Текст книги "Дорога к магии без легких шагов (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 18

Первый день на службе в страже города Шанду дал столько информации, сколько Кан, обитая в деревне, не узнал бы за всю жизнь. Сосед по казарме пел соловьем, охотно рассказывая про местные порядки и нравы.

Ничего сложного, если разобраться – архаичное традиционное общество, где правит сильнейший. Запутанные законы, традиции лишь призваны придать этому налет легитимности.

Помимо сословного расслоения на знать, крестьян, торговцем, ремесленников в Империи Дракона существовало разделение по принципу наличия магического дара. Маги смотрят на простых людей в большинстве как на тараканов. Если тебе повезло родиться с пробужденным даром, значит ты выиграл в лотерею и добьешься успеха, имея хоть бы немного мозгов.

Для магов открыты социальные лифты.

Цуани же являлись отдельной головной болью для всех. Их боятся, но потенциальная польза многократно перешивает риски. Люди с мощной внутренней ци – аналог тактического ядерного оружия в арсенале Империи. Цуань какой-нибудь десятой ступени способен сокрушить небольшую армию простых смертных.

Неудивительно, что Ван сперва собирался гнобить молодого новичка. С его силой поневоле начнешь считать себя выше остальных. Цуаней селили отдельно не потому что «„им лучшее полагается“», а чтобы не поубивали других людей случайно или из-за мелкой ссоры. Выделили отдельную будку для цепных псов.

Сослуживцы Вана не очень жаловали. Не издевались или хамили, просто старались держаться подальше.

– Так даже лучше, -поделился Олег мыслями с Лэяо. – Меньше народу будет приставать к нам.

– А слишком любопытных мы прикончим! -радостно заявила девушка.

– Нет, они просто исчезнут. Зачем выставлять себя мясниками? Мы будем тихим, умным и исполнителем по имени Кан.

– Мне нравится.

– … а этот Шэнь, -продолжил Олег расспрос Вана, сидевшего на противоположной койке. – Как с ним капитан Си общается? Как с обычным подчиненным или уважительно, подбирая слова?

Цуань по кличке Пирожок задумался.

– Наверное, уважительно, никогда не ругает. Третья ступень – не первая, Шэнь камни голыми руками крошить может.

– Как хорошо быть сильным, правда, Пирожок? -улыбнулся Олег. Тот слегка нахмурился, кличка не нравилась. Впрочем, издеваться более изощренными способами над «„наставником“» парень без веской причины не собирался.

– Да.

– Вот смотри. В нас дури немеряно, обычное оружие быстро сломается. Чем придется орудовать? Голыми кулаками?

– Не, -мотнул головой сосед. – Воинам-цуаням дают заколдованные мечи. Они прочнее и лучше режут.

– Так чего ты, собака сутулая, молчал?

– Ты не спрашивал, Кан.

– Меч при тебе?

– Вот, – Ван протянул руку под койку и достал ножны длиной около метра. – Смотри.

После вытащил оттуда прямой меч с двусторонним лезвием, короткой деревянной рукоятью для одной руки. Металл оружия поблескивал голубоватым отливом.

Олег задействовал магическое зрение и на несколько минут выпал из реальности. Поверхность клинка без единой царапины, скола сияла желтыми и оранжевыми иероглифами, соединенными тонкими линиями ци. Предмет будто имел собственную энергетическую систему как у живых организмов, только примитивнее.

– Нравится? -осторожно уточнил Ван.

Олег взял в руки оружие, повертел, сделала несколько взмахов. Для цуаня меч абсолютно ничего не весил, легче зубочистки.

– Необычная вещь.

– Тебе через неделю-другую выдадут такой же.

– Жду не дождусь. Пирожок, ты как мечник хорош?

Тот снова поморщился. Восприятие Олега улавливало трудноразличимые для обычного зрения изменения в мимике.

– Только Шэнь меня превосходит. И то, исключительно за счет скорости.

– Поэтому тебя капитан назначил учить меня.

– Ага, -кивнул Ван. – Еще потому, что обычного мечника ты скорее покалечишь, пока овладеешь хотя бы основами боя. Цуани и простой народ сражаются по-разному.

– Из-за разницы в силе, ловкости.

