Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 47

Российская Империя, Выборг

Июнь 1984 года

Славяна и Шепард застыли возле капота их машины, как два островка спокойствия в бушующем море безумия. Улица превратилась в растревоженный муравейник: людские потоки сталкивались и расходились в панике, кто-то волок узлы с одеждой, кто-то, сцепившись в клубок, дрался за дверцу переполненного автомобиля. Визг покрышек, надрывные гудки клаксонов и отчаянные крики смешались в какофонию конца света. Вопрос «Куда?» повисал в воздухе без ответа. Зато на вопрос «Откуда?» ответ обрушился на Славу сам, грубый и беспощадный.

– Петроград уничтожен! – голос мужчины, срывающийся на фальцет, перекрыл шум толпы. Он тряс за плечи растерянную женщину с пустым чемоданом. – Что ты там собралась забирать, идиотка⁈ Камни с пепелища⁈ Нет больше Петрограда! Там воронки, как после ада! Огромные, смердящие воронки!

Девушка медленно перевела взгляд на разведчика.

– Кажется, твой план только что превратился в тыкву.

– Кажется, мой план можно выбросить в ту же воронку, – хмыкнул Шепард, но глаза его сканировали толпу с хищной цепкостью. – Нужно добыть информацию. Любую.

– Работаем, – коротко кивнула Кудрявцева.

Пробиваясь сквозь море страха, они наткнулись на признак относительного порядка – группу военных, возглавляемых майором, который тщетно пытался перекричать стихию паники.

– Майор! – голос Славяны, отточенный командной привычкой, врезался в шум, как хлыст. Мужчина резко обернулся. – Коллежский советник боярыня Кудрявцева. Докладывайте обстановку.

Вопреки ожиданиям майор не стал вытягиваться по стойке смирно и как-то ещё проявлять чинопоклонничество. Лишь устало вздохнул, окидывая подчинённых, что пытались защитить какую-то машину от толпы.

– А, госпожа советник… – голос его был полон свинцовой усталости. – Вон, в машину садитесь. Там князь Лопухин. Он вам всё живописно обрисует.

Их пропустили сквозь жидкое оцепление. В просторном салоне автомобиля, откинувшись на сиденье, сидел Эрнест Лопухин. Князь был похож на человека, который смотрел в лицо катастрофе слишком долго. Глаза потухли, лицо осунулось, и даже при виде Славяны на нём не мелькнуло ни удивления, ни привычной светской иронии – только тупая, вялая тоска.

– Юная леди, – голос его звучал глухо. – А вас ведь уже оплакали. Сочли погибшей в этой мясорубке.

– Не удивлена, – отрезала Слава, кивнув на спутника. – Командор Шепард, британская разведка.

Лопухин лишь скользнул по англичанину безразличным взглядом.

– Британец? – горькая усмешка тронула его губы. – Что ж, забавно. Информацию собираете? Или союзников ищете в этом цирке?

– Да, на оба вопроса, – Шепард подался вперёд. – Что за крики о разрушенном Петрограде? Что происходит на самом деле?

Лопухин перевёл мутный взгляд на Славяну.

– А вы, позвольте спросить, с какого момента не в курсе ситуации?

– Про дворянское восстание мы знаем, – ответила девушка. – Но без подробностей.

– Подробностей, – вздохнул Эрнест. – Подробности уже не актуальны, юная леди. Организованная часть Дворянского союза, так мы себя называли, была собрана в Петрограде. Восстания поднимаются по всей империи. Колонии провозглашают независимость, метрополия раскалывается на отдельные губернии, но Дворянский союз был самой организованной силой, наравне с семьёй Романовых, само собой. А теперь столица превращена в… Даже не знаю, как это назвать. Множество огромных воронок, как от бомб. Уцелела только юго-западная часть города, но что там есть? Пара дворцов да промышленные мощности. Дворянский союз уничтожен, нас осталось слишком мало, чтобы продолжать организованное сопротивление. А если продолжим – это будет долго и ужасно, чего нельзя допускать.

