Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

– Мельком, – я пожал плечами. – Конкретно с такой я не сталкивался, но это явно был кто-то вроде плотного призрака…

– Не существует такой нежити.

– Мстительный дух, банши, черный беглец, так лучше?.. – я раздраженно бросил взгляд на свою спутницу. – Что-то дрянное, призрачное, что раньше было человеком. Я не спирит, чтобы тонко различать грани вкуса всякой дряни!

– Тише, тише – не злись так, – Либатхаша усмехнулась.

– Провоцируешь.

– Немного. Или нельзя?..

– Делай, что хочешь… – я поджал губы.

Вместо бессмысленной перепалки мне было чем занять свой рот. Часть заклинаний бесследно развеялась в моей памяти, освобождая на ауре место для новых: Изгнание, Очищение, Чистый Взор… Нежить есть нежить. Лучше приготовить что-то специфичное под конкретного противника. Либатхаша, я заметил, пыталась прислушиваться к тому, что я нашептываю, но мои губы настолько слабо шевелились, что даже я сам скорее угадывал слова за счет понимания текста, чем слышал себя. Человек со стороны? Без шансов.

– Это же… Дом Машды?.. – я удивленно смотрел на то, как шарф изгибается, меняя направление. Заклинание явно подстраивалось под текущую позицию не сразу, так что, выйдя из переулка, мы могли наблюдать медленный поворот в нужную сторону.

– Теперь уже не его. И даже не его семьи. Они переселяются, Эмеш Сухи’Кель продает эту землю и этот дом. Не хочешь купить, кстати?

– Зачем мне? – я удивленно повернул голову к Либатхаше.

– Ты сюда слишком часто заглядываешь во время каких-то неприятностей. А так сразу будешь ждать их тут. И тебе проще, и городу хорошо.

– Я и уйти могу, – я нахмурился.

– Иди, – Либатхаша пригласительно повела рукой в сторону ворот. Если пройти по улице туда и свернуть левее, то как раз из внутреннего посада выход будет.

– Помощь уже не нужна?.. – я приподнял бровь.

– Я просто уже поняла, кто наш гость, – женщина приподняла уголки губ.

– А, хочешь всю славу себе заграбастать⁈ – я возмущенно посмотрел на коллегу по Гильдии. – Обойдешься. Идем внутрь!

– По какому праву вы вламываетесь на мою территорию? – вперед вышел мужчина средних лет. Шумер классический. Худой, но не тощий – мышцы выдают воина. А еще воина в нем выдает копье. Стоило нам только войти через отомкнутую телекинезом деревянную заслонку в стене, закрывавшую входной проем, как навстречу вышел этот человек.

– Успокойся, Аликель.

– Мудрая Либатхаша?.. А это… Абгаль Тиглат! – хмуро уставился на меня мужчина. – Я слышал, что с эном произошла беда. Так ли это?

– Эн мертв. Только не до конца, – Либатхаша повернулась назад, сделав движение рукой, выгоняющее всех, кто успел протиснуться за нами. Остался только Миш’Эрра, который отходил узнать какие-то новости, догнал нас позже – когда мы подошли уже к самому дому.

– Моему роду сыпятся новые несчастья, – нечитаемым взором пройдясь по мне, вымолвил хозяин дома. – И что же теперь? Свадьба отменяется?

– Боюсь, что да, Аликель, – Либатхаша подошла к мужчине почти вплотную. Задумавшись, она промедлила секунду, а потом задала прямой вопрос: – Где Машда?

– Отец?.. – А, так это сын… Я видел Машду только мельком несколько раз – сложно понять родство, даже столь близкое, если не сопоставить два объекта рядом друг с другом. Но вроде бы что-то общее есть. – В семейной усыпальнице.

– Её вы тоже продаете?

– Харум ведет свой род от моей тети тоже… Семьи разные, но кровь общая, – Аликель покачал головой. – Мы обговорили условия. Я и мои потомки в усыпальницу не ляжем, но сможем навещать тела. А они не станут её трогать. Все честь по чести.

