Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Глава 28

Ночь на гребне волны была холодной и липкой от соли. Агаст сидел между двумя рядами весел в тесноте нижней палубы, где воздух был гуще крови и пота. Его руки двигались механически – взмах, гребок, взмах, гребок – в унисон с сорока другими телами, измотанными и безымянными. Браслеты из хладного железа на запястьях ограничивали магию, прижимая её глубоко внутрь, словно ледяной кулак, сжимающий сердце… А ошейник на шее – тот, что скручивал плоть молниями при малейшей попытке сопротивления, тот, который по приказу надсмотрщика заставлял тело выгибаться дугой, а глаза выпучиваться так, что они словно готовились вылезти из орбит – этот ошейник весил тяжелее, чем, наверное, Храмовая Гора. Но память работала. В темноте гребцовой палубы память работала отлично.

Всё началось с побега. Хотя нет, всё началось задолго до этого, во дворце Тиглата, где учитель преподавал магию, словно общался на настоящем языке насилия. Агаст помнил теплый камень стен и звук собственного тела, бросаемого на песок в главном дворе. Помнил, как Тиглат ходил вокруг него, обсуждая с двумя демонами мелкие недостатки его формы, его дыхания, его намерения. Или Наалия бин Сайях не демон? Дух – безусловно. Опасный дух земли, могущественный. Куда могущественнее самого Агаста. Но второй – Йессор’Ро’Сотх – он точно был демоном, духом Тьмы. Опасное и отвратительное существо, которое появлялось во дворце несколько раз. И которое было в Лэнге…

На моменте появления воспоминаний о темном мире зубы сжались, а мышцы напряглись особенно сильно. Тяжелое весло пошло легче, упрощая труд других двоих невольников, сидевших рядом. Агаст сидел на самом тяжелом месте – ближе к проходу. Невольники занимали места на лавках, спина начинала отваливаться почти мгновенно – спинки там не предполагались. Но дальше тяжелее всего приходилось тем, кого сажали на конец весла. Чем ближе к борту, тем меньше тратится сил. Начинает движение тот, кто сидит в конце лавки – на проходе. И держится за конец весла. Затем «подхватывает» центральный невольник, а уже дальше «ведет» крайний. Он лишь усиливает движение остальных, минимальная амплитуда, меньше движений, да и ударить такого плетью сложнее – надсмотрщики обычно отрываются на крайних гребцах. У Агаста до сих пор едва-едва зажили самые свежие кровавые следы. Именно его не жалели совершенно, хотя других крепких рабов старались все же бить не так страшно: они стоили денег. Особенно крепкие.

В нос ударили запахи. Их не было на корабле, они были в воспоминаниях. Агаст помнил запах серы и гари – последствия чар, которые учитель показывал на трупах, что лежали в углу комнаты. Точнее, перед Огненной Стрелой эти люди не были трупами… Зубы сжались. Несмотря ни на что, Агаст не стремился никого убивать. Он вообще считал всякую жизнь священной… Как и Сатьян Арсадруман – его предпоследний наставник из Храма.

«Ты думаешь, что боль калечит, – говорил Тиглат, пока его помощники приковывали Агаста к столбу. – Боль учит. Она учит страху. Страх учит послушанию. Послушание – вот что нужно тебе сейчас».

Агаст вспомнил двух рабов. Один кушит, второй местный – шумер. Оба не говорили на его родном языке. Кушит просто выполнял указания… Тиглат пару раз говорил врезать Агасту посильнее, чтобы проучить. Кушит бил. Жестко, с кровью. Но без эмоций. А вот шумер, пиная Агаста в живот, щерился так, словно его Раджой назначали. Урод.

Мышцы снова сжались. Заметив это, надсмотрщик размахнулся и врезал плетью. Шухан гордился тем, как виртуозно владел плетью. Он мог бить так, чтобы до спины долетал только кончик, оставляя даже не разрыв кожи, а рану, подобную следу от удара кинжалом. Словно кончик ножа воткнулся в кожу.