– Нельзя допускать, князь? – не поняла Слава.

Эрнест закивал:

– Именно. Ваши друзья, поляки… не помню, как их зовут…

– Крсманович и Гижицкий? – подсказала Слава.

– Да, они. Тоже были в Петрограде, но, к счастью, им удалось выбраться. Так вот, рассказали про герцога Мартена, который вроде как знает, что происходит и что нужно делать, чтобы остановить хаос.

Славяна внутренне подобралась, превратившись в тугую пружину.

– Дмитрий жив?

– Насколько мне известно – да, – подтвердил Лопухин. – Правда, где он – неизвестно. Да и сомневаюсь я, что он сможет нас спасти. Всё рушится. Видите хаос за окном. Люди боятся. Скоро войска Романовых придут сюда, и никто не сможет им помешать. А о том, как они поступают с предателями… Вы ещё не знаете?

– Казнь? – уточнила Слава, догадываясь по интонациям Эрнеста.

– Казнь… – будто попробовал слово на вкус. – Слишком простое слово. Не отображает всей жестокости палачей и карателей. К счастью, по слухам, кронпринц тоже погиб под Петроградом. Уж не знаю, что именно с ним произошло. Может, без погонщика за спиной лоялисты будут не так жестоки.

– Вы собираетесь бежать? – прямо спросила Славяна.

Впервые за весь разговор Лопухин рассмеялся – истерично, надрывно, с хрипотцой.

– Бежать⁈ Куда, скажите на милость⁈ В Москву? Под крылышко Волконских, которые теперь собирают второй Дворянский союз? Смешно. Я… я просто не знаю.

При упоминании Волконских по телу Славяны пробежала ледяная дрожь, едва сдерживаемая ярость обожгла изнутри.

– У Волконских есть такой шанс? – голос её сел.

– О, ещё какой! – воскликнул Лопухин с неожиданной злостью. – Они-то, сукины дети, ко всему готовы были лучше всех. Это они нас накрутили, они дали информацию. С них всё началось, с этих князей. Если бы не они, мы бы после Берлина сидели смирно. Хотите с ними потолковать? Княжич Максим сейчас в ратуше.

Славяна вскинулась.

– Волконский? Владимир?

– Владимир погиб, боярыня. Максим теперь за главного, – устало отмахнулся Лопухин.

– Благодарю, князь.

Славяна вылетела из машины и быстрым, почти бегом, шагом направилась к ратуше. Шепард едва поспевал за ней.

– Что ты задумала? – прошипел он, хватая её за локоть.

– А это не очевидно? – Слава вырвала руку, не сбавляя шага. – Я придушу эту змею собственными руками. Прямо сейчас.

– Ты хочешь напасть на Светлейшего князя средь бела дня, в центре кишащего паникой города? – зашипел Шепард, оглядываясь по сторонам.

Славяна резко остановилась, развернувшись к нему. В её глазах полыхал пожар.

– Оглянись, командор! – она повела рукой вокруг, указывая на мечущихся людей. – Кому здесь, демон побери, есть до этого дело⁈ Люди боятся только одного: что скоро сюда ворвутся каратели Романовых! Им плевать на разборки двух аристократов. Так что не стой на пути.

Она снова рванула вперёд, и Шепард, выругавшись сквозь зубы на родном языке, бросился следом.

– Он сказал, Владимир погиб! – крикнул он в спину. – Может, всё не так, как кажется? Может, это был несчастный случай?

– Я дам Максиму возможность перед смертью объясниться, – бросила Слава через плечо, не оборачиваясь. – Не обещаю, что поверю этому ублюдку, но шанс дам.

