Текст книги "Куница Том 6 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 3

Дания, Остров Фюн

Март 1984 года

Полуармейский внедорожник наматывал на колёса пыль датских дорог, пугая спецсигналами Генерального штаба, редкие автомобили, что встречались на пути. Полуармейским внедорожник назывался, потому что в армии ездили на неказистых квадратных мерседесах, имеющих только необходимый минимум удобств и максимум унификации с грузовыми автомобилями, тягачами и лёгкими колёсными бронетранспортёрами. Командование же желало чуть больше комфорта и передвигалось на полуармейских Порше, всё ещё строго квадратных, но уже не грозящих растрясти пассажиров.

Чем ближе внедорожник подъезжал к своей цели, тем больше техники ему встречалось, в основном строительной. На подъезде к центральному входу в подземный комплекс был размещён блокпост. Порше проехал по огороженной территории, позволив пассажиру увидеть ход работ. В подземный комплекс спускались только сапёры, гражданские строители работали снаружи.

Пассажир, высокий, стройный мужчина с погонами оберст-лейтенанта, вступил на мартовскую датскую землю и двинулся к рядам армейских кунгов. До них он, однако, не дошёл, с КПП успели сообщить генерал-майору фон Хольсту, командующему второй бригадой морской пехоты и, по совместительству гарнизонными частями острова Фюн. Граф вышел навстречу гостю. Немолодой, но ещё вполне крепкий и подтянутый, барон фон Хольст, облачённый в полевую форму, смотрел на гостя умным цепким взглядом, а оказавшись рядом, козырнул.

– Господин оберст-лейтенант.

Оберст-лейтенант Треск улыбнулся и протянул руку для приветствия, одновременно по привычке накладывая полог тишины, способный неплохо защищать от прослушки.

– Господин барон, не тянитесь так, вы старше меня по знанию.

Фон Хольст осторожно пожал протянутую руку.

– С вашим ведомством осторожность никогда не бывает излишней.

– Мы страшны только врагам Империи. В вашей верности, равно как и в компетентности, барон, нет никаких сомнений. Поэтому вам я друг и только друг, готовый оказать любую помощь и предоставить любые потребные вам ресурсы.

Генерал-майор медленно кивнул, принимая к сведению сказанное.

– А то, что вы упорно не называете меня по званию? – уточнил фон Хольст.

– Генерал-лейтенант фон Куик находился в Берлине, вместе со своим начальником штаба и почти всеми теми, кто мог стать исполняющим его обязанности, – ответил оберст-лейтенант. – Как только соберётся новый генштаб и начнёт проверять командные вертикали, вы станете командиром дивизии, вместе с получением звания генерал-лейтенанта. Это неизбежно и произойдёт в ближайшие дни.

Фон Хольст мрачно кивнул.

– Понял, поздравлять не стоит.

Оберст-лейтенант понимающе не стал развивать тему, вместо этого окинув взглядом активность вокруг.

– Смотрю, вы развели бурную деятельность.

– Да. Узнав о произошедшем в Берлине, я понял, что секретность нарушена, и блюсти все её пункты далее нецелесообразно. Важнее разобраться в ситуации и попробовать установить, кем были посланы диверсанты. Своей властью я активизировал все наличные силы, в том числе гражданские. К самой базе, само собой, допускаются только военнослужащие с разрешением…

Было заметно, что генерал-майор говорит с некоторым скрытым напряжением.

– Я понимаю, барон, и визирую ваши действия. Установить виновников сейчас действительно важнее, чем пытаться сохранять неактуальную более сверхсекретность.

После этих слов барон расслабился окончательно, почувствовав, как занесённый над головой дамоклов меч вернулся в ножны.

– Я готов был понести наказание за самоуправство и рад, что не ошибся, взяв на себя ответственность, – признался барон.

– Инициатива – именно то, что сейчас нужно империи, барон, – благосклонно подтвердил Треск. – Какие-то результаты уже есть?

– Есть и довольно много, – подтвердил барон. – Идёмте.

