Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 41

Священная Римская Империя, Скандинавские горы

Май 1984 года

Двигатель мотоцикла рыкнул последний раз и заглох окончательно. Славяна трансформированной рукой схватила колесо и швырнула транспорт в морду набегающему медведю, успев поставить на бак заклинание. Столкновение мотоцикла и морды одержимого зверя сопровождалось взрывом и веером обломков многострадального транспортного средства.

Медвежонок сейчас был главной, но не единственной проблемой. Шепард метнул огненный шар, испаряя свежий снег и отгоняя трёх волков, тоже, само собой, одержимых. Массивные туши, красные глаза, длинные зубы, костные наросты в тёмной шерсти. И выходящие далеко за пределы, доступные обычному животному, ловкость и сила. Хорошо ещё, обычные боевые заклинания вполне справлялись с этими демонами, а то арсенал изгоняющих чар у разведчика разнообразием не отличался, как и простотой исполнения.

Слава уже добралась до медведя. Крупный мишка превосходил объёмом тела девушку раза в три, и примерно настолько же уступал в ловкости и скорости. Когти волшебницы легко резали плоть, оставляя глубокие раны, сочащиеся какой-то дрянью. Вот Слава изловчилась и достала до шеи твари. Медведь взревел, давая девушке секунды для финальной атаки. Скачок концентрации магии, который ощутил и Шепард, неприятный влажный звук, с каким твёрдый предмет входит в живую плоть, и уже через секунду тело медведя начинает распухать изнутри. Славяна отскакивает, попутно отрывая голову попавшемуся под ноги волку. Болезненный рёв медведя обрывается, когда тварь начинает рвать на части растущий внутри каменный шар. Оставшиеся волки, посмотрев на куски плоти сильного собрата, принимают верное решение и бросаются в лес.

– Отлично! – оценил британец ситуацию. – Мы без транспорта, уставшие и до подножья ещё, демоны знают, сколько идти.

– Ага, – подтверждает Слава. – И мы на полторы сотни километров ближе к цели, чем были, когда сидели в том городишке. Хватит ныть. Самое страшное позади, осталось совсем немного.

Позади действительно осталось страшное. Они встретили полноценного демона, того самого, что мог вырастить огромную ледышку на ровном месте. Там они лишились первого мотоцикла и едва не лишились жизни. К счастью, Славяна отвлекла снеговика на себя, пока Шепард сплетал достаточно убойное заклинание, способное пронять эту тварь. И вот они остались без транспорта.

Снег хрустел под ботинками, дорога лишь угадывалась среди белых барханов, ветер подгонял в спину и приносил странные звуки, ассоциирующиеся со звериным рычанием. Эти звуки заставляли оборачиваться, искать опасность взглядом и без труда находить. Демоны держались на дистанции, но из виду своих несостоявшихся жертв не теряли.

– Слышу стрельбу, – внезапно порадовала Славяна. – Шевели ногами, скоро выйдем к людям.

Шепард поморщился и поднажал. Мужчина никак не мог привыкнуть к физическим возможностям девушки, способной тащить на себе чуть ли не центнер веса, бежать с этим весом марафон, без передышки вступать в бой, а дальше снова без передышки продолжать марафон, при этом не сбивая дыхания. Разумом, что у девушки так развиты магические узлы, Шепард осознавал, но принять этот факт никак не получалось.

Они перебежали через очередной холм, и разведчик уже смог услышать эхо перестрелки. В голове Шепарда мелькнула ироническая мысль: «в другой обстановке от звуков стрельбы держатся подальше, а сейчас наоборот, бежим, торопимся». Славяна ругнулась по-русски и бросила короткое:

– Догоняй!

