Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Глава 49

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Машина кашлянула на последнем вздохе и заглохла. Дорога – ещё полчаса назад больше напоминавшая направление, чем маршрут – исчезла совсем, растворившись среди каменных россыпей и полярной травы. Куница заглушил двигатель и вышел, встречая армейскими ботинками зыбкую почву – влажный мох, мелкий щебень, хруст лишайника.

Где-то там, за шестьдесят километров тундры, осталась Воркута. Молодой город, не видевший и полувека, чудом уцелел в имперской мясорубке. Возможно, потому что здесь отродясь не водилось дворян – некому поднимать восстания, некому и подавлять. Впрочем, судьба городка сейчас волновала Куницу меньше всего.

Его внимание привлекла другая машина – армейский вездеход, замерший метрах в пятидесяти от ворот.

Дмитрий захлопнул дверь и двинулся к внедорожнику, вглядываясь в тонированные стёкла. Кузов и задние сидения заставлены канистрами – горючее, вода, может, ещё что. На пассажирском – два здоровенных походных рюкзака, собранных со знанием дела. Машина старая, но ухоженная, явно снятая с хранения на каком-нибудь забытом богом аэродроме. В городе клялись, что в замок никто не уезжал. Значит, этот гость прибыл другим маршрутом.

Куница оставил вездеход и направился к вратам.

Стены, сложенные из дикого камня, поросли мхом и лишайником – серо-зелёная корка покрывала кладку, сквозь которую проступала древность. Никакой барбаканы, никаких изысков фортификации – только низкие, приземистые башенки по бокам узкого проёма. За воротами сразу начинался подъём вверх, во внутренний двор.

Мартен остановился, прислушиваясь к ощущениям.

Пустота.

Никакой магии. Вообще. Абсолютный ноль в мире, где магический фон после событий двух кровавых месяцев стал плотнее, чем когда-либо. Это было неправильно. Это было тревожно.

Куница шагнул в проём.

С каждым метром желание развернуться и убраться отсюда нарастало, ввинчиваясь в подкорку. Ментальное давление – грубое, топорное, но мощное – пыталось вышвырнуть непрошеного гостя вон. Оно не использовало тонких плетений, не играло в кошки-мышки. Просто давило, как танк, на грани физической боли.

Дмитрий стиснул зубы и продолжал идти, сверяя открывающиеся виды со смутными образами из воспоминаний. Всё совпадало до мелочей – разве что из-за стен тогда не было видно внутренних построек.

Он пересёк незримую границу – и мир перевернулся.

Холодная каменистая тундра за спиной осталась там, снаружи. Сейчас он видел за стенами таёжный лес – густой, тёмный, пахнущий хвоей и прелью. Хмурое небо исчезло, уступив место чистому голубому своду – но без солнца, без источника света, просто ровная голубая бесконечность.

И магия.

Она била ключом – многослойные защиты, переплетающиеся, накладывающиеся друг на друга, отрезающие это место от реальности надёжнее любой бетонной стены.

Грохот со двора заставил Куницу вскинуть голову. Он взбежал по пандусу, держа наготове два заклинания – одно защитное, другое атакующее, оба способные развернуться за долю секунды.

Замок состоял из трёх массивных блоков, врезанных в склон горы и соединённых переходами. В стене одного из них зияла дыра – следы говорили о концептуальной магии высшего порядка. Из пролома выскользнула фигура.

Девушка. Полевая форма, изодранный бронежилет, волосы стянуты на затылке в тугой узел. Куница узнал её с запозданием – слишком не вязался этот обтрёпанный боец с образом Стальной принцессы Романовых.

Анастасия отбежала от пролома, развернулась и ударила по преследователю. Чёрная молния – «Испепелитесь души», мерзкое заклинание из арсенала палачей – ушла в темноту пролома.

Преследователь оказался на крыше. Он спрыгнул вниз легко, будто с лавочки в парке, сжимая в ладонях две сферы. Одна – комок жидкой гнили, сочащейся зеленоватым туманом. Вторая – яркая точка света, стиснутая чёрной полупрозрачной оболочкой.

Концептуальная магия в руках Виктора Романова.

– Ну что же ты, сестра? – улыбнулся принц, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. – Бьёшь так, будто всерьёз пытаешься меня убить.

– Не называй меня сестрой, тварь, – процедила Анастасия сквозь зубы.

