Текст книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Nimaniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Но дело не в том. Эрру’Келю не хватало дерзости, напористости, готовности рисковать. Их отец, их дед, их дядя – они построили торговое дело семьи. Они обзавелись двумя кораблями, они начали возить удивительные сушеные фрукты, шерсть, рабов из дикого Куша… Они были готовы рисковать. А вот Эрру’Кель годился лишь на то, чтобы за всем этим присматривать. Ну да. Делал прибыль. Так попробуй её не сделай, когда уже есть и два корабля, и команды, и склад, и дом, и помощники! Да какие! Последнее плавание к берегам Эстриды – мелкого торгового поселения в землях Куша, состоящих из лесов и саванны, возглавлял он – Утту’Хуменгаль. И как возглавлил! Он трижды перепродал весь товар на разных остановках, прошел вдоль побережья от Эстриды, рискуя потерять корабль и часть команды, но зато сумел разграбить засветло две деревни и набить трюм рабами! Три десятка человек – сплошь молодые юноши и девушки. И какой-то товар с их домов собрать тоже удалось: мелкие драгоценности из природного кварца и янтаря, металлические изделия…

Он двукратно окупил все вложения в этот рейс! А что в итоге? Отец лишь неодобрительно качал головой, отругав за риск. Братец вложил все в шерсть, пустив корабли вверх по великому Евфрату аж к берегам Те-Кемет. На кой уттуку там этой шерсти столько? Какой срок будет у её продажи? Месяц? Сколько там проведет вообще корабль? А какая прибыль? Они хотя бы два сикля с десяти получат от этого? Зато без риска и надежно! Надежно… Это слово Утту’Хуменгаль ненавидел. Надежно – это для стариков. Молодые должны делать дело, должны рисковать! А что же старший брат? Он взял себе кушитку из пойманных Утту’Хуменгалем в наложницы! Тоже без риска и надежно! Никаких вложений, никаких трат. Так – младший постарался. Труд – это ведь не трата, правда? А недополученные деньги с её продажи – это не вложения.

У их отца сыновей было девять, так что воспользоваться промахом третьего по старшинству было кому. Его, Утту’Хуменгаля, оставили заниматься их лавкой в городе, а на овечий корабль, как его мысленно окрестил мужчина, отправился пятый сын – Кулимталь. И водить караван теперь ему, Утту’Хуменгалю, в лучшем случае до Ларсы или Нины. По суше. Пока остальные бездарности их рода будут блистать на палубах кораблей и попивать пиво через соломинку.

Но не таков был нрав Утту’Хуменгаля: он готов был что-то делать, решать задачи, проблемы. И его нос буквально раздувался, ища тот самый незримый аромат – запах намечающихся возможностей. Гуаба – город большой, разжиревший. Тут тоже не любят рисковать. Глобально не любят. Но то и дело кто-то это все равно делает. И выигрывает, скидывая соперника с места под солнцем.

Дело было глухо, а уже на третью дюжину дней Утту’Хуменгаль даже впервые подумал, что торговать лепешками – это надолго…

Пока не услышал слушок о спорах и распрях между их добрым энном – жирным бараном Машдой, и новым чародеем, который вознамерился возвести себе дворец на травянистом уступе. Слух по городу прошел удивительно быстро. Утту’Хуменгаль попервой фыркнул даже, думая, что маги, может, и мудры, и кое-что могут, но с целым энном вряд ли кто сумеет пободаться… Да только следующая ночь переменила мнение и его, и многих иных горожан.

Все время, пока великий Шамаш не обращал внимания на простых смертных, сомкнув свое око, слышался издалека грохот, слышался бой, похожий на барабанный, слышался гул, а иногда странные звуки, словно чьи-то завывания. Гуаба ту ночь провела тревожно. Наутро же те, кто выходил за ворота или на стены, бежали к своим близким и знакомым – рассказать о чуде, случившимся, пока они лишь ненадолго сомкнули глаза.

– За одну ночь… Да брешешь ты, собака!

– Да сама посмотри! Все там! Стоит и никуда не девается!..

