Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 15

Британия, Лондон, Сент-Джеймсский Дворец

Апрель 1984 года

Самый тяжёлый бронежилет, какой смогли отыскать, ощущался плотной тряпкой. От разгрузки она отказалась, успела проанализировать прошлый опыт и скорректировать подход. Огнестрел в основном мешал, замедлял, отвлекал. В случаях, когда есть простор для манёвра, ей проще отступить и зайти с другой стороны, чем пытаться вступать в перестрелку. Если манёвра нет – взять пушку побольше с ящиком патронов и, заняв позицию, колотить до победного. Тактические схемы всех современных подразделений рассчитаны на перестрелки, позиционирование, использование магии. Не рассчитаны схемы на хищника, что будет сближаться, убивать и отступать. Не демоны, не одержимые, никто не действует так, и быстро адаптироваться к такому стилю сумеют очень немногие.

– Это бойцы САС, – говорит Шепард, указывая на десяток солдат в форме и при оружии. – Выступят… Огневой поддержкой для вас.

– Пусть не отстают, – ответила Славяна.

Она ожидала, что командор останется в роли куратора, но Шепард тоже облачился в снаряжение и, проверив оружие… Поступил в распоряжение командиру САС. Тот подошёл к Славяне.

– Как будем взаимодействовать, мисс?

– Вы действуете, как вам удобнее, а я нахожу и убиваю противников одного за другим.

– Не попадайтесь под дружеский огонь, мы с вами слаживания не проходили, – предупредил командир и вернулся к своим бойцам.

На улице всё так же хлестал дождь, тучи налились свинцом, порывы ветра насвистывали что-то злое. Славяна сняла обувь, сбросила перчатки, запустила неплотную трансформацию. Ощутила, как неуловимо меняется восприятие мира. Сделала несколько шагов и замерла на секунду. Только что она стояла под проливным дождём на глазах десятков людей. А в следующий миг от её движений остался лишь смазанный след среди капель.

Солдаты механизированных батальонов не торчали на улице. Внешних постов оставили по минимуму, чтобы не простужать бойцов. Один из таких постов, а скорее патруль, шёл по небольшому внутреннему двору замка, где расположилась часть техники батальона. Солдат ничего не успел понять, а тем более заметить. Внезапно пришла сильная боль, он даже не сразу смог ощутить, что именно болит, настолько она оказалась резкой и неожиданной. А осознал он себя уже лежащим на асфальте и верещащим от мучительных тисков, сжимающих его переломанные ноги.

На крики товарища во двор выглянул другой солдат. Несколько секунд он пытался разобрать в темноте, что случилось, пока не получил удар когтями в шею, после чего был вырван из окна и упал на асфальт и замолчал навсегда.

Девушка вскарабкалась по стене и пробежала по крыше к другому краю дворца. Спускаясь по стене, начала заглядывать в окна, ожидая поднятия тревоги. Солдаты занимали жилые комнаты дворца и чувствовали себя как дома. В одно из комнат бойцы играли в карты, не имея при себе оружия. Слава решила не упускать возможности. Вцепившись когтями в выступы над окном, она оттолкнулась от стены и, описав дугу, с силой толкнула себя сквозь стекло.

Солдаты успели вскочить на ноги, отбрасывая стол, и броситься в разные стороны. Кто к своему личному оружию – пистолетам, а кто к двери. Слава, используя инерцию движения, одним прыжком скорректировала направление и обрушилась на немцев. Против когтей у них не было шансов, режущий удар по шее или колющий в грудь, результат один – смерть. Никто из комнаты не выбрался, Слава даже успела забаррикадировать дверь, свалив в кучу несколько кроватей и тумбочек, после чего выскользнула в окно.

