Текст книги "Два в одном 3: слишком много предательств (СИ)"

Автор книги: SecretKeeper

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 44 страниц)

– Ого, сорок девять лет! А выглядишь дай бог на шестнадцать…

– Эй, что за глупости несет эта штука? – разозлилась Аки.

– Не обращай внимания, у тебя все хорошо, если не идеально, – отмахнулся Марко, разворачиваясь ко мне. – Твоя подружка ведь явно не человек, и для своего вида у нее все отлично. Тут и анализатора не надо, достаточно просто посмотреть на ее ауру через пси-сферу. Почти идеальная гармония тела и души…

«Структура гена AXFZ31_332S – 17,2% соответствия. Ниже минимального порога на семьдесят два процента…» – выдал ИИ.

– Ну вот, что и следовало доказать. Прости, малышка, но тебе этой способностью не овладеть. Впрочем, тебе и своей хватает…

Аки мельком улыбнулась и хотела было что-то вставить, когда парень сменил тему.

– Так. Теперь ты, – тоном не терпящим возражений сообщил он, и недолго думая протянул мне анализатор. – Будет немного больно…

Я хотел было задать уточняющий вопрос, но вдруг почувствовал, как что-то невидимое, словно пара бесплотных рук ухватила меня за запястье, выпрямила мой указательный палец и ткнула им в сенсорную панель анализатора. Я шикнул, потому что боль пронзила не только кожу подушечки указательного пальца, но и отдалась в кость и даже запястье, рука вздрогнула, затрепетала, словно по нервам ток пустили. Скажу честно: если бы не железная невидимая хватка – я бы отдернул руку и выбил на хрен этот проклятый прибор.

– Эй! Больно мать его! – рычал я, потирая руку, когда невидимая хватка ослабла и позволила мне отстраниться. – Ты какого хрена творишь! Не делай так без спроса!

– Тихо, уже все, – примирительно отмахнулся Марко, ожидая окончания анализа и отправки результата на все тот де портативный миникомп на его экипировке. – Ну-ка посмотрим… АРКС – сводку по образцу!

«Образец получен и проанализирован, – донесся все тот же механический голос. – Человек, половозрелый, мужская особь, европеоид, субъективный возраст восемнадцать лет и четыре месяца, биологический возраст… четырнадцать лет. Имеет следующий набор положительных фен типичных изменений организма…»

– Что за чушь, – не понял я. – Биологический возраст – четырнадцать лет? Это что еще за херня?

– Погоди, с этим позже, – перебил меня Марко, отмахнувшись. – Теперь самое интересное. Вот!

«Анализ структура гена AXFZ31_332S… 96,7% соответствия нужному уровню…»

– Ого! Неплохо так! Я был прав! Ну, я тебя поздравляю… «братишка», – последнее слово Марко выделил ядовитым тоном, и шутливо хлопнул меня по плечу. – Теперь с уверенностью могу сказать, что при должном усердии тебе легко будет даваться все способности, связанные с пространством и печатями. Вот только… многие знания – умножают печали…

– Может все же объяснишь, хватит уже говорить загадками…

– Еще немного – и объясню. Но сначала последний тест, просто чтобы уже до окончательно убедиться… АРКС. Сравни первый и третий образцы. Выдели ключевые отличия. Сделай выводы на основании результата.

Экран слегка потускнел, прошло около пары секунд. На экране высветились два изображения одно под другим – графики анализов. Оба графика окрасились в разные цвета, сдвинулись, наложились один на другой и… слились. Стали практически идеальным целым.

Механический голос заговорил снова:

«Сравнение двух образцов ДНК. Сопоставление генома. Проверка молекулярной сетки костей. Проверка квантовой структуры… Завершено. Вывод: с вероятностью 99,999999% оба образца принадлежат одному и тому же человеку. С учетом особенностей фенотипа и отклонений, вероятно образцы взяты в разном биологическом возрасте… Внимание, предыдущий вывод содержит ошибку! Оба образца взяты в один момент времени. Напрашивается вывод о субъективном разделении временных потоков одного и того же индивида. Вариант с двойниками из разных реальностей полностью исключен: оба образца имеют идентичную квантовую структуру, а значит – это один и тот же субъект, родом из конкретной вселенной»

– ЧЕГО⁈ – охренел я, зависнув.