– Да как появился, так и пропадет. Я слушал, абгали и не на такое горазды, да только не навечно творят они свою волшбу…

– Колдуны треклятые… Вечно они дела черные творят, пока Шамаш всесветлый не смотрит. А отчего днем не строился? Как только их терпит Император!

– Да служат они ему – вот и терпит!..

– По сколько отдаешь-то?

– А… – Утту’Хуменгаль не сразу понял, что обращаются к нему.

– Хорошие лепешки говорю, свежие! По сколько за одну?

– По… Три медных за штуку! – Торговец быстро сориентировался.

– Экий ты жадный. Тоже боишься мага?

– Мага?

– Тиглат из Вавилона, который дворец-то отгрохал, – женщина, старая рабыня из купеческого дома, Утту’Хуменгалю хорошо известного, махнула рукой. – Злые вести про него несут со всех сторон. И что с духами нечистыми якшается, и что учителя он своего убил, и не только его, говорят. Многих мудрых волшебников он на тот свет отправил.

– В Кур?

– Хорошо бы в Кур… Не знаю я, куда павшие от его руки уходят.

– Так, старая, будешь товар-то брать?

– Много это – три сикля. Скинь немного. Понимаю, времена тяжелые могут грянуть…

– А господин твой за твои догадки тебе растрату простит? – очень окольно решил зайти Утту’Хуменгаль. Три сикля, которые он заломил – это непомерно. За один максимум раньше лепешку отдавали. А тут бабка даже не особо торгуется. Почему же?..

– Так он и сам ждет чего-нибудь этакого. Энн-то наш не останавливается. Что-то вчера ругался, встречался с кем-то. Хлеб-то – он просто так не будет лежать. Он в доме завсегда пригодится.

– Лааадно… За два бери, так и быть…

Утту’Хуменгаль морщил лоб. Все вокруг ему буквально кричало – вот это тот самый момент. Именно его ты ждал! Давай!

Что он в сущности теряет? Отцовские деньги? Так ему-то что? Они сегодня отцовские, завтра братские. Что там брат? Поставит его на очередную очередь телег? Или, лет через двенадцать, таки сподобиться на третий корабль и будет с грузами шерсти отправлять? Он теряет, коли его из дома погонят, только те самые стабильность да надежность. Не велики те потери.

Следующие дни Утту’Хуменгаль торговал за дорого. Мало кто хотел покупать хлеб по четыре сикля, тем более, что другие торговцы отдавали по старой цене. Лишь кое-где маленько повысили. Остаток же вечером Утту’Хуменгаль клал сушиться. Плесень коснуться его в ближайшие дни не должна была. Через пару дней такой «торговли» отец лично явился в лавку и больно отодрал сыну уши. Пришлось вернуть старые цены. Для отца. Так-то Утту’Хуменгаль торговал все так же, только теперь отдавал семье «прибыль» из собственного кармана. Денег у него не было много, но что-то имелось. Тут уже все или ничего. Он скупил сушеные фрукты, изюм, где мог… Дуэль между Магистром Тиглатом и магами Гуабы, о которой заговорил весь город, грянула внезапно, но прошла мимо его ушей. Голова оценила, запомнила и отложила информацию в памяти, но и все.

И, наконец, случилось то самое. То, ради чего он все это и делал – сушил хлеб, скупал еду, которая не быстро портится… Грянуло Затмение.

Опальный, как его называли, маг – имея ввиду, разумеется, гнев энна, делавшего любого человека, по мнению жителей Гуабы, опальным – решил показать, в чем разница между титулованным дворянином, чиновником и чародеем из верхушки Гильдии. Утту’Хуменгаль не тешил себя иллюзиями, что энн так разозлил своего оппонента перед своим домом на площади. Тут явно было спланированное действо. И, когда город накрыло пленкой столь темной, что солнце казалось сквозь нее мутным пятном, когда на улицах в полдень настали вечные сумерки, а после захода и вовсе тьма становилась такой, что не видно было дальше собственного носа, когда город начал видеть идущие мимо них корабли, не могущие отыскать пристани, когда люди снаружи ходили мимо городских стен, не в силах коснуться их, а люди внутри бежали вперед, в эту хмарь, выбегая от города с обратной стороны… Вот тогда цены даже на самый плесневелый и дрянной сухарь можно было начинать ломить любые.

