Текст книги "Заблуждение сердца (СИ)"

Автор книги: Natallisha

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Девушка глубоко вздохнула, нехотя возвращая снимок на тумбочку. Как раз в  эту минуту ей на глаза попался блистер с таблетками, притулившийся с краю ночного столика. Роман предсказуемо позабыл про свои лекарства. Решительно встав, молодая женщина вышла из спальни, прихватив важную находку. Примерно десять минут ей понадобилось, чтобы накинуть жакет,  нащупать в кармане ключи от машины и почти бегом спуститься вниз. Где ее  уже ожидала встревоженная Надежда Аркадьевна с внуком на руках.

-Мамочка, я еду на работу к Роме, он забыл дома лекарство, постараюсь вернуться побыстрее, – явственно успокоившись, объявила молодая женщина

-Заодно проследи, чтобы он все-таки поел. Потому что от завтрака твой муж отказался, впрочем как всегда! Но сейчас-то у него режим... – с оттенком недовольства напомнила Елецкая.

-Спасибо, мама, я хотела тебя попросить: не сердись, пожалуйста, на Рому, ему очень трудно, а в наших проблемах виноваты мы оба, согласись? – почти умоляюще выговорила Поля.

-Разумеется, если не считать твоего отца, раздающего весьма сомнительные обещания, не подумав о родной дочери! – в глазах Надежды  разлились гневные всполохи.

-Папа не мог поступить иначе, – помолчав, возразила Полина, – в той ситуации совершенно бессмысленно кого-либо обвинять. Я этого больше не делаю, и ты перестань, прошу!

-Если бы у тебя была возможность выбирать… – начало было женщина, покрепче прижав к себе шустрого карапуза, так и норовящего ухватить что-нибудь с каминной полки.

-Если бы у меня была возможность выбирать, мама, – мягко перебила Полина, глядя Надежде прямо в глаза, – я бы из всех мужчин на земле выбрала только своего мужа. Теперь я знаю это совершенно точно. Пока, сладенький мой.

Последние слова явно адресовались Никитке, радостно заулыбавшемуся в ответ.

Черный порше-каян стремительно въехал на стоянку, расположенную прямо у входа в новенький бизнес-центра «Плаза», что недавно возвели на Новочеркасском. Пружинисто хлопнула дверца, мягко пиликнули ключи,  и высокий блондин в черном элегантном пальто от кутюр уверенно двинулся к широким дверям огромного комплекса. Спустя пару минут перед его сосредоточенно непроницаемым взором мелькнула элегантная ковровая дорожка холла, резные створки довольно уютного лифта, отсчитавшего нужный этаж, и наконец обозначилась столь желанная дверь, с респектабельно-строгой  табличкой «Мария Ольшанская-семейный психолог».

Ладонь с красивыми длинными пальцами замерла, в миллиметре от плоской ручки. Мужчина задумчиво гипнотизировал взглядом панель из орехового дерева. Визит сюда был ошибкой, со всеми возможными неприятностями и проблемами, которые он только мог предусмотреть. А ошибаться Паладин не любил и не мог себе этого позволить, несмотря на отчетливо замиравшее в груди предчувствие.

Впрочем врач, а тем более психотерапевт,  ни за что не нарушит служебную этику  ради помощи их отделу, а тем паче – припомнив ему жестокий обман. Маша.... С минуту он смаковал почти позабытое имя. Маша была способна понять. Она единственная, кому он мог бы довериться. Но привычно взывать к гражданской сознательности, давить на общественный долг, убеждать, что подобные преступления не лучше  торговли оружием или наркотиками, играть словами и вести с ней двойную игру  Паладин не хотел.

Увы, иных вариантов ему не представили. Как  попасть в круг Борзова, не подпускающего к себе чужаков? Как не вызвать мгновенных подозрений? Как не поставить под угрозу всю операцию целиком?