– Ага, – как-то устало выдохнул он. – Теперь понимаешь мою реакцию, когда я тебя впервые увидел?

– Охереть… Но… поправь меня, если я неправильно интерпретирую информаци: оно только что сказало, что… что мы с тобой – один человек? Из разных временных потоков? Или кто-то из нас – клон? Или… как это понять?

Марко буравил меня взглядом, и на его лице буквально читалась бурная мыслительная деятельность. Наконец, он словно заставил себя озвучить результат своих размышлений.

– Нет, Ярик. ARX ошибается, но лишь в интерпретации результатов анализа из-за недостаточного объема вводных. В остальном все точно. Дело в том, что мы с тобой – не один и тот же человек, и ничей ты не клон. Просто мы в буквальном смысле этого слова – сделаны из одного теста…

– То есть? – не понял я. – Ты можешь выражаться яснее?

– Я выражаюсь предельно просто. У нас с тобой общий генотип, общие родители, этот термин вообще применим к нашей ситуации… Ну, отец – точно общий. И мать… если так можно назвать женщину… точнее – женскую особь, что предоставила свое тело и яйцеклетку для зачатия…

– Что это за чушь… в каком смысле… что ты вообще такое несешь? Ты же не бывал в моем мире! А я здесь вырос! Значит этого просто не может быть…

Он опустил глаза, и тихо ответил:

– Давай я тебе кое-что объясню. Все миры по своему уникальны, какие-то развились до недосягаемых высот технического прогресса, какие-то все еще в каменном веке… Некоторые миры развились достаточно сильно для путешествий между реальностями технологическими способами. Один из них даже имел целый научный комплекс по изучению множественности миров и всех сопутствующих дисциплин. Этот портативный квантовый компьютер – оттуда, – он указал на свой массивный наруч на левом запястье. – Как и анализатор и вся сопутствующая высокотехнологичная дрянь одной экосистемы. Так вот. Их ученые сформировали серию постулатов, формул и постоянных величин, применяемых в этой дисциплине для исследований. Согласно одному постулату – каждая вселенная уникальна, а материя каждой конкретной вселенной – имеет уникальную квантовую структуру. Я проверял, за сто тридцать четыре перехода – мне не встретилось двух миров с идентичной квантовой структурой материи… иначе говоря – квантовая структура материи каждого в отдельности мира – уникальна и неповторима.

– Допустим, но причем тут это? Ты меня запутал, – прищурился я. – Можешь проще объяснить о чем ты толкуешь?

– Скажем так. Если взять два абсолютно идентичных мира, которые неотличимы в принципе, в нем те же страны, те же континенты, живут те же люди, те же исторические события… все как под копирку. Но анализатор определит два идентичных предмета и образца вещества, принадлежащих разным мирам, даже если они выпущены из однородного материала, собраны на одном и том же заводе, под управлением одного и того же техника… квантовая структура будет отличаться…

– Так, – прищурился я.

– Значит структура каждого предмета изначально появившегося или созданного в конкретном мире уникальна и сопоставима.

– Допустим, – медленно кивнул я.

– Но как ты только что слышал – анализатор указал на идентичность взятых у нас с тобой образцов. Вплоть до квантовой структуры. Как думаешь что это означает?

Я сглотнул и медленно покачал головой, предполагая что сейчас услышу.

– Ты хочешь сказать, что мы с тобой – братья близнецы из одного и того же мира? Которых разлучили при рождении, и которые сейчас…типа нашлись? – усмехнулся я, строя эту цепочку и сам в нее не веря, но его ответ оказался куда запутаннее…

– Близнецы? Ха… нет, Ярик. Не так просто. Все еще запущенней, чем ты сейчас подумал. Недавно я узнал занятную историю своего происхождения. А именно – я был зачат искусственно. Мой набор генов буквально собирали на операционном столе, чтобы наделить нужными характеристиками, отличительными чертами и… способностями.

– Ты что несешь? – нахмурился я.