Олег бросил взгляд на меч Вана, передал ему.

– Если ты попытаешься заколдованным мечом ранить меня. Удастся?

– Может быть… и хватит меня Пирожком обзывать, -теперь в его голосе слышалась обида. – Пожалуйста.

– Тогда учи меня качественно.

– Договорились.

Уже к вечеру Ван и Олег общались так, словно первый не пытался превратить второго в своего слугу, а второй не грозился прикончить первого во сне. Нравы тут простые. Прогнулся – стал шестеркой, мальчиком на побегушках, не прогнулся, показал зубы – зауважали.

На вечерней трапезе Ван с Олегом сидели особняком от остальных стражников, те не спешили проявлять инициативу и как-то взаимодействовать без необходимости. В их деревянных мисках находился рис с кусочками нарезанной говядины, закуской служили рисовые лепешки. Стражу кормили до отвала по местным меркам.

– Просто невероятно, – Олег буквально смаковал каждый кусочек мяса. – Я за всю эту жизнь ничего вкуснее не пробовал.

– Да, у нас с едой проблем нет, – Ван ковырял ложкой свою порцию ужина. Палочками для еды аборигены редко пользовались. – Когда жил в деревне, мясо всего несколько раз в году удавалось попробовать.

– Вы не охотились?

– Охотились? Негде было охотиться, если кругом поля. Изредка в реке рыбу ловили.

– У нас в горах с этим попроще, -сказал Олег. – Ставили силки на птиц, мелкую дичь, но все равно… Деревне приходилось нелегко.

На некоторое время установилось молчание, пока Ван не проворчал:

– Вот бы на войне оказаться.

– Зачем?

– Мне двадцать три года, Кан, я даже второй ступени не достиг. А ты в свои семнадцать шагнул на третью. Цуань обретает силу в сражениях. Никак иначе…

Олег ни за то не стал бы раскрывать сослуживцу секреты усиления. Какой смысл давать потенциальному противнику лишний козырь?

– Получается, здесь в страже цуань обречен застыть на нынешнем уровне?

– Ну, а с кем здесь сражаться? В основном мы ловим мелких воров, контрабандистов, протираем штаны у ворот, не пуская бродяг. Когда случаются облавы на практиков-отступников, охота на чудищ, это просто праздник для цуаня.

– А как у нас с возможностью продвинуться выше? Стать командиром отряда или перевестись куда-нибудь еще, скажем, через десять лет.

– Забудь, -покачал головой Ван. – Сама наша Императрица запретила цуаням занимать руководящие должности. Командиром десятка или сотни, если повезет и понравишься начальству, могут сделать. Наше место – в гуще схватки.

– Понятно, -без энтузиазма ответил Олег.

– Кан, усвой одно: ты уже, считай, стал избранником небес дважды. В первый раз, когда открыл в себе силу цуаня, во второй – когда приняли на службу в городскую стражу. Через десять лет дадут вообще свою комнату в солдатском доме. Можно с семьей там жить!

– Если мне надоест здесь скажем через пятнадцать лет?

– Вроде… можно подать начальнику стражи прошение о переводе, он решает. Но он наверняка не разрешит, такие как мы на дороге не валяются. Когда во мне пробудилась сила, я был единственным на много деревней вокруг. Цуаней в мире вроде достаточно, но наш сяовэй постоянно жалуется на их нехватку. Никто в здравом уме не отпустит бойца, стоящего десятка обычных.

– Прошение, значит. Ты грамотой владеешь, Ван?

Тот усмехнулся.

– Право учиться мы имеем. Только мне это не нужно. Зачем голову напрягать, создавать себе лишние сложности? Сяовэй грамотных быстро припряжет в каестве писарей.

– Я бы все равно научился, -наставила Олег. – К кому обратиться?

– Ни к кому. Не о том думаешь, первый год ты новичок, который должен сперва научиться махать мечом, усвоить правила службы, основные законы. Кому можно вспороть в брюхо, кому нельзя.

* * *

Тренировочная площадка располагалась за казармами, у самой ограды, и представляла собой пространство, предназначенное не для зрелищных поединков, а для методичной отработки движений. Утоптанная земля была испещрена следами обуви, деревянные стойки и соломенные манекены служили немыми свидетелями множества тренировок, а под навесом аккуратно лежало учебное оружие. Ван остановился в центре площадки и, развернувшись к Олегу, протянул ему простой деревянный меч.