После чего частично трансформировалась и ускорилась чуть ли не вдвое к прежнему, далеко не черепашьему, темпу. Шепард таких подвигов совершить не мог, сохраняя прежний темп. Девушка же, перебежав очередной холм, увидела картину боя. Два гражданских автомобиля, один армейский внедорожник и демоны, что пытались сожрать людей. В дистанционных чарах Слава себя мастером не мнила, отдавая предпочтение огнестрелу, которого сейчас под рукой не было, и ей оставалось лишь бежать дальше. Солдат оставалось всего двое, и судя по экономным одиночным выстрелам, патроны уже были на исходе. Оставшиеся гражданские не могли оказать сопротивления. Маги ещё могли бы дать отпор демонам, даже таким слабым одержимым, но для обычных людей твари оставались воплощённым ночным кошмаром.

Слава успела. Простейшая магическая стрела остановила подобравшегося к солдату волка, пробив шею у самого позвоночника. Не убила, но сделала неопасным. Огненный шар, взорвавшийся в стороне от людей, спугнул и чуть отогнал остальных. А дальше уже сама Слава налетела на одержимых, не понимающих, почему потенциальная жертва сама бежит им в пасти. Слава голыми руками рвала плоть и ломала кости, уничтожая напавшую на людей стаю. Только сама она чувствовала, что вымотана. Даже у её выносливости были пределы, и Слава оказалась опасна близка к истощению. Но воодушевлённые внезапной помощью солдаты не стали отсиживаться, включаясь в бой. Шепард же добежал к моменту, когда оставшиеся одержимые удирали в лес.

Естественно, у вояк были вопросы к двум неизвестным, пришедшим пешком из мест, откуда лезли демоны, но разведчик изящно навешал им лапши на уши, чему чудом выжившие люди не особенно и сопротивлялись. Слава ещё донесла себя до кузова гражданского пикапа, забралась внутрь, и упав на нечто жёсткое, закрыла глаза и отрубилась.

Проснулась от осторожного расталкивания Шепарда.

– Подъём, героиня. Дальше транспорт не едет.

Рядом раздались смешки. Славяна села, немного размяв мышцы спины. Сон в неудобных позах, в неподходящих местах и на неподходящих поверхностях для неё не был даже мелкой неприятностью, развитые узлы легко компенсировали такие мелочи.

– Где мы? – спросила Слава, выпрыгивая из кузова пикапа.

Оглянувшись, она поняла, что они остановились в каком-то палаточном лагере. Вокруг сновали гражданские и редкие военные, что-то носили, оказывали кому-то помощь, собирали новые палатки.

– Лагерь беженцев, Хаммарстранд, – ответил Шепард. – Эстерсунд, в который мы так рвались, в процессе эвакуации.

Слава задумалась, прикидывая географию в голове.

– Но он же довольно далеко от горной гряды. Или туда тоже уже демоны рвутся?

– Вода. С гор вместе с водой течёт какая-то гадость, от которой несёт демонической магией. Местные перекрывают все плотины по течению Индальсэльвен, чтобы замедлить распространение, но ситуация критическая. Уже есть те, кто отравленной воды попил и теперь лежит с лихорадкой.

Слава тихо выругалась, а затем спросила:

– Транспорт найти сможем?

Шепард кивнул:

– Сможем. Среди беженцев есть российские подданные, желающие добраться до дома. Предлагаю прибиться к ним.

Слава удивилась и огляделась, но на них никто не обращал внимания.

– А как же конспирация?

Шепард отмахнулся:

– Забудь. Посмотри вокруг, сейчас такой хаос, что до нас никому дела не будет. Все местные службы пытаются предотвратить катастрофу, а не шпионов ловить.

– Как скажешь. Ты у нас специалист, – безразлично пожала плечами Слава.

Найти русских оказалось несложно: к группе людей, собирающих автобус и четыре автомобиля в дорогу, никто особо не подходил и никак не взаимодействовал. Русская речь тоже помогала с определением. Слава не увидела ни одного знакомого лица, мысленно даже обрадовавшись этому.

– Эй! Земляки! – обратила на себя внимание девушка. – Кто у вас главный?

Люди некоторое время переглядывались, показывая неуверенность. Слава поняла – обычные гражданские, напуганные до предпанического состояния.

– Н-наверное, я, – вышел вперёд совсем ещё подросток. – Алексей из рода Устьевых. Баронов Устьевых.