– Правду. А теперь, с учетом новых вводных получается, что ты – такой же продукт генной инженерии, результат экспериментов нашего отца, который, конечно, послужил донором сперматозоида, зачавшего нас обоих, но до этого внес своего рода «тонкие настройки», придавая нам с тобой нужные качества, свойства, предрасположенности… иначе говоря – мы с тобой оба искусственно выращенные…

– Полная херня! – выкрикнул я, вскакивая, но Марко грустно покачал головой.

– Отрицание – первая стадия последствий получения информации, вызывающей шоковое состояние. Это нормально, отрицать то, что тебе претит до отвращения. Но ничего страшного. Немного позже, когда ты успокоишься – я разложу все по полочкам, и тебе придется принять правду, а потом и решение о том, как ты намерен жить дальше. Потому, что это знание в корне изменит твою жизнь, уж поверь.

– Да ну, бред!

– Правда, Яромир. И она лежит на поверхности, достаточно всего лишь сопоставить уже известные вводные. Ты спрашивал про биологический возраст и парадокс разницы между субъективным и биологическим… Субъективный – это возраст ментального внутреннего «я». Это то, кем ты себя ощущаешь, и кем по сути являешься. Де факто – ты восемнадцатилетний Яромир Харт. А вот биологический… этот параметр значит точный абсолютный возраст твоего тела. Анализатор не ошибается. Это тело существует всего тринадцать лет, хоть твой разум и уверен, что тебе восемнадцать…

Я лишь усмехнулся и покачал головой.

– Какое еще отрицание, какое знание… что ты вообще городишь! Я не подопытная свинка, и мой отец никакой не ученый!

– Да? Тогда кто же? – с каким-то ядом в голосе поинтересовался Марко, словно ситуация его забавляла, но мы оба понимали – это лишь защитная ракция. Я тоже ершусь когда все плохо…

– Мама рассказывала, что он – военный летчик на службе императора, который погиб при испытании нового прототипа… они давно случайно переспали и расстались, а я… а мама в поисках работы – устроилась горничной в дом Петра Петровича… Не знаю, что ты там себе напридумал, и что усмотрел в своем чертовом приборе – но ты ошибаешься. Я родом из своего мира, мне недавно исполнилось восемнадцать, учусь в универе на первом курсе, я помню свое детство с трехлетнего возраста! Мне куда больше чем триннадцать!

Он лишь грустно вздохнул, прежде чем ответить спокойно:

– Ну прости, жаль будет тебя разочаровывать… Но тебе придется принять истину. Какое твое самое раннее воспоминание? Что самое первое в своей жизни ты помнишь?

Я ухватился за соломинку, прищуриваясь и вспоминая. И только в этот момент, в это самое мгновение начал понимать, что этим вопросом – открыл ящик пандоры…

≡≡≡≡≡≡≡=

Благодарю всех за поддержку! Каждые 20 лайков или 50 библиотек – внеочередная прода!

Глава 5

Вы когда-нибудь задумывались, насколько ваши воспоминания соответствуют реальным событиям, имевшим место? Не в том смысле – «а вдруг память подводит». А в таком: точно ли воспоминания, которые я видел – мои? Наверное, вопрос звучит бредово, но поверьте, я знаю о чем говорю. Ведь мне доступен набор моих недавних воспоминаний, которые являются результатом пережитых мной событий, свидетелем или участником которых я стал, а еще есть… ну, скажем, чужие, внедренные воспоминания, когда ими кто-то поделился… Применение заклинания тенебриса, считывающего память – яркий тому пример. В общем, к чему это я: мне есть с чем сравнивать, и отличить собственные воспоминания от чужих, навеянных или кхм… имплантированных – я точно смогу. Ну, так по крайней мере я думал. До этого самого момента…

– Твое самое раннее воспоминание, Ярик. О чем оно? – напомнил о себе этот странный… нет не чужак и не двойник.

– Ну, мы с мамой ездили на курорт отдыхать… я тогда слишком малой был, помню все плохо… вроде как мы бегали по пляжу за руки… я, мама и… наверное, это отец…

– Вот как… хорошо помнишь их лица?