Она свернула за угол, и впереди показалось монументальное здание ратуши. Славяна уже не шла – она пёрла напролом, расталкивая прохожих плечами, её взгляд лихорадочно сканировал окна. Трансформация накатывала волнами, разрывая ткань ботинок, когда когтистые лапы ступили на горячий асфальт. Рычанием, похожим на звериный рык, она разгоняла замешкавшихся людей, приближаясь к цели. И в одном из окон второго этажа мелькнул знакомый, ненавистный силуэт.

Рык перешёл в боевой рёв. Слава сорвалась с места. Один гигантский прыжок – и она уже на крыше припаркованного у тротуара авто, промявшегося под её тяжестью. Второй – и она вцепилась в кладку стены, когти высекли искры из камня. Перемещаясь икаром по отвесной поверхности, она, как огромная кошка, пронеслась по фасадам соседних домов, чтобы в последнем, отчаянном прыжке, перелететь через улицу прямо к окну ратуши. В полёте она видела, как Максим, заметивший движение краем глаза, обернулся. В следующее мгновение Слава, используя икар, исчезла, провалившись сквозь пространство, чтобы появиться прямо у него за спиной.

Её рука, уже наполовину трансформированная в звериную лапу, вцепилась в дорогой сюртук и с силой швырнула Волконского в стену. Каменная кладка не выдержала – князь пробил её телом и вылетел в коридор. Слава метнулась следом, готовая рвать и крушить, но Максим, падая, успел призвать артефактный меч. Клинок со свистом рассёк воздух, останавливая её атаку.

Пальцы Волконского сложились в печать, и ударная волна, спрессованный воздух, рванула в Славу. Но девушка, взревев, вцепилась когтями в каменный пол, оставляя в нём глубокие борозды. Её повышенное сопротивление магии и нечеловеческая сила позволили устоять. Как только давление спало, она вновь бросилась вперёд.

Бой закрутился в бешеной воронке. Когти Славы, быстрые и непредсказуемые, встречали клинок, сверкающий в руках Максима. Оба двигались с нечеловеческой скоростью, больше уклоняясь, чем атакуя. Слава постоянно смещалась икаром, появляясь то слева, то справа, то сверху, пытаясь достать противника. Максим отступал по коридору, парируя удары, пока не подловил её. Очередной воздушный взрыв, более мощный, чем предыдущий, отбросил Славяну в сторону. Она влетела спиной в дверь какого-то кабинета, с грохотом проломила её и, кувырком перемахнула стол, едва не вывалилась в окно, чудом зацепившись когтями за пол.

– Слава! Какого демона⁈ – крик Максима прозвучал одновременно удивлённо и зло.

– Убийца! – только и рявкнула она в ответ, вскакивая.

Времени на серьёзные заклинания не было, но Слава слепила «Вьюгу» – компактный голубой шар, пульсирующий ледяной энергией. Заклинание сорвалось с её пальцев и рвануло в коридор. Максим попытался уклониться, но шар, словно живой, изогнул траекторию и полетел за ним. Волконский рубанул по нему мечом, но сгусток энергии ушёл из-под лезвия. В отчаянии князь швырнул меч в конец коридора и мгновенно телепортировался к нему, разрывая дистанцию.

«Вьюга», исчерпав запас энергии, лопнула с противным хрустальным звоном, разбрасывая тысячи острых ледяных осколков. Максим, почуяв движение сбоку, инстинктивно отмахнулся мечом, но клинок пронзил лишь фантом, оставленный икаром. В ту же секунду когти Славы полоснули его по спине, раздирая ткань сюртука и кожу. Волконский перекатился, пытаясь уйти от преследования, но девушка, словно тень, настигала его, навязывая смертельные объятия ближнего боя.

Вдвоём, сцепившись, они вылетели из разбитого окна и рухнули во внутренний двор ратуши, приземлившись на газон. Солдаты, охранявшие периметр, вскинули винтовки, целясь в Славяну, но резкий окрик Ядвиги остановил их:

– Отставить! Это внутреннее дело.