Несмотря на все пологи, некоторые вещи генерал-пока-ещё-майор предпочитал обсуждать в своём командном кунге со всей соответствующей защитой. Большой кунг, поставленный на тяжёлый армейский транспортёр, имел три помещения: конференц-зал, кабинет и маленький спальный кубрик. Сейчас кунг пустовал, работа штаба бригады пока не требовала армейского планирования и координирования, все наличествующие офицеры командовали на местах. Генерал-майор и оберст-лейтенант прошли в кабинет. После предложения чая, кофе и сигарет расселись за столом.

– Диверсионная группа проникла на объект через технический выход. Егеря нашли три трупа: двое из охраны, один из обслуживания. Сигнальные системы не потревожены, – начал фон Хольст.

– Значит, всё же предательство, – мрачно выдохнул Треск. И всё же с надеждой уточнил: – Выходы обманки?

Морской пехотинец отрицательно покачал головой.

– К ним даже не подходили. Диверсанты точно знали, куда идти и какой выход актуален. Поплутали немного, но какие-то внешние ориентиры точно имели. Так что да, информацию о комплексе им кто-то предоставил.

– Я понял, господин барон. Продолжайте, – оберст-лейтенант достал небольшой блокнот и начал вносить в него какие-то заметки.

– Тревогу подняли, когда диверсанты уже добрались до постов охраны. Насколько удалось установить, они точно знали, что долго оставлять своё присутствие в секрете не смогут. Так что сразу рассчитывали выиграть время ровно на закрытие и блокировку внешних ворот, а также установку заградительных мин. Затем отряд разделился на тех, кто проводил ритуал, и на тех, кто держал оборону. Что произошло дальше – пока непонятно.

Фон Хольст закурил.

– Судя по воде в подземных уровнях и общим разрушениям, можно предположить, что отряд подорвал потолок и позволил дну пролива провалиться, использовав это в качестве пути отступления.

– Такое возможно? – удивился Треск.

Генерал-майор кивнул.

– Да, вполне. Требует смелости и определённых навыков, но для подготовленного боевого мага не является невыполнимым.

– Допустим. Почему вы сказали, что можно предположить? Есть сомнения? – уточнил офицер секретной службы.

– Потому что дежуривший в акватории корабль нашего ВМФ никого не обнаружил.

– Диверсанты могли скрыться от корабля?

Майор поморщился, но признал:

– Могли. Но только если использовали оборудование для подводного плавания, то есть, не всплывали вообще, пока не удалились из опасной зоны. Но такой сценарий маловероятен.

– Поясните.

– Егеря нашли не только место, через которое вошла диверсионная группа. Установлена примерная численность группы. Десять человек.

– Это нестандартная численность для подобных групп, – отметил оберст-лейтенант.

– Верно, впрочем, состав группы и количество бойцов может и меняться, в зависимости от задачи. Егеря изучили следы и сейчас восстанавливают маршрут, по которому диверсанты пришли. Что уже известно, группа разнородна. Двое, предположительно – женщины, не имеют армейской подготовки. Конечно же, они дворянки, некую школу им поставили, но это не военная подготовка.

Треск понял:

– Гражданские специалисты.

– Вероятно, – подтвердил генерал-майор. – Ещё у четверых поставлена школа, но следопыты настаивают: это дворяне из родов с военными традициями. Ставили им явно армейскую выучку, однако в индивидуальном порядке.

– Офицеры и особо доверенные бойцы, возможно, лично приближённые к тем, кто отдавал приказ. А может, и контроль со стороны командования, – высказал свои мысли оберст-лейтенант.

– Это уже не мне разбираться, я лишь довожу информацию. И ещё одно. У одного диверсанта, вероятно – девушки, шаг, как у наших вольфгренадёров.

Оберст-лейтенант нахмурился.

– Уверены?

– Настолько, насколько я вообще могу доверять своим людям.

Треск поднялся и начал расхаживать по небольшому пространству кабинета.

– Позвольте, я закончу, оберст-лейтенант.

Треск замер.

– Это ещё не всё?

– Мы говорили о пути отступления. Если судить по составу отряда, только пятеро из всех могли самостоятельно выбраться из затапливаемого комплекса, преодолевая течение, и, сориентировавшись под водой, уйти в безопасную зону. Для гражданских специалистов это трюк за гранью добра и зла. К тому же имейся у группы навыки и оборудование для подобного, они могли бы пройти подводными коммуникациями. Там есть защита, но не непреодолимая.

