Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

– И чего же ты хочешь, смертный? – Великая Гулла заинтересовалась.

– Есть у меня пара мыслей…

* * *

– Энн! Выходи! – Я усилил свой голос, стоя на главной площади Гуабы. – Выходи, подлый продажный змей!

Дом энна, с огромным внутренним двором, несколькими постройками, домашним алтарем в отдельном небольшом храме-пирамидке, имел главные ворота как раз сюда. Вокруг уже собиралась толпа горожан, пришли и Джулебар, и Абаллаг с Калдуни. На мое представление уже сошлось достаточно народу, когда ворота поместья все же начали открываться, выпуская тучную фигуру энна Машды. Я всего раз в жизни видел его лично, но узнал все равно мгновенно. За ним выходили и вставали неровной шеренгой вооруженные слуги, наемники. Не особо много – тринадцать человек. К краю площади подошел отряд городской стражи во главе с лугалем.

– Тиглат из Вавилона, – жнн демонстративно посмотрел вниз. – Босоногий. Ты вывел добрых людей на улицы, устроил переполох… Надеюсь – ты объяснишься, ведь нарушение порядка, заведенного Императором Шумера, есть преступление не из легких.

– Молчи, молчи энн! – Я фыркнул. – Я здесь, чтобы обвинить тебя! А не чтобы слушать твои слова. Ты пошел против слова повелителя наших земель, отказавшись признавать мое право построить дворец там, где я желаю! Ты крал моих слуг, присылал ко мне магов, врал моим гостям! И ты энн! Глава города! Не ты виновен предо мной, но вся Гуаба! – Горожане недовольно зароптали. Меня тут и раньше из-за слухов не сильно любили, судя по всему. Но вот теперь, кажется, я всех явно настроил против себя.

– Ты пришел обвинить в своих бедах целый город? – Машла никак не мог взять в толк, что я творю. Ну да, технически – это было безумием. Даже архимаг против целого города почти не может, куда уж магистру.

– Тиглат, – Джулебар выступил вперед. – Не хочешь ли ты сразиться со всей Гуабой? С её магами? С её стражей? С её жителями?

– Сразиться? Нет, магистр Джулебар. Я тут не ради сражения.

– Тогда зачем же?

– Я тут для наказания. Вы все выбирали своего энна, вы все его поддерживали. И либо он сегодня же, в этот самый миг сложит с себя полномочия, отдаст власть и титул энна Гуабы любому другому, более достойному шумеру, либо я накажу за его преступления вас всех. Весь город. И еще. Он должен поклясться при всех жителях, что оставит меня в покое и не станет более чинить козней. Пусть клянется именем Инанны, именами Мардука, Энлиля, Энки! Таково мое слово.

– Клянусь, – в оглушительной тишине, опустившейся на площадь, зазвучали слова Машды, который сделал пару шагов вперед и с убийственным равнодушием смотрел на меня, словно на навозного червя, вылезшего из-под его подошвы. – Клянусь именами Мардука, Двухглавого Топора, клянусь Именем Пресветлой и Прекраснейше Иштар, покровительницы полей, младенцев и женщин, клянусь именем повелителя неба и повелителя земли – могучего Энлиля, клянусь именем владыки вод земных, мудрого Энки, что не будет Тиглату из Вавилона покоя, не будет ему прощения и не будет ему права на покаяния за деяния его, покуда я энн великого города Гуаба. И я не собираюсь складывать с себя полномочия. Это все, что ты хотел услышать, маг? – Машда холодно смотрел на меня. Толпа по краям медленно, но верно начала разогреваться. Люди передавали слова Машды, а кто-то уже скандировал его имя, его титул, притопывал ногой…

Уплотненное воздействие Звукового Резонанса, выпущенное в воздух, вызвало мощный акустический удар. Это было подобно грому, молнии. Но только без видимого эффекта. Мои губы расплылись в улыбке.