Утту’Хуменгаль не думал, что будет дальше. Он думал о том, как заработать сейчас. А дальше – он либо станет богат, либо помрет на своих серебрянных сиклях. Что так, что эдак – судьба не хуже той, которую ему готовили родственники.

Он отпросился жить в лавке, чтобы охранять остаток хлеба. Этого отец ему не разрешил, вместо того велев привезти всю еду домой. Ну, Утту’Хуменгаль и привез. Благо, его запасы находились в погребе вместе с зерном. А зерно везти никто уже не стал: на улицах были беспорядки, волнения… Так что именно на охране этого, уже не такого ценного товара, его и оставили. А он и знал себе – торговал. Один раз пришлось взяться за дубинку, благо – дверь, подпертая столом, оказала хорошее сопротивление паре грабителей. Стража на улицах города все же сумела навести порядок чуть позже…

За эти дни в Гуабе происходило всякое. И беспорядки, и убийства, и угон чужих наложниц и жен… Кто-то успел продать за еду своих же детей, кто-то проклинал энна, связавшегося не с тем чародеем, кто-то молился богам, а кто-то подчищал карманы и вламывался в чужие дома.

Случилось и побоище крыс – один корабль все же сумел дойти до пристани города: на его борту был могущественный жрец из Те-Кемет, который плыл в Вавилон через Гуабу. Капитан того судна заломил огромные цены за право взойти на борт, но даже при пяти золотых с человека желающих было непомерно много. Так что на пристани пролилась кровь. Сначала случилась драка, потом пролилась кровь. Ну так и что? Это все – дела мирские. А у Утту’Хуменгаля было дело поважнее. Он торговал.

Когда же проклятие с Гуабы спало, как говорили горожане – со смертью энна Машды, Утту’Хуменгаль собрал все деньги и поспешил из города прочь. Путь его лежал не куда глаза глядят – не дурак он, чтобы покидать такое хорошее место. И тем более – его все равно отец с братом обвинят в воровстве их денег или еще чем… Нет, он, Утту’Хуменгаль, шел туда, откуда чуял прибыль. И куда сейчас мало кто из горожан рискнет пойти. Он шел во дворец устроившего этот жуткий переполох магистра.

Путь был не таким уж и близким. Пусть со стен строение и виднелось, да только идти пешком до него все равно не менее часа, скорее даже – около двух. Но Утту’Хуменгаль был упорен. И, быть может благодаря скорости, но он успел застать еще одно чудо. Другой маг, явно не Тиглат из Вавилона – по описанию не похож, поднял руки и сотворил родник. Прямо около стен вышла вода из-под земли, покатившись несколькими тоненькими ручейками вниз, Где-то образовались лакуны, в которых она начала накапливаться… Видимо, чародей хотел направить воду к деревьям, что росли поодаль от возвышающегося жилища магистра. Вроде бы даже у него получилось.

– А ты еще кто?.. – Мужчина заметил, что на него смотрят. Из ворот шла небольшая процессия: несколько человек. Все уверены в себе, все идут степенно, во взгляде каждого чувствуется сила, могущество, власть.

– Я… Добрый господин, Утту’Хуменгаль я, торговец. Пришел к магистру Тиглату из древнего и вечного Вавилона, да простоит он до скончания времен.

– Ясно. Мое имя – Эрре’Билал., – зачем-то сообщил маг. Потом отвернулся от собеседника, словно его и не существовало вовсе.

Лишь один из всех собравшихся мельком взглянул в сторону Утту’Хуменгаля, но тоже пока промолчал. Он вместо того поднял руки, начав их медленно смыкать и опускать вниз. В такт его движению воздух заходил волнами, исказился, а затем словно бы «провалился» сам в себя, открывая вид в какую-то совсем иную местность.