– А что за свадьба? – я решил уточнить, хотя мою голову что-то царапнуло. «Ведет свой род от моей тети…» Так он сказал. «Семьи разные, но кровь общая». Зацепили меня эти слова. Надо будет их обдумать. Мотнув головой, я сосредоточился на мужчине. Впрочем, ответил мне уже позабытый Миш’Эрра:

– Когда избирали нового эна, старые семьи и купцы из портового квартала пожелали, чтобы он взял старшей женой дочь Машды, – маг кивнул в сторону дома. Глянув туда, я увидел, что в глубине дверного проема стояла очень красивая девушка. Дочь, видимо, младшая. Молодая, даже очень. – Чтобы скрепить союз и не ломать старые устои, сложившиеся в Гуабе.

– Даже так?.. Кажется, навел я шороху… – я приподнял брови.

– Да, очень… громкие были события, – хмуро посмотрел на меня Аликель. Судя по взгляду, он с удовольствием перерезал бы мне глотку. Но такова жизнь: подобные желания дано исполнять только сильным. Я силен. Он слаб. Когда-то я желал перерезать глотки Гази и Йену, например. А еще Хорану. И кому-то еще… Я забыл. Не важно. Важно то, что, исключая нюансы реализации, я свои желания исполнил, а вот ему не светит.

– И раз свадьба не состоится за отсутствием жениха, – я усмехнулся, вызвав у мужчины зубовный скрежет, – то еще более громкие предстоят.

Подумать немного головой было несложно. Гуаба – город торговый. Вторая после Вавилона. За это звание с ней могут, конечно, поконкурировать Ур, Урук и Йоланг… Еще пара городов, но, как ни крути, деньги и власть здесь огромные. И немалой силой должны обладать именно купцы, которые контролируют порт. Скорее всего, каждый из них относится к той или иной семье. Самые влиятельные раньше были родичи Машды – не просто же так он был эном. На них было многое завязано. Быстрое падение этого рода мало кому выгодно, а место эна из их рук буквально уплыло. Вот и надумали решить проблему предстоящего раскола в своем гадюшнике таким вот образом: союз с новым эном позволял бы ему проще управлять городом, а старому роду не выпускать «вожжи» из своих ослабевших рук насовсем. Договоренности с купцами, наемниками, стражей, Императором в силе. Какие-то изменения будут, но не самые большие. Теперь же город снова ждут потрясения. Поставили не на ту лошадку…

Выбирать эном Аликеля нельзя: это почти плевок в лицо мне, а со мной Гуаба пока что связываться не хочет, не отошла от прошлого раза. Да и выберут ли его… В своей семье он явно старший, но у Машды точно было много сыновей, да и братья наверняка есть. Семья входит в Эмеш. Кто старший в роду – вопрос. Может быть, собачатся промеж собой… Оттого и власть теряют. Убитый недавно тоже наверняка опирался на какую-то коалицию, был хуже Машды, но не устраивал всех в комплексе минимально. Видимо, кого-то не настолько минимально, как хотелось бы. Вот его и прикончили. Не удивлюсь, если маг все же был из Те-Кемет, выполнил заказ и убрался подальше. А приплыл на корабле. Всего-то и делов – капельку дедукции включить.

– Пройдете в дом? – мужчина явно не особо был рад предлагать нам такое, но оскорблять дальнейшим бездействием в качестве хозяина все же не решился. Полагаю, к Либатхаше у него претензий нет. Это я тут всем аки кость в горле…

– Не откажемся, – женщина ответила за всех.

– Тогда я прикажу служанкам поставить на стол виноград, пиво и закуски, – он отправился внутрь, а я повернулся с немым вопросом к Либатхаше.

– Что? Ты же не предлагаешь сносить стены и переворачивать землю в поисках тела? Посидим, подумаем… – женщина явно что-то знала, но не спешила пояснять. Я лишь пожал плечами. Фактически, если она поняла, что происходит, мне остается только наплевать на дело и насладиться гостеприимством родственников Машды. В конце концов, не будут же они меня травить? Да и чем? Меня не так-то просто убить ядом. Когда же дойдет до дела, поработаю тупыми мускулами. Работать головой я откровенно устал за последние месяцы. Моя крушить, моя ломать… Моя вас всех хотеть сожрать. Вот примерно такой девиз возьмем на вооружение. Жрать, кстати, в первую очередь.