– Я ждал таких слов, Машда. А потому – вот тебе и мое слово. Я вижу, как тебя поддерживают жители, поддерживают маги, поддерживают все вокруг. И потому быть посему. Твой «великий», – я с сарказмом выдавил это слово из себя, – город исчезнет. растворится в воздухе. И никто более его не увидит, никто в него не войдет и не выйдет. А кто все же сумеет его найти или уйти отсюда – тот будет бессилен что-либо в нем изменить. И закончится это лишь с твоей смертью или покуда не произнесешь ты пять слов. Вот эти слова: «Я больше не энн Гуабы». Прощай.

Я попросту сделал шаг вперед, выходя уже за пределами города, рядом со стенами своего дворца. А за спиной поселение накрывал купол чар сокрытия, которые накладывали совместно демон и три джинна. Возвращаться ко мне никто из них уже не был должен: я потратил все свои возможности и весь ресурс. Но зато эти восемнадцать магов, живущих в Гуабе, могут сколь угодно долго думать, как снять заклинание. Не придумают. Скорее всего к вечеру кто-то сумеет выбраться, побежит Верховному. Менгске вызовет меня к себе… Но это будет потом. А ныне я поднял ставки до абсурдных. И либо энна сместят, либо мне прилетит по голове. Скорее всего в крайнем случае я попаду на суд Императора… Ну так и что? Владыка в худшем случае обяжет меня платить какой-нибудь огромный илькум. Или повесит билькум, от которого я, как магистр, освобожден. Не дурак же он – заставлять меня отслужить Гуабе, которая активно конкурирует с Вавилоном? Или, тем паче, казнить целого магистра? В целом, пока в городе не начнется голод, моя выходка проходит по разряду шалости… Ладно – проступка. Серьезного. Ну так никто же не умер? Пока что. Да и Менгске еще не ясно, за кого вступаться станет. Ситуация неоднозначная донельзя. Энн не поделил что-то с магистром Гильдии. Магистр запер целый город, скрыв его от чужих глаз. Конечно, поступок явно выходящий за уровень возможностей кого-то вроде меня, но чисто политически – это все же для Гильдии ОЧЕНЬ неоднозначное дельце.

Солнце только-только уверенно поднялось над горизонтом, а я, если не обращать внимания на ауру, с удовольствием наблюдал за чистым пейзажем залива, где не было никакой Гуабы. Вообще никаких поселений. Красиво… А, не совсем. Вон там ещ деревня пивоваров осталась нетронутой – она немного в стороне от посада, так что её сфера не затронула. Видимо, мои компаньоны решили сделать её поменьше, чтобы упростить себе задачу. А деревня формально не часть города. Хорошо еще – сам посад спрятали. Технически они могли вообще только то, что внутри городских стен, сокрыть. А это едва ли половина площади.

* * *

– Неужели ты, маг, станешь кормить меня людской едой? – Наалия бинт Сайах улыбнулась мне, подходя ближе и садясь на колени предо мной.

– И каки же кушаний ты желаешь? Не моих ли рабов отведать?

– Та девочка выглядит аппетитно, – джинья улыбнулась, облизывая нижнюю губу.

– Она беременна, вообще-то, – Агри и вправду забеременела после похищения. В целом – скорее плюс, чем минус. Исключая некоторые нюансы, это означало прибавление в числе слуг. Несколько лет – и мальчишка, если это будет мальчишка, встанет на ворота привратником. Так что, что бы ни делалось, все к лучшему.

– Оттого она еще вкуснее, – джиннья мечтательно закатила глаза. Великая Гулла забрала всех своих кутрубов, но прежде спросила, хочет ли кто остаться мне служить. Некоторые даже были готовы, но выставили непомерную цену. А вот эта вот согласилась просто так.

