290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Шепот ветра (СИ) » Текст книги (страница 19)
Шепот ветра (СИ)
  • Текст добавлен: 25 ноября 2019, 23:00

Текст книги "Шепот ветра (СИ)"


Автор книги: Смешинка






сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Мы с Леоном отошли и сели на одну из лавочек. Секунды три царило молчание. Я видел, как Макси и Деметрио подошли к моей подруге. Видел, как она рванулась, было, ко мне, но была остановлена их руками. Видел ее встревоженное лицо…

– Слушай, – робко начал Леон, – раньше я бы никогда первым мириться не подошел, но сейчас все же решил наступить на горло своей гордыне.

– Неужели? – удивился я. – И почему же?

– Давай без сарказма, а? – взмолился паренек. – Я, между прочим, в ком-то веки признал свои ошибки!

– Да уж, чего-чего, а этого у тебя было порядочно! – фыркнул я. – Поспорил на живого человека, навешал Франческе лапши на уши…

– Это верно, – вздохнул Леон. – Здесь я оступился, да еще как!

– Потом ты наорал на Виолетту, – продолжил я. – Не говоря уж о том, что ты чуть ее не ударил!

– Можешь злиться сколько угодно, – согласился Леон. – Я это заслужил. Но еще мне не дает покоя наша драка. За нее я и пришел извиниться.

Я обалдел. Он – что?! Нет, ну, это уже перебор! Ох, теперь мне ясно, почему этот парень смотрит на меня безо всякой злобы.

– Ну, вообще-то драку начал я, – вырвалось у меня. – Но извиняться не собираюсь, потому что…

– Потому что всего лишь защищал Виолетту, – закончил Леон. – Я тогда думал, что ты просто пользуешься отсутствием у нее парня. Но то, как ты утешал ее после драки… А уж за тот случай с арматурой я тебя прямо зауважал! Вы встречаетесь?

– Нет, – вяло ответил я. – Просто дружим.

– Но ты ведь любишь Виолетту, правда? – нахмурился Леон.

– Да, – потупившись, признался я.

– Так и думал! – восторжествовал тот. – И она тебя любит, я это тоже вижу!

Да что же это такое! Все как будто сговорились! Заладили! Любит она меня – и все тут! Что они все, с ума посходили! Да не может Виолетта меня любить!

– Как друга – да, – наконец, произнес я.

– И не только! – воскликнул Леон. – Я наблюдал за ней. Как это ни прискорбно, а смотрит она на тебя с куда более сильными чувствами, чем раньше смотрела на меня.

Мне не ко времени вспомнились слова подруги о том, что она не уверена в своих чувствах к Леону. Может, поэтому ему кажется, что она любит меня? Возможно. В любом случае, ему, как и всем, это только КАЖЕТСЯ!

– Нет, – покачал головой я. – Она меня не любит. И никогда не полюбит. Никогда.

– Ты так уверен? – фыркнул Леон.

Я кивнул.

– Ну, смотри, – пожал плечами парень. – Потом еще скажешь, что я был прав. Вот, теперь я прошу прощения. За все.

– А у Виолетты его попросить не хочешь? – хмыкнул я. – И у Франчески заодно?

– Вот, второй я уже давно сказал, что был придурком, – возразил он. – А у Виолетты попрошу, если ты меня простишь.

– А тебе так нужно мое прощение? – изогнул бровь я.

Тут уж настала его очередь, молча, кивать.

– Да простил я тебя! Простил! И ты меня прости, если что не так!

Леон протянул мне руку, и я от всей души ее пожал. Мне, если уж на то пошло, самому порядком надоела эта коллективная игра в молчанку. Мы ведь уже не дети. То есть, и не взрослые тоже, но… Все равно, не разговаривать друг с другом – это небольшое перебор. Хотя, признаться, за то, что Леон едва не ударил Виолетту, я не прощу его никогда.

– Кстати, у тебя ведь нет видов на эту новенькую, Эстреллу? – поинтересовался Леон, когда рукопожатие распалось. – А то она, кажется, в тебя влюблена.

– Знаю, – вздохнул я. – Но сердцу не прикажешь. А почему ты спрашиваешь?

– Просто… она мне нравится, – вспыхнув, признался Леон.

Что ж, чего-то подобного я и ожидал. Особенно, после их песни… Только вот одно непонятно.

– Ты разлюбил Виолетту? – сорвалось с моих губ.