Довольно забавно, что за низким столом, разместившись на подушках, я оказался почти в одиночестве. Либатхаша ушла куда-то вглубь дома, видно было, что прекрасно тут все знает. Беседовать с хозяином и, может быть, кем-то еще. Рабыня обставляла стол, а из всех едоков на местные яства остались только я да Миш’Эрру. Так даже лучше.

Аппетит был в общем-то нешуточный, так что я с удовольствием пригубил теплого молока прямо из небольшого кувшина на столе, параллельно раскручивая край лепешки в воздухе – макнул ее в мед, а он, зараза такая, все стекал и стекал тонкой струйкой, не желая остаться на хлебе.

– А ты чего не ешь? – я с интересом посмотрел на коллегу.

– Нет аппетита. А ты, магистр Тиглат… Как бы это сказать…

– Да говори как есть, – я пожал плечами.

– Тебе приятно вкушать еду в доме убитого тобой человека? Со стола, накрытого его сыном?

– Ну… Не особо, – я пожал плечами. – Мяса маловато, чувствуется, что меня тут не слишком любят. Но лепешки вкусные. А что?.. Чего ты так смотришь?..

– Ничего… Я просто немного удивлен.

– Дело твое. Как думаешь, о чем они болтают там за стенкой? – я с интересом глянул на проем в комнату, завешенный грубой шторой, выполненной из сплетенных стеблей.

– Обсуждают дела, я полагаю.

– Дела? Не конкретно наше дело?

– Магистр Либатхаша никогда не была рада видеть эна Машду, но вполне дружна с Аликелем, – Миш’Эрру отвечал осторожно. – У них могут быть и другие общие интересы, не связанные с телом прошлого эна.

– Ясно… Так вот чего она такая вредная.

Разговор явно не клеился, потому я продолжил набивать брюхо, а Миш’Эрру просто думал о чем-то своем, смотря на меня иногда немного неодобрительно. В целом я понимал, почему ему не нравится происходящее. Но мне было настолько плевать, что даже говорить о каких-то приличиях не было смысла.

– Тиглат, – моя пятая точка прямо-таки завопила о неприятностях, когда я увидел входящую в гостевую комнату троицу. Аликель, та девушка, дочь Машды, и Либатхаша. Несостоявшаяся невеста выглядела очень привлекательно, лицо у нее получилось на редкость красивым и утонченным, а сам вид был каким-то… свежим. Чувствовалось, что на этих плечах еще не лежат несколько тяжелых десятилетий, давящих тяжким грузом. – Ты же желал получить мое расположение?

– Предположим, я желал извиниться за грубости, которые тебе наговорил, магистр, во время нашей первой встречи, – я аккуратно подбирал слова, пытаясь понять, чего от меня хотят. – Хотя от расположения я бы тоже не отказался. Друзья – дело редкое. А друзья среди товарищей по Гильдии – много более редкое, но куда более ценное.

– Мы обсудили ситуацию в городе с Аликелем. И пришли к одному решению, которое могло бы стабилизировать обстановку, – Либатхаша почему-то лучилась довольствием. Показывала она это слабо, но я чувствовал. Да и ровные сильные тона в ауре как бы намекали…

– Кого надо убить? – я потер руки.

– Не убить, – магистр покачала головой, а девушка бросила на меня настороженный взгляд. Ей все происходящее явно мало нравилось. И это «мало» становилось все меньше и меньше. – У тебя же еще нет гарема? Я знаю, ты был в отъезде не так давно. Возьмешь ли ты, Тиглат из Вавилона, Инни-Надин из Гуабы женой? Сватом выступлю я, я же вместе с её братом дам приданое.

– А… Как вы к этому пришли, можно поинтересоваться? – тупо спросил я, тыкнув лепешкой мимо рта. Затем мысли собрались в кучу. Рука вытерла каплю меда со щеки, а хлеб таки отправился по назначению. Прерывать трапезу я не собирался.

