Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 31

Священная Римская Империя, Шлезвиг-Гольштейн, замок Аренсбург

Май 1984 года

Шолль прошёл мост и остановился перед воротами замка шестнадцатого века. Не средневековый замок, с большими окнами и балкончиками, но тем не менее прятал в себе серьёзную магическую защиту. Ни один средневековый замок и рядом не стоял, если говорить о способности пережить нападения и штурмы. Даже с современным оружием такой замок далеко не на раз можно взять.

В воротах стояли отнюдь не простые солдаты. Некоторая расслабленность и даже насмешливая небрежность сочеталась со скрытой в них угрозой. Угрозу, однако, могли заметить только люди, знающие, куда смотреть. Шолль был таким человеком, обращал внимание на неочевидные детали. Спецподразделение, к которому относились бойцы, здесь и сейчас несущие функцию обычной охраны, Шолль бы не назвал при всём желании, слишком много их было. Армейский спецназ разведки, спецназ военно-морского флота, спецподразделения колониальных сил, спецназ воздушно-десантных войск, особые подразделения внешней разведки, подразделения специального назначения внутренней контрразведки, особый отряд финансового управления, силы защиты императорской семьи. И это только подразделения, что существовали официально, имели не засекреченные базы размещения, а ведь есть ещё и засекреченные подразделения. У армейского спецназа, помимо девяти официально существовавших бригад была и десятая, секретная, для проведения операций, после которых не должно оставаться следов. У спецназа флота имели ныряльщики, формально – просто две роты среди прочих, а на деле спецы среди спецов. Подразделения внешней и внутренней разведок вообще тёмный лес. Под «силами защиты императорской семьи» скрывалась сложная многоуровневая структура с широким спектром задач, и в этой структуре кого только не было.

Однако Шолль не испытывал даже малейшего пиетета перед этими вполне себе серьёзными профессионалами. Он потерял к ним малейшее уважение, когда Берлин исчезал под давлением магии. Шолль не мог с уверенностью сказать, насколько знания, показанные Гамаюном, релевантны, как сомневался в этих знаниях и Мартен, но в иллюзорном будущем спецподразделения войну не выиграли. Некоторых сильнейших высших магов русских действительно захватили сводные подразделения, содержащие в том числе и спецназовцев, да. Только стоит упомянуть, что того самого Куницу ловили долго и устраивали облаву далеко не один раз, подлавливали в момент слабости, ставили ловушки, пытались застать врасплох. Куница давил их, как кутят. Отлично подготовленный, экипированный, вооружённый солдат, маг среднего, плюс-минус, ранга, в бою с Куницей отличался от простого солдата только тем, что требовал на себя немного внимания. Обычных солдат высший боевой маг вообще не замечал, раскидывая щелбанами, а экипированные спецназовцы имели при себе неприятные артефакты, зачарованные патроны и прочие пакости. Не способные убить, нет, только ослабить и сделать чуть более уязвимым. Но первые же годы войны уполовинили состав многочисленных спецподразделений, а концу не осталось почти никого. Но оно и понятно, специфический инструмент для узких задач, а тотальная война предъявляет несколько иные требования.

Сейчас же Шолль с пренебрежением смотрел на бойцов, потому что именно эти спецназовцы разведки и контрразведки должны были предотвратить случившееся в Берлине. Они должны были находиться на расстоянии быстрого реагирования от бункера. Они должны были выбить вторженцев и предотвратить удар. Пусть это не вина конкретных бойцов, но они не оказались там, где должны были. Не сделали того, что должны были сделать. Оружие, что пылилось в оружейном ящике, когда в дом забрались злоумышленники. Этих бойцов не было в Дании. Их не было и в Лондоне. Нет от них пользы и сейчас.

Его пропустили, пусть и с небольшим промедлением. Дальше, сопровождаемый парой вооружённых солдат, уже обычных, маркграф поднялся на два этажа. Внизу остались основные внутренние защитные сооружения, казармы, тюрьма и прочее, а здесь, на верхних этажах, находились кабинеты. Рабочие места людей, по должности обременённых властью, влиянием… И ответственностью.

Дубовая дверь кабинета мало отличалась от подобных ей, ведущих в прочие рабочие пространства. Большой кабинет адъютанта, молодого офицера, мага. Иронично. Шолль знал парня по «воспоминаниям», ещё один привет из видений будущего. Там граф Конрад фон Траунштайн показал себя сильным магом и умным командиром. Здесь его судьба оказалась на распутье.

– Как вас представить? – поднялся и спросил Конрад.