Командир патруля хотел было возразить, что полячки здесь не командуют, но подошедший Вицлав что-то быстро зашептал ему на ухо, жестами показывая, что влезать в разборки двух высших аристократов – себе дороже.

Во дворе схватка продолжилась с новой силой. Меч против когтей, магия против магии. Короткие молнии, трескучие, как удар хлыста, вспышки пламени, режущие воздушные лезвия. Они перемещались по двору, круша всё на своём пути: разнесли в щепки попавший под руку лимузин, срезали, как бритвой, несколько вековых лип. Со стороны казалось, что в центре двора бушует механический миксер, перемалывающий реальность. Паритет сохранялся, но был зыбким, как лёд.

Максим, несмотря на ярость, сохранял холодный рассудок, пытаясь нащупать ритм Славы, предугадать её движения, понять пределы её возможностей. За кажущейся хаотичностью её атак он видел выверенную, отточенную систему, настоящую школу убийц. В ближнем бою она была совершенством: молниеносно маневрировала по горизонтали и вертикали, чувствовала дистанцию с ювелирной точностью, мгновенно находила его после любого перемещения и считывала начало атаки по мельчайшему напряжению мышц.

Но изъян всё же был. Длина когтей уступала длине его клинка, вынуждая Славу постоянно проваливаться вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Этим Волконский и решил воспользоваться. После очередной серии ударов он резко подался назад, заставляя Славу прыгнуть за ним – прямо в расставленную ловушку. Она налетела на встречный удар клинка и готовящееся заклинание. Удар меча Слава парировала, готовясь принять на себя магию, но вместо боевого плетения Максим вложил силу в собственное тело. Усиленный магией удар ноги пришёлся Славе в грудь. Её отбросило назад и с хрустом впечатало спиной в остов разбитой машины.

Секундное замешательство. Максим использовал его мгновенно. Метнул меч в сторону Славы и одновременно послал в неё огненную стрелу. Девушка выставила скрещённые руки, принимая пламя на защиту. Волконский телепортировался к мечу и с разворота вогнал колено ей в солнечное сплетение. Слава, задохнувшись, рванула икаром в сторону, но князь бросил вдогонку молнию, сбивая концентрацию. Через миг он уже стоял над ней с занесённым клинком.

И в этот момент откуда-то со стороны прилетело незнакомое заклинание. Без следа, беззвучное, оно обмануло инстинкты Волконского. Оглушение, смешанное с сенсорным шоком, накрыло его мутной волной, лишая способности видеть и слышать реальность. Незнакомая магия Шепарда сделала своё дело.

Славяна не упустила момента. Удар ногой в живот, от которого Максим согнулся, и два быстрых, как выдох, удара когтями по торсу, вспарывающих рубашку и оставляющих на коже глубокие кровавые борозды.

Тело князя внезапно обвила невидимая сила и выдернула прямо из-под когтей Славы. Перед ней, раскинув руки в стороны, возникла Ядвига. В её глазах читалась стальная решимость: она заставит Славу остановиться, даже если для этого придётся применить всю свою мощь. Шепард застыл напротив Вицлава, готовый в любой момент продолжить бой. Двор замер в звенящей, напряжённой тишине.

Глава 48

Российская Империя, Выборг

Июнь 1984 года

Тишина, повисшая над двором, была обманчивой – воздух всё ещё вибрировал от эха только что отгремевшей схватки.

– Что происходит? – голос Ядвиги разрубил напряжение, как лезвие гильотины.

– Возмездие, – прошипела Слава, и в этом шипении слышался звериный оскал. – За убийство.

– О чём ты? – полька нахмурилась, переводя взгляд с окровавленной Славы на тяжело дышащего Максима.

– Полагаю, о комплексе на острове Фюн, – Максим поднялся на ноги, морщась от боли в распоротой спине. Голос его звучал на удивление ровно. – О ловушке, в которую мы тогда попали.

– Заткнись! – Слава рванулась вперёд, и только предостерегающий жест Ядвиги заставил её остановиться. – Всё шло по плану! Пока вы с братом не решили всё переиграть!