И в этот момент оба заметили Мартена.

– Куница? – в голосе принцессы мелькнуло что-то похожее на надежду, тут же задавленное усталостью.

Виктор нахмурился.

– Это становится проблемой. Мы вдвоём едва замок не разнесли. Если продолжим втроём – точно всё здесь уничтожим, – он прищурился, разглядывая Дмитрия. – Как ты здесь оказался?

Куница не спешил рассеивать магию. Но и атаковать пока не торопился.

– Приехал.

– А зачем? – Виктор подался вперёд, и в голосе его зазвучали завлекающие нотки. – Возможно, я смогу удовлетворить твои желания? Что тебе нужно? – он резко дёрнул головой в сторону сестры. – И ты! Не смей! Я за тобой слежу!

Анастасия действительно сплела заклинание – но пока держала его наготове, не выпуская.

– Не верь ни одному его слову! – прошипела она. – Для него ты такая же помеха, как и я.

Виктор отмахнулся, будто от надоедливой мухи.

– Какая помеха? Он же герой! Он верен императору! А я – проводник Его воли! Слышишь, Куница? Мы служим одному сюзерену. А эта… предательница…

– Он не служит императору, – усмехнулась Анастасия, и в этой усмешке читалось знание. – Не так слепо и бездумно, как тебе хотелось бы. Дмитрий!

Девушка поймала взгляд Мартена.

– Я всё расскажу. Ты же здесь из-за Гамаюна? Ты пришёл за ответами. Как и я.

– Только у тебя их нет, сестрёнка, – вставил Виктор. – Одни догадки.

– Догадки лучше, чем ложь.

Куница перевёл взгляд с одного на другого. Брат и сестра. Монстр и человек.

– Я не доверяю ни одному из вас, – сказал Дмитрий, и магия в его руках уплотнилась, готовая сорваться в любую секунду. Он посмотрел на Анастасию. – Я чувствую твой страх. Ты боишься, как боятся люди. – Поворот головы к Виктору. – А ты нет. Из вас двоих я предпочту иметь дело с человеком.

– Как… – начал Виктор, вскидывая руки с заклинаниями.

Но Куница ударил первым.

Не изгнанием – эта тварь явно не была простым демоном или одержимым. Слишком сложная структура, слишком плотная интеграция. Но сложная – значит уязвимая.

Выброс концентрированной нейтральной маны с единственным конструктом активации. Заклинание, которого не существовало в тех навязанных воспоминаниях – Дмитрий разработал его сам, выносил в голове, довёл до совершенства. Для обычного мага – неприятно, болезненно. Для сильного – сводящий с ума удар по магическим структурам. Для того, что скрывалось под личиной Виктора Романова…

Плоть взорвалась.

Брызги летели во все стороны, обнажая истинную сущность. Мягкое, желеобразное тело. Множество щупалец. Паразит – огромный, отвратительный, пульсирующий чужеродной магией. Мягкое желеобразное тело и множество щупалец, таким был этот паразит.

Анастасия не стала ждать. Ударила тем же заклинанием, которым Куница едва не потопил крейсер – пространство рассеклось, сместилось, разделяя тело твари на две половины. Монстр забился в агонии, щупальца заметались, пытаясь найти опору, удрать, спрятаться. Но без внешней оболочки, защищавшей от реального мира, он оказался уязвим для всего.

Даже для простых заклинаний.

Вот только простыми заклинаниями два высших боевых мага уже не пользовались.

Куница ударил сферой искажения – любимой игрушкой покойного кронпринца. Мир вокруг твари пошёл трещинами, как разбитое стекло, и осыпался осколками.

Монстр умирал беззвучно, источая магию в таких объёмах, что воздух вокруг искрился.

– И всё? – выдохнула Анастасия и села прямо на землю, не в силах держаться на ногах. – Вот так просто? Вывернуть наизнанку – и всё? Я почти час пыталась ему навредить!

– Поэтому маги всегда сильнее тварей, – Дмитрий покосился на останки, уже начинающие таять, растворяться в воздухе. – У монстров есть уязвимое место – главное найти. У магов есть слабости, но такого, чтобы одним ударом лишить всех преимуществ… почти не бывает.

Он не спешил расслабляться – держал наготове ещё несколько заклинаний, контролируя пространство. Принцесса, заметив это, подняла руки и демонстративно ослабила защиту, развеивая всё, что можно было развеять.