Единственным условием было то, что она станет не слугой, а наложницей. Притом – старшей. Условия было странным, но не обязывало меня с ней даже спать, не говоря уж о чем-то большем. Рабыня-кутруб же была вполне себе полезной. Теперь её нельзя было заточить в стенах дворца, как я планировал раньше… Было бы довольно странно, если бы моей старшей наложницей был мой дворец. Но зато у меня в услужении появилось существо необычайной силы, умеющее повелевать землей… В некоторой мере – гули в этом отношении были даже менее искусны, чем кутрубы-мужчины. К тому же, несмотря на склонность к людоедству, у нее были и свои достоинства. Прекрасная талия, милое личико, груди, которые и в ладонь-то мою совсем не маленькую не помещались… В общем и целом, людоедство – это ведь не необходимость. Просто любовь к определенному образу жизни. Эмушиты тоже такими были. И ничего – даже смешанные браки заключались… Ладно, вру. Большинство смешанных потомков эмушитов и бхопларацев были в результате пленения женщин с обеих сторон, а каждого чернокожего ненавидели тем больше, чем темнее он был. Тот же Куш – полудикий, но все равно имевший своих купцов – с Бхопаларским царством, насколько я знаю, торговли вовсе напрямую не вел. Так что пример неудачный. Но тем не менее – меня она есть не станет: я её хозяин на ближайшие двенадцать лет с правом продления договора. А пристрастия можно контролировать простым запретом.

– Не было ли вестей из Вавилона? – Я с удовольствием сомкнул зубы на виноградине, которую джиннья вложила мне в рот.

– Никаких, господин. Лишь обычные птицы летят с той стороны.

– А из Гуабы?

– Рабы наблюдают всю ночь: ни один маг так и не покинул город.

– Или они не заметили.

– Или они не заметили, – согласилась она, – Быть может, виноград недостаточно сладок для моего повелителя? – Она медленно провела руками по своим грудям, с легкостью сдвигая тунику, начавшую спадать с плеч. А, собственно, почему нет? Ну да – людоедка. Так мы все не без греха. Я вон – вообще душами с демонами торгую направо и налево… Сколько она тех людей в Кафе могла найти? Ноль? Или два нуля?..

Глава 5

Менгске пришел лишь через восемь дней после исчезновения Гуабы. С ним были архимаг Галивия, магистр Акосов и еще несколько магов. Все они пришли к воротам моего дворца, о чем мне сообщил мальчишка-привратник. Я уже купил еще шесть семей рабов, так что теперь слуг минимально, но хватало.

– Впустить немедленно. И накрывайте стол в малом саду, – я махнул рукой в сторону места, где располагались ягодные кусты и пара выращенных Великой Гуллой пальм. Там был поставлен красивый стол. В тени деревьев эта зона являлась прекрасной площадкой для любых переговоров. Светло, не жарко, приятный ветерок почти постоянно дул в этом месте из-за разницы давления между пространством над землей и над морем. Поток воздуха проходил именно здесь из-за особенностей расположения зданий во дворце.

Через примерно двенадцать минут я спустился к гостям. Гости, кстати, расселись очень характерно. За прямоугольным столом все заняли ровно одну половину. А в центре – Менгске. Я, выйдя из собственных покоев на улицу, словно бы оказался перед большим ковеном во главе с Верховным. Впрочем, так по сути своей оно и было.

Не подавая виду, прошел вперед и занял место напротив Менгске, в центре другой половине стола.

– Приветствую в моем доме. Что привело всех моих собратьев по ремеслу в это место? Да еще и в таком составе?

– А то он сам не знает, – Галивия засмеялась. – Что привело! Да еще в таком составе.

– Магистр, – Менгске выглядел смешанно. Он не то, чтобы злился… Скорее – его просто раздражало все вокруг. И еще он явно сильно устал. – Я не желаю ни в чем тебя обвинять. Ты, если подумать, сейчас сильнейший демонолог Шумера. Да и других Знаний немалый мастер. А потому просто расскажи, что же тут происходило. И ничего не утаивай.

Я пару секунд пристально смотрел на Верховного. После чего пожал плечами. Это был самый адекватный подход из всех, с которыми я сталкивался последние дни. Рассказать? Так почему бы и нет?..

И я начал рассказ. Говорил долго – о праве по слову императора, полученном мной еще в бытность мастером. Говорил и о возведении дворца, и о том, как призвал и покорил джиннов, и о том, как заключил сделку с Эг-Мумией… Без подробностей, конечно…

– Йессор’Ро’Сотх – непростой демон. И просто так он за жизненные силы или кровь смертным не служит, – Менгске покачал головой.