– Моему роду нужна опора, уважение, которое ты покачнул, – Аликель был слегка красноват. Такое ощущение, что он буквально недавно орал или сильно злился, хотя сейчас являлся каким-то эталоном ледяного спокойствия. – Городу нужна стабильность в отношениях с тобой. Жители тебя боятся. Бедные – того, что ты устроишь в следующий раз. Богатые… Того же, но больше, конечно, потери денег, – Либатхаша слегка улыбнулась на этом моменте. – Всем хочется определенности. Моей сестре нужен достойный муж, а достойнее магистра Гильдии найти сложно во всем Шумере, – это он произносил с таким видом, словно только что те-кеметцы заставили его дожевать ведро свежесобранных скарабеев. – Моей семье к тому же будет сильно проще вести дела, если мы сможем торговать твоими амулетами… и прочим. Мы издавна ведем дела со всеми магами Гуабы. И ты, Тиглат из Вавилона, словно плевок нам в лицо.

– Я уже договорился с Утту’Хуменгалем, вы не могли о нем не слышать, – я с интересом посмотрел на мужчину. Сколько ему? Тридцать-то хоть есть?

– Я усыновлю его. Со своим старым родом он не в ладах. У меня есть племянница, станет его женой. Мы договоримся, – Аликель махнул рукой. – Я знаю каждого в Гуабе, у кого сверкает хотя бы один золотой сикль на шее. Маги вроде тебя часто исцеляют, выполняют заказы, а ты, как объяснила мне Либатхаша, одним шагом преодолеваешь целую сторону света. Тебе будет проще работать с богатыми семьями Гуабы.

– Ну, не целую сторону, конечно, но до Вавилона добраться одним шагом… Могу, наверное, – я пожал плечами. – Все это здорово, но мне от того какая выгода? Твоя сестра красива, спору нет, – я посмотрел на девушку. – Только не прирежет ли она меня ночью? – по моему голосу всем стало понятно, что это шутка. – Старшая жена у меня уже есть, она, кстати, любит молодых людей… на завтрак, – шутка должного впечатления ни на кого не произвела, только Миш’Эрру подавился пивом. Я неодобрительно посмотрел на Либатхашу. Предупредила что ли?.. – А даже если я возьму тебя младшей, – я обратился напрямую к Инни-Надин, – то зачем мне это? Но тебе явно есть, что предложить, – я снова повернул голову к Либатхаше. – Иначе ты бы не сказала, что дашь приданое. Не верю, что у его семьи, – я кивнул головой в сторону самозваного свата, – так плохо с деньгами или еще с чем. Дом точно не один, да и другого много чего есть… Я так понимаю, вопрос больше не в стабильности города, правда?.. – я обвел всех взглядом. – Ты с братьями и дядьями борешься за власть внутри рода. Выйти из рода никто не может – все остальные без последней туники оставят. А внутри рода непонятная ситуация. Дяди старше, ты, скорее всего, сын старшей жены Машды, братья твои некоторые тоже старше, но они от наложниц. Вроде бы и все равны, а вроде бы и нет. А пока тигры грызут друг другу глотки, мудрая обезьяна собирает финики и смотрит на вас со стороны. И таких обезьян – вся Гуаба. Ничего не упустил?

– Ничего. Все так, – Аликель медленно наклонил голову, признавая мою правоту.

– Я согласна стать твоей младшей женой, – Инни-Надин впервые заговорила. Голос оказался тоже очень приятный. Они… Вполне имели все шансы меня соблазнить. Если бы мне было лет пятнадцать, то я бы мог и потерять голову. И если бы я не был слишком близко знаком с толпой женщин. После Абхилаши вообще на противоположный пол взгляд становится больше философским. Она не просто так была желанна всеми могущественными людьми Бхопалара и известна за его пределами.

– А я сначала хочу услышать, что еще я получу, кроме тебя.

– Я недостаточно красива для тебя, Тиглат из Вавилона? – это уже было… вызывающе. Брат неодобрительно покосился на Инни-Надин.

– Ты недостаточно умна, – я усмехнулся. – Ведь будь у тебя ума в достатке, ты была бы сдержанней. Некоторые считают, что женский ум соседствует с дерзостью. Я же тебе скажу, что это станет верно только тогда, когда за тобой станет сила. Без силы, богатства и власти красота – ничто. Она ничего не стоит. А купит её по дешевке тот, кто первым заметит, и тот, кому ты не сможешь отказать. Или возьмет даром. Я хочу узнать, насколько дорога твоя красота и какую цену он может ей выставить.