Оберст-лейтенант вернулся в кресло.

– И как, по вашему мнению, диверсанты покинули комплекс?

Генерал-майор пожал плечами:

– Пока не уверен. Возможно, они его и не покидали. Не все, как минимум. Сапёры только дошли до нижних уровней, добраться до ритуального зала в лучшем случае удастся к утру. Примерно столько же егерям потребуется, чтобы отследить путь группы по острову.

Треск вздохнул.

– Итого мы имеем. Группа диверсантов, в которую входил некто обученный в духе наших секретных вольфгренадёров, имеющая исчерпывающую информацию о комплексе, проникла внутрь и применила Ультиматум Танатоса по Берлину. Придётся аналитикам поломать голову над этой загадкой. Барон, собирайте всё, любые, даже самые малозначительные на первый взгляд детали.

Генерал-майор удивился.

– А это не…

– Русский? – хмыкнул Треск.

– Да. Я не понимаю мотива, но чтобы провернуть подобную операцию… Вы же не думаете, что это…

– Именно, барон, – подтвердил оберст-лейтенант. – Я, да и не только я, склоняемся к предательству. С Российской империей остаётся абсолютно неясен мотив. Кроме этого, в Петрограде вспыхнуло восстание. Или дворцовый переворот. Информации пока мало.

– А не могли русские дворяне нанести по нам удар, чтобы наши войска не вмешивались в их борьбу на стороне императора, выполняя союзный долг?

– Могли, само собой, – не стал отрицать оберст-лейтенант. – Но у моего ведомства есть основания считать эту версию маловероятной. Простите, барон, пока я не могу раскрывать подробности. Но не волнуйтесь, командование дивизией – далеко не предел вашего карьерного роста, так что нужный допуск у вас в обозримом будущем появится. Удар был выполнен в тот самый момент, когда в Берлин собралось высшее командование всеми войсками Империи, о чём вам известно. Этот удар оставил очень много вакантных мест среди высшего командного состава, и вам, как верному офицеру, скоро предстоит одно или несколько этих мест занять, взвалив на себя огромную ответственность. Пока же прошу удовлетвориться моими заверениями, что версия с участием русских хоть и не отброшена вовсе, но считается маловероятной.

Генерал-майор не стал настаивать, заверив:

– Мои люди облазят весь остров, залезут под каждый куст и под каждый камень.

– Надеюсь на вас, барон, – благосклонно склонился оберст-лейтенант.

– Скажите, как дела в Берлине?

На этот вопрос Треск вздохнул.

– Берлина больше нет. Область абсолютного поражения, где не осталось ничего, кроме воронки – около восьми километров. В двадцатикилометровом радиусе образовалась зона повышенной опасности с высокой вероятностью демонических прорывов. Сущий хаос, барон. Нам с трудом удалось локализовать угрозу, остановив расширение опасной зоны.

Барон посерел лицом.

– Больше нет? Мы надеялись, что разрушения не столь… обширны…

– У вас там были родственники? – уточнил оберст-лейтенант. – Хотя о чём я. Даже по предварительным прикидкам у нас двадцать миллионов погибших. Конечно же, были. У всех были.

Генерал-майор медленно кивнул.

– Да, были. Близкие и друзья.

– Соболезную вам, барон.

– Благодарю, – генерал-майор поднял взгляд на оберст-лейтенанта. – А у вас там никого не было?

Крест задумался.

– Друзья, насколько я мог бы назвать таковыми некоторых своих коллег. Однако моя работа в целом не предполагает слишком близких контактов. Поэтому пусть я не могу понять и разделить с вами вашу боль, но соболезную более чем искренне.

– Спасибо ещё раз, оберст-лейтенант. Надо как можно скорее найти тех, кто за всё произошедшее в ответе.

– Будьте уверен, барон, – кивнул Крест, – к решению этой задачи я приложу все свои усилия и даже сверх того.