Слава окинула его скептическим взглядом и, чуть подумав, представилась:

– Боярыня Кудрявцева.

Пацан окончательно смешался и выдавил:

– В-ваше…

– Без титулования, Алексей. Вы куда направляетесь?

Пацан ответить не смог, вместо него заговорил один из мужчин.

– Так на восток, Ваша Светлость, домой. Уж какой дорогой получится – сами пока не знаем.

– Тогда мы едем с вами, – тоном, не терпящим возражений, заявила Слава. – Мы, это я и мой друг Джон. Нужна какая-то помощь?

Помощь требовалась. К русским не то чтобы относились сильно плохо, но в экстренной ситуации о чужаках заботились в последнюю очередь. Поэтому машинам не хватало топлива даже на полную заправку баков, не говоря уже про дополнительные канистры. Одной из машин требовался мелкий ремонт, чтобы не развалиться в дороге. Среди людей двое были больны, и, естественно, медикаментов даже для простой стабилизации и подавления синдромов не хватало. Шепард обещал разобраться с ремонтом и медикаментами, а Слава решила вопрос с бензином. На уже «эвакуированной» территории остались брошенные заправки, где завалялось и топливо. Местные туда ехать не решались, закономерно опасаясь демонов. Слава взяла одну из машин, затолкала в неё столько канистр, сколько влезло, посадила самого смелого из мужчин за руль, а сама запрыгнула на крышу.

Первая встреченная заправка оказалась пуста, но уже на второй удалось наполнить почти треть канистр. Следующая тоже оказалась сухой, и Слава мысленно ругала местных за неприлично малые запасы. На пути к следующей на них попробовали напасть. Два одержимых медведя, каждый из которых был и побольше, и потяжелее машины, выбежали из леса и бросились на людей.

Один поймал мордой молнию и на время лишился глаз, ушей и носа. Синяя дуга, сорвавшаяся с ладоней девушки, прыгая по свежей майской траве, сожгла демону половину морды, оставив на второй половине глубокие ожоги. В другого полетели воздушные лезвия, рассекая шесть вместе с кожей и мясом. Однако проникли они неглубоко и лишь немного замедлили одержимого. А в ответ медведь плюнул чем-то ярко-красным. И пусть Слава такого не ожидала, защитилась на рефлексах – вырванная из земли глыба поймала плевок и разорвалась на ошмётки. Медведи недовольно порычали, но преследовать не стали, машина неслась дальше.

Заполнив все канистры, они не поехали обратным маршрутом, а вильнули в сторону. Видели издалека демонов, две стаи волков, ещё нескольких медведей. И одного снежного гада, уже прозванного местными троллем. И всё это в полусотне километров от подножия гор.

Последним злоключением было возвращение. Помимо запуганных сородичей и мрачного Шепарда, их ждали военные Священной Римской Империи. Слава, сидевшая на крыше кабины, так, чтобы не перекрывать обзор, бросила вопросительный взгляд на разведчика, но тот едва заметно, но всё же качнул головой. Отрицательно. Значит, не раскрытие шпионов.

– Это топливо вам не принадлежит! – без представления и приветствий бросил худощавый офицер. – Мы его конфискуем.

Слава, не дожидаясь остановки машины, спрыгнула на землю. Используя смещение, оказалась рядом с офицером и, схватив его за одежду, подняла на вытянутой руке. Остальные солдаты дёрнулись, перехватывая оружие, но стрелять не стали, с удивлением и, чего уж там, страхом глядя на происходящее.

– Слушай сюда, крысёныш. Могу выделить тебе ровно две канистры…

Офицер, болтая недостающими до земли ногами и пытаясь что-то лепетать, доставал из кобуры пистолет. Слава ему не мешала.

– Одну залью тебе в рот, другую – в задницу.

Офицер справился с пистолетом и, взведя, выстрелил куда-то в грудь девушки. Слава даже не покачнулась, свободной рукой вытащив смявшуюся пулю из дырки в одежде.