Девушка замолчала, переваривая сказанное. Ну хоть дальше не дерзит – уже толк. В общем-то, чем-то она мне нравится. И характер показала, и умолкла, когда надо. Насчет отсутствия ума я несколько ошибся. Немного Майрам напоминает по характеру… Хотя конкретно царица Бхопалара никогда объектом моего вожделения не была. Правда, Инни-Надин – это от «Инанна». Что-то вроде «славящая Иштар» или «воспевающая страсть»… Мне не слишком нравится, хотя характеру ее подходит.

Оглядываясь назад, могу сказать, что вряд ли Инанна станет и дальше вмешиваться в мою судьбу. Парифат здорово отрезвляет мозги: я слишком мелкая сошка, чтобы боги обращали на меня внимание. Система, разве что… Она всем вокруг покоя не дает. Но мелко пакостить мне со стороны Иштар… Это все равно, что бесконечно бегать за муравьем и тыкать в него пальцем или плеваться. Как-то глупо. Хотя с женщинами все равно нужно быть осторожным – богиня могла просто наделить меня каким-нибудь «благословением» после истории с Ли’Каттой. Или, наоборот, проклятием. И смертные, в отличие от бессмертных или магесс на Парифате, тут куда как более вероятные «слабые места». Но от Йена и его рода я избавился, а более существенных угроз себе я не вижу. Бхопалар далеко… Элигор разве что. Так что можно и смертных женщин присмотреть себе в гарем, тем более что джинньи, фейри, демонессы и небожительницы не сказать чтобы стремятся выстроиться передо мной в очередь.

– Аликель даст золото, подарит тебе дом во внутренних стенах, – ага, скорее всего, какой-нибудь, за который они все активно дерутся больше всего. Чтобы страшным-страшным мной попугать наглых родственников. – Я же подарю свое Искусство, – видя, что я задумался, Либатхаша добавила: – И приду на твой праздник как почетная гостья.

– Подаришь Искусство, да? – я думал недолго. – Согласен!

Подарить Искусство – иносказательное выражение. Что-то между «оказать услугу» и «отслужить». Проще говоря, Либатхаша предлагала мне помощь в моих делах. В пределах разумного. Пределы определялись между нами неформально. Она знала, чем брать. Её редкая специализация и уникальные навыки, знания… Она прекрасно понимала, что найдется у меня какое-нибудь дело, в котором она будет ой как востребована. Не может не найтись. Скорее всего, правда, она рассчитывала на то, что я попрошу ее помочь мне с дворцом. Зачарование, стены, охрана… Мало ли где можно применить её таланты? Но у меня в голове сразу же возник другой мой мысленный проект. Посох. Новый посох. Один магистр хорошо, а двое, особенно если вторая Либатхаша, еще лучше. Здесь-то я точно развернусь вовсю. Теперь эта моя задумка выглядит много-много более реальной.

– Поздравляю, тебя продали, – я с довольным лицом повернулся к Инни-Надин.

– Дорого? – девушка выгнула правую бровь.

– Дорого, – кивнул.

– Тогда хорошо.

Глава 16

– Раз мы договорились, – я зевнул, потянувшись руками вверх – спина слегка затекла, а это движение принесло приятную истому и легкое дрожание мышц по всему телу, перешедшее в табун мурашек, – то, может, кое-кто уже закончит с нашим делом? – Я прямо посмотрел на Либатхашу.

– Конечно. Аликель. Проведи нас в семейную гробницу.

– Вы собрались тревожить покой мертвых? – Мужчина нахмурился. Ему явно не нравилось вообще все происходящее, но в ауре теперь преобладали и спокойные тона. Что-то вроде горького лекарства, которое приходится пить. Я его явно не располагал на порцию теплых чувств, но при этом стал… ПОлезен? Мерзким сволочным нелюбимым почти родственником? Ну, как-то так. Все рано что богатый и могущественный дядя, который, конечно, та еще сволочь, но без которого семье хуже, чем с ним. На сестру Молодой еще для главы целого рода, политик старался не смотреть. С его точки зрения он ее продал. В целом – удачно. Да и женщина в конце концов. Но еще сестра, как ни крути. И продал он ее не кому-нибудь, а человеку, уничтожившему их судьбу, убившему их отца… Да список моих заслуг перед Гуабой и их родом перечислять можно долго.