– Ну, так ведь тебе это только на руку, – рассмеялся ее бывший. – А если серьезно, да, наверное, разлюбил…

– Тогда можешь смело ухаживать за Эстреллой, – улыбнулся я. – Виолетта тоже тебя разлюбила.

Тут, очень кстати, из «Студии» вышла эта самая Эстрелла. Чуть впереди нее шла Людмила, а девушка, закидывая на плечо рюкзачок, случайно врезалась в нее. Ну, естественно, эта белобрысая паучиха тут же закатила грандиозный скандал, наорав на испуганную Эстреллу.

– Эй, – окликнул я Леона. – Посмотри!

– Ох, Людмила снова со своими королевскими замашками! – констатировал тот, взглянув в сторону сцены. – Кажется, пора вмешаться.

– Помочь? – предложил я.

– Да нет, спасибо, – отмахнулся Леон. – Уж с одной-то наглой девчонкой я и сам как-нибудь справлюсь. А то Эстрелла еще сильнее тобой начнет восхищаться…

– Ну, смотри, – пожал я плечами. – А после того, как спасешь свое сокровище, не забудь проводить ее домой!

– Не учи ученого! – рассмеялся парень. – Давай, пока!

– Пока! – попрощался я.

Мы еще раз пожали друг другу руки, а Леон заторопился к назревавшему конфликту. Я же, помедлив долю секунды, вернулся к Виолетте, Макси и Деметрио. А еще, оказалось, что, пока я говорил с Леоном, к ним присоединился еще Энрике, который был более, чем удивлен.

– Ну, и что это было?! – тут же спросил мой почти брат. – Вы же вроде как подрались.

– Да, – согласился я. – Но сейчас он подошел ко мне, чтобы извиниться. Ну, я и решил, что все эти игры в молчанку – детский сад.

– Здесь ты, конечно, прав, – настороженно кивнул Энрике, – и все же, не слишком доверяй этому парню.

– Не переживай, – отмахнулся я. – После того, как он пытался ударить Виолетту, близкими друзьями мы с ним точно не станем.

– А я рад, что вы помирились, – заметил Макси. – Меня эти внутренние распри уже достали. Ладно, я обещал встретить Нати возле выхода. Побегу, пожалуй.

Он хлопнул меня по плечу и поспешно удалился. Наконец, наши с Виолеттой взгляды встретились. Откровенно говоря, я жутко боялся, что мое примирение с Леоном она воспримет, как предательство. Но нет. В глазах подруги я видел только безграничное доверие. Сердце мое запело, и даже показалось на мгновение, что я готов взлететь безо всякого самолета.

– Ты не сердишься, Вилу? – осторожно спросил я.

– Конечно, нет! – улыбнулась она. – Если ты считаешь, что Леона можно простить, значит, у тебя есть на то причины.

– Конечно! – встрял Энрике. – И первая из них – избавление от крайне надоедливой поклонницы! Вот, смотрите!

Он указал вглубь двора, где Леон уже уводил Эстреллу прочь от разъяренной Людмилы. Я бросил взгляд на Виолетту. Ее, вроде бы, абсолютно не тронуло то, что бывший ушел с другой девушкой. Она просто тихо посмеивалась над Людмилой.

– Пошли-ка отсюда, – обратился я к друзьям. – Когда наша паучиха так рассержена, это не к добру.

– Ты, вроде бы, к нам собирался, – напомнил мне Энрике.

– К нам? – расцвел Деметрио. – А Виолетта тоже?

– Если захочет, – пожал плечами Энрике.

– Если никто не против, – обрадовалась Виолетта.

– Да что ты! – расхохотался Деметрио. – Росанна будет в восторге! Давай-ка, ты к нам, наверх, а эти двое пусть пообщаются!

– С удовольствием! – ответила моя подруга.

И мы всей компанией двинулись к дому семейства Марроне.

====== Глава 60 ======

Ну, дружище, давай, выкладывай, что там у тебя? – спросил Энрике, едва Деметрио с Росанной увели Виолетту наверх.

Мы уселись на диван так, чтобы смотреть друг на друга, и я, ничего не утаив, рассказал о своем утреннем диалоге с Макси.

– А потом мы услышали, как кто-то убежал от двери, но, когда выскочили в коридор, было уже поздно, – заключил я.