– Верховный, мудрые абгали, это предместья великого Ура. Вы собирались туда?

– Да, магистр. Спасибо, – какой-то мужчина, скорее уже крепкий старик, кивнул, после чего спокойно вошел в проход. За ним последовали остальыне. Стоило лишь последнему из магов пересечь незримую черту, как пространство схлопнулось, отсекая то место и это. Утту’Хуменгаль не совсем понимал, что это было. Он просто осознавал, что есть некое «там», а есть некое «здесь». И «там» – это где-то около Ура. Вот бы ему так водить караваны…

– Ты пришел ко мне?

– Да, мудрый абгаль. Если конечно ты – Тиглат из великого Вавилона.

– Это я. Какое у тебя ко мне дело? Ты от Машды? От его родственников?

– О, уверяю, я никак не связан с этими людьми, вызвавшими твой гнев! Я тут по собственной инициативе!..

Глава 6

Встреча с торговцем прошла на удивление положительно. Фактически, этот ушлый тип предлагал мне стать моим… Торговым представителем. Я помню, что тот же учитель Халай делал амулеты… Да многие маги продают что-то в народ. Этот же гений счетов и восковых да глиняных табличек решил, что после моей последней выходки мои изделия станут популярны. В целом – даже не ошибся. Полагаю, в Гуабе я в головах местных теперь номер один в плане могущества. Может быть они меня и не любят, но качество – это качество.

Фактически, разговор очень быстро свелся к тому, что я буду делать на заказ и сколько с того буду получать. Работать я не хотел. А вот жить хорошо хотел. Я мог бы обеспечить себя сам, да. Но у меня были слуги, рабы… В целом, не особо напряженный труд по магической стезе – это вполне себе привычная для чародеев Шумера рутина. Требует времени и сил не так уж и много, зато твой управляющий не ломает голову, на какие деньги покупать тебе новых наложниц или фрукты и мед к твоему очередному пиру. Да и, самое важное, репутация Гильдии и твоя собственная. Когда твои амулеты, зелья и услуги хоть и в ограниченном количестве, но гуляют по ближайшим окрестностям, тебя лучше знают, меньше не любят… Не сказать, что мне на это все не наплевать, но жить становится капельку проще. Так что предложение было, может, и неплохим.

– В каком смысле – я дам тебе денег, а ты мне?.. – Я никак не мог взять в толк этот нюанс.

– Я заплачу за первую партию сразу же, не дожидаясь продажи, мудрый абгаль. Но взамен лишь прошу, чтобы лавка, которую я открою, принадлежала тебе, чтобы ты дал деньги на её открытие и чтобы я единственный мог там торговать.

– И зачем… А, защиты хочешь? – Утту’Хуменгаль выдохнул, поняв, что до меня дошло. Он попросту хотел воспользоваться моей репутацией, чтобы его не побили, не ограбили и не отобрали ничего, ведь, судя по всему, связей в городе у него было не так уж и много. Проще говоря, торговец за свои же деньги открыл бы себе лавку от моего имени. Ну а я, получается совладелец. Нет… Официальный владелец, который продает через своего слугу товар. Да и плевать. Мне-то что?..

– Сделаем проще. Ты торгуешь от моего имени. Я же гарантирую тебе защиту в ближайший год… Полгода. Успеешь накопить денег на хорошую охрану. Всем можешь говорить, что ты под моей рукой. Я приду в город через несколько дней. Если не найду тебя на месте, то выясню, где ты. Или убью того человека, который убьет тебя. Думаю, этого достаточно?

– Более чем, абгаль.

– Приходи за своим заказом… Через три дня. Заодно скажешь, где открылся. Я сделаю все, что ты попросил.