– Я не продавал ему душу, если ты об этом, Верховный. У нас с ним другие договоренности, которые моей свободы или Шумера никак не касаются.

– Ясно, – маги пристально смотрели в мою ауру. – Продолжай.

И я продолжал. Рассказал о том, что решил заложить новый великий дворец, который будет стоять столетиями подобно легендарным Шахшанору, Санвотору или Императорскому Дворцу Вавилона. Рассказывал я и о том, как маги Гуабы вызвали меня на дуэль…

– Джулебар говорил, что была разрешительная дуэль. Он не говорил о нападении восемнадцати наших товарищей на тебя.

– А он сказал, какими были условия дуэли?

– И какими же?

– Восемнадцать магов против меня одного. Это была не одна дуэль, а восемь. Трое против меня по пять раз. Затем я сражался с каждым из оставшихся поодиночке.

– И ты одержал победы? – Акосов нахмурился.

– Все до единой, – я самодовольно усмехнулся. Мои собеседники переглянулись. Стольким магам врать в лицо бесполезно. Точнее, это возможно, но сумевший такое, особенно при Галивии – архимаге-Видящей – уже сам по себе не менее незаурядный чародей, чем тот, кто одолел восемнадцать гильдийцев подряд.

– Говори дальше, Магистр. Что было дальше?..

И я продолжил. Говорил о том, как в мой дворец явились джинны, как я расстался с ними полюбовно, отпустив назад их родню и подданных, а взамен получил все те богатства, которые можно увидеть вокруг. Рассказал, как они после наших переговоров согласились помочь мне в моих делах и вместе, вчетвером, мы наложили чары на всю Гуабу. Стоило лишь немного сместить акценты, и история получалась практически фантастичной даже для магов. Но реальность с ней сходилась: я не лгал, а города не было.

– … После чего я наложил заклятие на всю Гуабу. Дабы, пока энном является Машда, не было такого города в Шумере.

– Весьма… Впечатляет, – Акосов первым дал очень осторожную оценку.

– Тебя надо судить, Магистр! Волею Верховного Мага и волею Императора!

– Какое интересное поколение идет нам на смену, – Галивия хитро смотрела на меня.

– Хватит, – Менгске поднял руку. – Вот что, Магистр… Останемся мы у тебя погостить, а ты не обидь гостеприимством. Дней на шесть.

– Да никогда я не обижу гостеприимством Верховного, абгаль, – я улыбнулся. – Будьте желанными гостями, вкушайте яства, пейте вино и пиво, расслабляйтесь в банях и в пруду, а коли пожелаете, управляющий отправит к вам красивейших из рабынь.

– Это будет прекрасно, – он аж взбодрился. – Но сначала слушай мое решение. Если через шесть дней энн Машда все еще от своего титула не откажется, то Гуабу ты освободишь и так. Чем вы, кстати, её убрали?

– Полное Сокрытие и пространственные чары.

– Не высшее?

– Нет. Это примерно то же, что на оазисах джиннов… Если кто-то понимает, о чем я.

– Я бывал в Кафе. Мне все ясно. Энн в любом случае больше не рискнет соваться к тебе, Магистр. Но заставить исчезнуть целый торговый порт – это уже слишком даже для мага. Потому – шесть дней тебе сроку. И ни днем больше. А мы тут посмотрим за событиями.