– Маркграф Эмиль фон Шолль, – ответил разведчик. – Особый отряд «Schattenritter».

Траунштайн нахмурился, название ему ничего не говорило, однако документы Шолля подтверждали слова маркграфа. Конрад кивнул.

– Подождите минутку, я о вас сообщу.

Адъютант скрылся за дверью, а Шолль вскинул руку. Эмиль не допускал даже мысли сравниться с Куницей в личной силе, не в ближайшее время точно, ведь там, где Мартен получил обширную базу знаний по развитию магии, немцу достались чуть ли не объедки со стола. И всё же Гамаюн много чего показал маркграфу. Заклинание имело физическое выражение в виде тонкой длинной иглы. Две таких иглы сорвались с пальцев Шолля и врезались в тела солдат. Несмертельное проклятие, всего лишь кратковременный паралич. Маркграф сунул руки в карманы и схватил два предмета, до поры скрытых одеждой. Два предмета: специализированный артефакт и пистолет. Входить в дверь с ноги не входило в привычки Эмиля, да и не в традициях это фон Шоллей, но маркграф сделал исключение для сегодняшней ситуации.

На выломанную дверь оба находившихся в кабинете мага среагировали недоумением. Конрад, как молодой и не так давно проходивший подготовку, активировал артефактную защиту, ещё не решив, что ему делать: атаковать вторженца, защищать патрона или вовсе погодить и посмотреть на развитие ситуации. Карл дель Фортини, хозяин кабинета, тучный, обрюзгший немец с итальянскими корнями, бездействовал в те секунды, которые Эмиль дал.

– Карл дель Фортини. Вы обвиняетесь в применении запрещённой магии.

Вот так. Обвинение не в измене, не в продаже секретов. Нужна реакция, первая, пока жертва не успела ничего сообразить. Обвинение настолько несерьёзное, что это даже смешно. Людей, работающих в этом месте, проверяют вдоль и поперёк. Но это если задумываться. Карл дель Фортини не успел задуматься, он начал действовать. Эмиль почувствовал вибрацию магии, начавшееся складываться заклинание. Только Шолль не знал, от кого из двоих идёт ощущение.

Артефакт в руке Шолля сработал. Парализующее заклятие, изощрённое, способное пройти хорошую, но типичную защиту адъютанта. Война показала, что пусть плохая, но нетипичная защита в магической дуэли подчас оказывается предпочтительнее. А какой бывает типичная… Шоль знал об этом не просто много, Эмиль знал об этом едва ли не всё.

Конрад начал заваливаться, а Эмиль направил пистолет на дель Фортини. Крест сделал свою работу, отследил цепочки передачи информации, нашёл три слабых места. Одно из них – этот кабинет. Либо дель Фортини, либо Траунштайн, либо оба предатели. Оставалось посмотреть на реакцию толстяка.

И дель Фортини сорвался в сторону с прытью, какой позавидовали бы и те бойцы на воротах. Секунду назад Шолль ощущал только общий фон магии, довольно спокойный в защищённом замке, с лёгкими прибоями возмущений, пробивающихся снаружи. Сейчас перед ним раскрылся маг, не сильно недотягивающий до планки высшего, тринадцатый или даже четырнадцатый ранг.

Шолль многого ждал от предателя. Проклятий, атакующей магии, сложной защиты, попытки сбежать. Дель Фортини смог удивить маркграфа, когда попытался убить собственного адъютанта. Стихийное преобразование, молния, не слишком сложная, но достаточно мощная сорвалась с рук дель Фортини. На защиту времени не нашлось, но Шолль успел повесить рассеивающую дымку. Молния ударила в туманную взвесь, разделившись на множество небольших разрядов, и большая часть магии ударила по стенам, мебели, чему угодно. Парня лишь немного встряхнуло, но точно не убило. Одновременно Эмиль стрелял из пистолета. Секунды, которые позволят ему выиграть право следующего хода, пока дель Фортини сосредоточен на защите. И предатель закрылся щитами, а на толстом лица появилась досада.