Впервые в жизни ему было стыдно за принятое решение, до горечи в обреченно застывшей душе. Но пути назад уже не было, как не было шанса – вернуться в прошлое и поступить по другому, не предать, не солгать, не оставить.... Похоже он, действительно, сделался опасно сентиментальным.

Переселив себя, молодой человек постучал. И услышав глухое: «Войдите», шагнул внутрь.

Ольшанская стояла спиной к дверям, немыслимо напряженно беседуя с кем-то по телефону:

-Я вас поняла, Инга Арнодольвна, – неестественно ровным голосом выговаривала девушка, – пусть они приедут ко мне в четверг. Нет, раньше не нужно, ребенок очень напуган. Излишняя спешка может только повредить делу. И еще я настаиваю, чтобы Всеволод Григорьевич обязательно их сопровождал. Я консультирую семьи, поймите правильно, проблемы малыша – это отражение общей ситуации в семье. Хорошо, пусть все же постарается ради здоровья сына. Договорились, до встречи.

Медленно опуская трубку на рычаг, Маша тщетно пыталась унять охватившее ее раздражение, которое ни в коем случае не должно было выплеснуться на следующего посетителя. Когда сквозь флер приглушенных эмоций в сознание девушки проник волнующе тонкий аромат. Терпкое амбре  до боли знакомого мужского парфюма, с горьковатыми нотками сандала и табака. Она знала и помнила его еще слишком хорошо. «Ла форс от Дольче и Габбана». Волна жгучего любопытства, смешанного с внезапной тревогой, заставила ее резко обернуться.

-Простите, я заставила вас… ждать… – слова, произносимые столь привычно и часто, застряли в горле  при одном взгляде на невозмутимо элегантного незнакомца, замершего в дверях ее кабинета.

Здесь, в этой комнате, посередине рабочего дня, в будночном ритме ее тоскливой жизни он мог быть только призраком, фантомом измученного любовью воображения. И опора в виде стола, едва спасшая молодую женщину от падения, вдруг почудилась ей последним оплотом во внезапно  пошатнувшемся мироздании.

Родные красивые черты исказила болезненная судорога, на мгновение в них мелькнули те же эмоции, словно точное зеркальное отражение ее собственных. А быть может, ей это только показалось.

-Призраки не пользуются духами, – пробормотала Маша, словно бы про себя, уставившись на пришедшего расширившимися от потрясения глазами.

-Точное наблюдение, – тут же отозвался мужчина, и знакомая улыбка тронула его губы.

Это было последним, что она смогла осознать. Улыбка, однажды ставшая ей дороже целого мира.  А дальше все провалилось в спасительную мглу.

Полина шла по длинному коридору торгового дома «Дар солнца», попутно кивая попадавшимся навстречу служащим. Пару минут назад она дала себе слово, просто оставить Роме лекарство и сразу же уйти, но никак не могла ожидать, что визит сюда разбередит старые раны.

Это был чужой мир, запретная территория, куда Роман ни под каким видом не желал ее допускать. Его мир. На смену привычной злости пришла боль. Теперь она отчетливо поняла, что помимо ослепительного счастья любить Романа – получит горькую пилюлю в виде бизнеса мужа. Раньше Поля была отчаянно благодарна всему, что занимало время молодого человека, только бы не ссорится с ним поминутно, а теперь пришла пора платить по счетам, рассчитываясь за многолетнее равнодушие.

-Добрый день, Полина Андреевна, –  хорошенькая секретарша мужа дежурно ей улыбнулась.

Замявшись, Полина не без труда припомнила ее имя.

-Здравствуйте, Анжела, – наконец облегченно отозвалась девушка, – скажите, а Рома...то есть Роман Анатольевич у себя?

-Да, конечно, – вежливо кивнула  собеседница, – присаживайтесь, пожалуйста, что я могу вам предложить: чай, кофе, воды?