– Начнем с главного, -произнес он спокойным, деловым тоном. – Цуани часто считают, что сила и скорость позволяют им пренебрегать техникой.

Олег принял клинок и внимательно слушал наставника, не перебивая. Он прекрасно понимал, что в обращении с мечом его тело, привыкшее к грубой силе, может стать не преимуществом, а проблемой.

Ван показал стойку, поясняя каждую деталь: положение ног, распределение веса, разворот корпуса. Его движения были лишены показной быстроты, но в них чувствовалась выверенность, накопленная годами практики.

– Сила у тебя уже есть, -продолжил он. – Сейчас наша задача – научить тебя не расходовать ее впустую.

Олег повторял движения, сначала медленно, затем чуть увереннее. Первые выпады получались резкими и избыточными, и Ван несколько раз останавливал его, указывая на открытые зоны и излишнее напряжение. Исправления вносились сразу, без раздражения, но и без снисхождения. Ошибка фиксировалась, разбиралась и устранялась.

Время шло, однако для Олега нагрузка не ощущалась. Его дыхание оставалось ровным, движения не теряли точности, а тело не демонстрировало признаков усталости. Он сосредоточенно впитывал показанное, корректируя положение рук и ног после каждого замечания.

Ван это заметил и постепенно увеличил темп, проверяя, насколько ученик способен сохранять форму при возросшей скорости. Несколько раз их учебные клинки соприкасались, и в этих столкновениях становилась очевидна разница в ступенях. Олег часто успевал реагировать раньше, чем Ван завершал движение, и лишь сознательный контроль позволял ему не переходить грань допустимого.

– Ты еще не владеешь мечом, -сказал наставник без тени упрека. – Но за счет разницы в ступенях уже способен навязать свои условия в бою. При такой обучаемости неделя или две ты достигнешь уровня, достаточного для службы.

Олег спокойно выслушал сказанное и согласился кивком. Он не испытывал ни усталости, ни восторга от собственного прогресса. Перед ним был четко обозначенный путь, и он видел в нем не испытание, а задачу, требующую времени и внимания.

В последующие дни занятия на тренировочной площадке стали для Олега привычной частью распорядка. Ван последовательно усложнял упражнения, вводя новые элементы и постепенно соединяя их в связные связки.

Выпады перестали быть резкими и избыточными, движения приобрели структуру. Меч больше не ощущался в руке как посторонний предмет, и хотя до настоящего мастерства было еще далеко, прогресс становился заметен даже со стороны.

Сам Ван это признавал без особой радости, но и без прежнего напряжения. Для него было очевидно, что разница в ступенях и скорости восприятия играет решающую роль, и обучение Олега скорее заключалось в том, чтобы не мешать естественным преимуществам, чем в том, чтобы формировать их с нуля.

За пределами тренировок жизнь в казармах текла иначе. Обычные стражники действительно держались от них с Ваном на расстоянии. Это не выражалось в открытой враждебности или грубости, но проявлялось в мелочах: разговоры обрывались, стоило цуаню приблизиться, место за столом в трапезной рядом с ними оставалось пустым, попытки завести непринужденную беседу чаще всего встречали односложные ответы.

За четыре дня службы Олег так и не познакомился со всеми сослуживцами, хотя в обычных условиях этого времени было бы более чем достаточно. Люди предпочитали ограничиваться необходимым, словно стараясь сократить любые контакты до минимума, продиктованного уставом.

Причина была очевидна. Цуани, даже на низких ступенях, представляли опасность для обычных людей не столько намеренно, сколько по своей природе. Потеря самоконтроля, резкое движение, неосторожный толчок -всего этого могло оказаться достаточно, чтобы человек оказался покалечен или убит.

Истории о подобных случаях ходили везде и служили негласным напоминанием о том, что безопаснее держаться подальше.

Даже капитан Си, общаясь с Ваном и Олегом, придерживался особой манеры. В его поведении не было страха, но чувствовалась подчеркнутая вежливость и аккуратность в формулировках, отличавшаяся от того, как он разговаривал с обычными подчиненными. Он не повышал голос и всегда сохранял дистанцию, достаточную для того, чтобы избежать случайного конфликта.