Но Шолль тоже умел удивлять. Он не атаковал, а поставил свою защиту, утащив под неё и адъютанта. Эффект внезапности больше не требовался, Шолль уже увидел всё, что требовалось. Глядя в недоумённое лицо предателя, маркграф презрительно улыбнулся. А затем в дело вмешались другие. Те самые бойцы, что не оказались в нужном месте в нужное время. Выстрел из дробовика, или, точнее, помпового ружья. В качестве пули взвесь зачарованной гадости, расцветающая зеленоватым облачком перед лицом дель Фортини. Бьётся стекло от ударов ног, бойцы штурмуют неприлично большой кабинет, в котором вполне хватит места и для дуэли магов, и для сценки с бойцами в глухих шлемах. Узкоспециализированная амуниция спецназа идёт в ход. Несколько секунд, и предателя вяжут, не оставляя ни шанса на сопротивление. Это против магов, перешагнувших отметку «высших», вся эта амуниция превращается в папье-маше, а шансы на положительный результат совпадают с шансами выиграть у шулера с краплёной колодой. Карл дель Фортини не был высшим магом, не был даже боевым, хотя базовую подготовку и некоторые неучтённые умения всё же показал.

– Герр Шолль, – из безликих из-за глухих шлемов бойцов спецгруппы вышел один. – Объект обезврежен. Оба объекта.

Эмиль мысленно хмыкнул. Как будто он не стоял прямо здесь и не наблюдал за всем происходящим. Неожиданно Эмиль подумал, что он, настоящий он, тот, который жил до внедрения Гамаюном вымышленных воспоминаний и чужих грязных секретов, тот юноша, что убежал на другую сторону планеты, чтобы реализовать обычное подростковое желание отделиться от родителей, тот настоящий Эмиль фон Шолль сейчас должен был высказать саркастичный комментарий. Что-то вроде: «Да что ты говоришь, а я своими глазами не вижу». Но тот Эмиль давно мёртв. А Шолль, что стоял здесь и сейчас, понимает значение слова протокол и не видит в протоколе ничего смешного. Командир обязан доложить об итоге задержания, потому что помимо результата: «нет проблем, объект обезврежен» есть и другие варианты, в которых объект ранен и требует медицинской помощи, или объект временно обезврежен, но в ближайшее время может вырваться, и ещё десяток вариантов. И потому никакого желания вести себя, как подросток, не возникло.

– Хорошо. Пакуем их и уходим.

Задержание – всего лишь прелюдия. Дальше начиналось самое интересное. То самое, на чём Эмиль специализировался в навязанных воспоминаниях. Допросы.

Глава 32

Петроград, особняк графа Орловского

Май 1984 года

– Врач! Срочно врача!

Входная дверь уже сутки лежала во дворе, оставляя входной проём открытой неровной дырой. Два бойца внесли носилки с искалеченным телом и, подчиняясь жесту мужчины в кроваво-белом фартуке, положили его на свободное место.

Холл особняка, превращённого в полевой госпиталь, пропах тошнотворным коктейлем ароматов. Пол был неразличим за пятнами грязи, крови и демоны знают чего ещё. Магия позволяла без особого, на первый взгляд, труда очистить грязь с поверхностей и освежить воздух, но на это не оставалось сил.

Кутузов окинул взглядом работу магов, что сортировали принесённых раненых на тех, кому надо оказать медицинскую помощь срочно, кому можно подождать, а кого уже спасать поздно, и двинулся в другой зал. Война, с приставкой «гражданская», но всё же настоящая. Не те локальные конфликты, почти куртуазные, что вспыхивали по границам империи, или в неспокойных колониях. Там условия не позволяли получить полное отражение современного боя. Либо на стороне войск империи имелось значительное техническое и тактическое преимущество: лучшее оружие, лучшая логистика, лучшая подготовка войск. Либо, когда подразделения Российской Империи сталкивались с подразделениями Священной Римской Империи, имели место некоторые неписаные правила. Не добивать, а чаще всего оказывать медицинскую помощь раненым противникам, не действовать слишком жёстко, не, не, не и ещё раз не. Только недавнее подавление восстания дало нормальный опыт боёв с примерно равным противником и с полным желанием обеих сторон уничтожить друг друга.

Сейчас всё шло иначе. Что войска Дворянского союза, что войска Романовых состояли из линейных частей Российской Империи, применяя весь доступный арсенал, более того, пуская в ход всё секретное и недавно разработанное. Только утром Кутузов читал отчёт о князе вампиров, старом Салтыкове, которого Романовы, как оказалось, держали где-то уже не одну сотню лет. Схватки с ночными существами дорого стоили магам Дворянского союза, и пока Салтыков побеждал, оставляя поле боя за собой. Но Кутузов уже возлагал некоторые надежды на следующую вылазку вампира. Вылазку, которая может стать последней.