-Нет, нет, ничего не нужно, – усилием воли молодая женщина подавила  трусливый порыв – доверить таблетки Анжеле и немедленно покинуть уютную светлую приемную.

 Слишком уж живописной была их последняя встреча с супругом в стенах этого офиса. Второй подобной она бы попросту не пережила.

-Он сейчас занят? – собрав остатки мужества, спокойно уточнила Поля.

-Совещается с Дмитрием Николаевичем, – охотно пояснила Лика, – но я сейчас позвоню, сообщу о вашем приходе.

-Ни в коем случае, – пожалуй, чересчур нервно возразила Рябинина, – простите, я вас перебила, просто я никуда не спешу и вполне могу подождать.

Неловкость отчетливо повисла в воздухе.

-Не думаю, что это понравится Роману Анатольевичу – отрицательно качнула головой Анжела, все же потянувшись к селектору. – Простите, Роман Анатольевич, к вам пришла ваша супруга.

Напряженно выпрямившись, Полина пыталась прогнать из памяти картины недавнего прошлого, когда в ответ на такой же звонок услышала металлическое: «Пусть подождет, Анжела, у меня сейчас совещание, или я ей потом перезвоню». Вспоминать, что случилось дальше, и вовсе не было сил.

Девушка резко поднялась, игнорируя несколько удивленный взор секретарши. Но в эту минуту дверь кабинета Романа распахнулась, и на пороге появился он сам, в том же до безобразия элегантном белом костюме, будто по иронии судьбы надетом сегодня. Только этим исчерпывалось все сходство между прежним Рябининым и мужчиной, который, неподражаемо улыбаясь, шел навстречу своей жене.

-Любимая, ты почувствовала, как я по тебе соскучился? – приблизившись к ней, Рома коснулся   похолодевшей щеки легким поцелуем.

 Взяв себя в руки, Полина вернула ему ответную нежную улыбку и негромко проговорила:

-Это не сложно, ведь я чувствую тоже самое.

В красивых глазах пронзительно вспыхнули столь любимые Полей янтарные всполохи. Непринужденно обняв жену за талию, Роман увлек ее за собой в кабинет:

-Идем, мы с Димой как раз собирались тебе звонить. Анжела, сделайте, пожалуйста, один крепкий черный чай с лимоном и два кофе.

Девушка словно во сне шагнула в знакомое помещение, несколько принужденно поздоровалась с Дмитрием и позволила Роме усадить себя в удобное кресло, прямо напротив задумчиво уставившегося на нее Луганского.

Спустя пару минут Лика внесла в кабинет поднос с напитками, и по комнате поплыл обволакивающий бархатный аромат кофейных зерен, смешивающийся с терпкими нотками чайного листа и острым цитрусовым послевкусием. Еще недолго она отчаянно сомневалась в своем предположении, но когда Анжела поставила прозрачную чашечку с чаем возле нее, проглотить комок, подступивший к горлу, получилось с большим трудом. Он помнил, причем помнил  на уровне давней привычки, а это могло означать лишь одно. То, что она упорно отказывалась признавать столько лет. Ее муж любил ее, всегда любил и безумно страдал, не ощущая взаимности.

Она упрямо его отвергала, старалась оттолкнуть, не пыталась понять и протянуть руку помощи, разве что, только не предавала.... Если, разумеется, не считать подобное поведение – предательством. И сейчас ей безумно хотелось сделать для него что угодно, только бы заглушить эту боль, подарить ему наконец все то, в чем он так долго отчаянно  нуждался.

– Родная, ты ничего не скажешь? – будто издалека  долетел до нее голос Ромы.

– Прости, по поводу чего? – отгоняя грустные мысли, Полина попыталась вернуться к реальности из ранящих душу мечтаний.

-По поводу моего предложения, – понимающе улыбнулся Дима, – оказать «Дару солнца» профессиональную юридическую помощь.

Рябинина перевела на молодого человека растерянный взгляд, вспыхнувший тревожными искорками.