Я согласился. Это был неплохой компромисс. Верховный не хотел лишаться магистра, не хотел давать светским властям влезть в гильдейские дела, не хотел он и показать слабости магов перед дворянами и чиновниками. Я же был практически уверен, что Машду попросту убьют. Я запер внутри сферы несколько тысяч человек. Под десяток тысяч, наверное. Без доступа к морю, без своих близких, многие из которых остались снаружи. И без подвоза еды – в городе постепенно будет наступать голод, это очевидно даже идиоту. Так что глупо рассчитывать на то, что там не начнутся столкновения с властями. А энн… Энн – это всегда компромиссная фигура среди множества сил. Ему такие просчеты вряд ли простят. Так что Машду с большой вероятностью банально зарежут, если он будет тянуть и далее. Если же дотянет… Ну, Магистр Тиглат наложил заклятие, а Архимаг Менгске его снял, проявив свою мудрость и силу. Конечно, бешеный маг с горячим нравом получил по носу и не добился своего, но так по носу он получил не от энна и не от Гуабы, а от другого мага – более сильного. И стоит ли снова связываться с ним? Ведь в следующий раз мудрый Верховный маг уже может и не прийти на выручку. И что тогда? Вот то-то же. Вряд ли Менгске ошибается – после этой моей выходки в Гуабе дураков со мной бодаться лбами не найдется.

Забегая наперед, чары спали через два дня: Машду попросту зарезали.

За время, пока у меня гостили маги, случилось лишь одно событие, достойное упоминания. Ко мне явились пивовары из ближайшей деревни. Со всем почтением они привезли мне в дар бочки с лучшим пивом разных сортов, а старший через правляющего просил о встрече.

– Мудрый абгаль, – мужчина склонил седую голову. – Я не желаю гневить тебя. Но я и мои люди напуганы. Великая Гуаба исчезла и, ходят слухи, по твоему слову. Я лишь хочу знать, чем город провинился пред тобой и что стало с нашими семьями: многие родственники остались внутри стен.

– Энн Гуабы решил со мной повоевать. Это – последствия, – я холодно глянул на собеседника. – Город перестал быть виден, ощутим, слышим и теперь его нельзя найти. Но он все еще есть. Если энн сложит с себя полномочия, то Гуаба снова возникнет. Все, кто в ней находится, остались живы и здоровы, если только горожане не начнут убивать друг друга.

– Я понял тебя, о абгаль… Мы будем молиться Инанне и Шамашу, дабы в Гуабе царило умиротворение, а его стены вновь узрели солнечный свет.

– Хорошее решение, – я внутренне поморщился.

Во дворце нельзя было не поставить домашние алтари и храм богам. Хотя бы основным. И даже при всей моей нелюбви к Иштар, меня бы не понял никто, если бы её статуя не появилась во внутреннем дворе. Более того… Сначала я хотел разместить её в самом дальнем углу, но ведь боги – это не просто символы. Такое отношение могло повлечь уже последствия для моих владений внутри этих стен. Долгая борьба с самим собой в итоге вылилась в то, что Инанна встала поодаль от малого сада. В центре дворца был малый храм Мардуку Двухглавому Топору – покровителю Шумера и его чародеев. По углам же зоны внутри стен стояли идолы других важных божеств. И Инанну задвигать ни в какие дебри я не стал, хоть это решение и вызывало у меня время от времени зубовный скрежет. Единственный, кого я выделил среди всех – это Энки, чьих статуй было сразу три: обращенная на море за пределами стен, обращенная на врата пред входом в главную залу и малый идол около купален во внутреннем саду. Ну так он есть мой главный покровитель – кем бы я был, если бы не проявил к нему в такой малости уважение?..

Именно ему рабы ежедневно делали малое подношение к одной из статуй. Остальным богам – как положено, по праздникам или в честь какого-нибудь события. И лишь Мардуку, величайшему из чародеев, я заклал после того, как завершил наложение чар хранения на погреба, огромного бурого быка. Каждому иному идолу было свое подношение, а затем жертвенное мясо приготовили и устроили пир среди всех слуг дворца во славу каждого из богов. Надеюсь, каплю благосклонности от них я заслужил.

– Абгаль, мы будем привозить к твоему столу лучшее пиво по бросовой цене, лишь только просим присмотреть а нашими родными, – мужчина наконец собрался с духом. Ну… Цена не самая высокая. Пиво в Шумере любят. Я его не особо уважаю, как и почти любой алкоголь, но, если в моем дворце не будет хорошего пива, мне даже наемники могут отказаться служить. Пивом даже Императору налоги платят, а в тяжелые времена бочонки с пивом используют как финансовый резерв, который никогда не обесценится. Только вот тащиться в Гуабу и искать там их родню… Сколько их там всего? Преодолевать собственный же барьер… Ну его…

– Я пробовал ваши дары, – не пробовал. Только пару глотков из бочки с клеверным. Ну, оно имело довольно приятное послевкусие. Так и что? Он ауры не умеет читать. – И они пришлись мне по вкусу. Я не могу сейчас пройти в Гуабу с легкостью, но я, раз вы просите за родных, освобожу город за шесть дней, если энн не откажется от власти раньше.