– Так, ну, понятно, – хмыкнул Энрике. – Этот кто-то подслушал то, что ему было нужно, и убежал. А вы, ребята, тоже хороши… Ну, кто ж такие сокровенные беседы в общественных местах ведет?! Ладно, допустим, это было необходимо. Но ведь нужно было хотя бы дверь нормально закрыть! А вы…

– Да кто же знал?! – возмутился я. – Мы думали, это никому не надо…

– Значит, кому-то все-таки надо, – заметил мой друг. – Давай подумаем, кому.

– Но ведь это мог быть почти любой ученик «Студии», – пожал я плечами.

– Да нет, – покачал головой Энрике. – Любой не стал бы останавливаться возле кабинета только потому, что мимоходом услышал оттуда голоса. Им это не нужно.

– Ты хочешь сказать…

– … что этот человек из ваших. Совершенно верно.

– Что ж, круг подозреваемых сужается, – вздохнул я.

– Верно, – кивнул мой почти-брат. – Давай теперь думать, кому из ваших мешает твое общение с Виолеттой.

– Леону, – предположил я. – Может быть, поэтому он подошел сегодня ко мне извиняться? Для отвода глаз?

– Не думаю, – возразил Энрике. – Он ведь хлопнул тебя вчера по плечу, когда выходил на сцену. Наверняка, он уже тогда жалел о своем поступке.

– Ой, верно! – спохватился я. – И во время украшения зала я чуть не упал с лестницы, а Леон ее удержал!

– Тогда кто? – спросил Энрике.

– Может, Людмила? – высказал я новую догадку. – Нет, конечно, от нашей с Виолеттой дружбы ей ни жарко, ни холодно. Да только в прошлом она из кожи вон лезла, чтобы наделать ей лишних неприятностей. А горбатого, по-моему, могила исправит.

– Могила-то могила, – задумчиво протянул мой друг. – Но, Федо, вы ведь слышали именно шаги, а не стук каблуков, верно?

– Да, верно, – согласился я. – Значит, Людмила тоже отпадает. Тогда, может, Франческа? – Она сегодня была, вроде бы, на резиновой подошве?

– Именно, – кивнул Энрике. – Но когда бежишь в такой подошве по кафелю, выходит не звук шагов, а некий скрип.

– Тогда, может, Марко?

– Вот, ему это как раз и не нужно. Он ведь новенький. Так зачем ему лезть в распри старожилов?

– Ну, да. Тогда кто же?!

– Так, подожди секунду! – внезапно воскликнул Энрике, которого, похоже, озарило. – Тот парень – Диего… Он ведь не стал бы ни с того, ни с сего, наезжать на Виолетту…

И тут до меня дошло. Ведь, и правда, Диего нужен был повод. А если еще вспомнить некоторые его слова… О, дьявол! А я его побил! Вот ведь тупой идиот!

– Рике, – робко окликнул я друга, – скажи, что мы ошибаемся, а?

– Боюсь, что нет, брат, – вздохнул Энрике. – И, кажется, теперь нам остается только ждать. Уверен, завтра этот парень устроит что-нибудь эдакое!

– Да, – согласился я, – и, если он теперь знает о моих настоящих чувствах к Виолетте, то, кажется, этот вечер для меня последний.

Краска, в мгновение ока, отхлынула от лица моего почти-брата. Голос его слегка дрожал, когда он спрашивал:

– Что значит – последний?!

– Да успокойся ты! – отмахнулся я, поняв, что он имеет в виду. – На тот свет я пока не собираюсь. Просто… Это – последний вечер для нашей с Виолеттой дружбы, понимаешь?

– Возможно, – согласился Энрике. – А возможно, и нет.

– О чем ты? – опешил я.

– Может быть, завтра ваши отношения просто перейдут на новый уровень? – предположил мой друг.

О, боже! Опять!

– Сдурел?! – фыркнул я. – Да она меня возненавидит, когда узнает, что я врал ей столько времени.

– Ну, перестань! – отмахнулся Энрике. – Ты не врал, а просто не говорил с ней о чувствах!

– Да?! – возмутился я. – Она тоже ничего не говорила Герману о «Студии»! А я, не моргнув глазом, назвал это враньем! И что в результате?! Выходит, я сам ей вру?!

– Да ничего ты не врешь! – воскликнул Энрике. – Ведь ты рассказал бы ей о том, что любишь, если бы она спросила напрямик?

– Ну, да, – признался я. – А что от этого меняется?