-У компании возникли какие-то проблемы? – напряженно поинтересовалась она, – это имеет отношение к исчезнувшей партии янтаря?

-Отчасти, милая, – едва заметно побледнев, отозвался Роман. – Дима ввел меня в курс дел, и новости, мягко скажем, не утешительные. К примеру: глава нашей юридической службы поступил по отношению к «Дару Солнца» отнюдь не лояльно.

-То есть, попросту говоря, исчез, прихватив с собой документацию и данные Роминого компьютера, – донельзя мрачно закончил Луганский.

-Что? – Полина  резко отставила в сторону недопитую чашку с чаем, – как это? Как такое возможно? Вы пробовали с ним связаться?

-Мы не то чтобы  пробовали, а буквально перевернули  вверх дном весь город, мерзавец исчез, словно сквозь землю провалился! – с чувством откликнулся Дмитрий.

-Это более чем странно,– задумчиво протянула девушка, – я имею в виду, что для практикующего юриста, это очень нелогичное поведение. Он же не может всерьез надеяться, что вы будете спокойно сидеть и ничего не предпринимать. На что же он тогда рассчитывает?

-На деньги, – пожал плечами Роман, – его просто купили, вот и все!

-Кто? – Полина слегка откинулась на спинку кресла, – я понимаю:  вопрос риторический и все же, кто и зачем перекупил нашего человека?

-В этом как раз и заключается главная загадка, – вздохнув, отозвался Дима,– в нашей среде мы не наступаем на пятки конкурентам. Если бы речь шла о поставках машин, тогда да! Желающих полно! Но янтарь, здесь все ниши уже поделены. При кажущихся сложностях  этот бизнес довольно стабилен. «Дар солнца» на рынке почти двадцать пять лет, мы, Слава Богу, не новички. Еще дед Ромы основал холдинг, наладил связи с комбинатом в Янтарном. Семья Рябининых занимается янтарем на протяжении многих лет.

-Дима, если я не ошибаюсь, главой отдела юридической службы был Пригожин Виталий Константинович? – вдруг взволнованно уточнила Полина.

-Да, он, – коротко ответил Луганский.

-Тогда это странно вдвойне! – эмоционально воскликнула Поля, – я хорошо знаю эту семью, потомственные юристы, младший сын недавно поступил в академию, кстати тоже на юридический факультет. Совершенно не представляю, что могло бы заставить Виталия вот так исчезнуть. Да еще и обокрасть нас! Он погубил свою репутацию, с таким пятном на реноме его никто не пригласит на работу. С учетом всего вышесказанного, остается один вариант –  шантаж.

-Шантаж? – Рома, пожалуй, слишком быстро поднялся с кресла, отойдя в амбразуру  окна.

Последняя фраза заставила его почувствовать себя неуютно. Словно бы на секунду в глубине подсознания мигнул тревожный сигнал  и тут же исчез.

-Дорогой, это всего лишь мое предположение, что с тобой?– Полина последовала за мужем, мягко коснувшись его плеча.

-Я не знаю... что-то все время ускользает от меня, – в родном голосе прозвучали тоскливо обреченные нотки, – что-то очень важное! Я хочу разобраться и не могу!

-Успокойся, прошу тебя, – Поля взяла молодого человека за руку, – не мучай себя, Егор Владимирович сказал, что постепенно ты все вспомнишь.

-Думаю, Полина абсолютно права, – встревоженно вмешался в разговор Дмитрий, – я рассказал тебе все, что знаю сам, но если картина неполная, то пока ничего не поделаешь.

-Пока мы ничего не можем поделать, полиция будет землю носом рыть, я не верю, что они отступились от своего! И мне нечего по этому вопросу сказать. Я не могу объяснить, как получилось так, что крупная партия янтаря утекла прямо из под носа компании. Куда она подевалась? Что вообще происходит? Господин следователь ясно дал мне понять, что он думает о моей «весьма своевременной» амнезии, – с досадой проговорил Рябинин.