– У меня сил нет с тобой драться. Да и мотива – тоже. Сомневаюсь, что ты ради моего убийства забирался в эту задницу мира.

– Вообще не знал, что ты здесь, – признал Дмитрий. – Я пришёл за ответами.

– Как и я, – кивнула Анастасия, с трудом поднимаясь на ноги. Девушку качнуло, но она устояла. – Гамаюн давно молчит. Логично было предположить, что он во всём этом замешан. Три дня пыталась найти хоть что-то, но место слишком хорошо защищено.

– А потом появился Виктор?

Принцесса поморщилась, но кивнула.

– Да. Пойдём.

Она указала на центральную постройку и, не дожидаясь ответа, двинулась туда, на ходу восстанавливая сбитое дыхание.

Внутри было прохладно и сумрачно. Войдя в зал, Анастасия спросила через плечо:

– Ты знаешь, кто построил замок?

– Нет, – Дмитрий оглядывался, сканируя пространство на предмет ловушек. – Знаю, кому он принадлежал.

– Хан Вирхор, – подтвердила она. – Откуда узнал?

– От твоего… дяди? Константина.

Принцесса остановилась так резко, будто налетела на стену. Обернулась.

– Как он?

– Когда я уходил – был в порядке, – пожал плечами Дмитрий. – Сказал, что ждёт некоего Игоря.

Анастасия скривилась, будто лимон разжевала.

– Жаль. Я, признаться, рада, что нашу безумную семью прореживают, но получается так, что умирают как раз самые адекватные.

Дмитрий благоразумно промолчал.

Они вошли в зал, который принцесса обустроила под полевой лагерь: палатка, поставленная прямо у стены, разведённый костёр, несколько разборных столов с бумагами. Половина столов оказалась перевёрнута, а бумаги разбросаны по всему полу.

– Это мы с тварью сцепились, – пояснила Анастасия, принимаясь собирать документы. – Я изучала архитектуру, искала тайные ходы. Потом все надписи, все метки на всех поверхностях сфотографировала, скопировала. Ничего. Брошенный старый замок. Очень старый. Если бы не магия, решила бы, что ошиблась местом.

Куница прошёлся вдоль столов, скользнул взглядом по бумагам, но помогать не спешил.

– Какой был план? Тот, что касался меня.

– А что тебе сказал Константин? – Анастасия подняла на него глаза. – Чтобы я не повторялась.

– Что я должен был стать героем. Виктор тоже об этом говорил…

– Это был не Виктор! – рыкнула принцесса, и в голосе её прорезалась настоящая ярость. – А с тобой всё просто. Ты должен был доучиться в академии. Потом тебя бы свели с либеральным крылом. Романовы не первую сотню лет пытаются подвести дворян к реформам, но либералы каждый раз… – она зажмурилась, взяла паузу, выдохнула. – Эти наивные идеалисты почему-то игнорируют человеческую природу. Думают, дай послабления – и все сразу перекуются в добрых и честных, начнут цвести и пахнуть.

Она сделала глубокий вдох.

– Не обращай внимания, старая боль. В общем, ты бы с ними сошёлся, идеями проникся. Но исполнял бы по-нормальному, не через… ну ты понял. Дальше – служба, продвижение в табели о рангах, сложные задания. Дорос бы до генерал-губернатора – к тому моменту вся Япония была бы наша. Ты бы наводил там порядок, а потом столкнулся с восстанием Мандарина. Его как раз готовили к этому моменту, пока всё не полетело в Тартар.

Принцесса замолчала.

– Но не сложилось, – констатировал Дмитрий.

– Мягко говоря. Ты прогрессировал слишком быстро. А мы слишком доверяли Гамаюну, который клялся, что всё под контролем. Потом я узнала, что отец и брат затеяли свою игру. И прокололись. За этот прокол Виктор и поплатился – стал сосудом для паразита. Хотя формально его наказали за то, что он отправил охотников на демонов за твоими друзьями.

Анастасия закончила раскладывать бумаги и выпрямилась.

– Ну что? Поможешь найти дыру, в которую забился этот треклятый демон?

Куница вздохнул, ещё раз окидывая зал взглядом.

– Гамаюн показал мне этот замок. Показал, как тюрьму, в которой я заканчивал жизнь. Камеру, где проводил ритуал, способный вернуть меня в прошлое.

