Текст книги "Два в одном 3: слишком много предательств (СИ)"

Автор книги: SecretKeeper

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 44 страниц)

– Меня тоже, знаешь ли, мучает этот вопрос. А именно – первая его часть. Хотелось бы все узнать, в идеале – из первых рук, конечно…

– Из первых – уже не получится. Отец убит, – Марко опустил голову. – А даже если бы он и был жив – не уверен что он так легко рассказал бы нам все. У этого человека своеобразное представление о семье, знаешь ли…

Я мысленно обратил внимание на это «нам». Интересно, Марко намеренно строит фразы, чтобы вызывать максимальное доверие, или это действительно оговорка? Или он на самом деле так думает?

– Тогда сам расскажи.

– Так я уже рассказал, все что знал наверняка, – ухмыльнулся он. – Фактически все, что собрал по крупицам. Все остальное – уже история моей жизни и догадки, ничем не подтвержденные…

– Расскажи хотя бы их, – осторожно настоял я. – Хоть какая-то определенность…

На пару мгновений мой странный «братец» задумался, я словно ощутил его внутреннюю борьбу осторожности с… а собственно с чем? Очень хотелось это выяснить, но единственный способ это сделать – залезть нему в голову.

– Ладно, – неожиданно устало выдохнул он. – В конце концов, мне тоже нужно выговориться, ибо от бесконечных прыжков по мирам у меня уже в башке все сыпется на манер разбитого калейдоскопа…

Он тяжело вздохнул, повел рукой по волосам, пожевал губами, словно подбирая слова.

– В общем, насколько я помню, в моем мире отец был крутым специалистом в области генетики. Причем работал в каком-то секретном НИИ. Как максимально крутой и востребованный кадр – месяцами пропадал на работе, все наше общение сводилось к телефонным звонкам да иногда семейным сборищам по праздникам, – он скривился. – Однажды… со мной произошла неприятность и я попал в больницу. Очнулся в очень плохом состоянии, долго восстанавливался. Тогда отец впервые появился в моей жизни «не по графику». И с того дня все пошло наперекосяк. Вроде бы я пошел на поправку, вернулся домой, восстановился в универе, однако… Сперва у меня в голове начали зарождаться подозрения относительно всего и вся, что меня окружает. Я начал подозревать друзей, свою девушку, семью – мне стало казаться, что все они от меня что-то скрывают, словно весь мой мир состоит в заговоре. Я словно параноик замкнулся и начал опасаться буквально всего и всех, чувствуя какую-то невыразимую фальшь. Ну, в тот момент, как и любой нормальный чел на моем месте – я пошел по пути наименьшего сопротивления. Решил – что у меня шиза, развившаяся после травмы. Сунулся к мозгоправам и в конце концов – чуть в психушку не угодил. И тогда отец вдруг приехал, и потребовал, чтобы я прекратил травить себе мозги. Привез мне свой… толи блокнот, толи ежедневник. И сказал, что в нем описаны упражнения для самоконтроля или духовного восстановления. Потребовал, чтобы я все проштудировал и следовал записанным там указаниям… Честно говоря, в самый первый момент – я покрутил пальцем у виска, а потом даже признался ему, что у меня течет крыша и все признаки шизофрении… Он лишь оборвал меня, сказав чтобы я перестал циклиться на этом и сосредоточился на описанных практиках и медитациях… Скажу честно, я тогда сказал ему, что нам обоим надо к мозгоправам, если что даже палаты по соседству выделят… И знаешь что? Это была наша последняя встреча. И пока я с целью отвлечься и восстановить психическое равновесие – закрылся дома и с ослиным упорством выполнял эти странные техники по инструкциям – не заметил как прошло пара месяцев. В конце концов, неожиданно, словно удар грома грянула новость: к нам в дом завалились агенты спецслужб, устроили обыск, потребовали чтобы мы сообщили где прячется отец… Я подумал – что все это глупая шутка, ведь отец сам работает на правительство. Вот тогда началось форменное безумие.