– Нет, но если нужно – вспомню без проблем. У меня очень хороша память, знаешь ли… особенно теперь!

Марко скептически хмыкнул а я прикрыл глаза. Ну сейчас… Делаю глубокий вдох, погружаясь в глубокие слои воспоминаний, стараясь поймать этот отголосок воспоминаний, и как по ниточке дотянуться до самых мельчайших деталей… И у меня голова заболела сильной пульсирующей болью. Но ужас был в том, что потянуть за ниточку воспоминания не удалось. Вот же, я очень хорошо помню тот солнечный день, мы тогда вместе… Точно так же, по привычке я вернулся на тот пляж, попытался оглядеться по сторонам… картинка была нечеткой и размытой. Было солнечно, но солнца не было видно. Волны словно застыли, их шума, равно как и дуновений ветра – не было… А лица… их небыло тоже.

– Не могу, – выдохнул я. – Наверное, слишком давно было…

– Напрягись. Есть еще воспоминания? Что еще кроме моря и пляжа ты помнишь?

– Школу… кажется…

– Кажется?

– Ну да. Я там учился, когда был совсем малой…

– Где это было? Точное место?

– Да хрен знает, я тогда совсем мелкий был! Думаешь я запомнил бы название? Вернемся – у маман спрошу!

– Ладно, оставим это… пока. Что о школе ты помнишь?

От натуги и попыток у меня даже голова разболелась. Да что за фигня! Так, стоп. Спокойнее. Попробуем что-нибудь попроще. Например, я отчетливо помню, как мы с мамой впервые приехали в особняк Градова. Нас встречала его жена и сын… Денис Градов. Тогда он был намного проще и дружелюбнее. Сам позвал меня, показал свою комнату, предложил погонять в приставку… это все я помнил достаточно хорошо, а с учетом дара Малиссы… я до мелочей вспомнил весь тот день, мог просматривать происходившее словно в замедленной съемке, я даже слышал перешептывания персонала на фоне… тогдашний шофер Градова тихо шептал садовнику, что новая горничная горячая баба,, и он при случае…

Ну, это предсказуемо. Этот день был достаточно ярким, и то, что я его помню – не удивительно. Я мысленно отмотал картинку еще дальше назад. За день до того – мы переехали в Москву… откуда-то. А за два дня до – мы вроде как… выписались из больницы? Я напрягся. Сконцентрировался, ухватываясь за обрывки воспоминаний.

Ранее утро, свет пробивается в окно, вокруг… ну да, больничная палата. Пахнет лекарствами, окно приоткрыто, рядом какие-то приборы… Медсестра…

– Что, не выходит? – сочувственно уточнил он.

– Выходит! Просто… как-то…

– Как-то расплывчато, размыто, словно бы обобщенно… будто вырезано из старой видеозаписи… не видно лиц окружающих, обстановка очень пустая, и скорее угадывается чем помнится… Я прав?

Я сжал челюсти.

– Да но… Наверное, все это было слишком давно, и не запомнилось…

– Не-а, – как-то грустно выдохнул он. – Не в этом дело. Я итак тебе скажу что ты помнишь. Пробежку по вечернему пляжу за руки «вроде как» с родителями, счастливый смех ощущение детского счастья и любящей семьи… у меня тоже оно есть. Точно такое же, один в один. Такое же теплое, счастливое, полустертое и такое же… фальшивое. Имплантированное.

– Имплантированное? Но кто? Как?..

– Есть технологии. Таких воспоминаний еще несколько,и направлены они на то, чтобы сформировать личность и дать разуму своеобразный якорь, базу, привязку… Первый день в школе – старой, обшарпанной провинциальной школе, с хмурыми подростками, заводила класса тебя окликает, потом драка – когда ты отстаиваешь свое право, доказывая шпане, что ты не лох… Потом ты вроде как должен подружиться с кем-то из присутствовавших там ребят. Скорей всего это должен быть здоровый крепкий, добродушный но не очень разговорчивый одноклассник… ничего похожего не припоминаешь?

Я прикрыл глаза. Черт, а ведь он прав! Как только он пересказал мне это все – в голове словно что-то щелкнуло, и я разом вспомнил все эти события! Только вот…

– Ты считываешь мою память? – напрягся я. – Кажется я не давал разрешения!