Сжав зубы, Агаст постарался не обращать внимания как на боль, так и на липковатое ощущение текущей по спине жидкости. На нем все очень быстро заживало. Очень. И даже многочасовой труд его не утомлял так сильно, как других. В какой-то момент боль в мышцах отступала, обращаясь своеобразным холодом. Словно он глубоко погружался в холодную воду. И вот уже он снова свежий, сильный. Это Шухана злило куда больше, чем то, что он иногда сбивался с общего ритма.

Сколько прошло времени? Семь месяцев? Может быть, восемь? Время текло вязко, словно мёд в холодной воде.

Побег произошел ночью, когда Тиглат уехал на встречу с вавилонским царём. Или не царем… Главой шумерской гильдии? Что-то типа Храма, только тут было одно отличие. Любовь к договорам с демонами. Продаже им человеческих душ. Что-то такое творили по преданиям эмушиты. И шумеры. И Тиглат. Агаст помнил пиршества в Лэнге, рабов, которые выращивались там вместо скота, помнил он и Йессор’Ро’Сотха – отвратительнейшее создание. Если бы их можно было судить… Только лишь судить по справедливости! И всех их следовало бы казнить. До последнего подонка.

Агаст тогда буквально почувствовал момент – ощущение, которое словно бы снизошло свыше. Может, это было послание отца? Отца, которого Агаст никогда не встречал, но чья кровь текла в его жилах холодной, ясной рекой. Позже это чувство окрепло. Агаст знал, когда цепь ослабевает на секунду, знал, когда охранник засыпает, знал, когда в борт корабля ударит следующая волна, знал, когда на него смотрят, когда не смотрят…

И в тот день он тоже без особых сложностей преодолел стену своей темницы. Он знал и те места, где защитные чары были слабы, где «учитель» еще не поставил их. Самое сложное было буквально прильнуть к охраннику из числа наемников. Агасту требовалось повторять все движения, идя у того за спиной в полуметре. Только так можно было обмануть наблюдательное поле дворца. Самые примитивные чары, но зато лежащие на всей территории. «Учитель» радовался, когда «ученик» проявлял интерес к его знаниям. Любым. И подробно отвечал на вопросы, включая и особенности защиты своего жилища. До последнего Агаст считал, что Тиглат просто издевается над ним. Тем страннее было то, что побег удался.

Первые три дня он шёл на юг, к морю. Его тело было сильнее, выносливее, чем у обычного человека – это тоже досталось ему от отца, от Энки, Варуны, чьё имя почиталось мореходами, торговцами и всеми обычными людьми. Он повелевал водами океанов, морей, рек и озер. Всеми водами земными. Но не небесными… Дожди Энки не насылал. Это он выучил у Тиглата назубок. Обо всем, что касалось его отца, Агаст слушал внимательно, запоминал с первого раза. Всегда.

Тем не менее, сколь бы он ни был вынослив, но усталость приходит ко всем. На третий день его настигли работорговцы. Он не заметил их сначала. Они были опытны – двадцать человек, вооружённые сетями и луками, копьями. Они знали, как ловить людей. Знали про магию и про тех, кто её использует. Они словно бы не первый раз охотились на мага, пусть и столь неумелого, как Агаст. И этим странностям он придал значение ведь не сразу! Только через месяц, вспоминая свою поимку, Агаст понял, что профессионализм работорговцев был слишком странен. С обычным отрядом из пары десятков человек он бы справился. Может, Тиглат прав? Может – он действительно немного туповат?.. Ладно, это уже мысли от отчаяния.

Так или иначе – его схватили. Не помогли ни боевые навыки, ни бронзовый меч, которым он пытался отбиваться, ни плетеный щит, ни струи воды. Ему тогда казалось, что это был ловкий бросок, но скорее всего – просто магическое воздействие. Артефакт-ошейник был выпущен с такой силой и точностью, что Агаст его даже отбить не успел: тот просто захлопнулся на его шее, сбив дыхание и дернув голову так, что едва эту самую голову не оторвал. Дальше по телу пошли молнии, напоминая о наказаниях во дворце Тиглата, руки заковали в браслеты из хладного железа, ноги – тоже. После началось самое обычное избиение.

