Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

Глава 13

Несмотря на слова Элигора, я не был уверен, что его демоны мне помогут. Агаст, вернувшийся из купален – полубога, сына Посейдона, понесло в купальни даже в Ониксовом Замке, смешно – пытался предложить идеи, вспоминая все, что прочитал о местных хозяевах и что я рассказывал ему. Своеобразный экзамен.

– Тогда, может, Ронов?

– Он усмиряет врагов, обучает языкам. Он не информационный демон. Не подходит.

– Орноме?

– Ты наугад называешь, что ли? – я раздраженно глянул на ученика. – Что делает Орноме? Что она умеет?

– Творить иллюзии, фокусы. Прекрасные зрелища и представления…

– Ну и на кой она мне? Как она мне расскажет о ритуале вассалитета Ада⁈

– Асамот, о котором ты мне говорил, учитель, тоже любит фокусы. Может быть – они знакомы?..

– Логика у тебя… – я поморщился.

– Тогда остаются Тей, Хананду, Фейро, Горта, Андромалиус, Агаресс, Зарин.

– Все – не те.

– Других мы не знаем, – Агаст решил проявить редкую для него дипломатию.

Элигор задал задачку, конечно. Может быть, он думал, что я что-то знаю, что мне поможет в размышлениях? Ну, то есть… Он ведь сказал, что в его легионе есть демон, который мне может помочь. Но не сказал, какой! А по общеизвестным способностям, как ни странно, никто особо и не подходил.

Еще спустя несколько минут я понял.

– Я понял.

– Понял? – несмотря на то, что Агаст вел себя подчеркнуто аккуратно, я видел ауру. И положительных эмоций там не было. Но вот сейчас появилось любопытство.

– Он просто издевался.

– Элигор соврал?

– Элигор не соврал. Скорее всего, в его легионе и вправду есть подходящий мне демон. Только имя он не назвал. Бежать переспрашивать смысла нет, бегать к каждому демону его легиона и выспрашивать – тоже нет. Это просто реклама.

– Реклама?..

– Парифатское слово. Призыв, зазыв… Как торговцы зазывают на рынке. Он, скорее всего, имел в виду то, что я, если бы согласился на последнее дельце, которое он предлагал, мог бы одно из двенадцати желаний демонам его легиона использовать как раз для этого…

– А что за дело?

– Не важно. Я отказался. Гм… В Лэнге есть еще Ниннгхизхидда. Вроде бы она что-то вроде огромной сколопендры… Дает ответы на вопросы, но любит плоть. Праздник… Нет, вряд ли мы с ней договоримся. Она из легиона Гаморы, а не Элигора. Есть еще Йессор’Ро’Сотх… Но он попросит за помощь плату. С другой стороны, почему бы не попросить его чисто из дружеских побуждений? Может быть, он информацией поделится бесплатно?.. – я сам не особо в это верил, но за спрос даже демоны денег не берут. – Да, надо попробовать. Попробую найти Йессор’Ро’Сотха. Ты… Ты со мной, наверное. Будет тебе практический урок. Идем. Уверен, этот тип где-то в Кадафе или окрестностях.

Если кажется, что найти конкретного демона среди множества тварей и чудовищ на празднике в Лэнге просто, то это только так кажется. Вроде бы огромное количество важных шишек – множество господ точно – собрались в Кадафе и окрестностях, но Кадаф – это не просто старая крепость. Это лабиринт из ходов, переходов, зал и искаженных пространств. Его внутренний двор может быть городом, а может быть небольшим пятачком, может раскинуться ровной площадью, а может свернуться в странное сочетание изгибов и поворотов внешних стен.

«К счастью», гостей на празднике было много. А Эг-Мумии даже в такой пестрой толпе уродцев и мерзопакостной гадости выделялись. Многие из них были настроены благодушно и благожелательно, так что путь к Йессор’Ро’Сотху нам узнать удалось. Все время, пока я общался с тем или иным монстром или потусторонним существом вроде группы гоблинских шаманов, которые указали мне путь к нескольким Эг-Мумиям, Агаст хмурился.