– Мы собираемся его вернуть, – Либатхаша усмехнулась.

– Ты думаешь… – Я нахмурился.

– Я уверена. Пойдем. Убедимся лично.

– Хорошо, – мне было плевать, в общем-то. Мои дела в Гуабе выполнены. Не особо-то и волнует меня все, что тут будет дальше. А Либатхаша пусть командует. Ее город в конце концов, исключая Джулебара, который хоть и талантлив, и мудр, но она тут сильнейший маг. И наиболее жесткий характер тоже принадлежит ей. Не удивлюсь, если среди магов последнее слово всегда за ней.

Мы вышли за пределы дома, обогнув его. Задний двор выходил к стене, разделявший два участка друг с другом. Тут тоже росли кусты. А еще тут был небольшой склеп классической кубическо-треугольной шумерской архитектуры. Небольшой – значит совсем небольшой. Три на четыре метра где-то. Они там хранят трупы? Прах?.. Последнее вряд ли. В нашей культуре нехарактерно обращение тела в прах, хоть и практикуется иногда. Обычно хоронят тела со сложенными ногами, завернутые в саван. С личными вещами. Вряд ли уважаемая семья хоронит своих мертвых в виде урн с прахом. Тогда как это место может быть гробницей?..

Ответ нашел себя сам собой. Отворив тяжелую дверь, Аликель впустил нас внутрь, открыв путь на лестницу. Только сейчас мне стало понятно, почему вход располагался на противоположной стороне здания относительно основного дома. Вход ориентирован был к краю участка, потому что прямо под участком, собственно, гробница и находилась. Спустившись под землю и выпустив множество светящихся огоньков, мы узрели большую картину на стене, где изображены были пирующие люди. Стол был словно не до конца нарисован. Словно там оставались еще места. И изображение явно дополнялось разными художниками. Понятно… Это была старая традиция, почти ритуал. В нем не было ни капли магии, но никто не сомневался в том, что он работает. Богатые и влиятельные люди могли изобразить свою жизнь в посмертии. И здесь целый старый род изображал свою. Когда места за столом закончатся, когда больше за него никто не сумеет сесть, гробницу запечатают навеки. Много же они заплатили, наверное, магам, чтобы им возвели такие катакомбы. Вроде бы и небольшая площадь, но несколько поворотов от главной комнаты тут присутствовало. И в стенах ниши. Сколько тут захоронено?.. Судя по количеству ниш и размеру участка… Мест человек на сто точно есть. А многие еще пустые. Сорок похоронено? Пятьдесят? Максимум шестьдесят.

Такой дом и вправду кому попало не продашь. Это… Словно единение родов. Скорее всего купившая дом семья станет хоронить тут уже своих мертвых, ухаживая за всеми могилами. Шутка ли? когда твоя семья будет пировать вместе со старыми владельцами в Куре? Это скрепило бы рода не хуже свадьбы, а то и нескольких. Это огромный знак доверия. Это не то, чем размениваются по пустякам. и не то, что можно отдать даже и за большие деньги. Плохи же у них дела, если ЭТОТ дом планировалось продать. Не ради денег, но ради союза с другой семьей, скорее всего. тогда все встало бы на свои места.

– И что ты хотела тут найти? – Я нахмурился. Что она хотела найти – догадка была. Но этого я еще не видел… А, нет. Либатхаша была полностью права.

– Меня, – Голос шел от одного из коридоров. Был скрежечущим, сухим, прогорклым. Ничего нового. У нежити и не такое бывает.

– Машда, выходи, – после произнесения имени тихо ойкнула сзади Инни-Надин.

– Приветствую, абгаль.

Вышедшее из-за поворота существо уже мало напоминало энна Гуабы. Что недавно погибшего, что того, который был до него. Быстро очерствевший, ставший похожим на мумию труп волочил за собой кости с остатками разложившихся тканей на них. Труп, судя по ауре, принадлежал Машде при жизни. И сейчас он был… Искусан, истерзан. Кости были сломаны. Я не удивлен, хотя и впервые такое встречаю.

– Ты так не можешь расстаться со своим бренным телом? – Я устало выгнул бровь.