– Здесь нет тюремных камер, – Анастасия не стала задавать глупых вопросов, сразу уловив суть. – Но комнат, способных быть одиночками, хватает.

– Пройдёмся.

Это оказалось проще, чем думалось. Дмитрий действительно знал этот замок – ноги сами несли его по коридорам, руки сами находили повороты. Будто ходил здесь сотню раз.

Небольшая комната. Он вошёл и замер.

– Она больше, чем в воспоминаниях. И светлее, – Дмитрий коснулся стены ладонью, чувствуя холод камня. – Здесь.

– Сможешь повторить?

– Даже с закрытыми глазами.

Куница принялся наносить знаки. Не кровью, как тогда – сейчас он выжигал магические линии прямо в камне, запечатлевая плетения. Процесс требовал времени, но не полной концентрации, и Дмитрий решил заполнить паузу.

– Почему пространственная магия так редко используется? Выглядит интересно.

– Из-за риска оказаться после перехода не единым целым, а комком перемешанной плоти, – отозвалась Анастасия, наблюдая за его работой. – Сильные маги, высшие, могут интуитивно стабилизировать переход. А любой, кто не достиг девятого ранга, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят просто умрёт.

– Неудобно, – признал Дмитрий. – А я уже подумывал у себя дома что-то такое поставить.

– Поставь, – усмехнулась принцесса. – И во время тренировки какое-нибудь особо сильное заклинание вызовет дестабилизацию и вывернет всё пространство так, что мало не покажется.

Куница хмыкнул и продолжил работу. Остаток рисунка он наносил молча, сосредоточенно, вкладывая в линии частицу своей воли.

Когда последний символ лёг на камень, стена дрогнула. Каменная кладка поплыла, расступаясь, открывая тёмный проём, из которого потянуло холодом и чем-то ещё – древним, забытым, опасным.

– После вас, принцесса, – Дмитрий отступил на шаг, пропуская Анастасию вперёд.

– Благородно, – фыркнула она, но шагнула в темноту первой.

Куница двинулся следом, на ходу восстанавливая боевые плетения. Впереди ждут ответы. Или смерть.

Глава 50

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Узкий коридор закончился воротами. Анастасия потянула створку, но ничего не произошло. Тогда к двери подобрался Куница и попробовал толкнуть. Дверь легко сдвинулась, открывая проход в темноту, откуда потянуло холодом.

– Тебя ждали, Куница, – тихо произнесла Анастасия, и в голосе её послышалась обречённость.

– Ставлю на ловушку, – усмехнулся Дмитрий и шагнул первым.

Проход вел в усыпальницу. Низкий каменный свод давил на плечи, в нишах стен покоились скелеты – ни кожи, ни лохмотьев одежды, только голые кости, обточенные временем до идеальной белизны. Дмитрий заглянул в несколько ячеек, покачал головой:

– Я не эксперт по древним трупам.

– Аналогично, – принцесса старалась держаться ровно, но голос чуть дрогнул.

Они прошли дальше и оказались в тронном зале.

Времени здесь не существовало. Всё, что могло истлеть – истлело, превратившись в труху и ржавую пыль. Деревянная обшивка стен рассыпалась, металл покрылся слоистой коркой окислов, ткань обратилась в прах.

Но две вещи время пощадило.

Над троном висел гобелен – яркий, словно сотканный вчера. На нём застыл мужчина азиатской внешности, на троне, в древних доспехах, с мечом на коленях. А в центре зала на этом самом троне из чёрного дерева, в точно таких же доспехах, сидел скелет. Та же поза, что и на гобелене. Словно картина и смерть замерли, повторяя друг друга.

– Хан Вирхор? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Дмитрий.

– Он самый, – подтвердила Анастасия.

Трон стоял не вплотную к стене. За ним обнаружился ещё один проход – уже, темнее, уходящий куда-то вглубь скалы. Коридор привёл их к единственной камере.

И там, за решёткой, сидел старик.

Дряхлый, жилистый, с седыми космами до плеч. Глаза его горели безумным, выцветшим огнём.

– Значит, всё это было метафорой, – хмыкнул Дмитрий.

– В жопу метафоры! – старик вскочил, вцепился в прутья решётки. – Почему так долго⁈ Я тебе для чего путь показал⁈ Чтобы ты шатался годами, как последний турист⁈

Дмитрий поморщился, опёрся плечом о стену, сохраняя показное спокойствие.