Через сутки отца нашли в отеле с простреленным черепом. Согласно официальной версии – он якобы собирался продать секретную информацию вражескому государству и в отеле встречался с их агентом, который его и ликвидировал. А раз так – то все его привилегии, пенсии и заслуги – аннулированы, банковские счета заморожены, мы все под подозрением… – он вздохнул.

– Я тогда подумал было что это очередная ошибка, пробовал скандалить, пока мать вдруг не включила истерику и не выдала такое, от чего точно психушкой запахло. Сначала я думал, что она просто таким образом хочет откреститься от отца и обвинений, но… Короче, она открыто заявила, что их брак – фиктивная договоренность, а я – вообще не ее сын, и что все это время отец ее обманывал. С самого начала он убедил ее, что выполняет задание правительства, а на самом деле чем он занимался… мол, она давно что-то подозревала, но он ее запугал, что работает на спецслужбу государства. Только не уточнял – какого именно, – Марко хмыкнул.

– Представляешь себе мою реакцию? Мне, конечно, это все показалась чушью, жалкой попыткой матери… пока не провели ДНК тест. То, что вскрылось – шокировало еще больше. Оказалось – я не ее сын в принципе. Мало того, тест показал, что с моими генами вообще все, мягко говоря, сложно. Отличия были настолько существенные, что образец изъяли, информацию засекретили, а меня прямо из дома увезли под конвоем поместили в какой-то изолятор и стали наблюдать. Записи отца, понятно, изъяли. Потом начались долгие и нудные допросы, градус накала во время которых повышался по экспоненте, ко мне даже меры физического воздействия применяли. Сначала я держался, потом храбрился, требовал адвоката… мне, выражаясь простым языком навешали пиздюлей, и сообщили, что моя ситуация квалифицируется как «угроза общественной безопасности и существования государства», поэтому ко мне не применяются конституционные права в принципе… В конце концов, после почти полугода прессинга – ко мне в камеру пришел высокопоставленный агент и сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Или я сижу в этой камере до конца дней (мать как я понял от меня отказалась и даже попыток помочь не предпринимала, а больше помощи ждать было неоткуда) или добровольно подписываю секретный контракт и присоединяюсь к некоему специальному формированию…

Марко тяжко вздохнул, прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями или решая – стоит ли рассказывать дальше.

– Честно говоря, тот период я очень не люблю вспоминать. Если коротко – когда они получили от меня согласие, со мной… в общем, меня отвезли на некий секретный объект. Там, под усиленной охраной открыта брешь, постоянный портал между нашим миром и миром демонических сущностей… Подразделение, захватившее меня занималось тем, что выявляло людей, способных на своеобразный симбиоз с тварями нижних миров. А найдя таких – заставляли пытаться заключать контракт… в случае успеха – счастливчик принимался на службу в засекреченное подразделение, ну а в случае неудачи… надо ли объяснять, что больше 80% кандидатов погибало просто при попытке контакта?

Я похолодел, в груди неприятно сдавило – я начал понимать к чему он клонит.

– Ты тоже… у тебя… – я запнулся, и быстро перефразировал вопрос: – Получается, ты одержим демоном?

– Кажется, ты начинаешь кое-что улавливать, – мерзко ухмыльнулся Марко. – Но к сожалению, все куда запутанней… Когда я очнулся меня сразу взяли в оборот. Разрисовали красивую историю о героях, защитниках родины, которые во благо ради защиты мира и прочая прочая – записываются добровольцами чтобы получить сверхчеловеческие силы и направить их во благо родине. Рассказывали как круто изменилась жизнь счастливчиков, кому это удалось… в общем, я был молодым и тупым, и поверил. Меня раздели догола, нанесли на тело какие-то письмена странной черной тушью, и затолкали в портал…

Он вздохнул, прикрыл глаза, морщась, словно его прямо сейчас опускают в бассейн, полный дерьма и крокодилов.