– Благодарю, великий абгаль! Но… Неужели ты готов пойти на мир с энном только из-за нашего пива?.. – В голосе мужчины слышалось удивление. Плохой он торговец – сомневаться в собственное продукции…

– Просто последнее время мне кажется, что мой гнев был чрезмерен. Нескольких дней взаперти хватит жителям, чтобы понять, что со мной не стоит иметь разногласий. А дольше наказывать целый город из-за одного человека мне не нравится, – я пожал плечами.

– Мы с радостью будем везти лучшие сорта к твоему столу, о абгаль!

– Я ценю это, – пожимаю плечами. – Договоритесь с моим управляющим. У него есть какие-то планы на алкоголь. Вероятно, он скупит у вас часть продукции прямо сейчас, – а заодно немного сэкономит мои деньги. После визита Великой Гуллы нужды в том не слишком много, но все одно приятно, когда пивоварам, считай, попросту некуда продавать свою продукцию в отсутствие всех их клиентов в округе. Так бывает, когда крупнейший город в окрестностях отправляется под скрывающий барьер. Деревенские дорогие сорта вряд ли купят в больших количествах, а купцов с их кораблями и деньгами теперь днем с огнем не сыскать. Вот и выходит, что я почти монополист.

Пока гильдийцы гостили в моих владениях, я обходил дворец, внутренние комнаты и стены. Дело в том, что изначально планировалось заключить в него джиннов. Они бы стали живыми дверьми, пролетами, арками, стенами – глазами и ушами моего дома. Они бы стали стражами, стали бы строителями и ремонтниками… И они теперь были недоступны. Есть подозрение, что призови я вновь кутрубов, и уже никто не явится их вызволять из плена. Вероятно, Великая Гулла вообще узнала о том, что я их заковал в магические цепи, от бея. Да и пришла из вежливости. Но только теперь такой поступок уже будет плевком ей в лицо. Так что лучше не делать того, что потом может аукнуться. Вдруг снова в гости придет? Или кто-то другой донесет ей?.. В нашем мире союзы меж сильными и дружба меж сильными стоят куда больше сиюминутной выгоды.

Так что требовалось придумать что-то другое. Вариант у меня один был, конечно. Я все еще мог «оживить» свой дворец буквально. Но уж очень он был сомнителен. У меня оставался последний барабан с душами эмушитов. Что-то около полусотни духов. На самом деле, с высоты теперешнего опыта, должен признать, что их барабаны – это великолепный образчик магического искусства. Поглотители низкого уровня обычно содержат одного-двух духов. А сотнями заключать их могут только изделия и вправду серьезных мастеров нужного направления. Но это было не особо важно. Важным тут было то, что я не был уверен в последствиях. Проводить с каждым духом Ритуал Полного Подчинения? Дорого, накладно. И я не умею. Я готов попробовать. И именно его я планировал использовать по отношению к детям Кафа – джиннам. Но я никогда его не проводил. Если же не сделать так, то не ясно, чем обернется это все в будущем. У моего дворца нет собственной души – она еще не зародилась. Даже неявной и неразумной – какие часто бывают у не особо старых домов без богатой истории. Не говоря уж о полноценном духе места. Через сколько он появится? Через сколько сможет себя осознать? Через столетие? Раньше? Могу ли я как-то этому процессу способствовать? Некоторые маги только из-за этих существ, формально являющихся божествами места, не покидают своих домов. Достраивают, улучшают, возводят пристройки, расширяют владения. Но не уходят из мест, где жили еще их родители. Это если дом предков удалось унаследовать. У меня вроде бы должны быть братья, живущие в Вавилоне… Или они уже умерли, а живут там племянники?.. Но ни встречаться с кровными родственниками, ни иметь с ними дел я не желаю. Да и не хочу я жить в Вавилоне, иначе бы не строил себе поместье на берегу залива.