– Они что, тоже едят человечину⁈

– Гоблины… Твари не сильно лучше демонов, только смертные…

Искомого индивида удалось найти лишь спустя три часа. Первые сутки в Лэнге уже минули. Фактически нам оставалось не так много времени до традиционной открывающей церемонии и «пира», на котором никому, по-хорошему, присутствовать не хочется.

Во время поисков мы из сводчатой галереи, поднимавшейся выше стен, увидели громаду Хумбабы, проходящего рядом с Кадафом. Архидемоны не вызывали у меня сейчас того животного ужаса, который парализовывал одним своим видом. Нет… Но волосы на затылке все равно начинали шевелиться. Я замирал, смотря на этих созданий, застывал, ощущая их мощь. Мое нутро буквально сжималось от того гула – воя сотен миллионов голосов, которые я «слышал», невольно касаясь краем восприятия ауры этих существ. Словно я муравей, мимо которого прошел слон. Слону до муравья дела нет, но он одним своим присутствием сотряс почву у меня под ногами, одним выдохом снес меня в сторону, одним теплом своего тела поменял климат…

Что чувствовал Агаст при взгляде на это чудовище, мне даже представить было сложно.

– Это кто?.. Это что?.. – спрашивал подросток, тупо смотря перед собой даже тогда, когда демон прошествовал мимо.

– Хумбаба. Один из архидемонов Лэнга. Выше него тут немногие. Йог-Сотхотх, Сньяк, Ктулху… Носящий Желтую Маску, быть может. Еще бог мертвых – Нергал. Ты его знаешь, кстати. В Храме его не слишком жалуют, но все равно почитают под именем Йаама.

– Такие они – архидемоны?

– Не все. Есть много слабее. Но для тебя разницы не будет. Как и для меня. Любой из них усилием мысли сотрет нас в пыль. И не вешай нос. Это Лэнг. Быть может, когда-то ты сумеешь превзойти даже такую силу.

– Это невозможно! – Агаст потерянно смотрел на меня. Его взгляд был тусклый. Он до сих пор не отошел от виды Хумбабы. Даже издали мы чувствовали ту чудовищную концентрацию силы, которой был архидемон.

– Я не так давно видел воспоминания мира под названием Парифат, – подумав секунду-другую, я вроде бы нашел слова, которые могли бы поддержать ученика. – Мир, местность, пространство – они хранят память очень долго. И в том мире я узрел память о двух величайших чародеях. Бриаре Всемогущем и Арикеде Красном. Первый буквально на моих глазах призвал владыку темного мира Паргорона – Гламгольдрига. Огромного ненасытного демона, который, поверь, куда могущественнее всех, кого ты тут, в Лэнге, можешь лицезреть.

– И что же? Они сразились?..

– Ха-ха… Нет. Бриар использовал его как огромную мутовку, чтобы намыть новый континент, – с десяток секунд Агаст непонимающе смотрел на меня.

– Ты шутишь?..

– Я клянусь, что говорю правду и только правду.

– Он бог? Великий дух?..

– Нет, Бриар родился обычным смертным, – я усмехнулся. – Но это ему не помешало. Еще я видел Арикеда Красного. Он сразился на дуэли с могущественным демолордом Паргорона. Тот был, уж поверь, не слабее Хумбабы. Во время Вторжения Паргорона на Парифат. Я бы сказал, что у них была ничья, но технически победа осталась за Арикедом. Это было последнее сражение всей войны. Паргорон ушел с Парифата. И больше туда не возвращался. Наконец, у этого мира есть память о не менее великом маге. Может быть, даже более.

– О ком же?

– Я назову тебе его имя на Земле. Тут его не любят. Тебе стоит лишь знать, что он был основателем нынешней магической гильдии Шумера, он пошел на Лэнг войной. И в то время архидемоны Лэнга были куда сильнее. Он убил многих из них, сокрушил этот мир, заточил всех, кого ты видишь вокруг, под печатями, не позволяющими им проникнуть в соседние измерения. И стал богом. И он тоже родился смертным человеком.