– Вот давай без этого. Мы оба знаем: заявись я сюда слабаком – не прошёл бы и ворот. А твои подсказки, между прочим, далеко не так очевидны, как тебе кажется.

– Побольше уважения, щенок! – голос старика сорвался на хриплый рык. – Я существую дольше, чем ты можешь вообразить!

Решётка делила комнату надвое – крестообразные прутья толщиной в руку, посаженные так часто, что просунуть можно разве что пальцы. Никакой калитки, никаких петель. Эту клетку строили не для того, чтобы когда-нибудь открыть.

– Под тысячу лет, я знаю, – Дмитрий говорил ровно, без тени почтения. – Связь со своим планом окончательно потерял? Или ещё теплится надежда?

– Надежда, – старик сплюнул сквозь прутья. – Связь потеряна давно и бесповоротно. Меня даже Гамаюном называть уже некорректно. Этот… – он выдал ругательство на смеси нескольких языков, покосившись в сторону тронного зала. – Этот самодовольный мудак приковал меня к реальному миру. Думал, через сотню-другую лет вернётся. Ха!

Он вперился взглядом в Куницу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

– Не зря я тебя с Пугающим свёл. Он же тебя просветил про бытие демонов?

– Он, – не стал отпираться Дмитрий.

– Отлично. Давай заканчивать. Ты получишь то, что хочешь. А я получу то, что хочу я.

– И чего ты хочешь? – Анастасия шагнула ближе к решётке, вглядываясь в морщинистое лицо.

– Смерти, девочка. – Старик произнёс это просто, будто говорил о погоде. – Мне осточертело играть в ваши игры. Осточертело бегать по вашим мелочным поручениям. Осточертело изображать послушного слугу. Мне осточертели люди. Осточертела реальность. Я хочу освободиться от этой бренной тушки и исчезнуть раз и навсегда.

Анастасия нахмурилась, но промолчала.

– Тогда рассказывай, – кивнул Куница. – А я пока придумаю, как тебя уничтожить окончательно.

– Ха! – старик дёрнул головой. – С чего начать?

– С самого начала. Тебя вызвал Вирхор?

Гамаюн замолчал. Глаза его ушли куда-то вглубь веков.

– Нет. К моменту его рождения я уже сотню лет лицезрел ваш поганый мир. Тогда я, правда, ещё радовался новым впечатлениям. И Вирхор со своими амбициями мне понравился. Он уговорил меня на сделку. Закрепить демона в реальности надёжно и надолго – это тебе не в рукав сморкаться. Вы бы и сейчас такое не провернули, а в те времена это было в сотни раз сложнее. Но мы на троих сообразили.

– На троих? – Дмитрий подобрался.

– Я, Вирхор и Гнех. Тот, чьё тело стало якорем и вместилищем. Вирхор договорился с её предками, – старик кивнул на Анастасию. – Сторговался. Рассчитывал, что я верну его через сотню лет, максимум – две. Только вот где Вирхор учился, там Романовы преподавали.

Он зашёлся старческим, скрипучим смехом.

– Стоило ему помереть, как Романовы переловили всех его потомков. Вы мимо них прошли. Запечатали всех, посмертно, так сказать. И меня заодно.

– Не всех, – тихо возразила Анастасия. – Есть несколько…

– Нет у него потомков по крови! – перебил старик резко, почти зло. – Те, кто считают себя таковыми – бастарды. Рождены от жены его, но не от его семени. Вячеслав Романов хотел надёжно меня закрыть – и запечатал проход. А ключ… – он улыбнулся, и улыбка эта была страшной. – О, это было очень изобретательно! Никто, в ком течёт кровь Романовых, не может открыть эту дверь. Понимаешь? Я не могу напрямую взаимодействовать ни с кем, кроме Романовых – и ни один из них не может меня освободить. А они ещё и со всеми сильными родами роднились постоянно!

– Но ты нашёл обходной путь, – заключил Дмитрий. – Иначе я бы здесь не стоял.