Снаружи уже слышалась стрельба. Дождь, сотнями капель молотивший по крышам, заглушал выстрелы, но чуткий слух девушки точно определял и расстояние, и направление. Вскоре к перестрелке добавился рёв внутренней сирены дворца. Славяна перебралась на крышу, следя за башнями. Не ошиблась, сначала на одной из башен, а затем и на остальных появились снайперские пары. Слава разбежалась и влетела в первую башню, чтобы через несколько секунд оба стрелка из неё вылетели. Девушка не пыталась драться, просто хватала за то, что попадалось под руку, и вышвыривала через внешнее окно. Остальное делала высота: удар об землю, и солдат либо уже был мёртв, либо полностью небоеспособен. При попытке добежать до следующей башни словила грудью пулю, отчего лишь ускорилась и начала маневрировать. Влетев в окно, врезалась прямо в снайпера. Уронив бойца на спину, со всей силы ударила в грудь, в область сердца, пробивая бронежилет, ломая рёбра и сминая внутренности. Напарник получил удар наотмашь, отлетев к стене. Слава схватила винтовку и дважды разрядила в грудь немцу.

Пуля пробила окно и ударила в плечо девушке. Снайпер их другой башни счёл её целью более важной, чем солдаты САС внизу. Слава не стала выбираться наружу, наоборот, скользнула по лестнице вниз. Верхний этаж уже практически опустел, всего пара солдат, растерявшихся при появлении Славы. Точнее, тех секунд, что девушке требовалось на преодоление разделяющего её и добычу расстояния, они просто не успевали как-то среагировать. Потребовалось чуть больше минуты, чтобы Слава выскочила на другой башне, откуда в неё и стрелял снайпер. Она снова бесхитростно выбросила обоих из окна.

Чуткий слух уловил, как где-то внизу заводиться техника. Проверять, будут ли бойцы САС достаточно ловки, чтобы остановить танк или БМП, вполне возможно, имеющий и магический щит, девушка не стала. Выскользнув в окно, пробежала по крыше до внутреннего двора и спрыгнула на пыхнувшую движками бронемашину. Сорвала люк на башне, вытащила за шкирку бойца, схватившегося за пистолет, свободной рукой сломала руку, просто сжав, дёрнула кольцо на трёх гранатах и сунула бойца обратно в машину.

Спрыгнуть не успела, очередь из другой машины сбросила её на землю. Разрывы снарядов автопушки изрядно порвали бронежилет, не пробив, тем не менее, грудь. Взрыв внутри бронемашины, из люка повалил дым, но двигатель не заглох. Слава сорвала себя с места, бросая в сторону. Взвинченные инстинкты, использующие не только органы чувств, но и магию, толкали Славу двигаться, постоянно опережая бойцов противника. Люди не поспевали за стремительным зверем, зато Слава находила одного противника за другим, маневрируя между машинами, стенами дворца и прочими препятствиями. Вторая бронемашина оказалась зажата и не могла реализовать ни основного калибра, ни преимущества бронезащиты, только поливала из пулемёта, безрезультатно пытаясь задеть девушку. Слава, свалив очередного бойца, забрала с трупа пару гранат и, запрыгнув на БМП, оторвала люк и сбросила смертоносные игрушки внутрь.

Подтягивался САС, и Слава рванула внутрь, избегая дружеского огня. Ворвалась в небольшой зал, где офицер инструктировал группу бойцов, и попробовала с ходу влететь в строй солдат. Боевое заклинание остановило её в полёте и отшвырнуло обратно. Сплетённое на чистой реакции, оно не смогло нанести заметный ущерб, но скорость сотворения уже давала понять возможности мага.

Слава ушла от боя, свернув в другой коридор и, двигаясь длинными прыжками, пересекала дворец насквозь. Успела миновать пару комнат, прежде чем магия не толкнула боковую стену ей наперерез. Осознавая нехватку времени, Слава остановилась и сформировала заклинание, инстинктивно понимая, что будет дальше. Не ошиблась. Вторая стена поехала в сторону, чтобы перекрыть ей пути отступления, а третья открыла ту самую группу во главе с офицером-магом. Слава толкнула им в лицо переполненный силой огненный шар. Бойцы явно понадеялись на артефактную защиту снаряжения, оставаясь на местах. Пламя не сожгло их, но мощности хватило, чтобы сбить с ног и отбросить.