– Забыл сказать, что он создал звезду, – раздался знакомый голос из-за спины. Обернувшись, я увидел того, кого мы так долго искали. Йессор’Ро’Сотх. – Давно не виделись, Тиглат Вавилонский. С тех пор, как ты приказал мне… Дай-ка вспомнить, – он картинно задумался, что на его лишенном кожи лице выглядело жутко из-за шевеления мимических мышц. – С тех пор, как ты приказал мне убить всех рабов в доме эна Гуабы? И потом подарил мои услуги бею-мариду. Я ничего не упустил?

– Есть ли смысл обижаться? – я примирительно поднял руки. – У нас был договор. Я честно ему следовал.

– А я честно выполнил все желания джинна. Так что теперь свободен. Впрочем, ты очень существенно поднял мой статус, – Йессор’Ро’Сотх усмехнулся, показав десны с ровными белыми зубами. – Плата была весьма щедрой, так что я не в обиде. Ты искал меня? Зачем?

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь об ритуале вассалитета в Аду. Или свел меня с кем-то, кто знает достаточно.

– Сейчас это не имеет смысла, – он покачал головой. – Сделаем так: я соберу необходимую информацию. А ты… Призовешь меня через месяц. Плата – согласно нашему договору за одно желание.

– Приемлемо, – я, пару секунд подумав, кивнул. Такой вариант решал мои проблемы. Плата… Демон в свое время дорого попросил, а я прогадал. Он дал мне авансом семьдесят два желания, но взамен оставил свое первоначальное условие неизменным – пять душ смертных за каждое свыше оговоренной цифры. Принести в жертву пятерых я, конечно, могу, но дорого выходит… – Но ты помимо информации о ритуале вассалитета принесешь мне чары призрачных стражей. Они же – бледные стражи. Они в Шумере утеряны, но я знаю, что их создали демоны Лэнга. И это будет все еще одно желание.

– Редкости желаешь, непростые у тебя запросы…

– Но вполне приемлемые за ту плату, которую ты берешь.

– Тут глупо спорить, – демон примирительно поднял руки. – Я сделаю то, что ты просишь.

Если бы я знал, что Йессор’Ро’Сотх сможет мне помочь… Все равно Лэнг имело смысл посетить. Для Агаста полезно. Изначально я надеялся, что Йессор’Ро’Сотх просто меня сведет с кем-то знающим, но мой разум упустил тот факт, что демоны не есть заклинания или функции. Они общаются промеж собой, могут что-то сделать, добыть, помочь, выполнить определенную работу.

Дальнейшие события прошли словно в тумане. Праздник, пир, выступление с самовосхвалениями Йог-Сотхотха… Агаст сидел тише воды, ниже травы. Я же… Меня все это еще трогало, еще задевало, иногда я морщился. Но больше был, конечно, погружен в свои собственные мысли. Сознанием я был далеко.

Мозг перебирал варианты, переключался с темы на тему. От боевого стиля, обучения Агаста, Ксарнраадж я возвращался к Элигору и недавнему разговору, смысл которого мне так и не стал ясен. Он проверял что-то? Издевался? Ему просто было скучно – не с кем поговорить? Ничего не понятно.

Что меня теперь с Лэнгом связывает? Ничего. Ведь так? Ничего же. Я больше не эмиссар… Не должен быть. Все закончилось. Договор выполнен. Сайам был последним из тех, кого я должен был прикончить. Изначально Элигор меня немного нагрел… Я думал, что мне нужно убить только Йена. Но разница невелика. Не могу сказать, что ребенок Ли’Катты и Хорана вызывает у меня жалость. Не факт, что я бы прикончил его сам по себе, но никакого сожаления от ускоренной трансмутации этого выродка в труп у меня нет. Тогда что? Договор… Какие условия договора у меня были с Элигором?

Я обязуюсь убить всех живых потомков Кель’Таля – отца Йена. Но уточнено, что всех живых, про которых я буду осведомлен. Этот пункт был добавлен, чтобы избежать проблем, если вдруг у кого-то из рода будут бастарды. Что еще? Я не обязан был именно убить все цели любой ценой. Только лишь приложить к этому максимальные усилия. То есть я не нарушал договор, если бы тот же Йен от меня бы спрятался, сбежал бы… Или бы был сильнее, из-за чего я не смог бы его прикончить.