Глава 4

Петроград, Зимний Дворец

Март 1984 года

Радион Анатольевич поднёс спичку к трубке и аккуратно запалил табак. Пыхнув дымом, Кутузов с грустью посмотрел на тела во внутреннем дворе захваченного дворца.

– Пиррова победа, – вздохнул Шереметев.

– Не совсем точное определение, Сергей, – возразил Кутузов. – Царь Пирр понёс в бою ужасающие потери. Выиграв битву, он проиграл войну. Наша ситуация, всё же, иная. И потери у нас не столь уж катастрофичны, да и своих целей мы, отчасти, достигли.

– И всё же у меня на языке крутиться только одно куртуазное слово. Фиаско.

– С этим я не могу не согласиться, – подтвердил Радион.

Получив от Волконских информацию, князья не стали рубить сплеча, а начали разбираться, хотя, конечно, устные договорённости и создание некоего дворянского союза произошло. Кутузов, проанализировав поведение своего адъютанта, пришёл к выводу, что шпион из Крейца… Странный. Будь Крейц верным сторонником трона, он вёл бы себя иначе во многих ситуациях, а так получалось, что адъютант нередко предостерегал своего патрона от ошибок. Радион Анатольевич решил откровенно поговорить с мужчиной, и всё встало на свои места. Страх, вот чем держали Романовы Крейца, да и не только его.

Само собой, просто на слово Кутузов не поверил, и, продолжая разбираться в ситуации, обнаружил странность. Слишком мало у Романовых оказалось идейных сторонников. Много в чистых цифрах, но преступно мало для рода, тысячу лет правившего империей. За это время члены правящей семьи обязаны были научиться вербовать сторонников, да что вербовать – воспитывать с пелёнок. Однако даже Лопухин поделился своим наблюдением о количестве «шпионов» в рядах пацифистов, с радостью менявших сторону, просто потому, что удерживали их Романовы только страхом. Что стало причиной такого положения дел, ещё предстояло разобраться.

Переварив информацию, князья и прочие дворяне начали осторожные переговоры о том, что с этим делать. Свержения Романовых вообще и императора, в частности, никто не хотел, стабильный мир всех устраивал. В чём все участники «заговора» сошлись, так это в желании растрясти правящий род на секреты и знания. А дальше начинались разногласия. Реформаторы хотели, чтобы Романовы потеряли статус «дворян среди дворян», став одним из родов Империи, где император – первый, но среди равных, с последующей возможностью передать империум, право править, не только Романову. Сам Кутузов согласился бы и на сохранение статуса правящего рода, всё же именно Романовы оставались точкой равновесия Империи. Чего хотели пацифисты – непонятно, они между собой не смогли договориться. Всё эти переговоры грозили превратиться в то, во что всегда превращались переговоры между группировками, – в бесконечный спор.

Всё изменило уничтожение Берлина. Масштаб катастрофы пока оставался неизвестен. Всё, что послы Священной Римской Империи могли сказать наверняка: город уничтожен вместе со всеми жителями, жертвы исчисляются десятками миллионов, город недоступен из-за демонического прорыва. Ни с воздуха, ни с земли подобраться ближе и посмотреть невозможно.

Кутузов успел узнать, что такое Ультиматум Танатоса. И, когда волны магии покатились по миру, вынужден был, нарушая все планы, бросать людей к Зимнему дворцу. Только ни Кутузов, ни другие князья не учли, сколько на самом деле у Романовых недоброжелателей и откровенных врагов среди среднего и младшего дворянства. То, что должно было стать обращением дворянства к императору, без всякой воли князей превратилось в заговор и попытку дворцового переворота. Когда было объявлено, что княжеские рода империи перестали безоговорочно поддерживать Романовых, что у них есть претензии и вопросы, некоторые восприняли это как возможность. Бойня началась, едва первые бойцы СБ дворянских родов вошли во дворец. Военные, которые должны были сохранять нейтралитет и просто выступать гарантом спокойных переговоров, весело поделились на сторонников переворота и лоялистов. Последних в линейных частях оказалось заметно меньше, зато гвардейцы единым фронтом поддержали Романовых.