Ей в лицо уже летела магическая стрела. Простое и обманчиво слабое заклинание. Слава прыгнула на потолок, вцепившись когтями в камень. Банальная стрела маскировала собой нечто более сильное. Проклятие, судя по всему, и оно прошло мимо цели. Следом за стрелой ударила цепная молния, не давая и шанса уклониться.

Слава закрылась щитом и бросилась вперёд, используя саму себя в качестве тарана. Но прицелилась не в мага противника, а в одного из бойцов. Молния лизнула её тело, но и только. Врезавшись в пол, Слава подхватила бойца вместе со всем снаряжением. Тот не растерялся, выхватил нож и попытался порезать её. С тем же успехом он мог пытаться навредить носорогу маникюрными ножницами.

От мага прилетело очищение. Слава мысленно посмеялась над тем, что её приняли за одержимого. Девушка одной рукой выхватила у бойца пистолет, когтями второй полоснула по лицу, так как горло прикрывал ворот бронежилета, и ногой пнула в сторону товарищей. Сама прыгнула следом, стараясь держать короткую дистанцию. И элитные бойцы батальона дали бой. Каждый из них по отдельности был медленнее, слабее, неповоротливее, но вместе они работали слаженно. Возможность атаковать магу открыть не могли, но и Славе приходилось вертеться едва ли не на пределе сил, чтобы сохранять хрупкий паритет. Бойцы держали даже сильные удары Славы, или вполне успешно уклонялись.

Паритет разбил вражеский маг, вдарив чем-то избирательным, прошедшим мимо остальных бойцов. Слава ощутила слабость, в голове помутнело. Инстинкты зверя не позволили сразу пропустить удары, девушка использовала отобранный пистолет, чтобы отогнать противников, но требовалось иное решение.

Выставив ладонь, она позволила резануть себя по руке. Отскочив в сторону, провела окровавленными пальцами по полу, нанося изогнутую линию между собой и противниками. Реакция противников оказалась очевидной – они приготовились к вызову демона или чему-то подобному. Но девушка создала барьер. Алая пелена разрезала комнату на два части, давая ей секунды, необходимые для следующего удара. Она начала плетение, готовя одновременно два заклинания. Маг тоже начал что-то сплетать, да и остальные схватились за амулеты и артефакты, готовясь атаковать или защищаться.

Барьер лопнул внезапно. Из тела Славы выстрелили дымные щупальца, бросаясь на бойцов. Врезаясь в них, щупальца вырывали голубые силуэты, будто доставали души. Солдаты ревели от страха и боли. Дым, несущий смерть, заполнял всё вокруг. Иллюзия. Сложная иллюзия, где каждому зрителю показывают вроде бы одну и ту же картинку, но отличающуюся от других. Каждый видел, как убивали его друзей, но не трогали его самого. И солдаты растерялись, пусть ненадолго. Через несколько секунд они сообразят применить защиту от иллюзий, но секунды решают всё. Слава прорвалась через противников, пронеслась по потолку, чтобы точно никого не задеть. Бросилась на мага и применила второе заклинание. Мощное, смертельно опасное. От него относительно несложно защититься. И оно действует только при касании. Когтистая ладонь легла прямо на лицо. Глаз, что Слава видела между своими пальцами, удивлённо расширился. Кратковременное давление магии, и глаз в уже мёртвом теле закатывается.

Слава подхватывает тело и бежит на улицу. Бойцы её более не интересуют, их добьют без неё. Снаружи готовится к штурму отряд САС. Выбежавшая Слава едва не получает пулю, потому что защищается мертвецом, но бойцы спецподразделения имеют хорошую реакцию. Никто не стреляет. Слава бросает тело под ноги командиру.

– Если отрезать голову, остальные, думаю, сдадутся без боя.

Перестрелки ещё продолжаются, но стянувшиеся силы морской пехоты уже оцепили дворец. А Слава сделала то, что от неё хотели, – принесла принца Шварца, живого или мёртвого. Предпочла принести мёртвым.