-Да он же – обыкновенный твердолобый идиот! – в сердцах возмутилась Полина, – заладил одно и то же, контрабанда, незаконный вывоз. Можно подумать: он застукал нас с поличным, при перевозке через границу пропавших раритетов Янтарной комнаты, так его разобрало!

Смех, как рукой снявший витавшее в комнате напряжение, стал ей наградой за эту гневную отповедь.

-Да уж,  – все еще смеясь, продолжил Дмитрий, – докатились мы таки. Как там любил повторять твой отец: «Дед оставил тебе, сынок, не наследство, а вечную головную боль».

-Ну, думаю, мы найдем действенное средство от этой напасти, ведь одна голова – хорошо, а три лучше! – мягко сжав в своей ладони пальцы мужа, улыбнулась Полина.

Больше просторный светлый кабинет, с изящными конторками из орехового дерева, широким современным камином, уютными кожаными диванчиками и высокими окнами, не казался девушке ни чужим, ни враждебным.

-Я это слышу от нового босса юридической службы? – с затаенной лаской в голосе уточнил Роман.

-Вне всякого сомнения, господин генеральный директор, – глядя на мужа сияющими глазами, подтвердила Полина.

Маша заворожено смотрела в лицо мужчине, сидящему рядом с ней на округлой низкой софе, предназначенной для приема пациентов. Он повзрослел, в серых глазах появилось чужое ей прошлое. Но сейчас девушку интересовало совершенно другое. Она до боли хотела понять, убедиться, что все окончательно исчезло, растворилось в гранях минувших лет. Только его гипнотический взгляд по-прежнему приковывал к месту, заставлял бояться момента, когда он прервется, вновь бросая ее в тоскливую темноту одиночества.

Разум еще пытался взять верх, напоминая о  минувшем предательстве, растоптанных чувствах, доверии, уничтоженном с немыслимой легкостью, обмане, затянувшемся на долгие годы. Напрасно. Осознание было много сильнее всех обид и испытанной боли.

–Ты меня напугала,– начал было Сергей, но прохладная маленькая ладонь вдруг невесомо коснулась его губ, запрещая словам нарушать воцарившуюся в комнате тишину.

Невольный жест.... Такой трогательный и беззащитный.... И опасный. Маша поняла это слишком поздно.

Требовательные ищущие губы мгновенно накрыли собой ее рот. Протестовать не имело смысла. Внутри молниеносно разгорелся знакомый фейерверк ощущений. И сильнее всего оказалась сумасшедшая неизбывная радость от давно потерянного вкуса счастья. Она рванулась ему навстречу, понимая, что разум капитулировал, предательски оставил ее на произвол желанных ласк и поцелуев. Атака почти позабытых губ застала Марию врасплох, впрочем как и всегда. И пока они продолжали свое нежное вторжение, в голове молодой женщины постепенно слагались в один витраж разлетевшиеся мозаичные кусочки их жизни.

Ольшанская, призвав на помощь всю свою силу воли, разрушила магическое притяжение, грозившее ей новыми бедами и, отведя обнимавшие ее руки, быстро встала с дивана.

-Да, господин Савицкий, вам, наверняка, польстило мое глупое поведение! – голос женщины дрожал от едва сдерживаемого гнева.

-Я не вижу в твоем поведении ничего глупого, дорогая, – возразил Сергей, тоже поднимаясь с места.

Теперь Маша смотрела ему прямо в глаза, но это только усиливало пульсирующую боль в сердце. В сердце,  ожившем буквально за считанные секунды, властно требующим – прекратить странный спор и  обнять красивого мужчину, стоящего напротив.

-Нет, – она не заметила, что возразила самой себе вслух, спешно отвернувшись, в попытке скрыть набежавшие на глаза слезы.