Не прошло и часа, как Петроград стал зоной военных действий, а Зимний дворец – главным полем сражения. И сейчас бойцы СБ и солдаты верных перевороту частей выносили трупы Романовых во внутренний двор, укладывая рядами. К сожалению или к счастью, в основном там лежали члены младших семей, ключевые фигуры рода либо покинули дворец, либо их вообще здесь не оказалось. Принцесса Анастасия в тот момент начала поднимать лояльные Романовым части, приводить в боевую готовность и координировать действия для нанесения удара по участникам переворота, которые делали то же самое в ответ. Дворянских родов и воинских подразделений, пожелавших сохранить нейтралитет и не ввязываться в эту разборку, осталось немало, но нейтралитет этот временный. Как только первый шок слегка спадёт, страна начнёт раскалываться. Словосочетание, которым называют ситуацию, что должна развернуться в Российской империи в ближайшее время, Кутузов не хотел озвучивать даже мысленно.

Гражданская война.

В чудом уцелевший кабинет, окнами выходящий во внутренний двор, ворвался Лопухин. Бледный Эрнест спешно подошёл к креслу и, рухнув в него, прикрыл глаза ладонью. Кутузов с Шереметевым переглянулись, и Радион спросил:

– Что случилось, Эрнест? Что вы нашли?

Лопухин решил в числе других дворян заняться изучением тайн Зимнего дворца. Иначе говоря – покопаться в грязном белье Романовых. Впрочем, Кутузов имел уверенность: Лопухин хотел лишь проконтролировать процесс и остудить горячие головы, если такое потребуется.

– Попробуй представить самые мерзкие эксперименты, доступные твоему воображению, и это всё равно не дотянет и до десятой доли тех ужасов, что творились в стенах этого дворца, Радион. Сейчас всё, чего я хочу – сжечь здесь всё дотла, до основания, чтобы осталось только пепелище.

Кутузов и Шереметев не впечатлились. Кутузов, чьи предки поколениями завоёвывали земли для Империи и фиксировали всё, с чем сталкивались в разных уголках мира, знал много всякого. В мемуарах князю приходилось видеть такое, что потом кошмары годами снились. Африканские и азиатские маги, в погоне за силой и, желая как-то уравнять шансы в борьбе с могущественными европейскими противниками, не были разборчивы в методах и средствах. Радион предположил, что Романовы использовали кое-что из подобных методов, собранных не только Кутузовыми. Разве что упорядочили и собрали в некую систему. Боевые маги Романовых, пусть их и оказалось во дворце не многим больше десятка, попили крови атакующих. Даже члены младших родов, видимо, выполнявшие роль слуг, пусть и не могли похвастаться искусностью в боевой магии, но били со всей дури и не страдали от истощения.

Шереметев достал откуда-то небольшую флягу и предложил Лопухину. Эрнест принял, откупорив, понюхал содержимое и, поморщившись, выпил.

– Есть что рассказать? – спросил князь Кутузов.

– Да, есть, – кивнул Эрнест, возвращая флягу с благодарным кивком. – Я ждал куда большей связи с демоническими планами и самими демонами. Оказалось, для своего развития Романовы к таким методам не прибегали вовсе. Здесь, во дворце, следов подобного мы не обнаружили. Судя по всему, они использовали демонов только в тех случаях, когда особые способности тварей не имели альтернативы.

Кутузов покачал головой.

– Даже не знаю, рад я, что Романовы не оказались демонопоклонниками, или разочарован. Насколько легче бы стало натравить дворянство на Романовых, выяснись, что они лютые демонопоклонники.

– А придётся натравливать? – спросил Лопухин. – Думаешь, у императора будет поддержка дворян?

Кутузов кивнул.

– Ещё какая, Эрнест, ещё какая. Как минимум достаточная, чтобы наш неудавшийся дворцовый переворот перетёк в острую фазу, называющуюся Гражданская война.

Слова были сказаны. Пока в предельно узком кругу. Радион хотел увидеть реакцию Лопухина. Увидел.

– Этого нельзя допустить! – вскочил Эрнест. – Ни в коем случае нельзя!