– Хочешь? – спросила Слава, дёрнув офицера как тряпку.

– Как вы смете…

– Хочешь? – повторила Слава. – Да или нет?

– Нет… – выдавил офицер.

Слава разжала ладонь, и мужчина кулём свалился на землю.

– Мы видели демонов. Километров двадцать от города. Встречайте гостей. – и продолжила уже на русском – Заправляемся и уходим.

Глава 42

Российская Империя, Петроград

Июнь 1984 года

– Что же ты, чадо, тако содеял еси? Ничего, ничего. Потерпи мало. Всё добро будет.

Эти слова словно всплыли сквозь мрак и хаос мыслей, прорвались в сознание сквозь густую пелену боли и тяжести, сковывающих мозг. Память оставалась туманна, голова раскалывалась, терзаемая приступами неясности и головокружения. Сколько времени Алексей пролежал в беспамятстве, он никак не мог определить, ибо прошло оно незаметно и безвременно. Даже открыв глаза, яснее не становилось: мир перед ним представлялся серым и неопределённым, сознание оставалось затуманено болью, а тело ощущалось слабым, уставшим, и в то же время напряжённым, готовым к рывку.

Пахло кровью. Казалось, ею пропитано абсолютно всё пространство вокруг, вплоть до стен и воздуха. Несмотря на то что видимых следов крови нигде не наблюдалось. Алексей обнаружил вокруг себя лишь следы разрушенной человеческой жизни: выбитые окна, замусоренная комната, покрытые пылью полы и мебель. Хотя помещения выглядели давно заброшенными, многие предметы быта стояли на тех местах, где им вроде и положено стоять. Сочетание запустения и порядка усиливало ощущение нереальности происходящего.

Алексей стоял посреди комнаты, пытаясь собрать мыслями рассыпанные крупицы своего прошлого, вспомнить события, приведшие его сюда. Эта попытка привела лишь к острой вспышке головной боли, прошедшей от виска к виску. Стоило чуть пошевелиться, и слабость мгновенно возвращалась, вызывая головокружение и тошноту. Он покачнулся, огляделся снова. Пыльно, грязно, но крови вокруг нет. Почему же так пахнет?

Оглядевшись, Алексей увидел кровать, на которой скомканными лежали какие-то тряпки. На нём самом только армейская майка с дырками, да армейские же форменные штаны. Ноги босы, карманы пусты. Всё вокруг незнакомое.

Безуспешно пытаясь сосредоточиться, Алексей повернулся и направился к выходу из комнаты. Шаги выходили неуверенными, качающимися, каждый новый шаг становился испытанием для организма. Едва переступив порог двери, он очутился в длинном тусклом коридоре, наполненном мраком и гулкими звуками тишины. Попытался прислушаться, разобрав лишь глухое ритмичное «тух-тух-тух». Этот звук действовал успокаивающе и одновременно раздражающе, мешая сконцентрироваться и разобраться в текущих обстоятельствах.

Повернулся, увидев входную дверь. Хотел шагнуть в её сторону, но повалился, чтобы в этот же миг врезаться в полированное дерево лицом. Неуклюже выпрямился, потрогал дверь, подёргал за ручку, но та не сдвинулась с места.

Обернулся, покачнувшись, но устоял. Судя по коридору, до ближайшей двери было метра три. Алексей неровной походкой прошёл обратно, заглянув в уже знакомую комнату. Покрутился ещё в поисках кухни. Хотелось пить. Внезапно дверь нашлась, в противоположной стене. Алексей ввалился в довольно просторное помещение. Пыли здесь оказалось меньше, света тоже. Окно. Стекло оказалось закрытым почти доверху грязью, а может, закрашено. Оглядевшись, он обратил внимание на графин с прозрачной жидкостью.

Подошёл, схватился дрожащими руками за прохладное стекло и попробовал отпить.