– То, что происходило там – помню смутно. Более-менее пришел в себя я только спустя несколько дней, а на ноги смог подняться еще через три. Тогда я впервые осознал себя как эспера, но как я понял много позже – это было так, верхушкой айсберга… Не буду вдаваться в подробности о методах тренировок способностей, подготовки к операциям и так далее, там мало интересного. Скажу только, что не смотря на изнурительные тренировки – даже первый месяц мне показалось, что я из адских застенков попал в рай. Точнее даже не в рай – а… наверное в Вальхаллу. Да, так будет точнее… – он усмехнулся в ответ на мою непонимающую физиономию.

– Представь, после нескольких месяцев грязной камеры размером два на два метра – свобода и роскошь опьяняла. Я почувствовал себя кем-то средним между мажором и современным викингом, потому что вся моя жизнь по сути разделилась на два состояния: первое – бесконечные сражения, спецоперации, захваты, ликвидации, проникновения… и второе – отдых между этими операциями. Обильные возлияния, беспорядочные половые связи, местами даже наркота… слава богу, я не подсел, хотя был на грани. А эти ублюдки никак нас не ограничивали – напротив сами снабжали… я не стал зависим лишь чудом. В нашей группе состояло семеро: трое парней и четыре девушки… или женщины. Была еще группа «Б», состав которой я толком не знал, так как мы почти не пересекались, и вроде как готовили группу «В»… В общем, мы были особым отрядом, состоящим из эсперов, которым поручали самые сложные и грязные задания.

Только подумай: в моем мире эсперы, сверхспособности и все что с ними связано – строжайше засекречено. Нас держали как оружие последнего шанса, как цепных псов, которым давали самые отчаянные задания, травили на неугодных, отправляли на штурм самых укрепленных военных баз, бандитских притонов, террористических лагерей… и подчищали за нами. Скажу честно: изначально мне было весело, легко и даже кайфово. Особенно благодаря способностям, которые открылись после «принудительного демонического контракта», так это называлось. Вседозволенность и свобода – пьянили еще хуже чем алкоголь и наркота. Но все же я смог остаться человеком… – еще один тяжелый вздох, и мой собеседник отвел глаза, явно чего-то стыдясь.

– В общем, через какое-то время, я понял, что отличаюсь от остальных… Вдумайся: ты состоишь в подразделении, которое буквально стоит выше закона. Получая задание – выполняет его любой ценой, не глядя на жертвы среди гражданских или даже сослуживцев. И никаких проблем с властями, колебаний, сожалений или даже угрызений совести. По началу – я себя успокаивал тем, что целью задания были террористы, бандиты, попадались маньяки и прочее отребье. Но однажды мы получили приказ на устранение перебежчика. Согласно вводной задания – некий сотрудник секретной службы украл информацию с целью перепродать на черном рынке. Якобы арестовать его нельзя – слишком известная фигура, пресса шумиха, мало доказательств, можно только тихо устранить. Уже тогда я должен был заподозрить неладное, но я сам вызвался на это задание. Вот только когда я увидел имя и фото в карточке, я его узнал. Это был друг отца, который даже приезжал с ним на мои дни рождения…

– Ох ты, – вырвалось у меня.

– Ага. И у меня в голове словно что-то включилось. Я вдруг вспомнил обстоятельства гибели отца, сопоставил все известное, сложил два плюс два… и пришел к однозначному выводу: отца устранило то самое подразделение, где я сейчас служил. Можешь представить себе мое состояние? – он горько ухмыльнулся, глядя в пол.

– До начала операции оставалось меньше двух суток. Я сделал то, что было строжайше запрещено уставом. Даже за применение способностей вне задания – наказанием было расторжение контракта и возвращение в камеру навсегда. А я пошел дальше. Я применил способности для того, чтобы похитить личный планшет начальника отдела. Пароль я подсмотрел до этого. Разблокировав, я полез в картотеку, и через поиск по фамилии нашел отца. И, когда нашел его досье – вскрылась еще одна любопытная правда. Мой… отец – был ведущим специалистом, исследовавший человеческий геном, старавшийся выделить несколько конкретных генов, дающих… ну скажем так определенные предрасположенности. Первым и основным направлением его деятельности было выявление кандидатов – носителей этого гена. Следующим направлением являлась вторая задача: научиться прививать этот ген любому человеку. Забегу вперед: судя по записям – минимум двое из моего отряда – получили этот ген искусственно, как результат проводимых в рамках проекта опытов… Здесь же были какие-то сноски на планы Службы по прививке гена всему руководству… – он сделал паузу, гадко ухмыльнулся и продолжил: – Третий этап исследований отца – внедрение набора генов непосредственно в эмбрион сразу же после зачатия. И для целей эксперимента использовали далеко не добровольцев. Согласно тем же записям – из более чем двухсот кхм… образцов… выжили двадцать девять. Причем, как я понял, погибали не только эмбрионы – но и женщины подопытные.