Глава 16

Германия, Магдебург, поместье Шоллей

Апрель 1984 года

Эмиль подошёл к дверям своего дома. Именно здесь, в Магдебурге, прошло его детство, дом в Берлине Эмиль всегда не жаловал. На его взгляд, была какая-то злая ирония во всей ситуации. В том, какие события привели его к порогу родного дома, где он не появлялся много лет. Не обращая внимания на потоки падающей с неба воды, Эмиль стоял и сравнивал дом со своими воспоминаниями. Получалось, что память врала, дом сейчас выглядел намного меньше, чем запомнилось Эмилю.

– Боишься войти, Эм?

Фон Шолль обернулся, увидев стройную девушку в элегантном плаще.

– Да, – кивнул Эмиль. – Боюсь, наверное. Очень уж остро ощущаю, что эта дверь не только особняк от улицы отделяет, но и некие этапы моей жизни. И от нового этапа я ничего особенно хорошего не жду.

Голубоглазая блондинка совершенно неаристократично выпучила глаза.

– Наш великий и непоколебимый Эмиль признал, что чего-то боится? Такое вообще бывает?

Мужчина чуть улыбнулся кончиками губ.

– Как видишь, случается иногда.

Девушка покачала головой.

– Мой мир уже никогда не будет прежним. Я несколько минут обдумывала, что буду говорить, а ты сломал мне всю стратегию, – она пошла к Эмилю.

– Правда? Прости. Если хочешь, начнём сначала, и я попытаюсь сыграть себя прежнего.

Девушка едва не споткнулась, но Шолль поймал её и помог устоять.

– Ты и извиняться научился? Эм! Расскажи, где ты провёл последние годы? Я отправлю туда племянницу для перевоспитания.

Девушка опустила взгляд, понимая, что Эмиль всё ещё её поддерживает, смутилась и отстранилась.

– Не волнуйся, Грет. Через пару месяцев ты будешь с ностальгией вспоминать шебутных племянниц.

Гретхен с удивлением посмотрела на Эмиля и признала.

– Как ты… Повзрослел. И что-то мне подсказывает, что не от невыносимой лёгкости бытия у тебя взгляд стал таким… Глубоким.

Эмиль промолчал, лишь вновь чуть улыбнулся краешками губ и толкнул входную дверь, пропуская девушку вперёд.

Дом Шоллей находился в трауре. Пока дворецкий забирал плащи Эмиля и Гретхен, к ним подошли тётя Маргарет с мужем и дядя Адлар. Эмиль когда-то, кажется, в другой жизни, успел со всеми ими перессориться, но сейчас не помнил ни самих ссор, ни причин, и был рад, что родственники тоже предпочли обо всём забыть. Наговорив каких-то успокаивающих глупостей, он двинулся в главный зал, где собрались гости. Гретхен следовала за ним, не встревая в разговоры, но и не отходя далеко.

– Эмиль, – раздался басовитый недовольный голос.

Прошлого Эмиля этот голос и сам его обладатель пугал. Самый старый член семьи, некогда сильный боевой маг, двоюродный дедушка Эмиля, дядя его отца. Готтлиф фон Шолль. Сейчас Эмиль повернулся и, ничего особо не испытывая, открыто улыбнулся старику.

– Рад тебя видеть, дедушка.

Уже на этом момент Готтлиф успел подавиться всеми заготовленными словами, а Эмиль продолжил:

– Давай отойдём. Дела рода требуют обсуждения, не стоит начинать его прямо здесь.

Старик, пожевав губами, медленно кивнул.

– Да. Пойдём.

Они покинули общий зал. Готтлиф собирался занять один из кабинетов, но с удивлением понял, что Эмиль уверенно идёт в один из малых приёмных залов, куда прятались мужские компании, чтобы выпить, сыграть в карты и обсудить что-нибудь без лишних ушей, либо парочки для уединения. Старик постоял немного и, убедившись, что Эмиль уверен – за ним пойдут, хмыкнул.

Войдя, Эмиль сразу направился к бару, где начал готовить коктейль. Когда вошёл Готтлиф, молодой фон Шолль заговорил:

– Этот рецепт рассказал мне один знакомый. Назвал улыбкой мертвеца. Уверен, ты в своё время пробовал раннюю версию этого же напитка.