– Сейчас – уже ничего, – согласился мой почти-брат. – Остается только ждать удара. А там разберемся.

– Жаль, что у нас завтра нет вокала, – вздохнул я. – Мне было бы проще, имей я возможность посоветоваться с тобой…

– Ты справишься, – подбодрил меня Энрике. – А если что, звони. И в любом случае, звони. Или приходи. Я буду волноваться.

– Спасибо, брат, – с горечью поблагодарил его я.

И в самом деле, я был безмерно благодарен Энрике. За все. За то, что был моим другом, наплевав на общепринятые нормы. За то, что всегда поддерживал. За то, что научил меня стоять за себя и за других. За то, что научил защищать слабых. За то, что научил петь. За то, что научил жизни. Я уже давно говорил, что он за шесть лет стал мне братом, как и Деметрио с Росанной.

– Но давай сменим тему, – прервав мои мысли, предложил Энрике. – Все равно больше ничего мы пока сделать не можем.

Да, снова мой почти-брат понял меня без слов. А то я уж совсем в сентиментальщину ударился…

– Как ты, после всего пережитого на сцене? – спросил он.

– Ну, по-моему, ты тогда больше меня испугался, – поддразнил я.

– Это точно, – неожиданно со вздохом согласился Энрике. – А если ты еще раз попробуешь меня так напугать…

– Но ты же знаешь, я стремился вовсе не к этому!

– Знаю. Но легче мне от этого не становится. Ты понимаешь, что достаточно было всего какого-нибудь сантиметра – и все, кранты?!

– Сейчас понимаю, – вздохнул я. – А вот тогда понимал только то, что должен спасти Виолетту.

Несколько секунд в гостиной царило молчание. Только сверху слышался веселый смех.

– Помнишь, что я сказал, когда ты вернулся в Рим после «Реалити»? – спросил, наконец, Энрике.

– Ты много, чего говорил, – заметил я. – Утешал, советовал не накручивать себя…

– А с самого начала, когда ты описал, что чувствуешь к Виолетте? – улыбнулся Энрике.

Перед моими глазами стала картина. Старый дом Энрике, мы сидим в гостиной, я спрятал лицо в ладонях, а мой почти-брат хлопнул меня по плечу и весело констатировал:

– Да, плохо дело! Ты пропал, дружище!

Признаться, я не понял, что он подразумевал под словом «пропал», но был не в настроении спрашивать. Да и сейчас не понимаю, если по правде.

– Ты сказал, что я пропал, – произнес я безо всякой интонации. – Может, объяснишь, что это значит?

– То и значит, – отвечал мой друг. – Никогда не слышал фразы: «влюбился до безумия»?

– Ну, где-то слышал. А что?

– То, что в простонародье, когда человек настолько влюбляется, принято говорить, что он пропал. Я это уже тогда увидел. А сейчас понял, что ошибся. Ты не просто пропал, брат. Ты свихнулся. Ну, в хорошем смысле этого слова.

Я невольно рассмеялся. Ничего себе! Вот, как мой лучший друг обо мне думает! То есть, на самом деле, я прекрасно знал, что это не так, но все равно выдавил:

– Ничего себе! Ну, спасибо, брат!

Впрочем, и он тоже, казалось, прекрасно понимал, что я не обиделся. Он лишь рассмеялся, хлопнул меня по плечу и произнес:

– Знаешь, мой совет даже теперь не меняется. Я и сейчас говорю, что ты не должен себя накручивать.

– Да как тут не накрутишь?! – возмутился я, мгновенно посерьезнев. – Проблем не оберешься! Виолетта меня не любит, но завтра, скорее всего, узнает о моей любви!

– Вот, ты уже и накрутил себя, – хмыкнул мой почти-брат.

– В смысле? – опешил я.

– Кто сказал, что Виолетта тебя не любит? – напрямик спросил он.

– Ох, Рике, перестань! – взмолился я, обхватив руками голову. – Мы ведь уже это обсуждали!

– Но я серьезно…

– Я тоже серьезно! Виолетта не может меня любить хотя бы потому, что чудес не бывает!

– Да при чем здесь, вообще, чудеса?! – выпалил Энрике. – Тут ведь даже логически понятно, что у нее к тебе есть какие-то чувства!

– Есть, – согласился я. – Дружеские.

Мой друг застонал и уронил голову на руки. Он посидел в такой позе несколько секунд, а потом вдруг расхохотался. И это был не просто смех. Нет. Энрике смеялся так, что я уже решил, было, что у него истерика.