При воспоминаниях о том, как куча грязных слабых сволочей пинали его и плевались, скулы сводило от злобы. Он еще пробовал отбиваться, но после того, как чья-то нога прилетела в висок, а по телу в очередной раз прокатились судороги, силы уже просто не позволяли делать хоть что-нибудь: Агаст тогда просто сжался в позу эмбриона, пытаясь прикрыть хотя бы голову. Дальше какой-то кассит, судя по виду, на него помочился…

Плеть снова прилетела по спине, в этот раз – чувствительнее.

– Еще раз дернешь – оставлю двоих на весле, – Шухан зло рыкнул, глядя на раба словно на пустое место.

Еще несколько часов прошли в тяжелых раздумьях, пока Надсмотрщики внезапно не приказали поднять весла. Их начали сворачивать – корабль ложился в дрейф. Их хозяева суетились, судя по множественному топоту ног по верхней палубе. В какой-то момент через небольшое окошко, в которое обычно ложилось весло, стало видно поравнявшийся с ними борт корабля. Темно-коричневое дерево, плесень прямо по борту, множественные ракушки…

«Как это корыто вообще плавает?..»

Прямо на глазах Агаста тонкая корочка древесины отвалилась, из показавшейся дырочки высунулась на свободу личинка, мерзко извиваясь и сокращаясь своим огромным толстым тельцем и шевеля ротовым отверстием.

В следующий миг она «улетела» за границу видимой зоны борта. Раздался толчок, немного качнулось уже их судно: корабли поравнялись окончательно, их связывали вместе. Топот наверху усилился.

Прошло минут, наверное, пятнадцать, когда Шухан скомандовал встать. Он начал отправлять наверх партии по пять человек, а выше слышался голос уже капитана корабля. Тот орал строиться, вставать в три шеренги.

Настала очередь Агаста – они почему-то выходили предпоследними. Уже зная, что тут прикажут делать, быстро влезли на край последнего ряда невольников, столпившихся на палубе. И только после этого обратили внимание на «гостей» их судна. Черные, где-то раздувшиеся полумертвые тела, у одного существа из глаза высовывалась личинка – такая же, как и та, которую видел Агаст. Корабль, пришвартовавшийся к ним, представлял из себя покрытый слизью и ракушками древесный остов чего-то, когда-то бывшего, вероятно, судном. Где-то борт облупился: доски буквально отошли, открывая что-то типа панциря моллюска, наросшего под ними. Впереди перед рабами стоял тот, кто безо всякого сомнения являлся капитаном этого ужаса.

Подобный рыбе, он имел чешую вместо кожи, подобный осьминогу – щупальца, вместо бороды, подобный всяческим отвратительным тварям, коей он, без сомнения, являлся, этот индивид излучал легкую ауру страха, давящего на окружающих, окутывая их заодно еще и каким-то странным смрадом, похожим на тухлую рыбу. Впрочем, от этого запаха, почему-то становящегося все более желанным и приятным с каждым вдохом, странно трепетало все нутро. Тело словно одновременно желало пуститься в пляс и начать блевать. Сосредоточившись, пусть и с огромным трудом, Агаст сумел уловить тяжелое давящее ощущение беспроглядного мрака. Это было что-то темное. Демоническое. Темный дух!

– Все здесь, абгаль, – по-шумерски называл капитан корабля невольников своего жуткого гостя. Тот, шевеля щупальцами, жадно оглядывал строй. Агаст краем глаза приметил вдалеке шестерых юных девушек.

«Эти что – тоже этому?..»

– Этот, – оскалился человекоподобный монстр острыми, словно иглы, зубами, тыкнув в крепкого рослого раба в первом ряду. – И этот… – он даже не слушал воплей тех, кому работорговцы для профилактики прописывали дубинкой по голове прежде, чем поволочь вперед, толкая в руки мертвых слуг этого жуткого существа. – Его тоже возьму… – шипящие нотки так и играли удовольствием, садизмом, чувством превосходства. Если бы кровь могла закипать, у Агаста она бы уже кипела. От страха ли, от злобы – не все ли равно?

