно, скажите.

Олег молча кивнул и закатал рукав. Когда деревянная конструкция была надета на культю, он ощутил холод, а затем резкий укол, словно десятки игл одновременно коснулись плоти. Тенгфей произнес короткое ключ-слово и дерево дрогнуло.

Область крепления начала стягиваться, плотно охватывая культю, не пережимая, но и не оставляя ни малейшего люфта. Олег почувствовал, как по левой стороне тела разливается тепло, сменяющееся покалыванием, будто конечность заново училась существовать. Фактура протеза начала меняться на глазах, поверхность потемнела, затем посветлела, приобрела оттенок кожи, поры, мелкие неровности. Спустя полминуты внешне отличить ее от живой руки было невозможно, если не знать заранее. Но магическим зрением иллюзия читалась отчетливо: под слоем чар по-прежнему находилась деревянная конструкция. Олег осторожно пошевелил пальцами. Сначала ничего не произошло, затем едва заметный отклик. Потом еще один. Движения были скованными, неуверенными, но они были. Через несколько секунд он уже сжимал и разжимал пальцы, ощущая сопротивление, вес, форму предметов. Чувствительность возвращалась постепенно, не полностью, но достаточно, чтобы различать давление и тепло.

Он задействовал магическое зрение и увидел, как его собственные каналы протянули к протезу тонкие нити соединений, вплетаясь в зачарованную структуру артефакта.

– Слишком быстро прижилось, -заметил Тенгфей. – У цуаней обычно уходят дни, иногда недели.

Олег с трудом сдержал улыбку, достал из-за пазухи небольшой слиток серебра, толщиной с палец, и аккуратно положил его на прилавок.

– Благодарю, мастер. Теперь я не совсем калека.

Тенгфей позволил себе короткую усмешку, но тут же стал серьезен.

– Не обольщайся. Это не полноценная замена живой конечности. Камни ей крошить без веской причины не стоит. У любого зачарования есть предел, и у этого тоже.

– Понимаю.

– Раз в пару дней снимай протез, промывай культю и паз крепления. Не ленись. В случае поломки первый ремонт бесплатно. Все последующие – зависит от ущерба.

Олег кивнул, затем уточнил, уже из чистого интереса:

– А другие мастера смогут починить?

Тенгфей покачал головой.

– Скорее всего, они поломают наложенные чары. Лучше не давай эту вещь в руки сторонним мастерам.

Олег понял все без лишних пояснений, постоянные клиенты выгодны ремесленнику. Никаких претензий, работа была выполнена честно, а цена на взгляд парня более чем справедливой. Уж за почти полноценную замену руки никаких денег не жалко. Бионические протезы на Земле не были настолько совершенны…