Для Олега это отчуждение не стало неожиданностью. Он воспринимал его как естественную часть новой реальности, в которой сила автоматически ставила человека вне привычных социальных рамок. Цуани жили среди людей, служили вместе с ними и подчинялись тем же приказам, но оставались отдельной категорией – полезной, опасной и потому не до конца принятой.

Отчуждение вызывало у Олега раздражения или внутреннего сопротивления. Напротив, оно казалось удобным и даже в определенной мере желательным. Чем меньше людей стремилось к неформальному общению, тем меньше возникало поводов для недопонимания, навязанных разговоров и мелких бытовых конфликтов, неизбежных в замкнутом пространстве казарм.

Свобода проявлялась в мелочах. Ни Олегу, ни Вану не поручали унизительных или суетных обязанностей вроде стирки общего белья, уборки помещений или беготни с поручениями, которыми обычно нагружали младших и не имеющих влияния бойцов.

Эти задачи распределялись среди обычного состава, и никто даже не пытался формально включить цуаней в этот круг. В худшем случае их могли вежливо попросить помочь с переноской тяжелых ящиков, бочек и такие просьбы звучали не как приказ, а как осторожное обращение к тем, чью силу предпочитали использовать осмысленно и без лишних раздражителей.

Для Олега это означало меньше обязательств, не связанных напрямую со службой, и больше времени на тренировки, наблюдения и обдумывание собственного положения.

Отсутствие навязчивого внимания со стороны сослуживцев позволяло сохранять дистанцию, которую он считал оптимальной. Здесь не требовалось притворяться своим, вливаться в коллектив или доказывать лояльность через участие в бытовой рутине.

Даже в общении с командованием эта дистанция работала ему на пользу. Вежливость капитана Си и его сдержанная манера общения не воспринимались как проявление осторожности или скрытого недоверия. Скорее это было признание границ, внутри которых каждая сторона предпочитала оставаться. Олег ценил такую ясность. Она избавляла от лишних ожиданий и оставляла пространство для маневра.

В результате жизнь в казармах складывалась для него неожиданно комфортно. Он выполнял свои прямые обязанности, тренировался, учился и почти не сталкивался с теми аспектами армейского быта, которые обычно выматывают людей быстрее, чем сама работа.

Отчуждение, которого опасались многие цуани, для Олега стало спасением. После насыщенного шестого дня он после отбоя валялся в койке и вел диалог с соседкой по телу.

– Круто мы, все-таки, устроились, правда? -задал он ей прямой вопрос. – Даже «„ку“» делать практически не приходится, на нас смотрят как на ходячую атомную бомбу.

– И что тут хорошего? -интонация Лэяо была подозрительно недовольной.

– Крыша над головой есть, определенная свобода тоже.

– Ты уже забыл о том, что хотел дальше возвыситься, постичь магию?

– Разумеется, нет, но отпуск нам не помешает. Сбежать всегда успеем. Служба в городской страже открывает перед нами широкие возможности, над их только видеть.

– Сомневаюсь.

– Лэяо, ты чего? Колись, чем я тебя обидел?

После небольшой паузы девушка призналась:

– Хочу больше ощущений. Мне надоело быть в роли наблюдателя, пусти меня управлять телом не жалкие пару часов, а пару дней.

– Ах, вот оно в чем дело! – облегчением выдохнул Олег. – Чего ж ты раньше не сказала?

– Не знаю.

– Хорошо, получить навыки боя на мечах тебе тоже не помешает. С завтрашнего дня за рулем ты.

Он ощутил прилив радости и воодушевления.

– Правда⁉

– Да. И старайся вести себя также, как я.

– Обязательно!

– Лишь бы не пожалеть потом.

Пробуждение не принесло Олегу привычного ощущения готовности к дню. Тело встало с койки легко, без малейшего сопротивления, но уже в первые секунды он отдал контроль Лэяо, принявшейся скакать на месте как маленький ребенок.