Однако, Марко и не думал извиняться. Вместо этого он принялся задавать вопросы:

– Этот твой одноклассник, что дальше произошло?

– Ну, мы подружились…

– Вы должны были попасть вместе в переделку, пережить допрос у директора, вызов родителей, прессинг… чтобы после этого – вы стали лучшими друзьями, так? А потом – переезд, и вы потеряли контакт…

Я вынужден был кивнуть, все еще подозрительно глядя на Марко, гадая, к чему он ведет…

– А теперь скажи мне, как звали твоего этого друга?

– Его звали…

Я снова напрягся… пусто! Я не помню!

– А как звали вашу классную руководительницу? Вообще, хоть кого-то из учителей помнишь? – вкрадчиво продолжал Марко, буквально добивая меня и укладывая на лопатки. – А номер школы? А оценки? Какой предмет давался тебе лучше всего? Выпускной?

– Не было у меня выпускного. Мы часто переезжали, и в тот год как раз…

– … как раз нужно было уехать, вы даже документов из школы не забрали, так торопились… а куда кстати торопились? Куда переехали?

У меня в груди холодело все больше. Это были такие простые и очевидные вопросы, на которые ответит абсолютно любой, но у меня ответов просто не было.

– Дай угадаю, – аккуратно продолжил Марко тихим, вроде даже сочувственным тоном. – Все более или менее яркие твои воспоминания – касаются уже сознательного периода твоей жизни. Все они – или пубертатного возраста, или уже взрослого. Детские все нечеткие и размытые, а значит – фальшивые. Счастливый день на пляже с родителями – это одно из базовых воспоминаний, которые нам имплантировали. Ты сам рассказывал, что не знал отца, и что они с твоей матерью провели всего одну ночь. Значит – день на пляже – ложь. И я не читаю твою память, все это лишь догадка, основанная на моих собственных воспоминаниях, – он улыбнулся и в очередной раз я имел возможность наблюдать бесячий мимический жест, который неоднократно пускал в ход и сам – вопросительно или иронично вздернутую бровь. – Мне жаль, – закончил он без капли сожаления в голосе.

Я сжал челюсть, опустил голову, стараясь держать себя в руках, чтобы не заорать и не выплеснуть злость что-нибудь не разбив или кого-нибудь… точнее сказать – кое-кого не ударив.

– Понимаю, что ты сейчас испытываешь. Ну прости, не хотел тебя расстраивать. Но ты должен был расстатся с иллюзиями как можно скорее.

И что тут скажешь?

– Ладно, пора двигаться дальше, – вдруг продолжил Марко, поднимаясь. – Выбрось пока это все из головы. Правда всегда приходит невовремя, ничего не поделаешь. Сейчас ты все равно ничего не изменишь, и циклиться на этом нельзя…

– Тебе легко говорить! – огрызнулся я. – Сначала сделал вброс, свернул мозги набекрень, а теперь…

Сзади на плечи неожиданно легли невесомые ладони. Девушка прижалась со спины, я почувствовал исходящее от нее тепло, ее размеренное дыхание успокаивало, словно монотонный маятник, а прижимающиеся к моей спине тугие холмики как-то неожиданно быстро заставили тяжелые, грузящие психику мысли уйти прочь, уступая место воображению и размышлению о совсем другой… стороне моей жизни.

Я повернулся, благодарно кивнул, получил в ответ лукавую улыбку с хитрым прищуром и поднялся со своего места.

* * *

Перед тем, как выдвинуться, Марко настоял на том, чтобы мы оба надели маски. Впрочем, как оказалось, подгонялись они неплохо, и разговаривать не мешали – слышимость была хорошей.

– Мне, конечно, тяжело согласится, но этот… в общем он прав. Отпусти. Потом об этом всем подумаешь, – тихо прошептала мне в ухо лисичка, и мне вдруг разом стало намного легче. – Сейчас нам нужно как можно быстрее добраться до цели и вернуться домой. Там, если ты не забыл, тоже появился ворох неразрешенных проблем, и нам с тобой придется искать пути их решения. Лучше об этом подумай.