Выбрав шестерых из первого ряда, демон перешел ко второму. Отпущенные невольники из первой шеренги рванули на вторую – весельную – палубу так, словно их там ждал как минимум собственный город с гаремом и казной как у Раджи…

– И этого беру… – второй ряд закончился, монстр перешел к третьему. – И этих двоих… И тебя… – он словно фрукты или куски мяса оценивал. Не людей, а… Сложно сказать. Дорогие вещи? Закуску? – И его, – он остановился напротив Агаста. – Всех троих, – радостно заявил демон, махнув рукой на конец ряда.

Их глаза встретились. Уловив ненависть, направленную на него, монстр сощурился, заиграв чешуйками так, словно это вздыбленная шерсть – рыбы так точно не могли бы. Медленно-медленно, смотра на Агаста, он облизнулся длинным раздвоенным жирным мясистым языком. Его взгляд гулял по кандалам, он видел, что перед ним маг, пусть и посредственный. Он понимал, что это человек особый, ценный… Кажется – вкусный. В один миг в голове Агаста пронеслись все лекции и рассказы «учителя» о демонах, о ценности душ для них, обо всем.

Стыдно признаться, но Агаст предпочел бы сотню раз отсидеть на весле. Да хоть на всех веслах вместе взятых, лишь бы это чудовище не выбирало его сейчас себе… На обед, видимо. Но оно уже свое слово сказало, а потому, из страха скорее даже, а не из злости или ярости, юноша рванулся вперед, силясь хотя бы своими мощными кулаками, способными проламывать доски, крошить камни, врезать по скользкому черепу, расколоть его, хотя бы просто нанести урон! Хоть какой! Он не сдается просто так, он не овца, которую просто возьмут – и зарежут по желанию хозяина! Он…

Тело скрутили судороги. В отличие от обычного наказания за неповиновение, сейчас молнии били его куда дольше, заставляя корчиться на полу, биться о него кубами из-за трясущейся перенапряженной шеи, выпячивать глаза и оставлять внизу слюни, сопли и кровь.

Вокруг раздался гогот, ржали, кажется, все. В первую очередь, конечно, демон, весело перевернувший трясущееся тело ногой на спину.

* * *

– Нуль-вещество, значит… – полной секретности на задаче не стояло, так что кое-что я рассказал Красной. Она задумчиво покачивала вино в кубке. – Это очень похоже на зеркальную материю. Тафипа многогранна… Нам нужно подробнее расспросить этого… Доктора? Я так и не поняла, он врач? Лекарь? Или это их название мудреца?

– Все вместе. Слово означает одновременно и то, и то, – я пожал плечами. – Верон сейчас в Гуабе – следит за помещением, которое ему выделили.

– А этот – Хозяин?

– Я не все имею право рассказывать…

– Сформулирую по-другому. Это мощная ментальная сущность, превосходящая архимага-видящего, использующая червей-паразитов для контроля над людскими телами, скорее всего являющаяся коллективным разумом. Я правильно все поняла? Есть что-то еще? Что мне следует знать и что ты можешь рассказать?

– Нет, ничего. Нет мыслей?

– Во вселенной множество миров, множество мест, существ, всевозможных ужасов. Даже в Лэнге можно найти нечто похожее – Ктулху превзойдет, я уверена, это существо по ментальным силам, а Нъярлатхотеп не менее странен в своем устройстве. Как и любой шоггот… – Красная покачала головой. – Я не думаю, что могу тут что-то добавить.

– Шогготы, кстати, – я кивнул. – Мне кажется, что ученые группы О как раз над одним из них и экспериментировали. Ну или на чем-то очень похожем. Но я ума не приложу, как они смогли создать полноценного демона из кусков шоггота… И как вообще с этими тварями можно наладить какой-то контакт.

– А ты уверен, что этот… Объект Х – демон?

– Я чувствовал Тьму!