Еще было множество перекрестных условий. Например, если бы Элигор сказал бы мне хоть слово лжи, то договор становился недействительным.

Что еще?

Если бы я намеренно без причин отказался бы выполнить договор, то обязан был бы Лэнгу неустойку в две сотни душ за каждый свой отказ. Я почти влетел на эту неустойку, когда Инанна вмешалась во дворце Йена… Договор разрывается после моей смерти. На время исполнения договора я становлюсь эмиссаром Лэнга. Никоим образом, ни скрытым, ни прямым, ни косвенным, условия договора не являются основанием для передачи моей души Лэнгу, моей жизни Лэнгу, моего разума Лэнгу… Короче, всего меня Лэнгу, исключая ряд пунктов. Фактически я не обязан ни при каких обстоятельствах отдаваться Лэнгу в когтистые щупальца, если только сам, добровольно и без всякого принуждения не откажусь прикончить потомка Кель’Таля и не пожелаю выплатить неустойку. Что не могло случиться, очевидно, и не случилось – их всех я прикончил.

Что я упускал?.. И упускал ли хоть что-то?

Кель’Таль заключил договор на свой Эмеш. Это шумерское понятие, означающее «род». Большую семью. Принадлежность двух человек к Эмеш определяется просто: могут ли они проследить свои корни к одному предку. Если могут, то они часть Эмеш этого предка. Это частично общественное понятие. Например, существенно разошедшиеся части семьи могли независимо выбрать себе нового предка, более близкого, и считать себя уже от него. Или и так, и так, сохраняя более малый род внутри одного огромного. Не помню точно, какой город – Кид’Нун или Араль’Ман, но какой-то их них вроде бы до сих пор ведет себя от одного предка-основателя, отчего весь город считается Эмеш. Но внутри все равно существуют отдельные семьи. Разумеется, Эмеш может основать только мужчина. Женщина входит в род мужа. Соответственно, есть целый ряд традиций и правил. Например, конкретная земля принадлежит Эмеш, в таком случае её можно продать, но только внутри рода. То есть внутри семьи один человек может заплатить другому, чтобы пользоваться землей. А вот если никто не пожелал купить, если семья не против, тогда ее можно передать другой семье. Хотя границы очень условны – их нигде точно не регистрируют, часто из-за этого дерутся… Но это единственное более-менее стабильное право на землю. Например, то место, где я поставил дворец, ни одной семье не принадлежало, но вроде как принадлежало городу. Только вот город обычно все же Эмеш не является. Именно поэтому я был в своем праве, пусть даже эн считал иначе.

Кель’Таль заключил контракт на свой Эмеш, но только на кровных потомков. То есть пришедшие в род женщины не были частью договора. А вот их дети – да. Элигор сказал, что у Кель’Таля было три сына… Двое имели детей. Йен был одним из этих троих. Его сын умер, но внук был жив – это Хоран, которого я прикончил. От Хорана пошел Сайам. Его я тоже прикончил. От брата Йена пошел Гази. Он был племянником Йена. Отец Гази мертв. Гази я прикончил. Пока все вроде бы правильно. Касательно других родственников, то я очень хорошо помню слова Элигора:

'– И вы хотите от меня что? Чтобы я стал вашим эмиссаром, убил Йена… У его отца ещё были потомки?

– Единственными родственниками Гази были Йен и Хоран. Живых детей и внуков у Йена нет.

– А правнуки?

– Хоран был единственным внуком Йена. И он умер бездетным, – Элигор сверкнул глазами.'

Он сказал тогда «родственниками». Родственники – это все, кто входит в Эмеш. То есть это эквивалент тех, кого я должен прикончить. Более того, я очень правильно, сам того не ведая, поставил тогда вопрос: были ли у отца Йена потомки? То есть даже если бы Элигор имел бы в виду что-то другое, то под словом «родственники», отвечая на такой вопрос, он не мог иметь в виду никого кроме членов Эмеш, то есть рода именно Кель’Таля, а не Йена или Гази с Хораном. Тут никак не выходит схитрить. Что же я упускаю? И упускаю ли хоть что-нибудь?