Да уж, Аки права, конечно. Я молча выдохнул, провел ладонью по лицу.

Замечательный результат попытки вызнать у Марко один из его секретов… вызнал, мать его. Сказать, что настроение упало – ничего не сказать.

Сам Марко отвернулся, занимаясь упаковкой своего скарба, и давая мне время прийти в себя. Он, похоже, понимал, что переборщил, но извиняться явно не собирался, да и не за что было.

– Хватит копаться. Выдвигаемся.

Он уверенно направился вперед, мимо Аки, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки. Выражение лица у нее было то ли сочувственное, то ли задумчивое. Когда наши взгляды встретились, она слегка качнула головой – мол, не заморачивайся, время расставит все по местам.

Мы вышли из облюбованного закутка на открытое пространство. Ветер принес запах пыли и старого железа. Я поёжился, поток оказался холодным, и от резкого перепада температуры по спине пошли мурашки. Окружающее вдруг стало каким-то чересчур реальным. Не сном, не видением, не фальшивкой – просто серой, жёсткой действительностью.

Когда я поровнялся с ожидающей Акт, она молча пристроилась справа, слегка тронув меня за локоть.

– Эй, – шепотом позвала она. – Знаешь, а я ведь тоже не помню своего детства, и своих настоящих родителей. Почти ничего о них… Но ведь это не делает меня… искусственной, правда?

– Не нужно меня жалеть, – огрызнулся я, но в её глазах не было ни тени жалости, только спокойствие и какое-то странное принятие. – Но вообще, правда. Не делает.

Она улыбнулась – чуть-чуть, почти незаметно.

– А для меня ты куда более настоящий, чем все остальные… поэтому выкинь из головы это все дерьмо до поры до времени, и не слушай этого зануду.

Марко фыркнул, но промолчал. Мы не отставая следовали за ним, и в моей голове крепло понимание, он все еще много чего недоговаривает… И от этой мысли холодок внутри только усиливался.

– Тихо, – остановил нас Марко, прервав мои размышления и поднимая руку.

Мне тут же захотелось съязвить, но Аки тоже насторожилась, зрачки чуть дрогнули под человеческой иллюзией, и глаза на миг сверкнули янтарём. Она повела носом.

– Что-то не так?

– Впереди какое-то движение… у нас гости. Четверо… может пятеро, – ответила она шёпотом. – Идут точно на нас. Цепью, один за другим, медленно, стараются не шуметь.

– Пятеро, – подтвердил ее слова Марко. – Судя по всему – люди…

– А что, может быть еще кто-то кроме людей? – спросил я, и тут же заткнулся, понимая какую глупость сморозил.

– Может быть кто угодно, – ответил Марко тихо. – И еще, они экипированы усиленно, вооружены. Лучше проявить осторожность, и быть готовыми буквально ко всему…

Я вглядывался в указанном направлении во все глаза – все-таки первый контакт и местными аборигенами. Вскоре незваные гости показались в пределах видимости. Марко подал нам знак отойти в сторону и спрятаться за полуразрушенной бетонной стеной, а сам сложил руки вместе и шагнул веред.

Новоприбывшие были почти все среднего роста, полностью укутаны в темные слегка потрепаные одеяния, местами усиленные тонкими металлическими пластинами. Пластины закрывали грудь, спину, голени, шею, предплечья… Лица были прикрыты обмотанными тканевыми покровами, у троих из четырех на шнурке на шее болтались небольшие дыхательные маски, смахивающие на примитивные респираторы.

Марко заметили издалеа, но виду особо не подали и курс не изменяли, продолжая двигаться. Остановились все разом лишь когда расстояние сократилось до десяти шагов. Двое спереди приближались уже держа наготове свое странное оружие, похоже на сломанный пополам карабин. В ответ Марко только развел руки по сторонам, всем видом изображая миролюбие и подал голос:

– Приветствую вас, путники, – осторожно произнес он.

– Ты еще кто такой? – послышался в ответ недоверчивый и грубый голос.

– Меня зовут Марко. Я вам не враг, – ответил тот тихо разведя руки еще больше в стороны.