Чтобы тут же выплюнуть оказавшуюся невыносимо горькой воду. Тошнота скрутила внутренности, согнула пополам на несколько долгих, мучительных секунд. Ритмичное биение в ушах стало громче. Запах крови тоже обострился. Алексей обернулся к дверям и хотел сделать шаг, но снова повалился. И вновь врезался лицом, на этот раз в стену коридора. Обернулся. До стола с графином было шагов шесть, его неровных – все восемь. Но разум не смог зацепиться за эту мысль. Его тянуло дальше по коридору, в ещё одну комнату.

Запах шёл оттуда. Звук тоже. Алексей толкнулся и двинулся на просвет, удерживая себя от падения руками, упираясь ладонями в стены. Десяток неровных шагов, и он упёрся плечом в косяк. В комнате кто-то сидел. На стуле, прямо в центре. Запах шёл от него. Звук шёл от него. Всего остального не существовало. Весь мир сузился до этого человека. Алексей пошатнулся. Тело, до этого неуклюжее, слабое, вдруг налилось силой и прытью.

Одно скользящее движения, отвернуть голову в сторону, раскрыть рот, чтобы не порезаться, губы обжигает жаром, что-то сладкое, опьяняющее бьёт в рот и остаётся только глотать, глотать, глотать…

– Довольно! Уймись, глаголют тебе! Прилепился аки пиявка. Нельзя тебе боле сего.

Кто-то сильный рванул и плечо, и Алексей упал. Мир вращался, но ему было хорошо.

– Возлежи, возлежи, пташечко. Собери силушку, – нашёптывал всё тот же голос.

Вместе с облегчением к Алексею начали возвращаться обрывки воспоминаний. Разум прояснился.

– Где я? – выдавил гвардеец хриплым голосом.

– Тако вестимо где – во гнёздышку. Ныне полежиши ещё трохи, испиеши паки.

Голос, до этого вызывавший лишь иррациональное доверие и вселяющий спокойствие, достучался, наконец, до сознания и памяти. Алексей знал этот голос. Знал говорившего. И гвардеец попытался вскочить, подстёгнутый инстинктом самосохранения. На удивление удалось и вскочить, и даже подпрыгнуть. Осознал себя Алексей на потолке, держащимся за плоскую побелённую поверхность.

– Какого…

Стоило это осознать, и точка опоры исчезла, Алексей полетел на пол, но и здесь новоприобретённые инстинкты сработали, парень встал на ноги. Он увидел Салтыкова. Вампир сидел, вольготно развалившись на диване, в непонятно где найденном старомодном сюртуке.

– Глянь-кось, каков скор! – одобрительно улыбнулся Салтыков. – Не трепещи, яко лист осиновый, не ужасайся боле. Вся скорбь, коей страшился еси, уже сбылась. Отныне ждёт тя жизнь новая.

Алексей пошатнулся.

– Нет… Только не это…

Гвардеец отказывался верить. Отказывался принимать ситуацию.

– Аще ти сим облегчение будет, ведай: обрёл я тя на краю погибели. Спасти да излечить уже не мощно бяше. И тако едва успел живот твой в теле удержати.

Алексей мотнул головой, тихо выругался.

– А ты забудь словеса сии хульные, – недовольно покачал головой князь. – Речь скверная – то мерзость в устах и мерзость в помыслах.

Гвардеец покосился на тело какого-то солдата, ещё живого, но находящегося без сознания. Впрочем, очевидно, что живым этот бедолага в любом случае не ушёл бы отсюда.

– Да не мысли обо мне зело лихо, отроче, – вздохнул Салтыков. – Яко ты ныне в смятении пребываешь, тако и аз в дни былые обиду принял от доли своей. Все мы есмы слуги государевы. И обои мы достойны быхом награды за подвиги свои, а обретохом казнь лютейшу смерти.

Алексей понял, что в голосе вампира сквозит тоска и боль.

– Впрочем, обращение твоё не по государеву наказу учинилось, отрок. Напротив, желаю я, дабы сокрыл ты себя и естество своё. Во дни мои государь был строг и лют, но разумен. Нынешние же Романовы, став строже и лютее, разума лишились. И хочу я, дабы наследие пращуров моих избавилось от ига их.