– Нашёл? Я его создал! – старик вцепился в прутья, костяшки пальцев побелели. – Я создал тебя! Выделил линию, никак не связанную с Романовыми, и дождался, пока они не начнут очередную свою интригу. Они, – он мотнул головой в сторону Анастасии, – думали, что в тебе есть частичка их крови. Небольшая, но достаточная. Они уже сами не помнят, зачем соблюдают это правило. Но ты – не Романов. Вообще. Ни капли царской крови. Не ты один был, так сказать, бастардом. Мне всю силу пришлось напрячь, чтобы свести твоего отца с твоей матерью.

Кунице было плевать на такие детали.

– Не отвлекайся. Вирхор мёртв, ты запечатан. Что дальше?

– А дальше Романовы строят свою великую империю. По шажочку, полегоньку. Ведь за использование моей силы надо платить. Кровью платить. Девочка может рассказать, сколько её родственников отдало жизни, чтобы появился ты.

– По одной жизни за каждый год, – тихо и зло произнесла Анастасия. Глаза её потемнели.

– Не совсем, но близко, – старик пожал плечами. – И младенцы, само собой, не подходят. Нужна зрелая сила. Перед Великими Князьями тогда стояла интересная задача: одновременно наращивать численность и находить благовидные предлоги, чтобы члены рода умирали. Но упорства и изворотливости Романовым было не занимать. Они уничтожали слишком сильных, подчиняли слабых и росли, росли, росли. Пока Пётр Первый не назвал себя Императором.

Дмитрий кивнул, переваривая информацию.

– Но если бы всё шло так гладко, мы бы здесь не собрались. Верно?

– Ага, – старик довольно оскалился. – Они заперли меня здесь и ждали, что я смирюсь! Что почту за честь вечность служить проклятому роду! Ха! Пётр был последним, кто понимал. Понимал, что раболепие подданных не само собой разумеется. Понимал, что я – не человек, и моё раболепие уж точно за чистую монету принимать нельзя. Но дети Петра – и старший, и младший – уже воспринимали мою службу как должное. И тогда я начал своё чёрное дело.

Он засмеялся – тихо, жутко, смакуя каждое слово.

– Не торопясь. По капле. Терпению меня Романовы научили.

Анастасия шагнула к решётке вплотную.

– Это ты сделал с нами. Ты испортил наш род.

– Именно так, деточка, – старик кивнул, и в глазах его блеснуло удовлетворение. – Я не торопился. Действовал осторожно. Хотя откровенными дураками ваши предки не были – нет. Я подсовывал вам сомнительные практики, не предупреждая о последствиях. Двести лет. Вы продержались двести лет, прежде чем стойкость, наработанная веками, рассыпалась в прах. И началась деградация. Александр Третий, первый из императоров, у кого нормальный наследник получился только с третьего раза, даже порадовался по-своему. Теперь, мол, не надо искать подходящих жертв – бери бракованных и заставляй резать себя ради возвышения рода. Романовым осталось недолго. Уж я постарался.

Он перевёл взгляд с Анастасии на Дмитрия.

– Есть одна лазейка. Если ты, девочка, разорвёшь магическую связь с родом и выйдешь замуж за Куницу, в котором вообще вашей крови нет, ваши дети уже не будут Романовыми. Но и проклятыми тоже не будут. Чистый лист. Новое начало. – он улыбнулся широко, почти торжествующе. – Это моя месть за тысячу лет в этой тюрьме!

Принцесса не смутилась. Наоборот, на губах её заиграла кривая усмешка.

– Масштабно. У нас научился?

– А то! – Гамаюн расхохотался, и смех его метался под каменными сводами.

Дмитрий дал ему отсмеяться.

– С этим понятно: хотел отомстить и отомстил. Теперь давай ближе к нашим дням. Что происходит сейчас? И как ты с этим связан? Меня ты направлял, чтобы я тебя освободил – это ясно. Романовым ты уже отомстил. А Берлин? А то, что сейчас творится в Империи? К чему это всё?

Гамаюн ответил не сразу. Он долго разглядывал Мартена, словно оценивая, стоит ли говорить дальше.

– Зачем? А это уже не я. – он кивнул на Анастасию. – Это отец госпожи принцессы. В своих поездках Николай кого-то нашёл. Там, в Америке. Там много… беглецов. Кто-то остался со времён завоевания, кто-то переселялся позже. Анклавы.

– И ты совсем ничего о них не знаешь? – с сомнением спросила Анастасия.