Впрочем, Салтыков являлся пусть яркой, но далеко не единственной «новинкой» этой войны. Например: новые проклятия. Сюда, в особняк, стаскивали раненых, чьи ранения сильно выбивались из привычного образа. Кутузов вошёл в операционную, оставаясь, впрочем, за магическим барьером, и посмотрел на работу сразу четырёх команд. Четыре одновременные операции. Одна – работа с непонятным проклятием. Две – каверзная боевая магия, нанёсшая серьёзный урон, с лечением которого обычные маги-целители не справились бы. Ещё один – тоже проклятие, но там уже не пытались спасти гарантированно обречённого на смерть молодого мага, только разобраться с проклятием. К сожалению, вскрытие после смерти в случае с магией почти бесполезно, и приходилось насильственно удерживать страдающего пациента в живых, чтобы получить почти бесценные данные.

Здесь Кутузова и нашёл Шереметев. Князь окинул взглядом операционные столы, вздохнул и сосредоточил внимание на Кутузове.

– Есть сводки из Европы. Срочные.

Мужчины покинули операционную.

– Зайдём в кабинет? – спросил Шереметев.

Кутузов мотнул головой.

– Нет. Все помещения переоснащены под палаты. Да и хочется воздухом подышать. Пойдём.

Когда-то у особняка был сад, скромный, всего несколько десяток деревьев и беседка. Сейчас деревья оказались повалены, хотя следов падения снарядов не было. Изящная беседка, однако, стояла целёхонькая, будто окружающий хаос никак её не задел. Там и присел Кутузов, окидывая взглядом поднимающиеся над городом столбы дыма.

– Ну и как в Священной Римской Империи относятся к нашей войне? – спросил Кутузов.

– Если говорить откровенно – им плевать.

Родион перевёл вопросительный взгляд на Шереметева.

– Поясни.

– У них сейчас столько своих проблем, что откровенно не до нас. Слух про восстание Стюартов подтвердился. Британия объявила о своей независимости.

Кутузов прищурился, отведя взгляд в сторону. Князь думал, собирая в голове детали пазла.

– Восстание, значит? И как?

– Пока – никак. Море неспокойно, морская связь нарушена полностью. А по узкому тоннелю войска не перебросить, если не на гарантированную смерть, конечно.

– И по воздуху переброска невозможна тоже?

Шереметев кивнул:

– Самоубийство.

– Тогда понятно, почему дворянам СРИ не до нас, – вздохнул Кутузов, – Может, оно и к лучшему?

– Это далеко не всё. Точнее, восстание – это рукотворная проблема.

Кутузов сосредоточил взгляд на князе.

– Рукотворная, да? Давай, рассказывай.

– Зона вокруг Берлина медленно расширяется несмотря на все усилия её остановить. Саму аномалию сумели закрыть в границах, но в пятидесяти километровой зоне начали происходить демонические прорывы. Пока – маленькие. Учёные пересчитали примерное число жертв удара Ультиматума на выход магической энергии и получилось, что аномалия должна распространиться на зону радиусом в сто пятьдесят – сто семьдесят километров. Щецин, Дрезден, Лейпциг, Магдебург, все эти города под угрозой уничтожения. И чем дольше военные сдерживают движение аномалии, тем сильнее будет прорыв и распространение после прорыва.

У Кутузова поднялись брови. Довольно неестественный для князя жест.

– Это… Сложно представить.

– Сейчас идёт эвакуация находящихся под угрозой территорий, но… – Шереметев покачал головой. – Это даже не сотни тысяч человек. Миллионы. И это не всё.

– Не всё? Демоны! Не тяни, что там ещё происходит?

– В Альпах аномальная погода. Собачий холод, метели. Самолёты и вертолёты летать не могут из-за ураганных ветров, дороги засыпаны снегом, связь со всеми горными населёнными пунктами потеряна. Приходят противоречивые сообщения о нападениях каких-то тварей в предгорных регионах. В Копенгагене наводнение. От жителей скандинавских гор и окрестностей приходят сообщения о нападениях демонических зверей. В Нидерландах из-за сильнейших дождей опасаются наводнения и проводят эвакуацию. Да во всех прибрежных городах материка ожидают наводнений. Произошло извержение вулкана Стромболи, из-за чего частично потеряна связь с югом итальянского полуострова, связь с Сицилией оборвалась полностью. Там сплошное облако пепла висит на сотни километров. И это неполный список.

Шереметев замолчал, а Кутузов минуты три сидел молча, укладывая услышанное в голове. Получалось плохо, масштаб обрушившихся на Европу бед пугал.

– И всё это – последствие применения Ультиматума?

Князь Шереметев развёл руками.