Ядвига развернулась вполоборота, удерживая в поле зрения обоих. Тело её было напряжено, как тетива лука, готовая в любой момент выпустить смертоносную стрелу.

– Продолжай, – бросила она Славе, не сводя глаз с Волконского.

– Они были там вчетвером, – голос Славы дрожал от сдерживаемой ярости. – В зале управления. Волконские, Кочакидзе, Тихомирова. Сказали нам, что собираются уничтожить комплекс, а сами ударили по Берлину! – последние слова она буквально выплюнула в лицо Максиму.

Ядвига нахмурилась, однако Максима слова девушки нисколько не смутили.

– Мы попали в засаду. Нас встретили бойцы противника, – его голос звучал устало, но твёрдо. – Я считал, что все погибли. Очевидно, Славяну захватили. Что, впрочем, неудивительно, учитывая её феноменальную живучесть. Захватили – и внушили ложные воспоминания.

– Как ты себе это представляешь, мразь⁈ – Слава оскалилась, когти инстинктивно вытянулись ещё на дюйм. – С моим развитием узлов ни одно внушение не закрепится! Ни одно!

– Не знаю, – Максим пожал плечами с наигранным равнодушием и кивнул в сторону Шепарда. – Спросите вон у иностранца.

– Я верю ей, князь, – в голосе Ядвиги появилась сталь, холодная и беспощадная. – А к тебе – вопросы.

Волконский поморщился, крутанул клинок, рассеивая его, и демонстративно сунул руки в карманы. Жест пренебрежения, за которым угадывалось напряжение.

– У нас две версии, – произнёс он спокойно. – Моя и Славы. Но версия Славы не выдерживает проверки логикой. Зачем мне и брату устраивать атаку на Берлин? Зачем развязывать весь этот ад? – он обвёл рукой горизонт.

– Вообще-то, князь, – подал голос Вицлав, делая шаг вперёд, – твоя версия звучит куда фантастичнее. Кто-то запудрил Славе мозги… Зачем? Чтобы она тебя убила? – он хмыкнул. – И что в тебе такого важного, на фоне всего этого апокалипсиса?

Поляк резко повернулся к Шепарду, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк.

– Хотя я всё ещё жду ответа: что здесь делает британская разведка?

– Мы выловили Славу в море, – Шепард говорил спокойно, не отводя взгляда. – И до ваших внутренних разборок, как и персонально до княжича, мне нет дела. Я плыл в Россию за союзниками, но, судя по всему, рейс отменяется. Теперь меня интересует только одно: что происходит и как остановить нашествие демонов и аномалий?

– Я повторяю вопрос, – Максим вновь привлёк внимание к себе, голос его звучал громче. – Зачем мне и брату атаковать Берлин, зная о последствиях?

– Вы уговаривали меня участвовать! – Слава сделала шаг вперёд, и Ядвиге пришлось выставить руку, останавливая её. – Уговаривали ничего не сообщать Диме! Потому что знали – чем это кончится!

Невольные зрители – военные и гражданские, высыпавшие из ратуши – жались по углам двора, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Увиденного боя между Славой и Максимом им хватило, чтобы понять: уровень магов, участвующих в разборке, зашкаливает за все мыслимые пределы. А двое поляков, сумевших остановить схватку таких монстров, явно не уступают им в силе. Среди зрителей же не нашлось бы и мага одиннадцатого ранга, чтобы рискнуть влезть со своим мнением.

Максим тем временем лишь пожал плечами с неуловимой усмешкой:

– Свои мотивы мы тебе объяснили тогда. Они не изменились. И напомню: я потерял брата.

– Брата? – Вицлав вдруг дёрнулся, словно от удара током. Он сделал несколько шагов к княжичу, и что-то в его походке заставило Ядвигу насторожиться.

– Да, брата, – Максим бросил на поляка недоумённый взгляд. – Только проснулся?