Эмиль действовал уверенно, а рецепт не отличался какими-то сложными манипуляциями, так что вскоре на столе стояли две стопки с мутноватым содержимым. Готтлиф глянул на Эмиля, и поднял свою. Выпили не чокаясь. Старик закашлялся, но одобрительно кивнул.

– Да. Отрыжка мертвеца, так мы это называли. И в наше время эта дрянь была ядрёнее.

Эмиль чуть наклонил голову.

– Просто выпивку использовали дерьмовую.

Готтлиф коротко рассмеялся.

– Да, точно, выпивка у нас отвратная была.

Старик помрачнел.

– Это кто тебе рассказал о нашем напитке?

В ответ Эмиль лишь отрицательно покачал головой и развёл руками.

– Не могу сказать. Государственная тайна.

– Не можешь, или не хочешь? – уточнил старик.

– Тебе, пожалуй, мог бы. В том, что ты верен империи, у меня сомнений нет. Но один раз я уже рассказал секрет человеку, которому доверял. И очень горько пожалел об этом. Предпочту извлечь урок и не повторять ошибок.

Готтлиф понимающе кивнул.

– Ясно. А что можешь рассказать?

– Что произошедшее в Берлине – не единичный инцидент, а результат цепочки событий. И, по всей видимости, дальше будет только хуже. Я теперь участник этих событий, а значит, не смогу оставаться на месте и управлять делами семьи. Есть кто-нибудь, кому это можно доверить?

Старика вопрос не обрадовал.

– А ты уверен, что станешь главой семьи? Это ещё обсуждать будут.

Эмиль молча достал из пиджака свёрнутую бумагу и протянул Готтлифу. Старик быстро прочитал содержимое, и в процессе его брови поднимались всё выше.

– Даже так?

– Я-то могу и отказаться от поста, – пожал плечами фон Голль. – И учитывая перегруженность государственного аппарата, никто на это и внимания не обратит. Есть куда более важные проблемы. Но помочь, случись что, я уже не смогу.

– Я знаю имперские законы, может, даже получше тебя.

Эмиль отрицательно покачал головой.

– Это вряд ли. В любом случае принимать решение будет семейный совет, и я любое решение приму. Я приехал, чтобы проститься с родителями, а не ради ресурсов рода.

– Я понял тебя. Не беспокойся ни о чём, я поговорю со всеми, с кем нужно. Рекомендательное письмо оставишь?

Ответом было отрицательное покачивание головой.

– Нет, не могу.

Готтлиф вернул бумагу «внуку».

– Сделай ещё по одной и пойдём.

Когда Эмиль вернулся в общий зал, его там ждала Гретхен.

– Эм, всё в порядке?

– Очень милая забота Гретхен, – оценил Эмиль. – Но осторожнее, ещё немного, и это будет выглядеть превратно.

– Я тебе не прямая родственница, так что ничего превратного в этом нет…

Под удивлённым взглядом Эмиля Гретхен растерялась, затем осознала, что сказала, и покраснела.

– Забудь, что я сказала, – попросила девушка и сбежала.

Проводив её задумчивым взглядом, Эмиль вернулся к гостям и семье. Разговоры не занимали всё его внимание, больше он наблюдал за тем, как Готтлиф отводит по одному важных людей и ведёт с ними разговоры тет-а-тет. Судя по тому, какими задумчивыми возвращались собеседники, и как косились на него, Эмиля, вопрос с главой можно считать решённым. Однако сам Эмиль этот пост считал скорее обременением, чем подспорьем.

Слуги закончили с накрытием стола, поступило приглашение к ужину. Эмиль шёл со всеми без особой охоты, еда не лезла в горло. Куда сильнее хотелось напиться, но мужчина себя сдерживал. Забавляли его задумчивые взгляды, украдкой, а иногда и в открытую, бросаемые многими родственниками. Перемены, произошедшие в нём, заметили многие, и сейчас оценивали, к чему эти изменения уже привели и ещё могут привести. Самым забавным был оценивающий взгляд Гретхен. Ей, похоже, переосмысление его образа давалось тяжелее всего.