– Неизвестно. То есть я хочу сказать, что для ответа на этот вопрос необходимо провести комплексные исследования, на которые физически нет времени. Учёные империи заняты насущными задачами.

Кутузов поднялся и прошёлся по небольшой беседке.

– А ещё, Сергей, для таких глобальных явлений, если я что-то понимаю в магии, не существует государственных границ. И вопрос о появлении подобных катастроф на территории уже нашей империи, это не вопрос из категории «если», а вопрос из категории: «когда».

Шереметев медленно кивнул:

– Боюсь, что так. И что ещё хуже, мы никак к этим катастрофам не подготовимся.

Кутузов криво улыбнулся.

– Ну почему же? Мы можем прямо сейчас сдаться Романовым. Всем Дворянским союзом. И тогда, возможно, правящий род озаботится защитой своих земель от новой напасти. Сразу, как выстроит перед дворцом башню из наших отрубленных голов.

Кутузов редко так «шутил». Держал себя согласно статусу. Сейчас не выдержал, слишком много информации. Пугающей информации. Князь не боялся войны, не боялся даже проиграть и положить голову на плаху. Рассказанное Шереметьевым рисовало пугающую картину мрачного будущего. Мрачного и устрашающую своей неопределённостью. Кутузов совершенно не представлял, что происходит, и не мог предположить, спрогнозировать, к чему всё это приведёт. Очевидно, что дальше будут катастрофы и бедствия, но масштаб их не поддавался осмыслению. Неопределённость пугала.

– Но есть и хорошая сторона, – без всякой радости улыбнулся Сергей.

Кутузов глянул на князя и, задумавшись на минуту, кивнул.

– Да, есть. Надо возвращать колониальные войска в метрополию. Если такие… аномалии начнутся везде… Если есть выбор: сохранять людей или сохранить землю – надо сохранять людей. Сохранив людей, сможем завоевать землю обратно, а без людей потеряем всё.

Мысль, однако, не вызвала у Кутузова радости, скорее наоборот. Возвращение такого количества бойцов ещё сильнее ужесточит конфликт.

– Что происходит здесь? – спросил Шереметев, указывая в сторону реки, за которой продолжались бои. – Выглядит так, будто мы проигрываем.

– Так и должно выглядеть, – кивнул Кутузов. – Чтобы привести жертву в ловушку, надо внушить ей чувство безопасности и предвкушение победы. Кронпринц – сильный противник, опасный, но слишком самоуверенный, а потому манипулируемый. Победы он воспринимает как должное, а на любое, даже незначительное тактическое поражение реагирует, как на личное оскорбление. Отвратительное сочетание стратегического таланта с вопиющим инфантилизмом.

Князь невесело рассмеялся.

– Мы почти боготворили Романовых за силу, за способность держать империю в кулаке. Я по своему опыту знаю, как тяжело удерживать множество людей в единой структуре. Как сложно заставлять многочисленных дворян, заслуживающих к себе уважения и позорящих свои рода, взаимодействовать друг с другом и не позволять возникающим конфликтам срывать общую работу. Я считал, что Романовы – великолепные правители. Не идеальные, пусть жёсткие и жестокие, но ведь иначе просто нельзя. А теперь…

Мужчина обречённо покачал головой и присел на засыпанную мелкой грязью скамью.

– Стратегическое командование, оно же как дуэль, только ещё интимнее. Алексей мне рассказал о себе всё, даже то, чего сам о себе не знает. И то, что я в нём увидел…

Кутузов замолчал. От особняка к беседке шёл молодой мужчина в полевой форме.

– Ваше Высочество, – кивком приветствовал Кутузова молодой Волконский.

– Максим, – приветственно кивнул полководец. – Рад тебя видеть.

– Князь Волконский, – Шереметев позволил себе несколько более глубокий поклон. – Примите мои соболезнования.

– Благодарю. Настали суровые времена, да? – Максим поочерёдно заглянул в глаза обоим собеседникам.

– Ещё какие, – подтвердил Кутузов. – Последние успехи твоего отряда радуют. Готовы к с решающему удару?

– Насколько вообще можно быть готовыми, Ваше Высочество, – подтвердил Максим.

– Правильный ответ, – одобрил Кутузов. – Откладывать не будем, действуем сегодня же.

Князь вновь поднял взгляд на горизонт, в сторону продолжающейся битвы. Пожары, столбы дыма и дрожание защитных барьеров в небе. Если князь нигде не ошибся, война в ближайшее время резко поменяет свой ход.