Вот и возникает вопрос – а как призраки воинов и шаманов из племен людоедов-демонопоклонников повлияют на мой дом, чья собственная душа еще не сформировалась? Не станет ли основой для нее их коллективное бессознательное? Их злоба? Не станет ли это место проклятым? Не будут ли тут чахнуть дети? И не выберутся ли духи, найдя лазейку в своих оковах?

Не было ответов на эти вопросы, оттого я и откладывал вариант с эмушитами.

В конце концов я решился на компромиссный шаг. Два дня я уходил глубоко в подвалы – джинны прорыли по моему настоянию целых четыре глубоких этажа подземелий. Тут располагались и склады с продуктами, и казематы для людей, и клетки для демонов, пусть я их пока и не зачаровал, и катакомбы с несколькими тайными ходами… И потайные залы, в одном из которых стоял большой кусок гранита. Вязь символов древних языков уже была выдолблена в камне, но мне предстояло промазать каждый символ своей кровью и долго зачаровывать эту махину. Сердце дворца – алтарный камень.

Духи места есть души и отражения домов. Во всяком случае – духи строений. И я хоть и не мог произнести заклинание, создавая такое существо, но зато мог способствовать его появлению иным образом. Я буквально по локтю прорисовывал каждый уголок каждой комнаты, вкладывая в чертежи свои мысли, идеи, ожидания и задумки. И именно те мои изначальные размышления, я уверен, лягут в основу того, кто тут однажды появится.

Так вот, этот камень – алтарь дома. Алтарь местного божества, которого еще нет. Тут ему можно молиться, тут ему можно жертвовать. Не сказать, что это в порядке вещей – обычно что-то такое появляется стихийно в виде очагов, где готовят еду. В качестве жертв домовым кидают первый кусок в огонь, отрезы ткани, волосы… Но в моем случае я заранее все предусмотрел. И именно этот артефакт станет жертвенником. Кроме того, он должен был быть узилищем для джинна-марида и накопителем, пусть семьдесят две кристаллические формы пока еще не заполнены – я только буду заказывать их у артефакторов и алхимиков.

Но ничто ведь не мешает мне заключить тут не джинна, а эмушитов? Барабан все равно разрушается? Ведь так? Тогда их души могли бы остаться в камне. Не как мои глаза и уши, не как мои слуги. Но как источник маны. Просто станут снабжать энергией все те многочисленные заклинания, которые я тут буду накладывать. Если вдруг враг, кем бы он ни был, уничтожит пирамидку в саду, то останется еще этот запас и этот источник. Обычно такие действия чреваты недовольством богов… Если заметят. Но конкретно у этих душ покровителя убил Менгске Призывом Первого Имени. Так что за эмушитов никто не хватится и никто не вступится даже теоретически. На практике из-за полусотни плюс-минус духов со мной и так вряд ли бы кто-то стал связываться. У богов и их слуг забот хватает, а заточение в артефактах рабов или врагов вполне себе не редкость. Богам-то что? ну заточил какой-то маг какого-то бедолагу из числа верующих в свое кольцо. Так сколько там просидит несчастный? Год? Десять? Сто? Да даже и несколько веков – для богов это всего лишь миг. Тому же Шамашу молились тысячу лет назад, молятся и сейчас, и через тысячу молиться будут.

Так что два дня я готовил артефакт к «приему постояльцев», проверяя и перепроверяя его возможности, структуру, зачарования. Переселение эмушитов из барабана произошло буквально за несколько часов до явления Гуабы обратно, а сам барабан я уместил в одной из ниш в большой гостинной. Рабам было сказано не трогать, а что там будет с дураком, который не послушается моего наказа… Не очень-то и важно. Дворец не разрушит, а остальные последствия и смерть идиота меня мало волнуют.