Но ужин, наконец, закончился, и старик пригласил статусных лиц рода проследовать за ним. Собрание прошло ожидаемо. Готтлиф сказал несколько красивых слов о том, как Эмиль продолжил дело своего отца, после чего каждый присутствующий подтвердил мнение старейшины. Если кто-то и собирался оспаривать предложение, Готтлиф отодвинул их в самый конец. И когда очередь дошла до несогласных, их несогласие уже не имело никакого значения. На этом традиционная, хотя и неформальная, часть выборов прошла. Эмилю предстояло ещё потратить некоторое время, чтобы «войти в права», то есть юридически оформить наследование, но там никаких проблем возникнуть не может.

А чуть позже в особняк пожаловал неожиданный гость. Дворецкий нашёл Эмиля в компании Готтлифа и ещё нескольких родственников.

– Господин, герр Петерман просит вас о встрече.

Эмиль нахмурился, но быстро вернул себе спокойное выражение лица.

– Проведи его через задний двор в кабинет, – и, получив кивок от дворецкого, повернулся к Готтлифу и остальным. – Господа. Я попрошу вас об одолжении. Вы не слышали фамилии гостя.

– Какого гостя? – понимающе уточнил старик.

Эмиль нашёл Петермана в кабинете. Состояние нервного напряжения было написано транспарантом, заметным как минимум из Лейпцига, Брауншвайга и Потсдама, ввиду примерной равноудалённости всех трёх городов. Петерман, высокий, худой и совершенно нескладный, в смешных очках и с гнездом на голове, нарезал круги по кабинету, едва на стены не запрыгивал. При этом он натурально грыз лацкан пиджака, вздрагивая от любого шума.

– Дитрих, – приветствовал Эмиль. – Я ждал тебя завтра.

– Как ты можешь быть таким спокойным⁈ – едва не прокричал Петерман. – Это всё твоя вина, Эмиль! Ты слил информацию! Ты обещал! Обещал, что ничего не произойдёт! Обещал, что мне ничего не угрожает! Они всё узнают!

Шолль подошёл к болтуну и зарядил пощёчину.

– Успокойся. К тебе кто-нибудь подходил? Задавал вопросы?

Дитрих, держась за щёку, хотя бы перестал мельтешить.

– Н-нет. Никто.

– Ты проводил официальный запрос? Отчитывался о том, что я спрашивал про комплекс?

– Н-нет… Нет! У тебя же был допуск, и–и-и…

Эмиль кивнул:

– Он у меня и сейчас есть. А я третьим лицам информацию не разглашал. Это значит что?

– Ч-что? – не понял Петерман.

– Что это всего лишь совпадение. Дерьмо случается.

– Н-но…

– Или ты думаешь, я по своей воле позволил кому-то ударить по Берлину? Где у меня была семьи и близкие? – нахмурился Шолль.

Петерман стушевался. Эмиль прошёл до бара и плеснул немного в стакан, чтобы успокоить нервного гостя.

– Вот, держи. Скажу по секрету, я как раз и интересовался комплексом, потому что узнал о возможной опасности. Только, к сожалению, сделать ничего не успел.

Петерман отпил, поморщился, отставил стакан.

– Но что теперь делать?

– Что делать? – Эмиль задумался.

Подошёл к окну и посмотрел в тёмное небо. Обернулся на Дитриха.

– Кто знает, что ты приехал ко мне?

Петерман задумался, а затем отрицательно потряс головой.

– Никто. А-а что?

– Ничего. Уже ничего.

Знакомое по ложной памяти заклинание Шолль сплетал последние несколько минут, намеренно затягивая бессмысленный разговор. Эмиль допустил в магии небольшую ошибку, намеренно, и заклинание сработало не так, как задумывалось в базе. Вместо паралича заклинание превратило беднягу Петермана в овощ, пускающего слюни. Эмиль подошёл к столу и снял трубку телефона, набрав по памяти номер.

– Маркграф фон Шолль. Я подъеду в течение трёх-четырёх часов. Узнай, кто от военной разведки занимается расследованием нападения на подземный комплекс острова Фюн.