Мозг зацепился только за одну малюююсенькую нестыковку. Когда я спросил про отца Йена, Элигор сказал, что «единственными родственниками Гази были Йен и Хоран. Живых детей и внуков у Йена нет». Почему родственниками Гази, а не Кель’Таля? Но разницы-то нет. Под «родственниками» тут все равно понимается именно род Кель’Таля, родственники из Эмеш Кель’Таль будут, как ни крути, родственниками Гази. И наоборот. Степень родства здесь не важна. Именно поэтому я не обратил внимания тогда на эту оговорку. Она просто не имеет никакого смысла. Другое дело, что демон утаил от меня существование Сайама. Но я что-то сомневаюсь, что было еще много женщин, которые бегали беременные от мертвых мужчина из рода Кель’Таля на момент их смерти. А именно так хитрый демон сумел впихнуть в договор еще одну цель. Хотя мог бы и не изворачиваться: если бы он предложил прямо, я бы Сайама и так прикончил бы за награду.

Может, дело еще в чем-то? Гм… Элигор сказал, что у Кель’Таля было три сына… Про дочерей разговора не было. Но женщины никакого значения тут не имеют. Они переходят в род мужа. Более того, даже если у Кель’Таля и были дочери, которые ушли в род мужей, а потом, овдовев, или по иным причинам вернулись в род Кель’таля, то их дети все равно принадлежат роду их отца, а не Кель’Таля. Дело было давно. Сестры Йена… Столетие назад минимум они родились, наверное. Проще говоря – сами они уже мертвы, а их дети никак не могут принадлежать роду Кель’Таля. Аналогично Сайам не принадлежал Эмеш Арамей.

И что же? Оставалась еще одна практика – практика усыновления. Как раз усыновленные дети, если они были согласны с усыновлением во взрослом возрасте, становились полноправными членами Эмеш. Они обязаны почитать родителей, заботиться о них… Практика широкая на самом деле. Усыновляют, например, родственников главы семьи по мужской линии, если нет детей мужского пола, чтобы передать наследство. Или девочек, чтобы выдать замуж и породниться… Или чтобы в старости заботились. И вот такие вот люди являются частью Эмеш. Но Кель’Таль заключил договор именно на кровных потомков своего рода! То есть усыновленные не подходят. Если даже кто-то и принял в род нового человек, пусть даже Йен решил перед смертью кого-то усыновить, к примеру, то этот кто-то ведь не кровный потомок Кель’Таля. Крови нет. Так что под действие договора Кель’Таля такой человек не попадает.

Никак ничего не складывалось. Не было тут подвоха. Вот просто негде. Да и мои страховки… Я ведь многое внес в договор. Например, если после подписания договора у Кель’Таля появлялись еще потомки, то они не попадали под действие договора. То есть даже если Сайам успел где-то заделать детей, что маловероятно, то они под действие моего договора об убийстве не попадали.

Тогда у Элигора другой интерес. Но в чем он заключался? В этом небольшом «дельце», которое он хотел мне поручить? Или в чем? Все равно ничего не понятно. А главное – стоит ли вообще в этом направлении копать? Меньше знаешь, крепче спишь. С моим договором это исключительно так, ведь пока я не знаю о потомках Кель’Таля, я не обязан их убивать. Их вроде бы не должно быть, но договор меня ничем не обязывает, если я просто держусь подальше от всех этих дел, правильно? Даже если там и есть какая-то интрига, мне достаточно просто в ней не разбираться. И все.

Последний день мы провели в покоях, которые нам выделили, почти никуда не отлучаясь. Я рассказывал Агасту теорию применения маны, как работает волшебство, как медитировать… Пытаться это сделать в Лэнге – идея так себе. Медитация – это слияние разума с действительностью. Лучше пробовать это делать где-то на Земле. Еще лучше – около океана. Уверен, Агасту проще всего будет именно в таких условиях.

Спустя какое-то время праздник закончился – мы отправились домой.

Глава 14

Красной о разговоре с Элигором я не говорил ничего. Я ей не до конца доверял из-за нестыковок в рассказе о грядущем вторжении Ада и Лэнга. Рано пока. Месяц-два ничего не решат. Да и вообще – после путешествия в Лэнг я отдал Агаста наемникам для тренировок, а сам уединился с Наалией. В конце концов, гуля хоть и была вроде как людоедкой, еще обладала невероятной красотой, а мне давно не хватало женщины. На кой мне наложницы, если ими не пользоваться?