– Я понял… – кое как проглотил слюну, ставшую тягучей. – Ты хочешь сказать, что мы с тобой – результат третьего этапа…

Он повернулся ко мне, грустно улыбнулся и покачал головой.

– Погоди, куда ж ты торопишься… так вот. Согласно исследованиям – ген, имплантированный на стадии эмбриона лучше приживался, а организм лучше адаптировался. Первое поколение подопытных, как оказалось уже служило в другом отряде – «В». Таким образом, Исходя из тех же записей – третий и последний этап был завершен успешно, есть отчеты, разработана методика… А вот дальше началось. Отец толи собрался свернуть исследования, толи отказался сотрудничать дальше, толи просто хотел на покой – из записей толком не ясно. Ясно то, что после этого был отдан приказ о его ликвидации.

Он умолк, глядя в пол под своими ногами, и я вдруг словно сам почувствовал тяжелую ношу, груз воспоминаний, который давит на его психику. Марко стиснул зубы, прикрыл глаза, и я опять словно услышал как скрипят шестеренки в его голове, размышляя продолжать или нет.

– Если тебе тяжело – отложим… – предложил я, но мой странный братец резко выдохнул и качнул головой.

– Ну нет. Уж лучше сейчас, пока я под влиянием момента. Потом я могу… – он замялся. – Впереди самое интересное, ты оценишь… Казалось бы, я раскопал тайну смерти отца, и даже знал кто именно отдал приказ о его ликвидации. Но что-то заставило меня копать дальше… Я немного изменил критерии поиска и нашел свое досье… будучи уверенным, что уже ничему не удивлюсь, спокойно открыл и принялся изучать. И вот тут мне пришлось охренеть еще больше. Именно теперь я узнал все подробности о себе, а заодно о… четвертом этапе. Этапе, которого никогда не было в планах исследований, этапе, который ни с кем не согласован, и о котором до поры не знал абсолютно никто, кроме отца. Дальше – это было уже его собственное исследование, собственной инициативой. Согласно информации, на одной из засекреченных баз содержался некий… точнее сказать некая форма жизни из другого мира. Нечеловеческая. Именно она послужила для отца источником подробной информации, вдохновения и направления в его экспериментах. Так вот, четвертым этапом было зачатие человека… или точнее сказать гибрида человека и… кого-то еще. Так вот, дружище Яромир. Как я понял, и в дальнейшем подтвердил: мы с тобой – результат четвертого этапа. Нашим биологическим отцом был человек, которого отцом считал я. А вот матерью…

Я сидел сжав челюсти, в полном шоке и даже не знал что сказать. Хотелось в очередной раз выкрикнуть что все рассказанное – чушь, вот только каким-то краем своего сознания я интуитивно понимал – все правда.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

Если достигнем 60 лайков – внеочередная прода;)

Глава 11

Вы любите тайны? Любые. Свои или чужие – не важно. Наверное круто знать что-то, недоступное широкой массе, чувствовать себя особенным, ощущать превосходство над другими… Еще недавно я мыслил так. Но теперь, после всего – я ненавижу тайны.

Бывают такие разговоры, после окончания которых даже тишина словно становится живой. Она давит, вибрирует где-то под черепом, будто пытается выдрать из твоего разума все тайны, дать им выход наружу.

После истории Марко в воздухе повисла именно такая тишина – густая, вязкая, наполненная эманациями чужой вины, беззвучно кричала об открытиях которых не должно было существовать. Казалось, сам мир на минуту притих, слушая его историю вместе со мной и не решаясь шевельнуться.