Незнакомцы переглянулись, но опускать оружие не спешили.

– Кто такой? Из какого анклава?

Марко лишь вздохнул, слегка улыбнувшись и спокойно ответил:

– Может сами сначала представитесь? Это вы ко мне пожаловали, не я…

Незнакомцы снова переглянулись.

– Мы вольные охотники, – ответил тот, что стоял чуть поодаль.– Думаю, ты сам уже это понял. Я – Глант, капитан «пустынных змей»…

– Ты тут один? – задал вопрос другой новоприбывший.

– Нет конечно, – спокойно ответил Марко, слегка ухмыльнувшись. – В такое время по пустошам никто в одиночку не ходит…

– Тоже верно, – неожиданно согласился первый заговоривший незнакомец. – Ну так скажи своим, чтобы не прятались. Всеравно у нас есть биосканер и мы знаем, что они там, – ухмыльнулся он. – Так кто такие, откуда и куда направляетесь?

– Направляемся оттуда, – Марко показал большим пальцем себе за спину. – Туда – он указал вперед и чуть-чуть влево, и явно н

– Понятно. Возвращаетесь в «Новый Эдем»? Вы оттуда? – незнакомец явно напрягся.

– Нет.

– Что нет? – переспросил он.

– Ответ на оба вопроса – нет. Мы направляемся не в «Новый Эдем», а мимо. Дальше. И нет, мы не оттуда.

– А откуда вы тогда? Не вижу на тебе нашивок и знаков отличия.

– Ниоткуда. И правильно что не видишь. Мы сами по себе и не принадлежим ни одному… – Марко замялся, но все же добавил – анклаву.

– Ясно.

Высокий тип опустил оружие и махнул остальным, чтобы те сделали то же самое. Медленно приблизился к нашему спутнику, придирчиво его осмотрел.

– Кочевники, получается? – уточнил он осторожно, а Марко неопределенно пожал плечами – мол понимай как хочешь.

– Получается, так.

Они осторожно сблизились, все еще поглядывая на парня, а тот как-то фальшиво улыбался, медленно опуская руки.

– Скажи остальным пусть тоже выходят, – предложил длинный. – Мы не настроены конфликтовать. А вот на обмен есть что предложить, глядишь может и у вас что интересное сыщется…

Недоверчиво пожевав губами, Марко осторожно подал голос:

– Сыщется. Ярик, Аки, можете выходить. А что касается обмена, – он повернулся к незнакомцу, сложив руки на груди. – Покажи, что интересного у тебя есть. Если попадется что занятное – думаю, договоримся…

– Хорошо, – кивнул он, разворачиваясь на звук наших шагов, и пристально осматривая уже нас с ног до головы. – Это…

Его глаза выпучились, когда взгляд упал на Аки, он даже моргнул несколько раз, словно не веря тому, что видит.

– Это с вами что, баба? – тихо спросил он. – Бир, Алвет! У них тут баба!

– А что, какие-то проблемы… – начал было я, как вдруг стоящий подальше мужик, все это время молчавший – быстро вскинул свое оружие, направил на Марко и без предупреждения выстрелил.

Глава 6

Вы любите боевики? Знаете, чего я никогда не понимал, когда раньше с удовольствием смотрел зрелищные боевики с перестрелками? Я не понимал логику поведения героев, особенно тех, кто появлялся в кадре с большими пушками и еще большим самомнением. Практически каждый раз, когда в кадре появляется самоуверенный тип с большой пушкой, которую приставляет к чьей-то голове, да еще и в какой-то гиперпафосной позе, согнув кисть под немыслимым углом, долго и увлеченно рассказывает о своей крутости – конечный итог для такого «героя» всегда печален.

В принципе, реальность отличается от кино не так сильно, разве что разглагольствований и пафоса поменьше. Каждый кто держит в руках большую пушку – почти всегда уверен, что стрелять будут не в него, или что он успеет первым. Самоуверенность – вообще странная штука. Греет душу ровно до того момента, пока кто-то не решает проверить её на прочность.