Отправившись восвояси, торговец оставил меня наедине с моими мыслями. Мне нужно было ответить самому себе на еще один важный вопрос. Как я хочу назвать свое детище? Первоначально мне лезли мысли вроде: «Курубургаль» или «Эсид’Эн» – соответственно – «Земля магистра» или «Дом хозяина волшебства». «Бургаль» – так на шумерском звучит звание магистра. Бур – жрец, маг. И Галь – великий. Великие маги мы. Но Бургалями еще иногда называют архимагов… Так или иначе, ни одно из названий мне не нравилось. «Эсид’Эн» – еще куда ни шло… Но что-то не то было в этом слове. Слишком примитивно и вычурно. Вертелось у меня кое-что на языке получше… Но это название было уж слишком претензионным. С другой стороны, не таким ли я строил это место? Претензионным, гордым, буквально говорящим: «Я есть новое в этом мире. И вам все придется со мной смириться!» Так почему бы и нет… Решено!

– Имя тебе – «Киансид», – я усмехнулся.

В шумерской традиции произношения это правильно звучало бы скорее как «Кианшид», но я специально исковеркал звук, углубив и приблизив его к «с» на парифатский и немного греческий манер. Эта особенность должна была подчеркнуть мою чуждость и мой жизненный опыт. Я хотел вложить в эти стены часть себя в смысле воспоминаний. И эта маленькая неправильность в произношении шумерского слова, этот мельчайший акцент, который я заложил, кажется, смог оборвать какую-то тоненькую соломинку, удерживающую плотину:

Вы основали новый дворец Шумера. Пока неизвестно, простоит ли он века, но о нем уже говорят.

Вы создали сакральное слово-заклинание: Киансид (KI.AN-ŠID – «Край магии» / «Предел волшебства»). Работает только на территории дворца. Действие: неопределено, не оформлено, усложнено. Призыв духа места?.. Повеление волей духа места?..

Уровень +1

Я медленно растянул губы в улыбке. Неизвестно? Да все тут понятно. Я уже чувствовал, что именно сотворил. Когда мой дом обретет свою настоящую душу, воплощение, это слово станет особым заклинанием – словом места. Такие в Шумере почти неизвестны. Точнее, вообще неизвестны. Или мне неизвестно о том, что тут про них знают. Я про такие читал только на Парифате – создавали их маги-местники для своих угодий. И я буквально сделал что-то вроде чар, которые задействуют силу божества места и вложенную ману. Воздействие? Судя по всему – почти любое, зависеть будет от посыла. Только вот, пока божества места нет, а появится оно еще неизвестно когда, эти чары едва ли будут работать стабильно и предсказуемо. И еще нюанс. Чтобы они заработали, чтобы это слово имело силу, его надо произносить точно. Можно просто прочитать с бумажки: «Киансид». Можно соблюсти все звуки и тоны, можно имитировать мой голос… Но это будет просто слово. Заклинание места предполагает, что произносящий вложит в него именно то, что оно по-настоящему значит. Цельную мысль, цельный опыт, цельное значение. Отсюда следует, что скорее всего использовать его, будучи хозяином дворца, а иному оно и не подвластно, смогу только я или тот, кто имеет схожий со мной жизненный опыт. Ну, будут у меня потомки – придется им обходиться без этой силы. Пусть приказывают духу Киансиду, который тут теперь возникнет и, без сомнения, будет носить такое и именно такое имя.

Последняя проблема была решена. Мне оставалось только заняться накопительными колбами, сделать артефакты для Утту’Хуменгаля и наложить ряд чар. И все. Мой дом будет защищен и обустроен. Еще бы наложниц накупить, магическую стражу, наемников нанять, а не восьмерых боевых рабов, которых я то тут, то там купил… Ну, это успеется. Первый этап главное закончить. Да и гуля сойдет за магическую охрану в первый год. Существенных врагов у меня особо нет среди магов: я всех поубивал. Так что вряд ли кто ко мне сунется.