Пламя в самодельной печке догорало, шипя и вздыхая. Где-то за стенами аванпоста выл ветер, срывая остатки ржавого покрытия с крыш мертвых домов. Запах железа и гари снова напомнил, что мы не на пикнике у костра в такой родной и безопасной Империи, а где-то на задворках издыхающего после катаклизмов мира…

Я молчал. А Марко просто сидел напротив, глядя в стену, кривясь, словно у него перед глазами снова мелькали строки того самого досье.

Впервые за всё время я увидел его по-настоящему усталым и разбитым. Не физически – а изнутри, как будто всё, что держало его собранным, начало осыпаться. И, что самое страшное – я понимал, почему, потому что испытывал то же самое.

Тишина буквально терзала мой несчастный разум, но говорить не хотелось. Ни слова. Любое слово сейчас звучало бы фальшиво, чуждо.

– Скажи мне честно: все что ты рассказал – правда? Или просто твои догадки?

– Я тебе сказал в самом начале, – напомнил он. – Это все догадки, сделанные мной на основе скудных данных. Но поверь, они максимально приближены к правде. За все время, что я провел в изысканиях – все только еще больше подтверждалось… прости.

– Знаешь, – с трудом пересилив себя нарушил-таки я эту тишину. – Бывают случаи, когда лучше не копать так глубоко. Впервые я понимаю смысл пословицы – счастье в неведении. Некоторые тайны не ждут, чтобы их раскрыли. Они ждут, чтобы тех, кто их хранит похоронили рядом, в соседней могилке…

Он хмыкнул, не поворачивая головы, и ответил, словно выплюнул:

– Не поздновато ты спохватился? В любом случае – поздно. Мы уже по горло в этой могиле, братец. Но хер я позволю себя закопать, веришь⁈

Я стиснул зубы, прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох. И неожиданно для себя позвал вслух.

– Малисса! Ответь!

Я прислушался, надеясь почувствовать как всегда ее незримое присутствие. Но ответом была тишина.

– Малисса! Малиссиана!! – я уже чуть не кричал, и дремавший в углу «змееныш» вздрогнул, проснувшись.

– Ты это кому? – нахмурился Марко. – Твою рыжую вроде как зовут Аки, и она в соседней комнате…

Я лишь отмахнулся, прислушиваясь к себе, и позвал снова. И снова. Но, как и прежде – лишь тишина была мне ответом.

– Черт. Твою мать… – я прикрыл глаза, делая вдох. – Похоже, абонент недоступен. Видимо, она опять в отключке.

Марко недоверчиво наблюдал, словно пытался определить не потекла ли у меня крыша после всех этих откровений. Оставалось лишь сделать вдох и задать следующий вопрос:

– Скажи… ты говорил, что нам обоим имплантирован некий ген…

– Не совсем. Нам не имплантировали ничего, мы рождены… а вернее сказать созданы уже с этим геном. И да, у нас он ярко выражен. Анализатор тому свидетель…

Я перебил его, не давая закончить, так как спешил задать вопросы, чувствуя, что на пороге нового открытия.

– Этот ген делает тебя совместимым с этими… демоническими сущностями?

– Да. В том числе. Чем больше у тебя совместимость – тем больше шансов на успех. Насколько я знаю, тело человека не в силах удерживать в себе демона слишком долго. Оно быстрее изнашивается, стареет… Чем выше совместимость, тем больше у тебя времени, одержимость проходит легче… Но, думаю, это тоже верхушка айсберга, и там есть намного больше…

– А еще, ты говорил, что тебя заставили подписать контракт с демоном, так? В чем заключается контракт? Чем ты заплатил за силу демона? Ты – одержим?

Марко нахмурился, явно обдумывая ответ.

– Ничем. Я не заключал контракта.