– Полноценными демонами считаются все же не все темные сущности, – Ксарнраадж покачала головой. – Нечисть часто тоже имеет в себе зачаток этой первостихии. И далеко не все из них истинно бессмертные. Одних только вампиров сколько подвидов?

– Шестьдесят три… – я осекся под насмешливым взором ее глаз. – Ты имеешь в виду Землю?

– Я имею в виду всего. И можешь не отвечать – бесконечное множество. Даже те, кто иногда обитает в Шумере, Бхопаларском Царстве или Империи Чин, отличаются не меньше, чем люди, живущие во всех этих местах. В Лэнге есть свой клан этих существ, но там они истинно бессмертные демоны, на Парифате, судя по тем записям, которые ты оставил, – она явно занималась самопросвещением в свободное время, – была целая Империя Крови. И там обитали какие-то отличные от земных существа. Есть живые вампиры, имеющие раздельные вторую и седьмую оболочки. На Земле такие водились когда-то… – она покачала головой. – И я совершенно не уверена, что то, что ты встретил, это демон. Ты говоришь, что он через своих паразитов захватывает сами души, но что, если он их просто связывает в их же телах? Может быть, он питается ими, не спорю. Но пить жизненную силу, забирать мысли – это не полноценный демон. Демоны… Сложные создания.

– Я не погружался так глубоко в эти материи. По шумерской классификации он все же демон…

– У вас, шумеров, есть столько же классификаций, сколько и демонологов, – она махнула рукой. – Будем считать демонами только тех, кто является истинно бессмертным, нет смысла путать теплое с твердым.

– Хорошо. То есть – это могло быть существо вроде очень могущественной нечисти?..

– Ты упоминал проект группы О «Кукловод», верно? – она приподняла бровь. – Существо, выращенное на основе человека, обладающее психическими способностями, способно туманить рассудок, подавлять волю, насылать галлюцинации. Еще довольно сильное физически.

– Да, и?

– Очень похоже на то, с чем ты столкнулся. Не Кукловод исходный, конечно, но этот твой Верон не все знает о других проектах, не так ли? Вполне возможно, что Объект Х – это самостоятельная ветвь Кукловода, с которым продолжили экспериментировать? В том числе и с помощью шоггота, если эти смертные действительно поймали нечто подобное. Если вернуться к твоему вопросу о Тафипе, то очень похоже, что они работали именно с ней. Это вполне вероятно. И их уровни концентрации и излучения реакторов тоже подходят.

– Ты о чем? – я приподнял бровь.

– Ну как же, – Красная насмешливо глянула на меня, словно на ребенка. Даже, казалось бы, умилилась. Я никак не мог понять, что я упустил касательно реакторов и что она так легко связала с зеркалью из моего пересказа слов Верона. – Вот у них есть первый режим работы, он относительно стабилен, контролируем за счет их полей или чем там они направляли нуль-вещество… А потом при достаточной концентрации он переходит во второй режим работы, начиная излучать нечто, влияющее на реальность, изменяющее ее и проходящее все контролирующие барьеры. Ничего не напоминает?..

– Отрыжка осла, сожранного Пазузу! – я аж дернулся, но удержался от того, чтобы вскочить. Это же так очевидно… Они буквально делали то же, что и я. Только в запредельных для меня масштабах. Чуется мне, что терриконцы работали именно с зеркальным измерением. И управляли объемами нематерии зеркали куда как большими, чем я когда-либо. – Первый и второй уровни. Они буквально сжимали нематерию первого плана, чтобы пройти ко второму!

– Именно, – Ксарнраадж кивнула. – Но свойства у второго плана сильно отличаются. И предсказать их как непрерывное изменение нельзя. Им просто не повезло. Если бы они сумели достаточно изучить нематерию второго плана зеркального измерения, то смогли бы, скорее всего, предсказать и появление третьего слоя. А свойства нематерии второго плана дали бы им куда больше возможностей, чем первого. Возможно, некоторая поспешность или неудача оборвали путь цивилизации, практически шагнувшей к бессмертию. Не сейчас, но через пять-шесть сотен лет… Или нет.