– Я знаю, что они там есть. Только в отсутствии ограничений, принятых здесь, в старушке Европе, они о демонах знают больше, чем ваш Куница. – старик хмыкнул. – Как минимум у них есть защита от моего взгляда. Кто-то из них рассказал Николаю, что происходит с его родом. И частично скрыл его от меня. А я и рад был – моим целям это не мешало. Так что, как только Танатос обрушился на Берлин, Николай и пошедшие за ним оборвали связь с Романовыми, вообще исчезнув для меня.

Он хитро прищурился.

– Впрочем, сам Николай оборвал связь сразу после рождения младшей дочери. Я знал, что он знает. Он знал, что я знаю. Мы не мешали друг другу. Правда, теперь я не знаю, как он провернул этот трюк с Берлином.

Гамаюн развёл руками. Куница нахмурился.

– Ты недоговариваешь. Ты знаешь больше, чем хочешь рассказать.

– Не переоценивай мои силы, Куница. Я сижу здесь, в этой клетке, и смотрю на мир через маленькие дырочки, оставленные Романовыми. Я далеко не вездесущ. Ищи ответы в Америке.

Куница кивнул.

– Хорошо. Значит, ты предпочитаешь подождать, пока я доберусь до другого край мира, решу там все проблемы и, возможно, вернусь обратно. Может быть, даже найду в себе желание всё же посетить тебя и добить, а не бросить здесь в одиночестве. Или у меня ничего не выйдет, а судя по тому, что происходит в мире, в следующий раз кто-нибудь зайдёт тебе в гости даже не в следующем тысячелетии, а вообще неизвестно когда.

Старик нахмурился, а Куница продолжил:

– И пусть я в пространственной магии далеко не специалист, но раздолбать замок до такого состояния, чтобы тебя ещё и найти стало крайне проблематично, вполне в моих силах.

– Ах ты мелкий засранец! – скривился Гамаюн. – Забыл, кем ты был? Забыл, из какого дерьма я тебя возвысил? И ты просто всё забудешь?

Куница кивнул:

– Да. Никакой благодарности, демон.

Демон фыркнул.

– Почему-то я не удивлён. Ладно. Всё, что могу сказать: когда Ультиматум Танатоса стёр Берлин – это было ожидаемо. Но когда после этого полезли демоны… – он улыбнулся, – это уже вмешательство с той стороны земного шарика. Ультиматум создавали не дураки. Энергия смерти тысяч разумных должна была сгореть без следа, безболезненно для мира. Но кто-то вмешался. Сила, что вылилась в мир после Берлина, стала основой для чудовищного ритуала. Какого – не знаю, хоть ты тресни. Но теперь весь мир в ловушке. Любой разумный, умирая…

– Подпитывает ритуал и усугубляет последствия, – закончил Куница.

– Именно так, парень. Смертей всё больше – магия всё сильнее. Грань между реальностью и ночными кошмарами тает на глазах. Теперь ты удовлетворён?

Дмитрий замер, переваривая услышанное. Где-то в глубине сознания шевельнулось сомнение: не темнит ли демон? Не оставил ли на чёрный день ещё одну тайну? Но спрашивать было бесполезно. Гамаюн сказал ровно столько, сколько считал нужным.

– Последние слова? – Дмитрий начал формировать заклинание.

Демон рассмеялся. В этом смехе не было страха – только усталость и странное облегчение.

– Самая забавная вещь в вечности – это понимание, что люди вообще не меняются. Меняются только декорации и названия войн. – он перевёл взгляд с Дмитрия на Анастасию, и в глазах его мелькнуло что-то почти человеческое. – Не скучайте без меня. Декорации стали ужасно скучными.

Через несколько минут они с Анастасией вернулись в зал с троном Вирхора. Дмитрий остановился, переводя дыхание. Взгляд его упал на гобелен, затем скользнул по доспехам на скелете.

– Меч.

– Что? – не поняла принцесса.

– Меч на картине. – Дмитрий указал на изображение. – Его нет здесь. Клинок немного изменился, но я его узнал. Этот меч твой брат вложил в руки посланного убийцы. Им завладел княжич Максим Волконский.

Тишина повисла в зале, густая и тяжёлая, как погребальный саван. Анастасия медленно перевела взгляд с гобелена на пустые ножны у пояса скелета – и обратно.

За тысячу лет меч дождался своего часа.

Конец шестого тома

Ноябрь 2025 – Март 2026