Джиннья перед моим уходом была отправлена с поручением на Северный Хребет Бхопалара. Ей было приказано найти туннели драгоглазых и посмотреть, что там происходит. В отличие от меня, Ксарнраадж в Наалии бинт Сайах интересовали далеко не её внешние данные, но к данным, которые содержались у нее внутри (внутри головы, если быть точным), получилось добраться только после того, как я удовлетворился полностью. Отчего Красная была немного недовольна.

Мы собрались в малой зале – тут были кресла, подушки, столик. Прекрасное место для переговоров, обсуждений и встреч.

– Что ты там видела? – Альфира смотрела своими черными, словно угли, глазами на весьма довольную джиннью. Та была чрезмерно умной для гули, но гулой вроде бы не являлась… Нюансы происхождения своей старшей наложницы я решил оставить на будущее. Сейчас же мне тоже было интересно послушать ее рассказ.

– Я видела чародеев из Храма Тысячи, о прекрасная…

– Давай коротко, не люблю тратить время на ерунду. Я знаю, ты умеешь говорить нормально, – Ксарнраадж опять словно бы «мелькнула» за лицом Альфиры, неестественно исказив мимику своего тела. Впрочем, к этим «потусторонним» особенностям я привык, отторжения это уже не вызывало.

– По горам ходят храмовники. Они ищут входы в подземелья, говорят с духами, иногда сражаются.

– Еще бы, – Альфира изогнула губы в усмешке.

– Сражаются с кем? – я приподнял брови. Вроде же я в Лэнге был. С кем там храмовники батальничают?..

– Одержимые звери, каменные элементали, грязевые элементали… – Наалия бинт Сайах начала перечислять, загиная свои пальцы. По шесть на каждой руке, на минуточку.

– Драгоглазые не уходят вникуда, – Красная со вздохом повернулась ко мне. – Они сливаются с камнем, они становятся камнем. Где-то в недрах руин моего королевства спят тысячи моих подданных. Никого уже, наверное, не вернуть. Но за столь долгое время они не могли не породить хоть что-то.

– Хочешь сказать, что каждый драгоглазый стал какой-то тварью?.. – я приподнял брови.

– Разумеется, – Альфира степенно кивнула. – Кроме того, был разрушен центральный кристалл. Это наверняка вызвало появление множества элементалей самых разных форм. И в центре этого долгое время была погребена Шивкамути.

– Что это все же такое? – я достал Жемчужину, подняв ее на уровень глаз. Наалия бинт Сайах, увидев артефакт, вытаращила глаза, приоткрыв рот. Кажется, джиннья практически экстаз испытала, находясь столь близко к этой реликвии. Посмотрев на реакцию, я под недовольный выдох убрал Шивкамути обратно в инвентарь. – Это ведь не просто накопитель или источник маны? С ними огромное количество ритуалов, они влияют на разум пользователя, создают аномалии, меняют местность…

– Использовать их как накопитель энергии или источник силы – это довольно глупо, – подтвердила мои мысли Ксарнраадж. Впрочем, я это понимал еще когда впервые столкнулся с Шивкамути. – Я бы хотела сказать, что расскажу позже или что не расскажу никогда… Но ты выполнил мои условия, а значит, я все еще твой учитель. Потому завесу тайны я пред тобой приоткрою.

– Я слушаю?

– Шивкамути – это вместилища для очень старых могущественных сущностей. Точнее, они и есть эти сущности, которые были изменены до неузнаваемости. Остатки их разума породили характер каждой жемчужины, их души стали источником магии, а их сила стала продолжением жемчужин.

– И давно?

– До того, как к божественности вознесся Мардук Двуглавый Топор.

– То есть ты не скажешь, но дело очень давнее, – я покачал головой. Кажется, я начал понимать суть. Такие, как Ксарнраадж, начинают красиво отвечать на прямые вопросы, когда не хотят давать прямого ответа. Правда, проблема в том, что они в принципе часто только так и говорят, чтобы никто не понимал, когда они хотят, а когда не хотят отвечать прямо… Тьфу…

– Именно. Шивкамути Гор связана с Отцом Гор. Это история давняя. Уже… Полтысячи лет прошло, наверное… Примерно так.