– Там остались технологии, люди, правители. Они восстановятся…

– Там остался Объект Х, который вряд ли в этом заинтересован. Тот мир обречен, – она махнула рукой. – Нет смысла его обсуждать.

– Смысл есть! – я упрямо мотнул головой. – Они многого достигли. Если попробовать повторить их успехи здесь с помощью Верона…

– Ученик, – Ксарнраадж явно разозлилась. – Я живу не первую тысячу лет. И неплохо осведомлена о технических цивилизациях. Сейчас на Земле повторить даже часть их успехов нельзя. Для этого нужен не один ученый, а невероятное множество людей и технологий. Они не маги, им требуются коллективный труд, коллективная мысль, разделение задач. Это работает всегда именно так. Без исключений. Кроме того, свойства Тафипы и ее нематерии зависят не только от слоя нереальности, с которого взята проба, но и от свойств мира, в котором она воплощена. В некоторых мирах ты не можешь использовать своих зеркальных клонов. Почему? Потому что нематерия там практически невозможна. И в каждой реальности она особенная. Когда ее воплощают вне зеркального измерения, она приобретает глубинные свойства, которые дает ей приобрести мир. Наконец – я не желаю, чтобы очередная ошибка этих смертных привела в нашем мире к появлению кого-то вроде Объекта Х… Или еще чего-нибудь. Хватит нам и своих бедствий.

– Я… Понял, – медленно кивнул. – В твоих словах есть смысл…

– Это не смысл, а мудрость. Опыт прожитых веков. Ты его тоже наберешься со временем. Когда в твоем дворце праздник?

– Через две недели, а что?

– Я хочу убраться куда-то подальше. Или поглубже. Меня устроят все варианты.

– Почему?.. – я не понял.

– Потому что я женщина без магии и своих сил, красивая, известная многим и имеющая вроде как некие взаимоотношения со множеством членов вашей Гильдии. Пока я не восстановлю хотя бы крохи магических способностей – у меня нет желания общаться с толпой пьяных магов.

– Тоже мудрость? – я немного решил пошутить.

– Она самая. Подготовь мне какое-нибудь защищенное место, хорошо? Лучше в подземельях.

– Могу выделить комнату на складах, – я пожал плечами. – Скажу управляющему – туда поместят мебель, завесят стены тканями…

– Еще магические факелы и жаровню. Факелы на заклинании светлячка, – она задумалась. – Возьму туда книги. Проведу время с пользой. Надеюсь, никто из вас не захочет поднимать дворец в воздух или устраивать землетрясения…

– Они не настолько… – я задумался. – Я прослежу за порядком. Мой дом в конце концов.

– Благодарю.

После разговора с Красной я на всякий случай вернулся в тюрьму и укрепил ее еще парой защитных полос. Не сказать, чтобы это было так уж необходимо. Просто ночью мне в кои-то веки приснился кошмар. Это было нехарактерно для меня – я не видел полноценных снов. Но, с учетом природы этого ограничения, соответствующее сновидение можно было рассматривать и как прямое сообщение от моего божественного покровителя… В кошмаре происходило одно и то же: либо черви выползали из сундука, либо их кто-то выпускал… Это было определенно невозможно, но ледяное внимание Хозяина, прикованное напрямую к моему разуму, которое я иногда вспоминал, преследовало меня с ужасающей частотой. Каждый раз, когда я хотя бы краем сознания вспоминал этот контакт… Волосы на загривке шевелились.