Серия из трех порталов довольно быстро привела меня в Вавилон, где поодаль от башни Гильдии располагались алхимические цеха и мастерские артефакторов. Это на самом деле был маленький промышленный центр города, трудились тут не только и не столько маги, сколько обычные горожане и ремесленники: кузнецы, кожевники, ткачи… Но множество подмастерьев и мастеров отрабатывали тут свои илькумы, билькумы и чем там их еще обкладывали Верховный с Императором?.. Ну, это справедливо. Хочешь жить в Империи – работай. Не хочешь – плати. Нет денег – заработай или отними у кого-нибудь. Только не в Шумере. И именно шумерская система на самом деле великолепна тем, что маг быстро получает много практики по своему направлению, стоит ему только закончить обучение. Да, не всем она идет на пользу. Зато в Империи регулярно появляются могущественные чародеи уровня архимага.

– Тебе нужно СТОЛЬКО накопительных кристаллов, абгаль?.. – Мужчина удивленно посмотрел на меня. – Это будет дорого. Очень.

– Цена.

– Ты просишь чистую структуру, наложенные чары с закреплением, да еще и подготовку к дополнительным зачарованиям…

– Цена.

– Это…

– Цена, абгаль. Я не желаю стоять здесь до самого сна Великого Шамаша!

– По двенадцать золотых сиклей за один, абгаль.

– По одному. И мы договорились.

– Да!..

– Чары накладывать будете не все. Говоришь, это увеличит цену? Вы только нанесете вторую дорожку вязи, но не будете привлекать к работе магистра, а это не может не удешевить продукт. Колбы я требую не завтра – время у вас есть. И, наконец, я не прошу их делать из натурального кварца или хрусталя. Достаточно полностью алхимических кристаллов. Натуральные мне нужны только две. Ну так что? Будем торговаться?

– Восемь, – он стоически поморщился.

– Тогда сделайте не тридцать, а тридцать две. И цена за все будет двести сорок золотых сиклей. Устраивает? Чего ты так на меня смотришь, абгаль. Вам тут всем на полгода свободы от илькума хватит. Только билькум останется и всякая мелочь. Согласен?

– Согласен.

– Вот и договорились.

Хлопнув по рукам с подмастерьем и отдав задаток – треть цены, я отправился гулять по городу. Тут было много развлечений на любой вкус. Игорные дома, дома увеселений, питейные, удовольствий, едальные… Можно было бы пойти куда-нибудь перекусить и посмотреть на то, что там изображают местные. В любом уважающем себя едальном доме или тем более питейном обязательно кто-то поет, танцует или дерется. Или что-нибудь показывает. Даже в самой дрянной харчевне. Хочу ли я туда?.. Не в этот раз.

Я прошел мимо пары таких веселых заведений. Шум на улице около входа перекрывался музыкой, кто-то кричал, кто-то просто болтал. Недалеко прошла женщина с полными красивыми грудями. Она закрыла их легкой шалью, но мало оставляли простора для фантазии случайному путнику. Обернувшись на меня, красавица на миг прошлась оценивающим взглядом, а затем расплылась в улыбке, приглашающе махнув грудью. Я качнул головой – не сегодня. Да и, откровенно говоря, после Наалии обычная уличная проститутка, пусть и красивая, не особо привлекала. Пусть гуля и людоедка, но среди своего племени она крайне умна. Я вообще не уверен, является ли она гулей или гуллой. Они бывают полукровки? А как различаются? По идее – и те, и другие, джинньи-кутрубы. Но различие есть. Понять бы, какое.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что делать мне в Вавилоне сущности и нечего. Думал еще зайти на рынок рабов, но много ли я там увижу интересного? Лучших, красивейших и необычных не держат круглыми сутками под палящим солнцем. Они сидят в отдельных шатрах. Часто их привозят на заказ. А слуг я и так более-менее набрал. Еще бы наемников нанять, но тоже абы кого не хочется…

Щелкнув кистевым суставом, я просто растворился в воздухе. Кто-то из прохожих, наверное, дернулся от неожиданности, но я этого уже не видел. Моя воля унесла меня прочь.