Серж молчал, расслабленная поза, в которой стоял молодой человек, никак не выдавала сковавшего его внутреннего напряжения. Непревзойденное мастерство – скрывать свои истинные чувства в любой ситуации когда-то определило для него выбор профессии.

-Нет, конечно, ты ничего не видишь, – с горечью продолжила Мария, – да и что, собственно говоря, произошло? Так, мимолетное свидание с прошлым! Я только одного не могу понять? Как можно было сегодня прийти сюда?

-Ты взяла фамилию матери, я не знал к кому обращаюсь за консультацией.

Эти ровные безликие интонации неожиданно возымели противоположный от их назначения эффект,  нанеся девушке ощутимый укол в самое сердце. Обезумев от охватившего ее разочарования, молодая женщина стремительно развернулась.

-За консультацией? Господи, это ж надо быть такой дурой! Мне следовало догадаться! – быстрый речитатив ее слов нарастал с каждой секундой, и профессиональное спокойствие уже не приходило на помощь, – Ты всю жизнь всех используешь! Меня тоже использовал! Твой начальник не пожалел для меня откровенности четыре года назад: «Наш самый красивый сотрудник, поймите, Машенька, ему просто сам Бог велел! Ему не в состоянии отказать ни одна женщина!» Так вот, я все таки буду первой, пусть несколько запоздало, ну да ничего! Убирайся отсюда! Слышишь, убирайся и не смей никогда возвращаться! Я оплакивала тебя столько лет, я похоронила тебя! Но знаешь, о чем я больше всего сожалею….

Рыдания перехватили ей горло.

-Маша, прошу тебя, успокойся, – делая шаг к ней навстречу, попытался воззвать к ее разуму Серж.

-Не приближайся ко мне! Никогда больше ко мне не приближайся! Я жалею лишь об одном – о своей любви! Я тебя так любила, что каждый день молила Бога, пусть это будет неправдой, пусть он будет живым, без разницы где и с кем, лишь бы живым! Я и квартиру не поменяла потому, что тешила свою боль, она осталась мне от тебя, – слова внезапно иссякли, вместе с силами.

Мария медленно опустилась на колени, прямо на роскошный турецкий ковер, постеленный посереди комнаты.  В считанные секунды Серж оказался рядом с ней.

-Маша, пожалуйста, посмотри на меня...

Странно, она так хорошо знала этот чуть хрипловатый бархатный голос, но сейчас он поразил ее своей теплотой.

-Уходи, я не хочу тебя видеть, – тихо отозвалась Мария, упрямо опуская лицо, – уйди из моей жизни, пожалуйста.

-Посмотри на меня, и я уйду.

-Я тебе не верю, и никогда больше не поверю, я не….

Ольшанская все же вскинула голову и их взгляды скрестились, заставляя девушку оборвать свою фразу на полуслове.

Они с Сержем встречались почти год. Но ни в один из дней, ни в самый лучший, ни в самый плохой, ни в ссоры, ни в моменты страстных примирений, ни в ослепительные мгновенья любви, у него не было таких глаз. Море, в них плескалось огромное безбрежное море, после только что отгремевшего шторма. Серые волны растворялись в тревожных зеленых маяках, и Маша пыталась поверить в реальность этой пронзительной минуты. Холода больше не было. Была боль, обреченность, мольба, но лед исчез безвозвратно, словно снежинки растаяли в широко распахнутых зрачках.

Протянув руку, она дотронулась до его лица, ощущая, как в сердце хлынула щемящая нежность. Серж осторожно коснулся губами узкой ладошки, отодвигая своим простым жестом последние сомнения в сторону. Маша придвинулась ближе, уступая, сдаваясь на милость этим новым ощущениям. Ее руки нерешительно скользнули вдоль крепких плеч и наконец обняли молодого человека.