– Ты… – Существо нахмурилось. В груди так и торчал кинжал, который погрузился куда глубже, чем в моем видении. – Аликель! Ты привел сюда этого человека!.. – Голос стал отдавать потусторонними нотками, но тварь, которой стал бывший энн… Два энна… Он не стремился напасть. Понимал ли Машда, ставший «этим», что шансов против двух магистров у него нет? – Почему ты стоишь! Убей его! И что тут делает моя дочь⁈

– Прости, отец… У нас сложные времена. Я отдал Инни-Надин за Тиглата Вавилонского…

– Ты сделал… Что⁈. – в холодных мертвенных глазах, покрытых синеватой коркой, промелькнуло удивление. Я лишь отметил частично живой взгляд, бегающие глазные яблоки, с интересом изучая ауру нежити. Никогда такого не видел. – Не позволю-ю-ю-ю!.. – окончание фразы начало переходить в жуткий инфразвуковой вой, когда неожиданно прыткое существо бросило свое старое тело, кинувшись на нас. Я предвидел этот маневр за секунду до того, как Машда его совершил. Увернуться у него шансов не было: он попал под концентрированный воздушный таран, отбросивший нежить в противоположную стены. Я вложил минимум сил, чтобы не снести случайно опоры подземного сооружения, но край одной из свободных ниш все равно обломал. А вот дальше…

Либатхаша бросила Изгнание. Классическое заклятие шумерской школы, перекаченное маной. Но Машда лишь замотал головой, словно живой. Будто собака, которая глотнула пыли или внезапно влетела мордой в лужу…

– Не изгонишь… Муд-драяяяя…

– Уймись уже, – я бросил Изгнание следом. Особенность моих чар была в том, что в них было вложено полсотни единиц праны. Разница была чудовищная между примененным заклинанием Либатхаши и моим собственным. Словно злой косой ветер прошелся по всему незримому миру, отразившись в ушах неслышимым эхом даже у простых людей. Машда… Мстительный дух. Разновидность, которой он стал, буквально вырвало из тела, развоплотив. Или отправив куда-то. До нас только и донесся, что затухающих крик. Труп энна буквально повалился на глиняный пол, словно марионетка, у которой отрезали ниточки. – Все? Закончили тут? – Я тряхнул ладонью, попутно собирая в клубок и развеивая остатки чар. Не стоит мусорить, особенно в гостях.

– Закончили, – Либатхаша больше ничего не говорила. Несколько шагов вперед подвели ее к трупу. Она старательно всматривалась в тело, затем достала странного вида платой у себя из заплечной сумы. Пропитан кучей алхимических составов. Как минимум. Сиял в аурном восприятии он интересно, но эту какофонию цветов и звуков разобрать я был не в силах. Лишь обернув руку этой тряпицей, магистр вытащила с некоторым трудом кинжал из грудины старого энна. Затем она со всем старанием и тщанием обернула оружие платком, не касаясь лезвия. – Аликель. Этому месту требуется жрец, а лучше – большой обряд, чтобы все мертвые снова обрели покой. Тела захоронишь сам. Они не опасны.

– Конечно, мудрая Либатхаша, – мужчина кивнул. Я развернулся к выходу.

– Пошли.

– А…

– Ты теперь принадлежишь мне. Пошли отсюда на воздух. Иди, – я кивнул головой в сторону лестницы наверх. Инни-Надин подчинилась, пусть и с небольшой задержкой.

У меня все не выходили из головы слова, сказанные ранее. Мысли крутились в голове, унося мой разум много дальше от Гуабы, чем можно было бы подумать. Инни’Надин шла чуть впереди. Всего-то один подъем на три-четыре метра, и ее стройные, но уже обретшие форму бедра оказываются как раз перед глазами. Ждать свадьбы я не особо хотел, да и проводить ее – тоже. Расслабиться, отдохнуть… Новая молодая красивая женщина здесь – самое то. Но это все в голове было фоном. Слова, которые прочно засели у меня в голове… Семья, кровное родство, особенности передачи принадлежности к роду в Шумере… Формально я вхожу в Эмеш Кель’Таля. Я был рабом, затем стал магом именно в таком порядке. Мага, во всяком случае человека, подданного Императора, обратить в рабство нельзя. Но я и не был магом, когда стал рабом Гази. Гази входил в один род с Йеном. Род основал Кель’Таль. Я вошел в этот род в качестве имущества, покинув Эмеш отца. Далее, став магом, я перестал быть рабом, создав юридический казус. Настолько редкий, что ни традиции, ни обычаи его особо не регулируют. Я остался в роду, будучи его частью, но перестал быть имуществом, став полноправным свободным человеком. Буквально стал частью рода, не будучи усыновленным и кровным родственником. Удобно? Безусловно.