– Погоди…– настал мой черед хмуриться. – То есть как это…

– Вот так. Когда меня закинули в то помещение – думаю, что мой мозг просто не выдержал обстановки и я отрубился. Пространство там очень… нестабильно, а его физические свойства нарушены и искажены. Неподготовленный разум может просто не выдержать и слететь с катушек бесповоротно. Мне повезло, но лишь отчасти, потому что когда я пришел в себя – оказалось что я ничего не помню – видимо мозг заблокировал травмирующие воспоминания, – ухмыльнулся он, отпивая из бутылки с водой. – Меня протестировали и поздравили с успехом, но видишь ли… насколько я выяснил – для контракта требуется добровольное согласие. Осознанное, твердое, прямо выражение. У меня его не было.

– Но… погоди! Если контракта нет, то откуда твоя магия? Откуда все эти способности, Тенебрис…

– Тенебрис? Что это?

– Магия демонов. Демоническая воля, влияющая и изменяющая проявленную реальность через заготовленные конструкты…

Марко как-то странно посмотрел мне в глаза, нахмурившись, пожевал губами.

– Я понятия не имею, что такое этот твой «тенебрс». Мои способности и магия – имеют совершенно иную природу. Встречный вопрос: откуда ты это все знаешь? Контракты, демоны, этот твой «тенебрс»… в вашем мире эта информация не меньшая тайна, чем в моем… Не расскажешь? – его взгляд потяжелел.

И что делать? Если скажу ему правду – как он среагирует? Ладно если просто расспросит и все, а если…

– Ты колеблешься и боишься, – Марко сузил глаза. – И раздумываешь, напасть или нет…

Я почувствовал, как он еще больше напрягся, а его правая рука словно невзначай скользнула со стола вниз, пропав из поля зрения. Наверняка он готовит какой-то удар.

– Не раздумываю, – устало выдохнул я, опустив голову. – Не хотел я нападать.

– Сейчас уже нет. Но буквально несколько мгновений назад ты имел намерение… даже не уверен, что хочу знать, какое именно, – его голос зазвучал совсем тихо.

– Давай без громких выводов и резких движений, а? – буркнул я раздражённо. – Вспомни вот о чем: ты наш единственный билет отсюда. Даже если я захотел бы напасть – не факт что победил бы, а победив… как я заставлю тебя сотрудничать? И это если исходить только из доводов рацио, а ведь есть еще и сентиментальная составляющая… ты – как ни крути мой брат. Веришь или нет – мне насрать как это все выглядит, даже если мы выращены из одной пробирки, дальше что? У нас фактически одна кровь. В любом случае, что бы не случилось – я тебе не враг.

Он буравил меня взглядом долгие десять секунд, а затем вдруг поднял руку из-под стола, держа в ней… бутылку с водой. Криво усмехнулся и медленно отхлебнул. Я лишь устало выдохнул, покачав головой.

– Странный ты. Сначала рискуешь снова быть захваченным и спасаешь наши жизни, забираешь с собой… помогаешь, буквально тащишь на себе через этот умирающий мир, хотя мог бы бросить… А потом вдруг настолько не доверяешь, что…

– Доверяю, – буркнул он, ставя бутылку на стол. – Причем, даже слишком. Намного больше, чем в принципе могу себе позволить.

– Не похоже. А если и так, то лишь потому, что превосходишь нас даже в техническом вооружении.

– В самом деле? – он еще шире улыбнулся, словно этот разговор его забавлял. – Ну, если говорить о доверии и превосходстве – не мог бы ты убрать руку с рукояти молекулярного разрушителя, который все это время с самого перехода носишь с собой, – он сделал еще один глоток, и я рефлекторно опустил голову вниз, поймав себя на том, что моя рука действительно касается рукоятки бывшего оружия Марко. – Если что, это самое разрушительное, что у меня есть из высокотехнологичного оружия.

– Я… это… – делаю вдох, решительно достаю и протягиваю ствол рукоятью вперед. – Забери, мне он незачем…

– Пока оставь, – фыркнул он. – Может пригодится. Вернешь, когда свалим из этой помойки… – Он прикрыл глаза, задумавшись о чем-то своем, а мне стало не по себе. – Лучше ответь на мой вопрос.