Полина с Романом неспешно шагнули на порог любимого бара-ресторана Рябинина на приморском шоссе, держась за руки и негромко о чем-то переговариваясь. «Причал», выдержанный в морском сине-белом интерьере, с большими панорамными окнами, открывающими вид на Финский залив, импонировал девушке всегда. Но раньше она избегала приходить сюда слишком часто из-за опасений – лишний раз оказаться с супругом наедине. Сегодня же все было по-другому.

Мягкий солнечный свет лился в окна и падал сквозь стекла закрытых дверей на широкую террасу. Он скользил по столикам и приборам, играл на полу и потолке, властно заявляя, что совсем скоро весна окончательно вступит в свои права. И холодные воды снаружи будут пахнуть иначе.

В столь ранний час зал почти пустовал, может быть оттого приятной наружности мужчина, что-то выговаривающий бармену у стойки, почти сразу заметил их приход. Его брови удивленно поползли вверх, выдавая откровенное изумление. Очевидно вызванное неурочными поситителями, что, не размыкая рук, перебрасывались улыбками и тихими словами. Впрочем мужчина быстро справился со своим недоумением и  направился на встречу гостям:

-Рома, Полина, добро пожаловать, признаться, я думал: что обо мне совсем позабыли.

Роман пристально взглянул на приблизившегося к ним человека, отчего-то представив последнего на борту белоснежно прекрасной яхты. Непринужденно улыбнувшись, он протянул ему руку:

-Позабыли и, к сожалению, не только о тебе.

-Ну ладно, допустим то, что ты меня предпочел забыть – не удивительно, – отвечая на рукопожатие и принимая тот же шутливый тон, отозвался Влад, который являлся ни кем иным, как хозяином сего заведения и по совместительству другом Рябинина, – однако у твоей очаровательной супруги такого оправдания нет.

-Именно поэтому мы сегодня здесь, – улыбаясь, ответила Полина, – и очень хотим наш столик у окна.

-Прошу, – Владислав охотно повел молодых людей в конец  зала, к весьма уютному мало приметному местечку, откуда заливом можно было любоваться абсолютно беспрепятственно, – не могу передать, как я рад вашему приходу.

Позади него замаячил запыхавшийся официант, сжимавший в руках пухлое меню в кожаном светлом переплете.

-Влад, расслабься, кстати, кое-что я все-таки помню, – обратился к другу Рябинин, – а именно: твою коронную форель, я ведь не ошибаюсь?

-Я не сомневался, что уж форель-то ты никогда не забудешь, в отличие от меня, – состроив скорбную физиономию, парировал собеседник.

Под сводами залы рассыпался звонкий переливчатый смех.

-Не мудрено, – улыбаясь, продолжила Полина, – ее даже я буду вечно помнить, такого совершенства не подают больше нигде.

-Все, окончательно смутили, пойду распоряжусь. Кирилл, – последняя фраза адресовалась замершему рядом юноше, – прими остальной заказ и принеси бутылку Шардоне.

Задумчиво наблюдая за официантом, колдующим над столом, Полина то и дело соскальзывала взором на мужа. Роман разговаривал с кем-то по телефону и, судя по всему, беседа шла напряженно.

Удивительно, но  никогда раньше она не замечала, что бархатные глаза супруга обладают весьма необычным свойством – меняться. Причем в зависимости от настроения менялось не только их выражение, но и цвет. Когда Роман злился или тревожился, они темнели, как океан перед бурей. Когда же смотрел на нее, становились восхитительно солнечными, с глубокими янтарными бликами.

Впервые она обратила на это внимание в реанимации. Память услужливо вернула девушку в ту одинокую палату, тяжелый момент отчаянья и боли, невыразимой никакими словами тоски.

-Прости, любимая, я расстроил тебя, знаю: мы приехали сюда отдохнуть, – виновато проговорил Рома.

Очнувшись от невеселых размышлений, молодая женщина осознала, что муж уже завершил разговор и держит ее за руку

-Произошло что-то неприятное? – обеспокоенно поинтересовалась Поля.