– Ну, вот, что мне с тобой делать?! – выдавил он, немного успокоившись.

– Поддерживать, как образцовый брат! – фыркнул я, и мы вместе снова покатились со смеху.

Я веселился и думал о том, что, возможно, не так страшен черт, как его малюют. Может, Диего испугается нового избиения и благополучно забудет о подслушанном разговоре. Или он вовсе ничего не подслушивал. Может, у нас с Макси, вообще, разыгрались нервы. Кто знает…

Мы с Энрике еще долго болтали. Мой почти-брат еще несколько раз пытался убедить меня в том, что Виолетта может испытывать ко мне какие-то чувства. Я категорически отказывался впускать в свое сердце даже тень надежды. А если эта тень и проскакивала, я безжалостно ее убивал. Сложно, больно, но необходимо.

Часа через полтора мы, однако, решили расходиться. Деметрио и Росанна, конечно, взяли с Виолетты обещание приходить со мной каждый раз.

– Ты, кажется, им понравилась, – заметил я по дороге домой.

– Да, они хорошие, – отвечала моя подруга.

– Вилу, – неуверенно начал я, – на случай, если… В общем, что бы ни случилось, знай: я никогда не притворялся твоим другом. Никогда. Я никогда не поступил бы так с тобой.

– Знаю, – слегка недоуменно ответила девушка. – После того, что ты сделал для меня, я просто не могу думать иначе!

Она взяла меня за руку, и я почувствовал, как внутри все затрепетало. Надо сказать, больше всего меня беспокоило то, что, если завтра Диего все же нанесет удар, Виолетта вообразит, будто я врал ей по поводу нашей дружбы. А я не врал. Я был ей другом, независимо от силы своих чувств к ней.

Дорога домой прошла, по большей части, в непринужденной болтовне. Я молил небо о том, чтобы моя подруга не спросила, о чем мы с Энрике беседовали. Что ж, мои молитвы были услышаны. Такого вопроса не поступило. Правда, и я не стал спрашивать, о чем она говорила с Деметрио и Росанной, хотя, было интересно. Но я решил не задавать подобных вопросов, чтобы не поднимать скользкую тему.

Вот и дом Кастильо. На прощание мы обнялись. Для Виолетты это, конечно, ничего не значило, а вот для меня… Ведь нет ровным счетом никаких гарантий того, что мы и завтра будем вот так обниматься. Теперь все зависит от Диего.

Шепча подруге короткое «пока», я мысленно едва не навеки с ней прощался. Кто знает, будет ли завтра такая возможность… Ну, знает, разве что, один только Диего…

И тем не менее, я не жалел ни о чем из того, что пережил за последние месяцы. Несмотря ни на что, я рад, что приехал и побыл с Виолеттой хотя бы в качестве друга. Она ко мне по-своему привязалась, а значит – мне есть, зачем жить…

====== Глава 61 ======

Уже утром я проснулся с нехорошим предчувствием. А мама еще подогрела его, напомнив, что сегодня тринадцатое сентября, и должны приехать родственники. К тому же, в этот раз они останутся еще на выходные. Нет, Ренате я, конечно, буду рад, да и Ромеро с Лорной, если они больше не будут сыпать своими дурацкими шуточками. А вот Тэнкредо… Ну, это ничего. Зато отвлекусь от возможных проблем с Виолеттой.

Мы с моей подругой встретились возле ее дома и вместе зашагали в сторону «Студии». Я изо всех сил старался вести себя, как обычно. Хотя, должен признать, рядом с Виолеттой мне было куда спокойнее, чем в гордом одиночестве. Тем более, что она все время, так или иначе, до меня дотрагивалась.

Кстати сказать, ощущение было несколько двояким. С одной стороны, когда девушка касалась моего тела, я чувствовал такое… Сердце начинало стучать вдвое чаще, по спине бежали мурашки, в животе порхали бабочки, точки соприкосновения с любимой, словно, пылали огнем. Но, с другой стороны, такие физические контакты внушали мне некое спокойствие и счастье. Я не только видел и слышал свою единственную любовь. Я чувствовал, что она рядом. И это было прекрасно.

Но один вопрос все же не давал мне покоя. Что происходит с Виолеттой? Почему она вдруг так часто начала до меня дотрагиваться? Может, случилось что-то такое, о чем я не знаю? Хотя, что здесь думать? Нужно просто спросить у подруги напрямую.