На всякий случай я взял кисть и написал на крышке сундука на шумерском, бхопаларском и прочих известных мне языках одну и ту же фразу: «Все бедствия мира». Ну а вдруг?.. Затем провел ритуал нерушимого затвора. Обычно так сокровищницы защищали, но лишним не будет. Наконец, мне пришла в голову «гениальная» мысль, после чего я достал слиток свинца и расплавил его. Замазать плавленным свинцом щель обитого бронзовыми полосами сундука было не слишком сложно. Сдохнут черви от голода? Ну – туда им и дорога. У меня в инвентаре есть пара их собратьев. Кормить не забывать раз в месяц, главное. И все. А потребуется много – либо вскрою сундук сам, либо «размножу» имеющихся. Вон, ЭКЧ для исследований в моем теле несколько тысяч штук себе собрал…

Убедившись еще раз в том, что в темницу просто так доступа ни у кого нет и быть не может, я отправился наверх. Солнечный свет мягко коснулся лица, согрев кожу. Приятное чувство после холодного подземелья. Толпа пьяных магов… Ксарнраадж права. Что они могут учудить?.. Помнится, была история, когда Креол, Шамшудин и… кто-то третий, тут я не помню, соорудили около здания Гильдии в Вавилоне его копию. Там и поныне стоят две башни Гильдии Шестидесяти Знаний. А уж сколько других историй было – не счесть. Так что в плане чудачеств маги вполне себе горазды на всякое.

Нужно еще ведь заняться пистолетами Кабана и Шустрого…

Проблема в том, что в них использовался порох. Я не подумал об этом сразу, а между тем, отправившись к знакомому артефактору, быстро эту проблему выявил. Сам концепт тому мужчине понравился, но просто наложить чары безразмерного колчана не представлялось возможным. И чары возврата тоже: пуля деформировалась иногда еще при выстреле, а порох сжигался. Мы долго изучали это устройство, оказавшееся неожиданно куда более сложным, чем я себе представлял. Можно было имитировать пороховой взрыв, но получалось довольно накладно уже для стрелка: оружие предназначалось ведь для обычных людей, а мана, которую могли дать их души, вообще говоря не бесконечна.

В конце концов сошлись на чарах воплощения и вечного подобия. Но для этого требовался еще как минимум трансмутатор. В нашем исполнении должен был появляться в магазине аналог пули, но нечасто. Получалось что-то около одного дополнительного заряда за полчаса-час. Время гуляло. Не слишком удачно, но в условиях дефицита боеприпасов пистолет, который сам по себе заряжается, пусть и медленно, выглядел очень даже неплохо. И денег такая тонкая работа тоже стоила прилично – больше пятнадцати золотых сиклей за один ствол. Получалось какое-то уж очень дорогое оружие. Но с другой стороны – я обещал, а двое бойцов с Террикона без пистолетов становились много менее полезны, чем с ними.

Аналогичная проблема возникла и для меня самого. Пороховое оружие без патрон – бесполезная штука. С патронами же сложности. Создавать их сложно, почти невозможно. А заменить на какой-то другой принцип работы было просто неэффективно из-за больших сложностей и накладных расходов маны. Так что использовать подарок Кабана можно было только, пока не закончатся выстрелы. Впрочем, один раз эта штуковина мне уже серьезно помогла, так что отказываться от достижений технической цивилизации я не собирался. Но была все же мысль разжиться чем-то более полезным. В частности – гранатами. В будущем, не сейчас, конечно.

Пока я собирался и обдумывал дальнейшие планы на две недели вперед, мысли вернулись к плате демонам. Мне нужна была даже не столько консультация по договорам, хотя и это тоже, сколько глубокий анализ структуры моей связи с Лэнгом… Наверное. Я вообще не до конца уверен, возможно ли такое.

Подношение и молитва Энки не помогли. Он упорно молчал. Возможно – дело в том, что я запихнул его сына на корабль моего знакомого червивого капитана? Ну так Агаст оттуда уже сбежал. Я получил сообщение о том, что мой заказ выполнен и что я опять лишился права на бесплатный контракт на сколько-то там лет. Ученик в компании какого-то кушита сумел «убить» несколько марионеток и выброситься в море. И даже доплыл до какого-то там острова. Я не особенно интересовался подробностями. Кристалл Сердца, созданный из крови Агаста, показывал, что тот жив и в порядке. Относительном. Он уже должен был избавиться от хладного железа, с моим же ошейником придется повозиться. Вынесло его куда-то в северное море – между Элладой и Те-Кемет. Вот пусть там и добирается до берега. Надо нанять каких-нибудь отморозков, чтобы они его убили. Станет хорошим испытанием… Но это позже.