Но Вицлав продолжал приближаться. С каждым шагом его лицо менялось, становясь чужим, потусторонним.

– Ты в отчаянии… – произнёс он, и голос его зазвучал иначе – глубоко, резонирующе, с призвуком множества голосов, звучащих в унисон.

Ядвига похолодела. Этот голос она уже знала.

– Вицлав?

Но парень не слышал её. Он смотрел только на Максима, и в глазах его плескалась бездна.

– Ты в отчаянии, потому что всё пошло не по плану, – голос демона лился, обволакивал, проникал под кожу. – Вместо триумфа – катастрофа. Ты пожертвовал братом. И теперь понимаешь, что жертва была напрасна. Эти мысли пожирают тебя изнутри, взращивая отчаяние…

Вицлав моргнул, и наваждение спало. Но когда он заговорил вновь, голос был уже его собственным – усталым и полным горечи:

– Славяна права. Он убийца.

Все взгляды скрестились на Максиме. Княжич медленно выдохнул, покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение – словно сброшенная маска.

– Демонов одержимый, – констатировал он будничным тоном.

И в следующий миг пространство вокруг него взорвалось. Сотни килограммов земли взметнулись в воздух, создавая плотную завесу, скрывшую княжича от преследователей.

– Удирает! – рык Славы перешёл в боевой клич.

Она рванула в обход, огибая земляной вал слева. Ядвига не медлила – сложное проклятие, сотканное из чистой злобы и мастерства, сорвалось с её пальцев и устремилось к ускользающей цели. Вицлав поддержал остальных, атаковав силой Отчаяния – тёмной, липкой волной, что ударила вслед за проклятием. Демон внутри него пока ещё плохо слушался, но в этот раз Отчаяние сама рвалась в бой, вкладывая в удар всю свою потустороннюю мощь.

Максим действительно пытался отступить. Отшвырнув меч в сторону здания, он обрушил на Славяну град боевых заклинаний, справедливо считая её главной угрозой. Огненные плети, воздушные лезвия, молнии – всё, что можно было создать за доли секунды. И сразу пошатнулся, когда два проклятия настигли его почти одновременно.

Славе пришлось уклоняться от магического ливня, и эти секунды стали для Максима спасительными. Подавив чужую волю, рвущую его разум, он рванул сквозь пространство к мечу, исчезая с глаз долой.

Материализовался он на крыше соседнего здания, уже перехватывая клинок. Но расслабляться было некогда – едва он оказался на твёрдой поверхности, как пришлось уворачиваться от новых атак. Вицлав и Шепард действовали слаженно, засыпая его магией и зачарованными пулями. Британец, мгновенно оценивший расстановку сил, без колебаний принял сторону Славы.

Волконский отбивался, уклонялся, телепортировался – и всего через несколько секунд вынужден был вновь сцепиться со Славяной в ближнем бою. Дважды за эти секунды она смещалась икаром, появляясь с неожиданных сторон, один раз он ушёл телепортом меча, пытаясь поймать её на противоходе. И когда ему показалось, что он начинает контролировать ситуацию, новое проклятие настигло его, впиваясь в сознание тысячью игл.

Мысленно проклиная всех – поляков, британца, эту бешеную девку и собственный неудачный день, – Максим рванул прочь. Пропустив чувствительный удар, едва не лишивший его левой кисти, он перекатился по краю крыши и сиганул вниз, на запруженную народом улицу. Между ним и преследователями осталось целое здание.

Но вопреки ожиданиям, Славяна не бросилась следом в ближний бой. Вместо этого на него обрушился град воздушных лезвий – она использовала дистанционную атаку, заставляя уклоняться. Волконский вновь отшвырнул меч, лихорадочно сплетая ответное заклинание. Времени на что-то серьёзное не было – в ход пошли огненные стрелы, быстрые и простые.