– Самый могущественный дух Храма?

– Да. Мы с ним когда-то воевали за контроль над Хребтом. Я победила. Вернемся к тому, что твоя наложница видела в Ракануджаре?

– Я не заходила далеко, – Наалия бинт Сайах начала говорить сразу же, как поняла, что на нее обращено все внимание. – Но я нашла несколько туннелей, которые были лишь частью засыпаны, а то и вовсе – имели прямой выход на поверхность. Под горами есть несколько коридоров и входов, есть большая круглая лестница, идущая вниз…

– Винтовой колодец, прямой доступ к нижним уровням с поверхности, – Ксарнраадж вставила свой комментарий, о чем-то задумавшись. – Говори дальше!

– Почти все ступени обрушены, на их месте у стены свернулся множеством колец огромный каменный змей, – джиннья повела изящным плечиком.

– Страж колодца… – заметив мой вопросительный взгляд, Красная пояснила: – Он нечисть, подчиненный мне в прошлом могущественный дух. Видимо, отъелся на моих подданных, которые пытались выбраться через этот проход. После падения кристалла его договор действовать перестал. Сидит, спит, охраняет. Теперь там его владения.

– Он подчинится тебе?

– Возможно, – Королева явно не была уверена в таком исходе. – Попробовать стоит. Колодец – самый простой путь вниз. Минуя все подземелья, разрушенные коридоры, чудовищ. Когда отправимся туда, обязательно попробуем. Говори дальше!..

Допрос Наалии бинт Сайах шел добрых три часа. Как выяснилось, Ракануджар не был столь сильно разрушен, как я думал. Большая часть подземелий была, конечно, непроходимой. Но это не значило, что не оставалось совсем каких-то крупных цельных сегментов. В общем, поживиться там было чем. Более того, Красная сказала, что если получится одолеть змея или подчинить его в идеале, то Ракануджар точно можно будет восстановить. Хотя бы частично. Вопрос только в том, как это сделать с огромной каменной тварью, против которой у меня кроме Звукового Резонанса не слишком-то и существенный арсенал. Особенно – в подземельях и пещерах.

Следующие несколько дней я учил Агаста медитировать. Получалось с переменным успехом, но после разговора с «Альфирой» наедине он начал стараться крайне активно. Мою же голову не покидали мысли о планах Элигора. Договор с моей стороны был закрыт. Выглядел безупречно. Кроме Сайама, кровных потомков, которых я не учитывал, которые одновременно входили в Эмеш – род – Кель’Таля, просто не было. После подписания договора они могли появляться сколько угодно – я не обязан был их убивать. Не могут же они возникнуть из воздуха, существуя и не существуя на момент подписания договора в прошлом? Бред. Время менять никому не дано. Так что я был чист здесь.

Я несколько раз вызывал договор из виртуальной книги, но он был чист. Предо мной был даже не один, а два договора. Мой и Кель’Таля. Оба я признал, оба на меня никак не влияли, оба, можно сказать, были выполнены. Я признавал за Лэнгом право на всех кровных потомков Кель’Таля из его рода, живых на момент подписания договора. Не оживленных, не возвращенных к жизни. А также на всех усыновленных и иным образом покинувших род кровных потомков мужской линии, как это и было прописано в договоре самого Кель’Таля. Я принимал на себя роль эмиссара. Я не обязывался их отправить хозяевам, но лишь обязывался приложить максимум возможных усилий, которые не несут мне непоправимого вреда… Я все сделал. Но паранойя меня не отпускала с момента того разговора с Элигором в Кадафе. Он именно ее и хотел вызвать? Хотел заставить меня бояться?..