– Собираешь коллекцию, Магистр, – Менгске крякнул, когда ему в лоб прилетела на полной скорости муха. Ну или скорее мелкий овод. Видимо, жаркий день совсем сбил насекомому навигацию. Выглядело это настолько комично, что я невольно заулыбался.

– Это история, Верховный. Моя история. Отчего бы не собирать.

– Не только твоя, а наша. Всей Гильдии, всех магов Шумера.

– Ты это ведь не просто так говоришь?

– Ты учился у непростого учителя. И я, как и весь Шумер, признаю право убить его. Потом ты убил Хорана. Дальше убил Йена. Это все шумерские маги, которых ты отправил на встречу с богами, Тиглат из Вавилона?

– Конкретно этих трех я отправил на встречу с демонами, – я нахмурился. – Ты странно ставишь свой вопрос, Верховный.

– Я очень правильно его ставлю. Тебе, как и всем магам, надо отдавать долг нашему искусству. Твой второй учитель – Халай Джи Беш, воспитал больше двух десятков учеников. Его ученики становились архимагами, становились магистрами. Ты вот – магистр. Тебе сколько? Пятьдесят два?

– Примерно так… Вроде бы. Я не особо считаю.

– А учеников все еще нет. Я в этой истории с Гуабой пошел тебе навстречу. А ведь мог поступить по-разному. Теперь ты пойди навстречу Гильдии, отдай долг нашему искусству, дабы оно не увядало после нас с тобой. Возьми учеников. Учи их. Научи. Сделай подмастерьями. И живи дальше в роскоши и изобилии, как положено хорошему чародею.

– Это приказ, Верховный?

– Это наказ. И лучше бы тебе его не ослушаться.

– Я услышал тебя.

– Надеюсь, еще и понял, – Менгске посмотрел на меня долгих две секунды, после чего повернул назад – к выходу из помещения. Я провожал его взглядом, пока туника архимага не скрылась за поворотом коридора.

Ученика? Мне? Из меня учитель… Такой себе. Надо побыстрее с дворцом заканчивать и искать Агаста, кстати. А новых учеников брать я пока не готов. Хотя Верховный будет настаивать. Мнегске – старый упертый козел. Еще, правда, могущественный и мудрый. Но про первую часть его описания знают все, а про вторую он обычно напоминает.

Позже появилась Гуаба. Глядя на нее со стены дворца, я мрачно усмехался. Репутация – дело такое. Если вопросы с Верховным уже решены, то мне больше никто ничего не предъявит за эту выходку. А вот жители города наверняка пережили не самые лучшие дни своей жизни. Я сразу, еще в первый день, когда они прибыли, сказал людям Машды – гуаба перестанет быть великим городом, если они со мной свяжутся. Свои обещания я сдержал. Если энн отрекся от своего титула – или помер, что тоже меня устроит – то больше со стороны города мне угрозы нет. Не думаю, что там найдется кто-то достаточно отмороженный, чтобы со мной теперь конфликтовать. Осталось завершить дела хозяйственные, зачаровать стены, вложить в пирамиду и алтарный камень хотя бы по несколько колб-накопителей… И можно отправляться Бхопалар. Или еще куда. Те-Кемет? Земли Эллады? Мне нужно сосредоточиться на двух важных задачах – Агаст и Ксарнраадж. Времени прохлаждаться вечность нет.

* * *

Утту’Хуменгаль был истинным сыном своего отца. Да, не старшим – тот от другой наложницы и, по мнению самого Хуменгаля, являлся тем еще идиотом. Но в целом – Утту’Хуменгаль вообще практически всех людей причислял к этой категории, так что не удивительно. И вот в этом-то «не старшим» и была загвоздка. Наследует отцу обычно старший.

Юноше… Хотя какой он юноша? Молодой мужчина уже! Мужчине было просто досадно, что брат-идиот едва-едва справляется с делами. Конечно, он умел читать и писать на табличках, умел вести учет, умел водить корабли… Перечислять весь список умений старшего брата Утту’Хуменгаль даже мысленно не стал, иначе картина идиота получалась блеклая – выходило, что он аж братца нахваливает…