Славяна, используя преимущество высоты, просто уклонялась, танцуя на крыше. Она выигрывала секунды. И ровно через несколько мгновений из здания выскочили Вицлав и британец.

Волконский, оставив на их пути магическую ловушку-растяжку, перенёсся к мечу. И едва материализовался, как очередное проклятие пробило его защиту, заставив скрючиться от дикой боли. Сквозь мутную пелену он огляделся в поисках Ядвиги – но польки нигде не было. Тогда он посмотрел на клинок в своей руке и с мрачным восхищением понял: проклятие было наложено на меч. Умно.

Левой рукой, уже успевшей восстановиться после ранения, он рванул ворот рубашки, срывая с шеи тонкую цепочку с железным кулоном. Сунул амулет в рот, зажмурился – и, сделав над собой нечеловеческое усилие, проглотил его. Цепочка натянулась, артефакт застрял где-то в пищеводе, обжигая внутренности холодным металлом. Но сила хлынула в кровь, разносясь по телу, разгоняя узлы до немыслимых оборотов.

Максим подбросил клинок в воздух, начиная собирать сложное заклинание. Артефакт усиливал его, но не безгранично – мощное плетение всё равно требовало времени. Однако он знал, что делал.

Заклинание нашло цель. Мир вокруг Ядвиги сложился причудливым фракталом – безопасным, но непроницаемым, отрезавшим польку от реальности. На несколько драгоценных минут она выбыла из игры.

В ту же секунду на Максима обрушилась Славяна, навязывая ближний бой. Княжич сделал два шага назад, и падающий сверху меч оказался точно за спиной девушки. Выбрав момент, он телепортировался, оказавшись позади противницы, и нанёс удар.

У него не было звезды Аида, но узлы он развил достаточно, чтобы вложить в этот удар всю свою силу и скорость. Меч полоснул Славу по спине, рассекая кожу и мышцы до самого позвоночника. Но кость устояла. Волконский рассчитывал перерубить хребет – не вышло.

Более того, Славяна почти не потеряла прыти. Кровь заливала спину, движения стали скованными, но после короткой заминки она продолжила бой, изменив тактику, подстроившись под рану. Она была машиной убийства, которую невозможно остановить.

Волконский отбивался, краем глаза отслеживая появление новых противников. И они не заставили себя ждать.

Вицлав вновь ударил проклятием Отчаяния – но теперь возросшая защита княжича просто смяла тёмную магию, не причинив вреда. Британец оказался оригинальнее: достав откуда-то винтовку, он начал плести зачарование прямо на пули. С каждым выстрелом они становились всё опаснее.

Максим сместился, пытаясь прикрыться Славой от британского огня, но Шепард виртуозно менял позиции, а девушка уклонялась от пуль с завидной лёгкостью. Княжич ввалился в витрину магазина одежды, надеясь, что стены ограничат сектор обстрела.

Вокруг были ряды вешалок, манекены, стопки свитеров. Идея пришла внезапно, но показалась гениальной.

Волна магии выплеснулась из его тела, разбегаясь по залу концентрическими кругами, втягиваясь в ткань, впитываясь в синтетику и хлопок. Магический фон дрогнул, исказился – и из тонких миров потянулись мелкие демоны, привлечённые всплеском энергии. Вселяясь в одежду, они на глазах трансформировали материю.

Пиджаки обрастали клыкастыми пастями, платья отращивали когтистые лапы, шарфы превращались в щупальца. Ожившие вещи набросились на Славяну. По отдельности они не могли серьёзно навредить, но их были сотни. Они опутывали, сковывали движения, залепляли глаза, впивались в раны. Славяна оказалась погребена под ворохом бушующей материи.

Волконский выиграл время.

Концептуальное заклинание собиралось в его руках, приобретая очертания отрубленной головы Медузы. Высшая магия часто не имела внешних проявлений, но здесь, в полумраке магазина, голова светилась тусклым зеленоватым светом. Оставалось только поймать взгляд Славы.