С хозяйственными делами было покончено на восемнадцатый день от появления Гуабы. Хах… Можно теперь время таким образом отсчитывать. Я установил к тому моменту колбы-накопители, наложил ряд защитных заклинаний, провел ритуалы-благословения на землю, изгнал с окрестностей соль. Во дворце кроме комфорта меня ничего более не держало, так что можно было отправляться. Это собственной маны было у меня мало, а вот накапливаемая дворцовой пирамидкой и заточенными в алтарном камне призраками эмушитов – этой уже скопилось очень существенно. Я использовал всю эту мощь впервые, чтобы открыть портал практически до границ земель Бхопалара. Ладно, надо уточнить, что последние дня четыре я сам буквально обратился в мановый насос, заполняя резерв собственной крепости-дома. Без этого даже тот неполный, где-то треть-четверть от предполагаемого, объем накопителей заполнялся бы под полгода. С учетом того, что наложенные заклятия тянули ману на свое поддержание, чистый «прирост» энергии был не особо большим. Но главное ведь было – возможность аккумулировать под десяток моих собственных резервов.

И тут впервые пригодилось слово места. Оно пусть и было почти бесполезным, позволило мне с легкостью тянуть силу из накапливаемого дворцом хранилища. Пусть единовременное ее высвобождение было делом затруднительным, но магическая выносливость при заполненных резервах у меня там была бы запредельная. Именно это позволило мне потратить сразу несколько своих резервов на открытие дальнего перехода. И пусть накопители дома я почти опустошил, зато идти далеко не пришлось. А уж тем более – совершать очередной переход по пустыне, прерываемый медитациями и перекусами.

Еще несколько порталов позволили мне уже через полсуток подойти к воротам Бхопалара. Стража явно была новая. Они меня не знали. Но и остановить, увидев кольцо с символом Храма, не попытались. В город я вошел беспрепятственно. С попаданием во дворец могли возникнуть сложности, но тут я попросту взлетел с одной из улиц и величественно спустился перед вратами. Чтобы не было конфузов: выгляжу я не слишком богато.

– Тиглат, сатьян, – я спокойно произнес это, после чего смог беспрепятственно войти. Мне нужно было найти Агаста, а вот где он… Помочь могли тут только управляющий, Майрам или сам Раджа. Последние двое – если кого-то запрягут. И еще – я хотел повидаться с Шак’Чи. Обезьяна я давно не видел, а он, между тем, многим со мной связан. Казалось бы – лет прошло всего ничего. А такое чувство, что промелькнуть успела уже целая жизнь.

Я вновь погрузился в воспоминания. Ведь не так давно – несколько лет назад – я уходил из этого места в общину на востоке – учиться йоге. Дальше знакомства, местные обычаи, медитации…

* * *

– Ты занимаешься глупостью, – Ливратмали раздраженно на меня смотрела. Я лишь морщился: девушка была красивой, но слишком отвлекала, хотя общение с ней и являлось для меня некоторой отдушиной. Я не великий любитель поговорить со всеми подряд, но полная социальная отчужденность тоже иногда давила.

– Я занимаюсь тем, что считаю правильным и полезным.

– Учителя учат не так!

– И я им благодарен, ведь учи они так – и у меня не было бы возможности пробовать.

Ливратмали лишь снова раздраженно фыркнула, закатывая глаза к небу. Спор был прост и одновременно сложен. Классическая техника кольца была базовой в общине. Собственно, она не просто была базовой – только ей все и пользовались. Смысл был в том, что основа йогических практик предполагала помимо принятие свойств астрального тела объекта на свое путем прямой и непрямой медитации еще и зачарование собственного тела. Проще говоря, йог вкладывал в себя определенные чары, которые становились вечными. Условно – нечувствительность к огню, кислотное дыхание, прочность костей и тому подобные вещи.