– Что с тобой такое, Вилу? – сорвалось с моих губ уже возле «Студии».

– О чем ты? – не поняла она.

– Ты раньше не ценила так физический контакт, – заметил я.

– Возможно, – с улыбкой ответила моя подруга, почему-то густо покраснев. – Но все меняется.

– Не понимаю, – покачал головой я.

– Все очень даже просто, Федо, – продолжила говорить Виолетта, смущенно глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. – Я просто очень испугалась позавчера. Мне даже показалось, что… В общем, я боюсь тебя потерять, понимаешь?

В груди у меня разросся самый настоящий пожар, а сердце радостно запело. О, как я ее люблю! Одно лишь небо, пожалуй, способно понять всю силу моих чувств к ней! И то, что она ко мне привязана, уже делает меня счастливым.

– Ну, вот, – продолжала Виолетта. – А потом, когда ты пришел за кулисы, целый и невредимый… я восприняла это, как чудо, и теперь… В общем, я просто не могу поверить, что с тобой все в порядке. И потому, я хочу постоянно ощущать твое присутствие рядом. Хочу, чтобы ты обнимал меня, держал за руку и…

Тут она совсем смутилась, замолчала и уставилась себе под ноги. Я был просто в шоке. Какого дьявола, вообще, происходит?! Неужели эти слова произнесла она – Виолетта Кастильо?! Неужели эти слова произнесла она – Виолетта Кастильо?! Неужели эти слова произнесла девушка, некогда разбившая мне сердце (если вспомнить первый «недопоцелуй»)?! Нет, не верю! Неужели Энрике прав, и…

НЕТ!!! Снова моя дурацкая надежда! Надумал себе… Она ведь не сказала, что я ей нравлюсь! Наверняка, здесь имеются в виду чисто-дружеские объятия! А за руку… Что ж, возможно, моя подруга просто не знает, как еще назвать мимолетные прикосновения. Нет, не нужно вселять в себя ложные надежды! Виолетта никогда меня не полюбит!

Тем не менее, ее слова несколько меня напрягли, но уже не из-за любви. Ну, точнее, не совсем из-за нее. Из-за патологического страха за Виолетту. Сейчас я испугался за ее репутацию, поэтому неуверенно спросил:

– А ты не боишься, что, если мы все время будем держаться за руки, нас могут неправильно понять?

– Мне все равно, – выпалила та. – Пусть думают, что хотят. Лишь бы ты был рядом!

Снова тепло в груди. Господи, чем я заслужил такое счастье? Это прекрасное создание так меня ценит… Я сейчас взлечу! И что можно возразить на такие слова? Правильно – ничего. Поэтому мы снова переплели пальцы и больше уже их не разнимали. И пусть, сердце готово было выпрыгнуть из груди, главное – она рядом!

Впрочем, как выяснилось, это ненадолго. Первым занятием сегодня у нас была история музыки, и уже на ней меня ждал кошмарный сюрприз. В начале, мне даже показалось, что мы с Виолеттой ошиблись дверьми. Но нет – здесь были все наши (мы сегодня пришли немного позже обычного). Перед всей этой толпой стоял проектор и интерактивная доска, рядом с которой, к моему ужасу, стоял Диего. Ох, кажется, Энрике оказался прав.

Сердце мое заныло от боли при мысли о том, что это – конец для моей дружбы с Виолеттой. Бессознательно я крепче сжал ее руку, отчаянно цепляясь за последние минуты.

Как я понял замысел Диего? По его лицу, перекошенному от злорадства и мстительности. Макси и Нати с ужасом смотрели на него, но, конечно, ничего поделать уже не могли. Да и я, если по правде, был бессилен.

Диего тут же заметил нас и воскликнул:

– А вот и виновники торжества! Входите скорее! У меня есть, что показать!

Я входил в класс так, словно поднимался на эшафот, цепляясь за руку Виолетты, как за спасательную соломинку. Но именно эта соломинка, в конечном итоге, добьет меня окончательно. Я просто разобьюсь о стену ее безразличия.

Макси пытался бессловесно предупредить меня, но я лишь кивнул головой – сам понял, не дурак. Когда мы с Виолеттой, присоединились к общей толпе, Диего тут же нажал какую-то кнопку на пульте управления проектором.