– Я, Эрнест Фёдорович, с вами полностью согласен. Гражданская война – это последнее, что нужно Российской империи. Только эти трупы во дворе, трупы Романовых, не позволят сохранить статус-кво. Кровавый счёт открыт. Теперь император не успокоится, пока не соберёт коллекцию голов, наших голов, отделённых от тела.

Лопухин машинально огладил шею. Удовлетворённый реакцией Кутузов продолжил:

– То, что последние сутки происходит в городе, скоро масштабируется на всё Империю. Императора поддержит далеко не только гвардия. А нам потребуются веские основания для претензий трону. Поэтому, Эрнест, я был бы рад узнать, что Романовы – прогнившие безумные демонопоклонники. Однако, чего нет, того нет.

– В то же время, поклоняйся они демонам, – вставил Шереметев, – нам бы пришлось иметь дело с такими силами, что в страшном сне не представишь.

– Поэтому я и высказал неуверенность, рад я результатам или всё же нет, – пожал плечами Кутузов.

Лопухин поднялся.

– Нужно, как минимум, обеспечить невмешательство армии, насколько это вообще будет возможно. И колонии…

Кутузов подтвердил:

– Да, колонии.

– Если кризисная ситуация не будет разрешена в ближайшее время, – Эрнест уже скорее мыслил вслух, чем говорил, – мы получим новые восстания.

Радион промолчал, а Лопухин, встряхнувшись, выпрямился.

– У вас есть идеи, как нам выйти из этого кризиса, Радион?

– Нет, Эрнест. Пока нет. И нам всем предстоит хорошенько подумать, чтобы выработать хоть какой-то надёжный план действий.

Лопухин задумался и прикрыл глаза рукой.

– Я понял, князь. Да, нам всем предстоит много думать.

Князь Лопухин покинул кабинет. Кутузов вернулся к прерванному занятию: наблюдению за подсчётом убитых. Шереметев сделал глоток из фляги, которую так и крутил в руках, а затем спросил:

– У вас действительно нет идей, что делать, князь?

– Отчего же? – даже удивился Кутузов. – Конечно же, есть. Первым шагом необходимо найти императора, а затем убить. Обязательно чужими руками, и обязательно так, чтобы об этом узнало всё население Империи, и чтобы ни у кого не возникало сомнения в случившемся. Вторым шагом найти Романова, имеющего достаточно прав на престол и готового с нами сотрудничать. И третьим шагом посадить своего претендента на трон, нейтрализовав соперников. Ничего другого в нашей ситуации не придумаешь, Сергей. Только есть две проблемы.

– Какие?

– Первая: Эрнест не глупее меня и тоже понимает, что это единственный шанс. Впечатлений от увиденного здесь его, конечно, немного выбили из колеи, но ненадолго. А проблема в том, что кого-то придётся назначить виноватым. И если победит наш претендент, то виноватые будут выбраны из других лагерей, причём не какие-нибудь козлы отпущения, а первые лица. А если наш претендент проиграет – не сносить нам головы.

Шереметев хмуро вздохнул и убрал фляжку. Он тоже ещё находился под впечатлением от произошедшего. Уже осознал, что стал фактически изменником и врагом императора, но пока не переварил эту мысль.

– А вторая проблема?

– Вторая проблема – наш хрупкий порочный союз. Как только император умрёт, мы станем не просто соперниками пацифистам, реформаторам и прочим группировкам. Мы станем врагами, которых всерьёз постараются убить. Так что преждевременная смерть нам грозит не только в случае воцарения претендента соперников, но и во время борьбы за престол.

Шереметев задумался.

– А если найти своего претендента до того, как император отойдёт в мир иной?

Кутузов обернулся и снисходительно улыбнулся Сергею. Тот поморщился.

– Да, что-то я глупости спрашиваю, – вздохнул князь. – Ни один уважающий себя Романов до кончины действующего императора даже говорить на эту тему не станет.

– Ну-ну, не будь к себе строг, Сергей, – подбодрил Кутузов. – Претендента искать действительно стоит сразу. Затягивать междоусобицу вообще ни в коем случае нельзя, всё нужно сделать быстро.

Кутузов сделал последнюю затяжку и погасил трубку, вытряхнув пепел прямо на подоконник.