В такой ситуации дело принимает щекотливый оборот. В частности, самый ближайший эквивалент – когда раб получает благословение божества, подтвержденное храмом и жрецами. В истории вроде бы был какой-то такой случай… Один. Что-то лет… Да Пазузу знает, сколько назад в Уруке… Или в Кише. Смысл в том, что ни один глава рода не захочет изгонять такого человека. Юридически же такой раб становится частью рода, но не кровным родственником. Это сложно… Еще теоретически, согласно традициям, он становится кем-то вроде некровного усыновленного родича. Но усыновленного не текущим главой, а всем родом. В целом – та же ситуация, как если бы усыновил прошлый глава рода, ныне покойный. Эквивалентные случаи. В момент обретения свободы или позже такой человек мог бы отказаться от семьи и основать новый род. Законы были бы на его стороне. Я тоже мог. Мог бы.

Но не захотел. Ни раньше, ни позже. Изгнать меня из рода Йен не мог бы при всем желании. Мне же положение такого рода было в высшей степени удобно: я в теории мог бы претендовать на все имущество всех членов рода, когда их вырежу. Включая, кстати, и дворец Йена, руины которого мне фактически отошли после убийства Сайама. Кроме того, для моей мести это был вариант очень удачный: из вражды мага, бывшего раба, со старой уважаемой семьей наши взаимоотношения становились внутрисемейным делом. И я формально не становился безродным выскочкой, хоть в Гильдии с этим и было попроще, чем у знати. Йен же, помимо того, что изгнать меня юридически просто не мог, еще бы и в репутации потерял преизрядно. Магов и жрецов из рода не изгоняют. Это буквально невозможно. Таких случаев просто нет. Вообще. Классический пример – известный на всю Гильдию случай вражды Креола и Троя. Оба родственники, ведущие свой род от одного основателя. Правда понять, кто там старший в роду теперь, наверное, уже вряд ли получится.

Кто-то вообще выделяет потомков Алкеалола Урского в отдельную семью. У того было двое сыновей: Креол и Гишбар. У Креола родился Креол младший, у Гишбара – никто: тот умер подмастерьем, помогая всю жизнь отцу. Семья известная. Отец Алкеалола – архимаг Ур-Намен, его отец – архимаг Кируру, а тот – сын архимага Синликенна. Собственно, последний и является основателем всего рода. И их вражда – Креола и Троя – она внутрисемейная. Даже сам Император не вправе её прерывать. И только шумерский обычай считать Эмеш по древнейшему общему предку мужского пола, которого можно проследить, и не позволяет отдельным ветвям Синликенна разойтись друг от друга окончательно.

Когда я подписывал договор с Лэнгом на убийство оставшихся кровных потомков из Эмеш Кель’Таля, я в том числе подписывался именно как член того же рода. Это было важно. Но на меня договор не распространялся. Ни мой, ни Кель’Таля. Я же не был его кровным потоком. Теоретически. Однако я, будучи ослепленным собственной бумажкой и жадностью, не проверил один момент. Могла ли женщина из числа дочерей или внучек Кель’Таля быть моим предком, перейдя в другой род в прошлом? Если так, тогда ситуация выходила прескверная: я попадал под действие договора Кель’Таля, сам же в своем договоре с Лэнгом дополнительно признав себя частью этого Эмеш, подтвердив права Лэнга на кровных потомков Кель’Таля из его рода, включая и себя. Но это была всего лишь версия из разряда безумных теорий. Однако она объясняла мое беспокойство и требовала проверки. Именно поэтому терять лишнее время я не собирался: лишнего у меня не было. И именно поэтому вместо того, чтобы слушать стоны Инни’Надин в своих объятиях вечером, я буду, видимо, таскаться по Вавилону. Пора сорвать с прошлого покров тайны.