«„Ну давай, показывай класс. “»

После завтрака тренировочную площадку они вышли, как обычно, в числе первых. Ван уже ждал под навесом, держа в руках учебный меч, он бросил на Олега короткий взгляд, кивнул и без лишних слов перешел к делу.

– Начнем с разминки. Базовые связки.

Олег взял деревянный меч. Вернее, взяла Лэяо и почти сразу стало ясно, что что-то идет не так.

Стойка оказалась чуть смещенной, шаги неуверенными. Меч двигался с запозданием, словно рука и клинок не до конца понимали друг друга. Там, где еще вчера движения складывались в связную цепочку, теперь возникали паузы, микроскопические, но заметные для опытного глаза.

«„Ой.“»

– Кан, – Ван нахмурился. – Ты чего?

Лэяо сделала выпад. Неуверенный, с неправильным переносом веса, оставив корпус открытым. Ван машинально сместился и легко коснулся ее груди кончиком меча.

– Стоп, -сказал он уже резче. – Ты сейчас сам под удар подставился. Вчера же делал нормально.

Олег мысленно закрыл лицо ладонью.

«„Моторика у нас, все-таки, разная.“»

– Да, есть немного, -спокойно ответила Лэяо его голосом. – Что-то плохо спалось.

Ван спорить не стал.

– Ладно. Повтори. Медленно.

– Они продолжили, однако лучше не становилось. Лэяо старалась повторять движения так, как помнила их по наблюдениям, но тело реагировало иначе. Там, где Олег действовал интуитивно, она задумывалась. Там, где требовалась плавность, присутствовала резкость. Меч то и дело шел по неверной траектории, корпус шатало из стороны в сторону. Прошло около получаса.

Ван опустил клинок и некоторое время молча смотрел на Олега, словно пытаясь сопоставить увиденное с тем, что знал о нем раньше.

– Да тебя словно подменили, Кан, -наконец сказал он. – Будто другой человек. Ты за несколько дней научился основам, а сейчас…

Олег внутри тяжело вздохнул.

«„Вот именно. Другой. “»

– У меня такое бывает иногда, -без тени смущения ответила Лэяо. – Привыкай.

Ван прищурился.

– Шутишь?

– Нет.

Несколько секунд он молчал, затем покачал головой.

– Будем считать, что сегодня у тебя плохой день. Но если это продолжится, придется начинать почти с начала.

– Поняла, -сказала Лэяо.

Олег мысленно застонал и сделал жест «„рука-лицо“». Тоже мысленно.

«„Да она всю конспирацию за несколько часов угробит.“»

При этом, как ни странно, где-то на краю восприятия он уловил искренний интерес Лэяо, ее попытки подстроиться, разобраться, прочувствовать тело по-своему. Она училась иначе, чем он, и именно это сейчас выглядело со стороны как откат назад. Ван снова поднял меч.

– Еще раз. Медленно. С самого начала.

И Олег понял, что этот день будет долгим… Ван не смел повышать голос, ругаться, оскорблять, ведь ученик раза в три-четыре превосходил по физическим кондициям. Он бы за любое новое поползновение в сторону дедовщины сломал бы «„учителю“» что-нибудь, однако, к счастью, перворанговый не был дураком.

Вторая неделя прошла заметно спокойнее, распорядок почти не изменился. Непрекращающиеся тренировки, заучивание имперских законов, устава, правил несения службы, строевая подготовка, не говоря про приемы пищи и бытовые дела.

После двух дней непрерывного контроля со стороны Лэяо Олег пришел к выводу, что эксперимент в таком виде себя исчерпал. Не из-за усталости, ее он по-прежнему не испытывал, а из-за накапливающегося диссонанса между тем, как действовала Лэяо, и тем, чего ожидали окружающие.

Разговор получился коротким и без лишней дипломатии. Олег предложил режим, который счел оптимальным: два дня тело остается под его контролем, один под контролем Лэяо.

Это позволяло ей не выпадать из процесса и получать новые ощущения, а ему сохранять устойчивость в обучении и службе. Лэяо сперва возражала, ссылаясь на несправедливость и «„искусственные ограничения“», но в итоге согласилась. Компромисс оказался действенным. Ее настроение заметно улучшилось, язвительные комментарии и постоянные попытки подтолкнуть Олега к поспешным решениям сошли на нет, а внутренний диалог стал конструктивнее.