Пока все загружалось, я, ощущая жуткую боль в груди, все же высвободил руку. Было бы неправильным оставлять наши пальцы переплетенными в такие минуты… Виолетта вопросительно посмотрела на меня. Возможно, мне следовало сейчас самому ей признаться. Возможно. Но все, на что хватило моих сил – это едва слышно шепнуть:

– Прости…

– За что? – опешила моя, теперь уже бывшая подруга.

– Сейчас увидишь, – слегка охрипнув от боли, ответил я.

Мне казалось, что мое сердце рвут на части. Господи, за что мне это?! Та больно… Прощай, моя дружба с Виолеттой! Еще секунда – и меня затянет в пучину боли и одиночества!

Вот, видео, наконец, загрузилось. Я увидел на экране собственное лицо, а чуть левее – Макси. Мы уже сидели на полу. Похоже, Диего снимал это прямо из-за двери, потому что в объективе был виден ее край. И как только я раньше не засек этого недоделанного спецагента!

Видео началось со слов Макси: «чувств между вами не заметит, разве что, полный идиот». И пошло… Перед всем классом открылись мои настоящие чувства к Виолетте. Многие оглядывались на меня с удивленными лицами, но сейчас это, пожалуй, и не важно.

А видеозапись все продолжалась. Вот, уже дошло до причины моего поступка на праздничном концерте… Я не мог заставить себя посмотреть на Виолетту – боялся увидеть в ее глазах ненависть. Мое бедное сердце просто не вынесет такого удара…

И на словах Макси «а признаться не пробовал?» я вдруг понял, что не смогу здесь больше находиться. Ни на кого не глядя, я круто развернулся и просто позорно сбежал. Я слышал, как кто-то метнулся следом, но мне было уже все равно. Хотелось только бежать, как можно дальше. То есть, понятное дело, мне не укрыться от собственной боли, но так хотя бы немного легче…

Вот и все. Все закончилось. Плохое и хорошее – все. А что у меня впереди? Я видел лишь боль, темноту и одиночество… Вечное самобичевание… Собственно, чего я ждал? Знал ведь, что Виолетта не сможет меня полюбить, и все равно неуловимо допускал в душу ростки нелепой надежды, которые теперь разбивались вдребезги… И сердце мое разбивалось вместе с ними, оставляя в груди незаживающие раны… Странно. Полгода назад я и подумать не мог, что так полюблю кого-то. За полгода я успел влюбиться, попытаться поцеловать любимую, разбить сердце, стать ее другом и снова разбить свое бедное сердце… Весело, да? И вот, сейчас я просто бегу, пытаясь преодолеть боль и составить хоть какой-то план, что делать дальше…

Будущее без Виолетты… Эта мысль причинила мне новую боль. Нет, без нее я просто не смогу! И что же? Так, ладно! Для начала, нужно уйти. Не просто сбежать, а уйти красиво и с достоинством, как учил Энрике. Ну, а затем, прямиком к почти-брату. Он мне сейчас, пожалуй, нужен больше, чем кто-либо другой. То есть, конечно, мне нужна Виолетта, но тут уж я бессилен… Поговорю с Энрике, а там уж решу, что дальше… Хотя, признаться, мне сейчас не хочется ничего. Да что уж там говорить, если я даже жить дальше не хочу! Честное слово, выбежал бы сейчас на дорогу и бросился под первый попавшийся автомобиль! И не сделаю я этого лишь потому, что мне жаль маму. Не могу с ней так поступить…

Ох, ладно… Я остановился и обнаружил, что стою возле кабинета Пабло. Какая удача! Но вначале, нужно сделать кое-что еще. Я вошел в ближайшую аудиторию, достал из папки ручку и бумагу, уселся за стол и начал писать то, что решит мою судьбу – заявление о добровольном уходе из «Студии».

====== Глава 62 ======

Я едва успел занести ручку над бумагой, когда в кабинет вошел Макси. Он тяжело дышал. Наверное, пытался догнать меня все это время. Но я даже его не хотел сейчас видеть.

– Федерико, – робко начал он.

– Finita la commedia! – вскричал я, расставив руки в стороны.

Я даже не заметил, как перешел на итальянский, и понял это только тогда, когда Макси ошалело переспросил:

– Фини-что?

Такая фраза меня, может, и позабавила бы в другой ситуации. Но сейчас я даже не улыбнулся – слишком было больно…

– В смысле, это все! – огрызнулся я. – Точка! Абзац! Для меня, по крайней мере!