Эти парни с виду бывалые. Грубые, запылённые, обвешанные железом, с глазами, в которых пустошь их мира оставила отметины.

Но даже у них в глазах читалось то самое привычное человеческое «я круче и успею раньше». Вот только в реальности мало кто успевает. Реальность не играет в поддавки, она просто ждёт, когда ты ошибешься, или хотя бы невовремя моргнёшь.

Вот со мной сейчас так и случилось, только я моргнул – в это самое мгновение все и произошло.

Аки тоже среагировала с опозданием, видимо, она «моргнула» со мной одновременно, пропустив начало атаки. Я рефлекторно вскинул руку и отгородил нас с ней барьером лишь спустя две секунды, а девушка лишь на секунду раньше меня выхватила вакидзаси. Только ринуться в бой не смогла – ей помешал мой собственный барьер.

Марко! Черт… Твою мать… вот и конечный пункт нашего путешествия, подумалось мне, пока мозг все еще осознавал последствия для нашего проводника от выстрела в упор.

Дальнейшие события показали, как мы не правы. Все мы: и я с девушкой, и пришлые бродяги этого мира.

Стрелявший мужик целился Марко в лицо, которое не было защищено шлемом, будучи абсолютно уверенным в результате. Наверное вполне обоснованно – шанс промахнуться с такого расстояния… ну, наверное он есть. Любому человеку, даже супертренированному бойцу, после такого наверное пришел бы конец, особенно, если учесть свойство боеприпаса, который использовался.

Прозвучавший грохот выстрела смешался с секундным вскриком боли. В следующий же момент нас обоих затошнило от представшего нам вида… С хрипением и резким химическим запахом, на пол упал уже труп, с лицом, разъедаемым кислотой. Труп стрелявшего аборигена, который даже удивится не успел. Не успели удивиться и его дружки.

И мы с Аки совершенно забыли, что Марко – не просто добродушный парень, слишком на меня похожий. Он все-таки тот самый опасный чужак, прошедший горнило более чем сотни чуждых и странных миров, и закаленный неприятностями похлеще тех, в которые попадали мы с девушкой. И сейчас нам предстояло об этом вспомнить.

Марко не выказал удивления, не вздрогнул и даже не выругался. Только лишь сокрушенно вздохнул, разочарованно покачав головой.

– Ну что же вы, крысеныши, во всех мирах такие одинаковые и предсказуемые, а? – с какой-то усталостью бросил он и поднял руки перед собой. От него резко разошлась полупрозрачная волна, воздух сгустился, и все четверо незнакомцев застыли, словно мухи, увязшие в янтаре. Марко прищурился, и сделал шаг вперёд вплотную к ближайшему из них.

– Как ты… – захрипел тот от удивления, переведя взгляд на своего погибшего товарища, большая часть головы которого уже растеклась зловонной лужей.

– Не твое дело. Будешь отвечать на мои вопросы, или сильно пожалеешь, – устало выдохнул Марко.

– Пчелиный улей тебе в жопу, а не ответы! – рыкнул мужик.

– Оу, кто здесь такой бесстрашный? – прищурился наш спутник.

Он сделал неопределенное движение рукой, и бандита приподняло в воздух, буквально выгнуло, кости затрещали и захрустели суставы. Тот стиснул зубы но лишь рассмеялся.

– Что это… Да ты гребаный мутант! Я тебе кишки выпущу…

– Хм… странно. Совсем не боишься боли, или тебе не терпится умереть? – недоуменно нахмурился Марко, словно прислушиваясь к чьему-то голосу, который звучит только у него в ухе. – А, понимаю, ты просто нажрался какой-то наркоты, которая снижает болевые ощущения, и гасит инстинкт самосохранения… ну что же, тебе, считай, повезло… Допрашивать тебя бесполезно, сдыхать ты тоже не боишься. Жаль.

Он крутнул кистью правой руки, голова охотника резко мотнулась, послышался противный хруст, и безвольное тело кулем осело в грязь разбитой дороги.

Я вздрогнул, Аки брезгливо наморщилась. Стало противно от того, с какой непосредственной простотой Марко лишил человека жизни, пусть даже на него и напали… Появилось даже ощущение неправильности.