В те дни, когда Лэяо перехватывала управление, Олег все чаще уходил вглубь себя. Впервые за долгое время он мог позволить себе не следить за внешним миром непрерывно, а сосредоточиться на внутренних процессах. Медитации стали глубже, а эксперименты с энергетическими каналами системнее.

Именно тогда стало окончательно ясно, что мозг цуаня, разделенный между двумя сознаниями, способен к полноценной параллельной работе.

Пока Лэяо управляла телом, обучалась, ошибалась и взаимодействовала с окружающими, Олег занимался задачами иного порядка. Потоки ци не конфликтовали, внимание не рассеивалось, а внутренние процессы шли независимо друг от друга, в одном организме работали два разных контура управления.

Особое внимание он уделял области возле собственной Искры. Метафизический шрам, оставшийся после утраты части энергетической структуры, по-прежнему сохранялся. Пустота не спешила заполняться новыми каналами, словно сама ткань мироздания отказывалась восстанавливать утраченное напрямую. Однако организм не оставался пассивным. Олег отчетливо видел, как другие меридианы постепенно увеличивают проходимость, перераспределяя нагрузку и частично компенсируя потерю почти трети прежней мощности.

Это не было полноценным восстановлением, но процесс шел, и он был устойчивым. Сила возвращалась не в прежнем виде, а в ином качестве, стала более управляемой.

Олег не спешил вмешиваться, предпочитая наблюдать и фиксировать изменения. Иногда лучший способ не навредить – дать системе адаптироваться самостоятельно.

К концу недели он пришел к выводу, что найденный режим устраивает их обоих. Лэяо получила желаемое участие и новые впечатления, а он – пространство для работы над собой, которое в иных условиях было бы недоступно…

Очередной он накрыл Олега внезапно, он просто сделал шаг и оказался в другом месте.

Ночь, прохлада. Перед ним раскинулось горное озеро, где вода была неподвижна, лишь у самого берега расходились слабые круги. Хвойного леса вокруг не было, вместо него каменистые склоны и редкие кусты, цеплявшиеся за почву. Неподалеку тянулась деревня с домами, сложенными из дерева и камня, а чуть в стороне возвышалась сторожевая башня. Она была целой, ухоженной, с ровными стенами и горящим в окнах светом, в котором угадывалось присутствие жизни.

Олег медленно осмотрелся. Узнавание пришло не сразу.

– Не может быть… -тихо сказал он. – Я вернулся в прошлое?

Место напоминало то, где Олег прожил около года с гоблинами.

– Может, -ответил голос рядом. Лэяо стояла в нескольких шагах от него. Не в привычном, почти абстрактном образе, а в простой человеческой форме. На ней было платье из грубой ткани, свободное и неброское. Загорелое лицо, спокойный взгляд, чуть растрепанные волосы, она выглядела такой живой. Несколько мгновений Олег молча смотрел на нее.

– Я тебя даже не сразу узнал.

Лэяо слегка улыбнулась.

– Здесь я такая, какой себя помню. Это моя деревня. Такой она осталась для меня. Я иногда прихожу сюда.

Олег снова перевел взгляд на озеро, на дома, на башню с горящим наверху огнем или отражением света.

– Все равно странно

– Я знаю, -спокойно сказал жух.

– Значит, я попал в твои воспоминания.

Лэяо покачала головой.

– Ты не попал. Я тебя пустила.

– Пустила? -переспросил он.

– Я давно умею это делать, -ответила она. – И твои воспоминания я тоже изучила. Все, до которых добралась.

Олег усмехнулся без особой злости.

– Значит, о личном пространстве можно забыть.

– Не совсем, -возразила Лэяо. – Я не вмешивалась. А сейчас просто захотела поделиться.

Он подошел ближе и осторожно коснулся ее руки. Теплая, почти как живая.

– Никогда бы не подумал, что это будет так ощущаться.

– Не хочешь заняться чем-нибудь более приятным?

– Ты получается, трахнешь меня в моей собственной голове.

– Ну и что? -она пожала плечами и, не дожидаясь ответа, наклонилась и поцеловала его. Озеро, деревня и сторожевая башня отступили на второй план.