Федерико, успокойся! – воскликнул Макси. – Пожалуйста, остынь! Не надо горячиться! Ничего еще не закончилось! Ты еще не говорил с Виолеттой!

– А разве кому-то от этого станет легче?! – застонал я. – И что она мне скажет?! «Прости, но мы – друзья»?! Нет, этими словами она меня только добьет!

– Ты не можешь со стопроцентной уверенностью утверждать, что она скажет, пока вы не поговорите! – не унимался мой друг.

– Да?! А если она именно это и скажет?! – возмутился я. – Нет, Макси, я сделаю то, что будет лучше для всех! В смысле, для всех вас – мне-то уже все равно…

– Что это ты задумал? – напрягся мой приятель.

Я не ответил, а просто начал писать. Макси подошел сзади и заглянул мне через плечо. Он молчал, пока я делал шапку, но, стоило мне вывести слово «заявление», как паренек нерешительно произнес:

– Только не говори, что…

Он замолчал, похоже, ничего не понимая. Наконец, когда я уже ставил внизу сегодняшнюю дату, мой друг вскричал:

– Нет!

Теперь настал мой черед молчать. Я лишь поставил свою подпись, поднялся и направился, было, к выходу. Но тут Макси перешел к активным действиям. Он метнулся к двери и преградил мне путь с криком:

– Не пущу!

– Уйди с дороги, – устало бросил я. – Мне сейчас не хочется выяснять с кем-либо отношения.

– Ты не можешь просто так взять – и уйти! – не унимался паренек.

– Кто это сказал? – вяло осведомился я.

– Это сказал я – твой друг! – воскликнул Макси. – И вообще, знаешь, во всем, что произошло, есть только моя вина! Это я не смог остановить Диего! Если хочешь, можешь съездить мне по физиономии! Только, пожалуйста, не делай глупостей!

– Прости, дружище, – вздохнул я. – Но не думаю, что мне от этого станет легче.

– А тебе станет легче, если ты откажешься от своей мечты?! – возмутился мой друг.

– Не станет, – согласился я. – Но выбора у меня нет…

– Ты сам-то себя слышишь?! – вскипел Макси. – Выбор есть всегда! Тебе нужно просто поговорить с Виолеттой!

– Сказал же: не могу! – возразил я. – Можешь считать меня трусом – плевать! Мне теперь все равно…

– А мне не все равно! Я не позволю тебе уйти из «Студии», Федерико!

– Макси, не заставляй меня применять силу!

– И что же ты сделаешь?! Ударишь своего друга?! Нет, ты на это не способен!

– Слушай, я сейчас в таком состоянии, что могу ударить кого угодно! Так что отойди в сторону и не будь идиотом!

– Если я – идиот, то кто тогда ты?!

– Я – просто парень с разбитым сердцем!

– Да почему ты решил, что твое сердце разбито?! Может, Виолетта тебя тоже лю…

– Не может этого быть, понял?! Я это знаю! А теперь, пропусти меня, не то я тебя, действительно ударю!

Макси постоял еще несколько секунд, а затем, выпалил:

– Все равно я не позволю тебе сломать собственную жизнь!

С этими словами, он выскочил за дверь. Я пожал плечами, будучи не в настроении размышлять над его фразой, и поспешил в кабинет к Пабло.

Вот и нужная дверь. Постучаться, услышать разрешение войти и подчиниться. Сложно, но ведь у меня, и вправду, нет выбора.

– Здравствуй, Пабло, – робко приветствовал я директора «Студии», закрывая за собой дверь.

– О, привет, герой! – обрадовался тот. – Присаживайся.

Я сел и нерешительно протянул ему заявление. Взяв бумагу и пробежав ее глазами, Пабло остолбенел.

– Так, ну, и с чего ты вдруг решил бросить «Студию»? – уже без улыбки спросил он.

– Там ведь написано: личные причины, – пожал я плечами.

– Вижу, не слепой, – отмахнулся директор «Студии». – Хотелось бы узнать более подробно, почему от нас уходит столь перспективный исполнитель.

Я промолчал, будучи в шоке от неожиданного комплимента. Хотя, если выбирать между музыкой и счастьем любимой девушки, то мой выбор очевиден. Я так ее люблю и так хочу, чтобы она была счастлива… А если я останусь в «Студии», Виолетта будет все время винить себя за то, что не смогла ответить мне взаимностью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю