Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

А потому, когда я ударил одним из самых специфичных разработанных мной заклинаний – Хлыстом Горечи, кутруба проняло по-настоящему. Чародей просто почувствует не особо сильный физический удар по телу. Как веревкой или плохонькой плетью вроде тех, которыми пользуются работорговцы на рынках. Но его чары рассыпятся, щиты буду рассечены, а некоторые артефакты повредятся. Демон, скорее всего, просто отмахнется от таких чар. Элементаля я рассеку с легкостью. Джинна же…

Хлыст Горечи – это подобное остальным моим антимагическим чарам заклинание. Из той же линейки, что и Дождь Разочарования, Облако Отчаяния и Ливень Досады. Его я тоже в свое время представлял Гильдии. Но он наименее применим из всех. Почти везде требуется либо массовый паралич магических потоков, с чем прекрасно справляется Облако, либо ударное снятие щитов и дестабилизация конструкций чар. Тут Дождь с плотными быстрыми каплями куда удобнее. Про Ливень и говорить нечего. Длань Энки нужна для масштабных магических катастроф, не больше и не меньше. А вот Хлыст – это очень плотная структура. Она рассекает продольно, очень эффективно, но только там, куда попадает. Кутрубу было в самый раз.

Я буквально рассек его пополам, обвив верхнюю половину хлыстом и потащив на себя. Он дымился, в буквальном смысле распадался постепенно в местах соприкосновения с чарами в плотное дымное марево. Оно нестройно стремилось к бывшему хозяину, но кутрубы – это не мариды, не силаны и не ифриты. Этим восстанавливаться тяжелее всего. Дернув Хлыстом еще раз, я буквально вырвал у хрипящего джинна еще несколько солидных кусков дымной плоти. Не все его тело распадалось на плотный туман. Часть осыпалась прахом, который тоже пытался лететь обратно к хозяину… На шее которого Йессор’Ро’Сотх защелкнул ошейник.

Сипящий кутруб, который явно «соберется» обратно не скоро, часа три ему точно потребуется, испортил нам ритуальный круг, из-за чего пришлось восстанавливать узор, который я использовал еще для призыва Эг-Мумии. Универсальный (относительно) и крайне удобный – я планировал выбить такой вместе со стационарным защитным кругом в зале призывов, защитив его всем, чем смогу. Только для начала нужно набрать чернорабочих, которые мне зал и построят.

Перед вызовом марида я долго медитировал, собирая ману, просто отдыхая. Аж десяток джиннов меня утомил. Да и их нужно ведь еще было распихивать по сосудам: ошейников на всех не хватало. Благо в том состоянии, до которого мы их довели, разбирать кутрубов и гулей – целых три попалось – не составляло труда.

Оставался будущий прораб этой волшебной стройбригады.

– Сковать марида просто так не получится. Он обратится невесомым порывом ветра быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

– Предложи что-нибудь, – я пожал плечами. – Не ты ли изначально о них заговорил?

– Это твое заклинание, маг. Оно интересно. Оно – погибель для джиннов. Их суть – волшебство. Они им дышат, живут, творят. Ты же своими чарами дестабилизируешь любые потоки эфира. Для джинна это все равно, что каждая частичка тела обрела бы самосознание. Кутрубы слишком плотные, слишком… земные. Но не мариды.

– Есть газообразная форма этих чар.

– Тогда проблемы у нас нет. Главное, чтобы марид не успел ничего сообразить.

– Я не убью его?

– Нет, их так просто не убить, – Йессор’Ро’Сотх покачал своим белесым черепом, – но ты его парализуешь, не позволишь двигаться, творить волшебство, дышать волшебством, может быть, даже и думать он не сможет. В таком виде его легко запечатать.

– Если я не успею?

– Тогда тебе придется разбираться с маридом, который вряд ли пожелает уходить.

– Ясно. Начнем…

Надо отметить, совет демона оказался верным. Стоило только появиться похожему на что-то многоглазое вроде двух сросшихся голов с восемью длинными языками существу, как оно тут же попало в Облако Отчаяния и начало с ним «смешиваться», обращаясь в клубящееся, силящееся собраться воедино облачко-марево. Визги и крики быстро стихли.

– Он точно сможет построить мне дворец? – я с сомнением посмотрел на клубящийся туман, части которого пытались время от времени во что-то оформиться и «вплыть» друг в друга. Безуспешно, впрочем. – Хотя аура вроде бы довольно мощная…

И действительно: марид был не из сильнейших. Но, сравнивая его с человеком… Ну, он примерно как я, судя по плотности свечения. Должен уметь творить волшебство и что-то полезное делать.

– Думаю, сможет. Итак, маг, что дальше? – Эг-Мумия поднял последний, двенадцатый кувшин, начав водить над ним худосочной мясистой рукой. Туман медленно втягивался в горлышко.

– У меня двенадцать джиннов. Нужно их подчинить, я думаю.

– В Шумере есть Ритуал Полного Подчинения. Но он сложен и долог.

– Достаточно и Рабского Слова. Я не собираюсь выпускать их из сосудов. Так что сойдет и так. Они построят мне дворец. Кувшины я заложу в фундамент. И весь его сделаю одним единым артефактом. Там уже и полноценное подчинение сотворю.

– Да будет так.

Мы работали несколько часов, до полуночи. Солнце успело зайти за горизонт, наступила тьма, принесшая тот непередаваемый аромат Шумерской Ночи, который был мне знаком еще с детства. Из ностальгии, а не из голода я достал лепешку с медом из инвентаря, начав её пожевывать. Мы завершили процесс. Оставалось главное.

– Явись ко мне, Захар’аль-Каир. Явись ко мне, Ибрамаш-Тарик. Явись ко мне, Малхазар бин Сууд. Явись ко мне, Хадрук аль-Фасад. Явись ко мне, Танзир ибн Джалал. Явись ко мне, Шуггаир аль-Джафир. Явись ко мне, Фаазит аль-Рахль. Явись ко мне, Наалия бинт Сайах. Явись ко мне, Забина аль-Камар. Явись ко мне, Гажанир ибн Хаттаб! Явись ко мне, о Аш’кар Далмухаззир!

Одиннадцать плененных джиннов собирались из тумана, тянущегося от горловин кувшинов. Двенадцать порабощенных существ, если считать Эг-Мумию, хотя он, скорее, партнер или наймит, а не раб. Взгляды многих из них были далеки от рабских, но они все равно предстали предо мной в свете нескольких костров. У меня была сила подчинить их. И я её использовал. Джинны не демоны. Но отблески теней от огня гуляли на их лицах, делая похожими далеко не на мирных созданий. Наверное, кто-то более робкого десятка дрогнул бы перед этой небольшой толпой. И пусть они все предстали предо мной в человеческом облике, я не обманывался: ничего человеческого в них не было.

– На востоке в сотне миль отсюда есть каменные копи, там добывают прекрасный гранит, но люди не поднимаются за ним высоко: слишком тяжелый труд. Вы сильны и неутомимы. Принесите его. Придайте форму. Ты, – я протянул мариду кипу бумаг. – Бери. Это мой дворец. И вам его нужно возвести. Не твори материал, лишь добывай его. Камень, песок, глина. Вы у воды, на дне полно всего, что вы не сумеете найти в горах. Есть людей я запрещаю. Теперь ты у них главный, Аш’кар Далмухаззир. Построй мне здесь дворец. Сроку вам – до утра. Летите!

– Думаю, я могу идти? – Йессор’Ро’Сотх развел руками. – Или ты и меня заставишь строить тебе стены и комнаты?

– О нет. Не заставлю. Но ты мне еще потребуешься. Ты обещал мне далеко не один день. Так отрабатывай до конца.

– Вечно смертные жадны до душ и нашего труда. Впрочем, таков путь, – философски заключил он, сделав вид, что ожидал от меня какого-то более милосердного к его страданиям ответа.

Глава 2

– Вся Гуаба пожалеет, если ты и дальше будешь упорствовать в своей косности и глупости, эн, – успели только они услышать, как застывшая ледяная кромка пошла трещинами и лопнула, осыпав вскрикнувших присутствующих мелким тающим крошевом.

Крупная фигура Машды, эна Гуабы, не шелохнулась, но даже он дрогнул в лице от неожиданности. А затем его лик начал наливаться темно-вишневым. Это был явный признак того, что мужчина, чье слово формально было самой что ни на есть верховной волей для любого в окрестностях, сильно злится.

– Он что, знал, что мы смотрим⁈ – эн резко повернулся к стоящему рядом мастеру Миш’Эрру.

– Разумеется, – тот пожал плечами. – Это магистр Гильдии, а не гадалка из подворотни. Я вообще удивлен, что Тиглат из Вавилона позволил нам смотреть так долго и увидеть столь много, – они начали наблюдать, когда Тиглат призывал предпоследнего из джиннов – своего последнего раба-кутруба, Гажанир ибн Хаттаба. Затем он отдыхал. А потом призвал марида. Наблюдавший за всем магистр Джулебар лишь цокнул тогда языком, узрев, с какой легкостью его коллега покорил обычно могучих и непослушных джиннов.

– И когда они… эти демоны, построят ему его дворец?

– Они не демоны, – Джулебар сделал важную ремарку. – Там только один демон – эта Эг-Мумия. Тот, что без кожи, – пояснил он эну. – Остальные – это джинны из Кафа.

– Когда⁈

– К утру, уверен, он уже будет стоять. И это очень значимая демонстрация силы. Ты, эн, вряд ли сможешь сделать что-то с судачащими о явленном за одну ночь чуде жителями твоего города.

– Вы, маги…

– Я не стану сражаться со своим товарищем по Гильдии. И на дуэль его вызывать мне не за что, – Джулебар пожал плечами, заодно подумав, что еще неизвестно, кто в этой дуэли победит.

Он сильный маг, магистр-погодник. Его словом появляются и утихают шторма, по его воле над полями всего юга Шумера то там, то тут возникают дождевые тучи. Он никогда не откупался от илькума: любящий путешествовать, Джулебар получал искреннее удовольствие от коротких поездок то в одну, то в другую часть Шумера, где по просьбе Императора, переданной через его Верховного мага, он творил свое любимое искусство. Тиглат – темная лошадка, пролезшая в круг магистров, как многие думали, не до конца заслуженно. Слишком быстро все случилось, слишком плохо его знали. Слишком много на совете, где его магистром сделали, было закрытого и тайного. Сам Джулебар там не присутствовал по очень простой причине: он стал магистром чуть меньше года назад. Следующим за Тиглатом из Вавилона. Только вот то, что только что показывало Ледяное Око, то, что Джулебар знал об этом маге, выходило за простые пересуды и сплетни. Ему служил Эг-Мумия. Однако, конечно, неизвестна суть договора. Сам магистр-погодник был далек от дел с демонами Лэнга, пусть немного и разбирался в силу особенностей ремесла своего учителя – воспоминания о старике даже спустя пять десятков лет отдавали болью ударов колокола в живот. Однако понимание, что Эг-Мумии стоят на самой вершине иерархии Темного Мира, уступая только величайшим из демонического рода и собственным же правителям – архидемонам и Темным божествам – у Джулебара было.

Кроме того, Тиглат из Вавилона отметился убийством Йена из Вавилона. В Гильдии давно бытовала давняя шутка, что у Вавилона может быть только один демонолог. Как-то так случалось, что родившиеся в Вавилоне демонологи входили в силу только после смерти предыдущего коллеги. Кто-то всерьез изучал этот момент на проклятие, но быстро обнаружилось, что речь идет скорее об известных чародеях. Даже сейчас те, кто практиковали вызов демонов в Гильдии Шестидесяти Знаний и родились при этом в столичном граде, собравшись вместе, могли бы набрать малый ковен, так что шутка оставалась всего лишь шуткой. И тем не менее Джулебар не стал бы магистром и не отсчитывал себе уже седьмую дюжину лет, если бы не чуял за версту опасность и силу. Йен при всей его эксцентричности, темноте в ауре и жестокости, мерзости, злобности и неприятности в общении был уважаемым членом Гильдии. И крайне опасным боевым магом. Тиглат пришел в его дворец, прикончил его самого, разрушил все, до чего дотянулся. И пришел он явно туда, где его ждали, где к его появлению готовились. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: не стоит с этим человеком связываться.

– Магистр Джулебар, – ученик легонько тронул чародея за плечо.

– А… Что?.. – он оглянулся, поняв, что от него чего-то ждут. – Прошу прощения. Я слишком глубоко погрузился в свои мысли. Так какой ко мне вопрос? – эн лишь вздохнул могучей грудью: его это очень раздражало, но Джулебар был магистром. А еще некоторая периодическая рассеянность мага была широко известна, так что обижаться было попросту глупо. Благодаря этому человеку на рейде города был постоянный штиль с точки зрения волн. И постоянный попутный ветер. Еще будучи мастером, Джулебар наложил чары, которые несли любой корабль, идущий с северо-востока, к городу, а любой, выходящий в юго-западном направлении – от города. Ветерок начинал чувствоваться за сотню миль отсюда, не давая потеряться торговцам ни в темноте, ни в шторме, случись бы такой. Да и отнесет от берега, вдоль которого обычно ходили корабли. Каждый знал, что стоит лишь надуть паруса, и твой корабль понесет к благословенной Гуабе. А если ты её проскочил, так не беда! Тебя прибьет к берегу, и ты под ветром выйдешь к обратному устью великого Евфрата. Да, сам город величайших из торговцев проскочишь – ну так поклонись, вознеси хвалу мудрости его эна да оставь подношения богам в его храмах, когда ты или твой помощник вновь тут окажешься! Именно после этого Джулебар стал магистром. И половина чародеев Гуабы платила илькум ежемесячными ритуалами, поддерживающими эти чары. Так что рассеянность магистру была простительна. – Я прошу твоего совета, абгаль.

– Совета?.. Заключить с магистром Тиглатом мир, пусть живет рядом с городом и помогает ему тем, чем пожелает, – пожал плечами маг.

Эн поморщился, словно съел пару десятков кислых лимонов. Этот вариант означал показать слабость. Так или иначе, Гуаба – сборище огромного количества сил. Тут были кланы, торговавшими определенными товарами, тут были маги, каждый из которых был себе на уме. Тут были дворяне, имевшие родство с самим императором. Тут были ремесленники, воины-наемники, приносившие городу немалые деньги и славу. Гуаба – это не просто город! Это целое маленькое государство, где частные интересы, традиции и большие деньги переплетаются с интригами и семейными связями всех со всеми в один огромный клубок. Гуаба – это пристани, каждодневные приходы и уходы кораблей, счетные дома, бордели, дворцы и оргии каждую ночь на улицах, Гуаба – это мудрые чародеи, гильдейские башни, которые иногда посещает сам Верховный маг, это величественные храмы, резиденция Императора, это огромные зерновые склады, служащие источником божественного нектара, в который их содержимое превращают множество пивоварен на окраине города. Гуаба, наконец, это огромная власть. Эн Гуабы, может, и не второй после Императора, но уж точно в числе десяти самых влиятельных и могущественных сановников Империи. Исключая магов, конечно. Император, Первый Старейшина, Верховный маг, коего тоже нужно учитывать в качестве чиновника, первожрецы величайших из богов, а еще эны Вавилона, Гуабы, Ура, Урука и нескольких иных значимых великих городов.

Не было бы никакой проблемы с Тиглатом, коли он пришел бы к эну и, как порядочный и уважаемый человек, выразил бы свое почтение и уважение городу и его жителям. Отдал бы в дар какую-то сумму денег: таким уважаемым людям, как магистр Гильдии, чисто символическую – сотню-другую серебряных сиклей. Показал бы городу свое искусство… Зачаровал бы что-нибудь, избавил бы жителей от болезней, даровал бы землям плодородие… Да хотя бы прекрасные световые представления, которые иногда создавали маги, устроил бы в дар Гуабе! И все! Нет проблем! Ну, конкретно то место, которое Тиглат присмотрел под дворец, о нем пришлось бы договориться с некоторыми влиятельными жителями… Там было поле, где регулярно собирали ароматные травы, которые каждый пивовар использовал в своих рецептах, чтобы получить неповторимые вкусы. Вахта, пижмица, силокор, шалфей, крапива, кирица и будра. А пиво в Шумере уважается, как ничто другое! Каждая пивоварня принадлежит уважаемым людям, каждая соревнуется с другими, каждая владеет своим особым рецептом! Но опять же – всегда можно договориться. Нового магистра приняли бы в любом городе. Не с распростертыми объятиями – тут эну бы пришлось выступить переговорщиком и третейским судьей, решая возможные нюансы в первую очередь в отношении братьев по ремеслу нового чародея. Маги – отдельный мир, с которым надо уметь работать. Но все же в том и состоит обязанность и долг эна. На том и держится его власть!

Однако Тиглат из Вавилона решил поступить иначе. Он просто пришел и занял огромные земли около Гуабы. Он просто сказал: «это теперь мое!» И дело даже не в земле, хоть около города имения иметь было очень престижно, а многие уважаемые люди не построили там, на холмах около берега, свои дворцы лишь из-за того, что не могли договориться. Кто именно более достойный из всех, кто именно такое хорошее место более всех заслуживает забрать. Дело в отношении. Магистр Гильдии – фигура знатная. Но не исключительная. Есть и другие маги, есть и дворяне, и уважаемые купцы, у которых в долг и сам Император не гнушается брать, ибо денег у них часто хватает на величайшие свершения, которые так тягостны для казны повелителя Вавилона и всего Шумера. И, не учтя их мнения, буквально плюнув всей Гуабе в лицо, Тиглат из Вавилона сделал две непоправимые ошибки. Он поставил под сомнение авторитет всех этих людей, а в первую очередь – самого эна, который был их лицом. И, что не менее важно, он поставил себя выше всей Гуабы. Казалось бы, одно и то же, но нет. Тиглат Вавилонский прямо сказал: «я право имею». И будь он Императором или Верховным магом, архимагом в конце концов – и правда бы право имел. Но вот имеет ли его конкретный магистр – это вопрос спорный. Если имеет, если второй по могуществу и двенадцатый по древности город Шумера уступает ему в мощи, то он, вероятно, из числа магистров самый выдающийся, самый могущественный. Практически равный архимагам и первый претендент на этот титул. Это буквально был вызов всем жителям Гуабы. И эн не мог его не принять.

* * *

Утро встретило меня слегка осунувшимися лицами рабов. Тем не менее был готов завтрак: финики, пиво, охлажденное в кувшине, который мальчишки поставили на мелкой воде внизу у берега, рыба, печеные овощи из тех, которые закуплены были еще в Вавилоне… В общем, не особо богато, но сделали все, что смогли. Двенадцать купленных мной слуг, две семьи с детьми, меня радовали. Работали расторопно, четко, молчали по большей части, девушки крутились по большей части рядом, стирая одежду и занимаясь прочими обязанностями, но всегда готовые скрасить время. Впрочем, рабыни мало чем могли привлечь мое внимание. Впервые с момента, как я закончил период постоянного проживания во дворце у Сварнрааджа, у меня получилось почувствовать себя нормальным уважаемым человеком. Да и боялись меня – по аурам видно. Впрочем, им было, за что. Я за несколько дней на глазах рабов походя совершал чудеса за чудесами. Они столько магии за всю жизнь в глаза вместе взятые не видели. Я привел нас сюда порталами, я призывал невиданных существ, я приказал вчера ночью, а утром стоит уже на холмах величественный дворец! Огромная стена под три метра шириной и высотой добрых пятнадцать! Три пирамиды разной высоты внутри. Каждый этаж – терраса с колоннами, балконы, хотя и встречаются закрытые зоны. Вокруг уже разделена на длинные ровные части земля. Вдоль каждой зоны идут тропинки, а внутри высажено множество плодовых деревьев. В основном яблоки, финики и мандарины. Марид не мог вырастить их, но посадить уже где-то взятые – вполне. Откуда джинны утащили столько разных растений, мне было плевать. Я запретил им лезть в сады и брать что-то около поселений. А в остальном – принесли и принесли. Прямо вместе с землей тащили. На несколько сотен миль от стен уже безо всякого порядка появились кусты с ягодами, а некоторые – с колючками. Ну так, чтобы всем вокруг жизнь медом не казалась. Наконец, вниз по склону струился зигзагами спуск, уложенный полированным камнем, закрытый перилами и укрепленный по склону толстыми глыбами и чарами кутрубов и марида. Джинны земли те еще чародеи, но когда дело доходит до работы с камнем, песком или почвой – тут им равных нет.

После завтрака я долгое время бродил по новым владениям. Чувствовалось, что это еще не дворец – лишь его скорлупа. Комнаты были пусты, в крыле для наложниц не было ни одной девицы, а следовавшая за мной девушка из числа дочерей рабов лишь пару раз стрельнула глазками по сторонам. Представляет себя хозяйкой своих покоев? Мысленно окинув её взглядом, я отмахнулся от этой идеи. Я покупал слуг. Теперь переводить их на такое бесполезное дело? Да и внешность… Если я и буду собирать себе гарем, то разнообразный и исключительно из красавиц. Надоело жить как голодранец. Если свой дом, то дворец в хорошем месте. Если уж гарем, то только из красоток.

– Агри… Тебя же Агри зовут? – я повернул голову к девушке.

– Да, мудрейший господин…

– Иди к своему отцу. Я назначил его своим управляющим за грамотность. Пусть возьмет у Аш’кар Далмухаззира мои чертежи и изучит их. Осмотрит комнаты, решит, сколько еще слуг нужно, сколько еды надо закупить на всех, чего самого необходимого требуется. И поставит на ворота привратников. Того мелкого мальчишку, как его…

– Диваль, господин.

– Да, его, – я смерил её долгим взглядом. С одной стороны, она правильно подсказала. С другой – я достаточно знаю, как обращаться со слугами. Влезать без разрешения поперек слова хозяина? Объективно мне почти плевать на них. Пусть веселятся, живут, едят от пуза. Все равно. Но спускать даже малейший промах не стоит, наверное. Это база, основа любого этикета обращения с рабами что в Шумере, что в Бхопаларе, что в Трое. И эти основы появились не просто так. Раб – это вещь, мебель говорящая. В идеале – говорящая только тогда, когда спросят. Что, если они забудутся и что-нибудь ляпнут поперек слова Императора, приведи его Мардук в мой дом с каким-нибудь приемом? Это поведение должно быть на уровне рефлексов.

От моего долгого взгляда девушка сжалась, но не сдвинулась с места и ничего не произнесла. Потомственные рабы – правильное поведение в подкорке. Хорошо, на этот раз пропущу мимо ушей.

– Вторым стражем пусть поставит кого-то из мужчин. Плевать кого, пока что пренебрежем традициями, – согласно обычаю, на воротах стоят самый старший и самый младший из слуг. Обычно мальчишка и старик. Обычай на самом деле глубокий и древний: старик определяет, как поступить с гостем, за счет опыта. А мальчишка быстроног и юрок. Он и донесет, и проводит, и принесет что-нибудь, если потребуется. Мой приказ был проверкой для отца Агри. Я поставил его управляющим, сказал, что можно пренебречь традицией. Сказал поставить на ворота вторым любого из слуг. Только вот хороший управляющий между тем, чтобы оставить взрослого работника на каком-нибудь полезном деле, и тем, чтобы поставить на воротах слугу, который соответствует обычаю и достойно представит господина гостям, выберет второй вариант. У нас нет стариков. У нас есть только старший брат Агри, её отец и глава второй семьи рабов. Себя управляющий на ворота не ставит. Остальные двое – мужчины семнадцати и двадцати девяти лет. Не стары, знают ремесло. Выносливы. С учетом того, что добрая треть моих новых слуг – дети до десяти лет, а среди взрослых половина женщины, ставить мужчину на ворота – расточительство. Но престиж абгаля, своего господина, важнее. Первый вариант – мышление дельца, а не управляющего. Если он не поставит на ворота самого старшего, то его надо будет позже на кого-то поменять. – Все, иди. Ах да… Аш’кар Далмухаззир – это старший из джиннов. Если он его не узнает, то пусть спросит любого – на Аш’кар Далмухаззира укажут. Они все во дворе. Теперь иди.

Я пошел дальше. Очередной коридор заканчивался выходом на балкон с видом на двор и ряд низких двухэтажных зданий-полуземлянок у стен, где первый этаж был утоплен в пол. Кутрубы сгустили землю до состояния камня, сделав водоотведение дренажом к склону холма. Так что не затопятся ни нижние этажи, ни подвалы. Зато есть дополнительные места для рабов и солдат. Я планировал нанять наемников и создать отряд рабов. Пусть следят друг за другом и конкурируют. Вряд ли столь разные люди договорятся. Поднимут наемники мятеж – рабы станут вне закона. Их любой шумер с радостью прикончит после моей гибели. Восстанут рабы – и наемников, вздумай они к такому мятежу примкнуть, самих обратят в рабство. Эта схема известна в Империи. Так часто поступают. Всегда безотказно работает. Кроме того, я планирую создать каких-нибудь магических стражей из призванных или одушевленных существ. Големы, джинны, демоны… Да кто угодно! И, наконец, зачаровать сам дворец по самые кончики стен.

Эх! Еще ведь столько предстоит сделать! Ритуальный зал, подвалы… Кстати, с них и начну.

– Йессор’Ро’Сотх!

– Слушаю тебя, смертный абгаль, – демон, казалось, все время был рядом. Не знаю, как он оставался незаметным. Но точно не телепортировался, излом пространства я бы почувствовал.

– Спустись в подвалы. Наложи там заклинание вечного холода. И запитай на центральную пирамиду. – Сделаю.

Демон отправился назад по коридору. Я же глянул на ту самую центральную пирамиду. Во дворе стояла, сияя на солнце искусным позолоченным узором. Она состояла из литого куска полированного гранита. И нужна была для сбора маны. Небольшая, не сравнить с египетскими монстрами, но вполне эффективная. Ночью я вместе с Йессор’Ро’Сотхом и маридом долго с ней провозился, но результат того стоил: она должна была достаточно спокойно потянуть подпитку всех тех пассивных чар, которые я собираюсь на дворец наложить. Кроме того, в центр планировалось встроить целую батарею из двенадцати кристаллических, в форме треугольных колб, накопителей маны. Я собирался их заряжать сам, заставить наполнять их маной пленного марида – центр пирамиды должен был стать его будущим обиталищем – и использовать этот запас сил для активных чар. То есть когда я захочу совершить что-то масштабное или когда на дворец нападут, чтобы стационарные системы защиты и магические слуги вроде големов подпитывались от накопленного заряда.

– Возможно, надо будет еще пирамидку поставить… Или заточить в ней еще кого-нибудь кроме Аш’кар Далмухаззира… Чтобы быстрее запас пополнять, – бормотал я себе под нос.

Еще через три часа ко мне прибежал запыхавшийся мальчишка.

– Господин!

– Чего тебе? Говори.

– Прискакали всадники. Из Гуабы.

– Просят пропустить их? – я заинтересовался.

– Нет! Просто стоят вдалеке и смотрят…

Неизвестные визитеры явно были от эна. Но они так и не подъехали к стенам. В двух сотнях метров находились. Почтительно весьма… Никто не сближался со мной и тогда, когда я показался в воротах. Прождав с минуту, я просто ушел обратно внутрь. Привратники доложили, что приехавшие две дюжины всадников, сопровождавшие пару человек на колесницах, покружили немного около стен да и убрались прочь. Еще яблоки срывали кое-где… Надо все было ядовитыми сделать! Ладно… Это точно были какие-то сановники из Гуабы. А всадники – наемники. Не стражники однозначно: шумеры почти никогда верхом не ездят. Так что тут налицо либо скифы с севера, либо пустынники с востока. Но не урожденные подданные Императора.

Следующие два дня прошли спокойно. Йессор’Ро’Сотх меня покинул, оставив право призыва. Я занимался пополнением своего имущества. Отец Агри оказался толковым управляющим, пройдя мою проверку. Он наполнял подвалы зерном, скупая его у местных крестьян в округе, привел парочку каких-то ослов-доходяг, но даже с ними работа пошла быстрее, раздал женщинам в деревнях задания на плетение различных корзин, каких-то половиц… Я перестал разбираться во всем этом уже в первые сутки: работает человек – пусть работает.

Дальше же случилось то, чего я ожидал. Не конкретно этого, разумеется – просто какой-то гадости от эна Гуабы. Ко мне пришел мой управляющий и четко доложил: трое мальчишек не вернулись, Агри тоже пропала.

Откуда ноги растут – было несложно догадаться. Рабы не люди. Это имущество. Мне предлагали сыграть в забавную игру: кто у кого больше имущества попортит. В случае моем все просто. У меня было двенадцать слуг. На текущий момент стало девять. Остальные, разумеется, на бунт не пойдут, но беспокоиться будут. Это очевидно. Притом верховный судья в округе – эн Гуабы. В этой местности над ним лишь Император. А даже если я каким-то образом и сумею доказать, что он виновен в похищении или убийстве моих рабов, то все, что ему грозит, это штраф. Но и доказать тут почти ничего нереально: сам он никого не похищал. Даже приказа не отдавал, может быть. Кто это сделал и по каким формальным мотивам – не ясно. Но это была игра обоюдная. А я уже выбрал дорожку простую – напролом. Судить меня эн не может, ведь я обвиню его в препятствовании воле Императора и предвзятости. От магистра Гильдии обвинение более чем серьезное. К Императору на суд он не пойдет: надо ему больно давать на себя такой рычаг влияния повелителю Вавилона и всей Империи. Вот и получается, что меня судить эн не может, я к нему на суд за справедливостью идти не собираюсь, арбитр, пока не начнут гибнуть свободные подданные Шумера, у нас один. И он не вмешается. А значит, все вопросы решать можно силой. И сила у меня была.

– Явись ко мне, Йессор’Ро’Сотх! – договор подразумевал кратчайшую из форм призыва демона. Только круг начертить и кровью капнуть. Ну и ману потратить.

– Так быстро, смертный? – Эг-Мумия ощерился в своей кошмарной улыбке.

– Возьми моих джиннов. Лети к Гуабе. Ночью убей всех рабов-мужчин в доме эна, а всех рабов-женщин, включая беременных, похить и запри в моих подвалах. Головы выставь перед воротами во двор и заставь произносить имя эна, да так, чтобы под утро, – я жестко усмехнулся. – Джиннов подчиняю тебе. Не смейте и пальцем тронуть любого свободного шумера. Желательно останьтесь незамеченными. Детей не трогай.

– Это уже два желания, Тиглат из Вавилона. Убийство, похищение, – Эг-Мумия многозначительно повел рукой.

– Пусть два. Но тогда ты еще оставишь эну послание. Я меняю своих рабов на его. Пока женщина не родила, ребенок не живет. А пока он не живет, он часть её. Донеси до главы Гуабы, что я обращу их всех уже в своих рабов или убью. Или подарю тебе. Мне плевать. Я просто хочу, чтобы он испугался. За своих еще не рожденных сыновей и внуков, – мои слова, кажется, Йессор’Ро’Сотху нравились все больше и больше. Я точно знал, что у эна есть беременные наложницы. Формально меня могли наказать за такое. Но только Верховный и Император. Пусть зовет их – за мной сиклей достаточно, чтобы компенсировать любых рабов.

– Хорошо. Да будет так. Два желания. Договор.

– Договор.

Покидая меня, демон и джинны просто растворились в воздухе. Я же мысленно прикидывал все возможные кары, которые я мог обрушить на прибрежный город, не вызвав вмешательства сверху. Пока что я бью только по эну и его семье. Это нормально. Но что я могу сделать всему городу? Да так, чтобы все в штаны наложили и отстали от меня? Там живут чародеи. Магистры тоже, кстати. И я уверен, что любого из них я сокрушу на дуэли. Но вот все вместе они что? Что они будут делать?