… и я рассказал. Просто плюнул и просто выложил все от и до. Коротко, но достаточно подробно. В конце концов, у нас и правда одна кровь – во всех смыслах. Не думаю что он станет мне врагом после того, как узнает все.

– Ты уверен, что ничего не путаешь? – похоже он размышлял об услышанном, сопоставлял с известным ему самому, и что-то не сходилось.

– Все так, как я рассказал.Я ничего не упустил и не исказил.

– Занятно, – Марко потер подбородок. – Значит ты не совсем эспер, и у тебя странная форма одержимости, – задумчиво рассуждал он, вертя в руках какой-то мелкий предмет. – Слишком ты кхм… живой для одержимого. И признаков практически нет. Обычно, они сразу налицо.

– Слишком живой? И о каких признаках речь?

Марко все еще находился в размышлениях, пока наконец не пришел к какому-то выводу.

– Я хотел бы поговорить с твоей демонессой, – огорошил он вдруг. – Как на это смотришь? Не против?

Мне понадобилось около четверти минуты, чтобы до конца сообразить что именно он спрашивает.

– Я… зачем? Честно говоря, я не против, только как я тебе уже говорил – она не отвечает. После переходя я ее не чувствую. Совсем.

– Не беда, – улыбнулся он. – Не отвечает – так разговорим. Есть у меня… способы. Если, как по твоему утверждению ты мне доверяешь– доверься и в этом.

Если честно, мне стало немного не по себе, хотя казалось бы я убедился, что Марко не враг. И все же…

– Только давай договоримся: ты просто поговоришь и все. Ничего лишнего не делаешь, не обсудив со мной.

– Договорились. Готов?

– Что нужно делать? – я сглотнул плотный комок, стараясь не выдавать волнения.

– От тебя требуется только согласие. Просто стой прямо какое-то время, – ухмыльнулся он, отодвигая табуретку и становясь напротив. В его руке замерцал небольшой золотистый символ, один, второй, третий… Все вместе они образовали какую-то объемную конструкцию, которая отделилась от его руки, медленно поплыла вниз, коснувшись пола. И увеличилась, превратившись в широкий магический круг, в центре которого стояли мы вдвоем, а по ободу с внутренней стороны затанцевали неизвестные магические знаки.

Марко сложил руки вместе, и мир перед глазами померк.

Глава 12

Вы когда ни будь прыгали на тарзанке? Я пробовал один раз. Очень занятное ощущение, сродни прыжку с парашютом. А теперь представьте себе, такой же прыжок, но… без тарзанки. И моста. А внизу вообще ничего нет – только непроглядная тьма.

По ощущениям, я падал куда-то далеко в пустоту, словно проваливался в горячую тёмную и бесконечную бездну. Я словно чувствовал, как по телу расплывается обжигающая теплота, как горячие капли растекаются по лицу, векам и щекам…

И в какой-то момент оно замедлилось, и мои ноги плавно коснулись поверхности, похожей на брусчатку. Оглядевшись получилось рассмотреть лишь небольшой слабо освещенный островок посреди темного и пугающего «ничто». В центре которого слабо мерцала поверхность странной каменной плиты. Или не плиты?

Один шаг вперед, остановиться перед массивной, на первый взгляд словно каменной или гранитной дверью, стоящей посреди абсолютной пустоты и черноты. Дверь посреди ничто. Черт, опять этот сон… я уже видел его раньше много раз. Это самое место…

– Как любопытно, – раздавшийся сзади знакомый голос заставил вздрогнуть и быстро развернуться.

Марко как ни в чем ни бывало обошел меня и приблизился к двери. Таинственные знаки на ее поверхности вспыхнули, когда он протянул руку, что заставило ее отдернуть и зашипеть от боли.

– Ты это… – я нахмурился, быстро соображая. – Как ты…Что ты делаешь в моем сне?

– Это не сон, – отмахнулся мой «братец». – Это – ментальная проекция нашего сознания в эмпиреи твоего внутреннего мира. Моря разума. Внутреннего мира души. У этого места – много названий, особенно в восточных культурах. Выбери для себя как тебе удобнее…

– Море разума? Мир души? – я еще раз огляделся.