Салтыков строго взглянул в глаза бывшего гвардейца. Расстегнул сюртук, натянул широкий ворот рубахи, демонстрируя кожу над сердцем. И ряд магических рун.

– Се суть клеймо, что службу мою государю держит. Мене, верного слугу, ни единожды сумления не подавшего, аки скотину заклеймили. Не на теле моем сие клеймо, но на чести моей, отроче.

Салтыков застегнул кафтан.

– Аще зришь очи Романовых, тож тя изъязвят, яко и мене. Изыди, чадо, и схоронися. Обрящи берлогу и утайся тамо, дондеже время приспеет.

Соколов поморщился.

– Не привык я прятаться.

Ответ вызвал у вампира радостный смех.

– Добро! Гой еси! Крепок богатырь, славен! Но в руках Романовых не слава, а коварство и злоба. Пожди, отрок. Терпеливый ловец ведает, когда притаиться надлежит.

Алексей сглотнул. Все сомнения, все потаённые мысли, не оставлявшие его с самого дня восстания, вновь поднялись, закипели. И его верность, вбитая, казалось бы, в само нутро, треснула, осыпаясь осколками лжи. Верность убийцам, равно убивающих врагов и собственных слуг? Надо быть безумцем, чтобы служить таким повелителям.

– Это бессмысленно. Прятаться от Романовых? Как только они узнают обо мне, как только я покажу свою силу – меня найдут.

Салтыков мягко улыбнулся.

– Зрю азъ, разумъ твой добръ есть и мысли мудрыя раждати гораздъ. Но не ужасайся. Аще и придётся ти хорониться доле, векъ ли, два ли, три ли, съ новою силою твоею время надъ тобою не имати власти. Къ тому же…

Замолчав, князь поднялся и подошёл к окну, окинул взглядом тихую улицу. Слишком тихую для продолжающихся вокруг боёв.

– Кто ведает о тебе и обо мне? Токмо сам цесаревич, тезоименитый твой, Алексий. И сей молодец зело усердствует главою под меч, яко не снести главы.

С этим гвардеец готов был согласиться. Последняя операция, что почти стоила жизни самого Соколову, не отличалась здравомыслием. Теперь и гвардейцу ловушка казалась очевидной, хотя раньше он лишь испытывал некоторое беспокойство. Впрочем, задним умом все сильны.

– Как ты стал таким? – прямо спросил Алексей вампира. – Это влияние какого-то демона?

Салтыков едва не рассмеялся на этот вопрос.

– Беса? Никакоже! Узы силы в теле моём слагают лик особливый. Чиста, праведна сила сия. Токмо дабы прияти ю, треба есть жертва, – князь кивнул на обездвиженного солдата. – Порождений адовых ты не бойся, чадо. А про силу рода моего глаголя, то быль стародавняя есть.

Вампир вернулся на облюбованный диван.

– Пращуры мои землю Русскую берегли ещe со времён Рюрика, перваго из Рюриковичей. Мало нас было супротив ворога, сила потребна. Но в те годы волшба ещё не крепка была, не возносилась над людом. И дабы превозмочь, измышляли способы розные. Сила, что во мне завершение нашла, сотни лет копилась, благо врагов Русская земля вовек не чуждалась. В старину далёкую отцы наши способ обрели, како не по единому узлу силу прибавлять, а сразу каскад готовый ставить. То стало роду нашему силою, проклятием его, а после и интересом Романовых рода.

Князь развёл руками.

– Путь стародавний передачи силы той сгинул в летах. Лишь тот остался, коим я тебя к мощи сей приобщил и роду нашему. Я последний Салтыков рождённый. Аще и есть ныне носящие имя то, самозванцы суть. Ты будешь наследником моим, отроче. Наследником и упованием на волю.

Вампир указал на солдата.

– А ныне испий, отроче. Сила моя в тебе токмо ещё зыждется. Питатися ти подобает праведно и борзо, дабы град сей покинути прежде, нежели навлёк на него царевич лихо.