Чем платить демонам? Рабами – да, можно. Но не шумерами… В идеале бы, конечно, войну небольшую, где воинов проигравшей страны можно обратить в рабство. Дело полезное, удобное… Сейчас с рабами наблюдался дефицит, как ни странно. Даже на рынках городов, где обычно всегда был десяток-другой предложений, где прекрасно можно было договориться с торговцем о поиске нужного тебе варианта, наблюдался дефицит: в том же Кише, где я недавно был, продавали только каких-то трех полукалек, не сумевших заплатить долги. В Вавилоне и Гуабе получше, конечно, но тоже негусто. Единственные, кого все еще хватало – это наложницы. Молоденьких девочек родители часто и сами продавали, надеясь, что дочь попадет в гарем кого-нибудь из знати. Но репутация… Если в Гильдии узнают, что я притащил в другой мир, населенный демонами, два-три десятка красивых молодых девчонок на продажу, то… Ну, не убьют меня, конечно. И не покарают. Но репутацию я себе подпорчу знатно. Тем более что такое количество будет стоить недешево и ущемит интересы тех или иных лиц, когда они не сумеют найти себе кого-нибудь новенького и узнают, что я выкупил множество девушек.

Обычно путь наложницы каков? Сначала тебя продают родители, потом готовят, потом показывают разным богатым и могущественным людям, их сыновьям, дальше идет «ранг» предполагаемого хозяина по убывающей, как и цена, пока девушку кто-то не купит. Наконец, когда она надоест господину, может случиться всякое. Кто-то умирает – просто убивают или из сексуальных предпочтений, тут по-разному. Но это редкость. Чаще случаются три других варианта. Первый – наложница рожает от какого-то чужого мужчины. Тут по воле хозяина ее и казнить могут, и оставить, и продать отцу ребенка. Особенно если это был гость, который просто воспользовался, собственно, гостеприимством. Второй вариант – наложница просто становится непривлекательной и отправляется куда-то с глаз долой состариваться. Это «долой» может быть как дальней комнатой, так и отдаленной усадьбой или деревней. Чаще всего такие ухаживают за маленькими детьми и выполняют какую-нибудь нехитрую работу. Ну и третий вариант – наложница отдается кому-то из слуг в прежнем качестве или даже в статусе жены. Вообще, не самый плохой вариант, если подумать. Богатые мужчины выбирают только наиболее красивых женщин, часто – очень молодых. И надоедают они им быстро. Так что история вполне нормальная.

Так или иначе, в Шумере был дефицит рабов в данный момент. Возможно, оттого что недавняя небольшая засуха погубила часть урожая, и первыми почувствовали на себе это именно рабы? А может – еще по какой причине. В любом случае, если расплачиваться с демонами людьми, то надо придумать какой-то еще вариант. Просто пойти и купить можно, но будет очень накладно по деньгам. Хотя в крайнем случае я просто раскошелюсь. Или пойду к кому-то, у кого много слуг. Дворяне там… Предложу поменять их на услугу.

Настало время отправиться в Вавилон. Произнеся «Киансид», я почувствовал слабенький прилив концентрации. Словно мантра для средоточения – чуть проще стало творить чары. Концентрируясь на дворцовой пирамидке, открыл портал, куда сразу начал дуть ветер. Ну да – на высоте давление ниже, так что – как обычно – воздух несло отсюда туда. Недолго думая, я шагнул вперед, захлопывая окно за своей спиной. Резко оборвался восхищенный свист Шустрого, который каким-то боком раньше положенного объявился во дворце: я думал, что парни вернутся только к вечеру. Но их вопросы решить будет можно и потом.

В этот раз я оказался почти над самым городом. Я столько раз летал, падал, взмывал вверх и даже вел бои в воздухе, что прекрасно ориентировался в небе и легко менял плоскость положения тела без потери ориентации. Вавилон был всего в полукилометре впереди – я практически над ним и вышел. Ну, впереди – по земле. По воздуху еще надо было преодолеть полтора километра высоты при этом…