Концепция вроде бы простая, но смысл не в зачаровании тела, а в трансформации части ауры. Притом – комплексно: физическое, жизненное и магические начала как минимум. Еще и астральное, вероятно. Местные представления о структуре ауры я честно пытался понять, но они совершенно не имели той четкой структуризации, которую давали шумерским чародеям их учителя. Так что представления в общине о таких тонких материях были скорее интуитивно-смутными. Так или иначе, нельзя не признать как минимум высокую эффективность их методов в некоторые моменты. С одной стороны, в отличие от арканов Храма, с которым, как минимум с одним, я тоже работаю, йогические изменения не были столь жестко цементирующими ауру: она оставалась пластичнее. С другой – их новые кольца плохо и медленно развивались. Отличия же от любимой шумерами Магии Слова, к примеру, было в том, что, как и арканы, такой путь позволял мгновенно применять заклинания, не дожидаясь их начитывания и не подвешивая их на ауру. И, кроме того, как и у арканов тут потоки силы шли исключительно внутри тела. Таким образом, хладное железо в общине вообще не особо обсуждалось. Они про него что-то слышали… Но не боялись и вообще не воспринимали иначе чем в качестве забавной диковинки.

Маги общины йогов создавали так называемое Кольцо. Некоторые называли их почему-то звеньями, имея ввиду, видимо, что путь развития чародея похож на цепь, но это другой момент.

Кольцо делалось в несколько этапов. Сначала зацикливалась в потоке сила седьмого начала. Дальше, когда мановый кольцевой поток формировался, вдоль него пытались пустить силу уже жизненную. Удерживая такую конструкцию долгий срок – от нескольких дней, до нескольких лет, йоги вкладывали в нее какое-то свое представление о том, чего хотят добиться. Например, перенимали свойства гранита или меди для придания их костям. Я долго не мог понять, зачем же нужно само кольцо. То есть, в теле получалась какая-то странная конструкция, которая параллельно зацикливалась на уровне аж двух оболочек. И они поддерживали друг друга, создавая разного рода возмущения в ауре. На физическом же уровне йог привязывал их к проявлению нужного свойства. И вот эти самые кольца дальше «дергались» для применения активных форм чар. То есть – мана просто подавалась на усиление потока.

В этой концепции жизненная сила словно бы выступала стабилизатором, «запоминающим», что же должно статься с телом. Мана была энергией, силой, которая эти изменения делала и заодно «транслировала» информацию о том, чего же практик хочет добиться.

Почему нельзя вкладывать астральный образ напрямую в какую-то область второй оболочки? Не ясно. То есть… У меня буквально есть прана, содержащаяся в костях. Почему я не могу прямым воздействием менять её свойства так же, как и при создании колец, заставляя придавать моим костям нужные свойства? И воздействие это проводить через седьмое начало, тратя ману. Основной моей догадкой тут было то, что у членов общины, во-первых, не было таких огромных резервов праны, которые позволяли развить храмовые техники – хотя тут я тоже был аномалией, которая крайне быстро увеличивала свои запасы, большая часть храмовников уже осталась в этом смысле позади меня, а те брахманы, которые все же превосходили, начинали развиваться с детства, а не в районе сорока лет, как я. Недостаточное количество праны требовало каких-то хитростей для её использования. Ну и, кроме того, метод с кольцами мог быть банально проще. То есть – это ведь как подвешенное заклинание: подал ману, и оно работает. Словно бы огромный растущий прямо из тела рычаг, который надо дернуть, чтобы активировать внутренний механизм. Прекрасная система активации, контроля, управления. Легкая для сознания человека и не требующая глубокого контроля над собой и своей силой. Удобно. Но не столь тонко, как могло бы быть. Не так эффективно, но быстрее, проще.

Создавать еще один аркан я попросту не хотел. У меня старый еще не успел сформироваться. Цементирование ауры на образе Шак’Чи во время единения было сложным делом. Участок, который был трансформирован, постоянно требовал энергии и сжимался, уплотнялся. Консультация у Брафкасапа успокоила меня – мы долго беседовали с брахманом. Тот просто рекомендовал не пользоваться им некоторое время и подпитывать силой. Абтармахан выбрал крайне непростую технику создания стабильного аркана – для меня вообще было неожиданностью узнать, что их несколько – так что то, что я в начале мог им пользоваться, а потом внезапно использование новой способности усложнилось, это вроде как нормально. Ну, предположим, что нормально. Хорошо.

Назад к карточке книги "Античный Чароплет. Том 5 (СИ)"