Статус эмиссара оставался со мной только до смерти всех потомков Кель’Таля. Когда же умрут все, кого я должен убить, то статус с меня спадает. Теоретически Лэнг имеет право на своих эмиссаров, но в моем договоре четко прописано, что я являюсь эмиссаром только в рамках договора с Кель’Талем и только до момента окончания своего договора. Более того, если я умирал, не отказавшись убивать потомков Кель’Таля, то Лэнг не имел права на мою душу. Так что тут я тоже был всецело прикрыт. Более того, на всякий случай я прописал в договор еще одно условие: какие бы права Лэнг ни имел на меня, как бы ни претендовал в рамках всех заключенных соглашений, но время, в рамках которого эти права сохраняются, лишь цикл от цикла в цикле по двенадцать лет. То есть не более чем тысяча семьсот двадцать восемь лет. Изначально я прописал двенадцать, но Элигор потребовал этот срок увеличить, ведь они меня за этот срок могут даже не разыскать в случае нарушения.

Совет Красной был бы весьма кстати, но обсуждать с ней эту тему я был не намерен. Впрочем, была у меня еще одна крайне интересная знакомая… Но найти Великую Гулу на Кафе – это задача не из легких, да и примет ли она меня? Это если я вообще сумею на Каф перейти – я не великий межмировой путешественник.

Теоретически приближалась смена ЭКЧ. В корпусе есть пара специалистов по договорам с демонами. Но они возьмут плату за частный заказ, а денег нет. Да и им придется изучить сначала информацию по Земле, Шумеру, традиционной практике… Надо искать кого-то поближе, но кого? Верховный? Он не великий демонолог. Да и не те это секреты, которые я готов раскрывать руководству Гильдии. Я даже про грядущее возможное вторжение Лэнга и Ада не говорил. Как минимум потому, что сам не уверен в этой информации. Демонологи… Алкеалол Урский куда-то пропал. Учитель Халай… Покинул ряды безусловно живых. Креол Урский… Он не столь уж великий демонолог, каким себя считает, пусть даже безусловно выдающийся маг. Йена я сам прикончил… Отрыжка Нергала!

Энки молчит на все мои молитвы. Словно меня и вовсе нет. Божественную силу, присутствие я чувствую. Но и только-то. Инанна… Она и раньше-то являлась лишь несколько раз. Да и обращаться к ней… Я не собираюсь. Можно попробовать отправиться в Паргорон. Парифат запрещает с этим миром сношения, но я не парифатец. Там есть бушуки – мастера договоров и интриг. Быть может, с ними получится заключить сделку на… Как там это называется?.. Аудиторская проверка? Вроде на Парифате есть такой юридический термин. С другой стороны, я не готов, наверное, незваным соваться в могущественный темный мир. Иммертал… Теоретически местный верховный темный лорд не должен меня прикончить и сожрать при появлении. Но вот станет ли он помогать?.. Вроде бы столько знакомств, а обратиться не к кому. Галивия?.. Но велик ли толк от нее? Даже если она согласится помочь.

Еще и праздник этот скоро… Я же сам решил устроить большую вечеринку в своем дворце, позвав магов Гуабы и многих других. Времени до нее осталось немного – чуть больше месяца от силы. Точнее, около полутора.

Креолу Урскому «вариться» на Парифате еще больше полутора лет, я же столько ждать не желал. Было у меня одно дельце… Мой посох из кровавого электрума. И мой жезл с крошкой заточенного адамантия. Я чувствовал, что нынешний жезл мне мал, что я способен на большее. Его мощь уже давно не казалась чрезмерной, я спокойно им пользовался. И имело смысл его перековать.

Накопители дворца уже были установлены полностью, хотя заряжались пока что медленно. Я каждый день по утрам «сбрасывал» туда ману, но объемы были чрезвычайно велики – не меньше месяца потребуется, чтобы полностью их заполнить. Без моей же помощи, только через домашнюю пирамидку, и того больше. Тем не менее основные функции дворца были уже завершены. Конечно, предстояло еще годами создавать защитные поля, накладывать заклинания, трансформировать стену и внешние сооружения, но базис для своего дома я завершил, так что можно было заняться и артефакторикой. Я желал перековать боевой посох и магический жезл в оружие, способное быть и тем, и другим, выдерживать мощь моих заклинаний, основанных на пране, усиливать их, стать вместилищем духа, которого я рано или поздно найду, синергировать с моим арканом.