Шепард уже сменил позицию и вёл огонь через разбитую витрину. Зачарованные пули рвали одержимую одежду в клочья, но её было слишком много. Славяна попробовала ударить огненным шаром – выжгла десяток тварей, но на их место тут же полезли новые.

Максим щёлкнул пальцами, отзывая демонов. Одержимая одежда безжизненной грудой осела на пол. Славяна, тяжело дыша, повернулась к нему лицом.

Заклинание сработало.

Голова Медузы ярко вспыхнула и рассыпалась тысячами светящихся чешуек, тающих в воздухе. Славяна замерла. Высшая магия пробивала сопротивление, продавливала защитные механизмы, добираясь до самой сути.

Волконский уклонился от очередного выстрела Шепарда и замер на миг. Стоит ли бросить пафосную фразу напоследок? Решил, что ниже его достоинства. Он отбросил меч за спину, готовясь к телепорту.

И в этот миг новое проклятие настигло его. Болезненное, изощрённое – Ядвига выбралась из фрактала и с каждым разом всё лучше проходила его защиту, демонстрируя дьявольскую изобретательность.

Выстрел Шепарда пробил руку Максима, сбивая концентрацию.

И появившийся Вицлав с давящей аурой Отчаяния стал приговором.

– Ты в отчаянии, – голос демона лился из уст поляка, обволакивал, душил. – Трепыхаешься, как муха в паутине. Ты понял, что запустил катастрофу, но понятия не имеешь, как её остановить.

– О, мы в одинаковом положении, одержимый, – криво усмехнулся Волконский, сплёвывая кровь.

Его тело справилось с проклятием. Он выбросил руку в сторону меча, потянулся к артефакту – и ничего не произошло.

– Ты в отчаянии, – повторил Вицлав. – Артефакт подчиняется только сильной воле. А твоя сломана.

Ядвига подошла ближе, сплетая проклятие – медленно, смакуя каждый узел. Тёмное облако сорвалось с её пальцев и вцепилось в тело княжича тысячей зубов. Она обернулась к британцу и коротко кивнула.

Шепард выстрелил.

Пули, которые до этого лишь царапали усиленную магией кожу, теперь входили в тело княжича легко, почти не встречая сопротивления. Три выстрела – три сквозных ранения. Максим дёрнулся, выплюнул на грудь тугой сгусток крови и медленно, словно нехотя, завалился на бок.

– Слава! – Ядвига бросилась к Кудрявцевой.

Девушка стояла на коленях, глядя перед собой невидящим взглядом. Её руки и ноги стремительно серели – каменная болезнь поднималась от конечностей к телу, пожирая плоть.

Вицлав подошёл к мечу, торчащему из стены. Постоял мгновение, глядя на артефакт, затем положил ладонь на рукоять. Магия клинка дрогнула, сбрасывая мёртвого хозяина, и потекла в нового носителя. Меч исчез, но поляк чувствовал его где-то на грани сознания, готового откликнуться на зов.

Он вернулся к Волконскому.

Княжич был ещё жив – смотрел в небо мутнеющими глазами, ловя ртом воздух. Вицлав призвал клинок, и тяжёлая сталь легла на горло поверженного врага.

– Вицлав! – крик Ядвиги резанул по ушам.

Поляк не обернулся. Он просто надавил.

Лезвие вошло в плоть легко, как в масло. Кровь хлынула тугой струёй, заливая разодранный сюртук. Максим захрипел, забулькал – смерть приходила медленно, позволяя прочувствовать каждое мгновение уходящей жизни.

Вицлав поднял взгляд на Славяну. Девушка серела на глазах – серая кора уже добралась до локтей и колен, подбираясь к груди.

Он рванул к ней, одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние. Шепард уже был рядом, Ядвига лихорадочно водила руками над телом подруги, пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку.

Три мага смотрели, как высшая магия неумолимо убивает Славяну. И не знали, что делать.