– На самом деле мы с тобой в состоянии медитации и глубокого погружения стоим посреди печати «Отрытия Врат» все там же, на задворках умирающего мира. А здесь – обе проекции…

– Ты хочешь сказать, что моя душа такая темная? Теперь кажется выражение «чужая душа – потемки» начинает играть новыми красками…

– Смешно, – фыркнул он. – На самом деле все не так. Это место будет таким, каким ты его видеть. Оно – продолжение тебя самого. Просто сейчас – ты маленькая зажженная спичка, не способная осветить все доступное пространство, но со временем станешь… Давай проще: считай что сейчас ты – это центр огромного панорамного кинотеатра, и тебя в руках – проектор, который способен транслировать картинку сразу во все стороны. Но для этого нужен источник света, а у тебя в руках пока только маленькая зажженная спичка. Проектор способен превратить это мир во что угодно, обставить по твоему вкусу. И если наловчиться, ты сможешь создать тут райский уголок,. Например тот же летний берег моря на курорте в вечернюю зарю, а заодно и населить его кхм… псевдожизнью.

– Чего⁈

– Имитация живых и думающих существ… В игры играл? Термин НПС думаю тебе знаком. Давай позже объясню, сейчас это все не важно. Куда важнее – вот эта дверь, – его палец уперся в единственный видимый предмет обстановки. – Она не совсем часть твоего мира. Она – нечто чуждое, инородное, помещенное здесь чужой волей. На ней присутствуют печати, и полагаю, не твоего авторства. Готов спорить, что этот твой демон находится там, по ту сторону. Никогда туда не заглядывал?

– Слушай, я впервые в этом месте. Ну, точнее до того во сне попадал, но не знал, что это такое…

Марко с какой-то ноткой разочарования выдохнул, и дал знак приблизиться.

– Протяни-ка руку, – попросил он, взяв меня за запястье. – Давай, открой эту дверь. Меня оно не пускает, а вот тебе, уверен, поддастся.

Я пожал плечами и потянул дверь за ручку на себя. Несколько магических знаков загорелись ярче, другие наоборот пропали. И дверь послушно поддалась.

В глаза брызнул яркий свет. Я шагаю вперед, и удивленно оглядываюсь, оказавшись в каком-то неуловимо знакомом месте.

Под ногами – дорожка, вымощенная белым камнем, петляющая между растущих деревьев. Где-то неподалеку журчал фонтан. Вечернее солнце едва пробивалось сквозь листву, создавая интересные контрасты между светом и тенью деревьев. Где-то впереди маленькая дорожка примыкала к большой, а та в свою очередь подвела ко входу во дворец в виде высоченной арки. По ту сторону проход вел дальше – в огромный просторный зал, с очень высокими потолками, подпираемыми широкими колоннами, которые сверкали перламутровыми прожилками, будто были выточены не из камня, а из цельных слоёв лунного света и янтаря. На каждой – витиеватая резьба, изображающая сцены охоты, танцев, или даже созидания мира, линии узоров мягко двигались, словно живые, переливаясь, объединяясь и вновь разбегаясь. Пол был выложен гладкой мозаикой из голубого оникса и золотистого стекла; в нём отражались светильники в виде огромных хрустальных лотосов, подвешенных к потолку. Лепестки медленно и плавно раскрывались и смыкались, словно дышали, излучая мягкий, рассеянный свет. Воздух был наполнен ароматами шафрана, жасмина и свежести ночного ветра. Откуда-то из глубины доносилась тихая музыка: в начале еле заметные переборы струн, приглушенные звуки флейты… Прислушавшись – можно услышать даже звон бокалов, тихий смех (если не ошибаюсь – женский). Где-то поблизости словно кто-то прошел мимо – шаги, вздохи, перешёптывания. Всё это звучало отчётливо, но стоило повернуться – никого. Вокруг стоял странный, едва уловимый гомон, тихие разговоры, перешептывания, смех, но при этом самих слов разобрать было невозможно, и это создавало эффект присутствия вокруг нас большого количества людей, обманывая общее восприятие пустого пространства.