-К сожалению, весьма неприятное, дорогая, – мрачно ответил молодой человек, – все операции по нашим счетам временно приостановлены.

-То есть на счета компании наложен арест? – чуть нахмурившись, уточнила девушка.

-Финансовая служба пока не располагает точными данными, но этого следовало ожидать, органы бездействовать не станут, – немного растерянно пояснил муж.

-Я не понимаю: что происходит, Ром? – негромко продолжила Полина, – это странная цепь совершенно нелогичных событий. Верх глупости – подозревать тебя в краже, никто не крадет у  себя самого, в том просто нет смысла. Ведь это была именно твоя партия янтаря, из нее планировалось изготовить крупный заказ. Почему полиция проявляет такое предубеждение!? Я не понимаю, как не стараюсь.

-Если бы мне только удалось вспомнить... – с горечью отозвался Рябинин, – быть может, нам все же воспользоваться медицинской помощью и обратиться к твоей подруге?

Роман посмотрел на жену испытующе.

-К Маше? Но ведь доктор высказался против гипноза, – Полина пыталась не выдать охватившего ее опасения, – он считает, что память должна вернуться сама! Без посторонних вмешательств.

-Я знаю, родная, знаю, – согласно кивнул молодой человек, – однако все эти события... они  совершенно не терпят отлогательств....

-Самым главным по прежнему остаешься ты, – взволнованно глядя на него, возразила Поля, – только ты и твое здоровье! Все остальное второстепенно, родной.

В ответном взгляде разлилась безбрежная теплота.

-Спасибо тебе, – тихо произнес молодой человек.

-За что? – Полина с трудом проглотила соленый ком в горле.

-За то, что ты рядом, за то, что ты веришь мне и понимаешь меня, даже когда я сам ни в чем не уверен, – мягко сжимая похолодевшие пальчики, выговорил Рябинин.

-Не благодари меня за это, – Поля судороженно вздохнула, продолжая сдерживать слезы, – я… я должна была понять раньше, тогда возможно всего этого не случилось бы….

-Для меня не важно, что было раньше, любимая, и никогда не будет важным. Я хочу, чтобы ты это знала, – Роман осторожно погладил напрягшуюся ладонь.

Пытаясь справиться с охватившим ее волнением, Полина взяла бокал, окуная губы в прохладный золотистый нектар. Элегантный подарок Бургундии, однажды открытый для нее Ромой, вино, сделанное из самого знаменитого сорта винограда. Тонкий изысканный вкус истинных ценителей.

Рябинин  смотрел на жену с ранещей сердце нежностью. Эту хрупкую красивую женщину он безумно любил, чтобы точно знать свои чувства – не  было необходимости помнить. Равно как и сходить с ума от пьянещего осознания – его любовь абсолютно взаимна.

Маша задумчиво наблюдала за скользящими по потолку  спальни солнечными бликами. Ее квартира осталась той же, как и комната с окнами на восход, но сегодня все чудилось до безумия ярким и радостным. У счастья всегда было имя мужчины, ласкавшего под шелковой простыней ее тело. В сплетении пальцев рождалась особая чувственная магия, манящая своей бархатной теплотой. Как смятые слегка влажные простыни, по которым от них медленно ускользало наслаждение, оставляя взамен неясную сладкую истому.

Пронзительный звонок телефона, вдруг ворвавшийся в сонно уютную тишину, заставил молодую женщину вздрогнуть и резко сесть на постели. В глазах, наблюдавших  как Серж потянулся к мобильнику, вспыхнула давящая тревога. Однако ответить Савицкий не пожелал. Надежные сильные руки позвали ее назад, требовательно привлекая к себе. А телефон все звонил и звонил, надрываясь, стеная, пытаясь вклиниться в нарастающий голос страсти и заглушить его.

-Ответь, – обреченно кивнула Маша, не выдерживая  неравной борьбы.

Сергей раздосадованно качнул головой и  повернул к ней экран смартфона, выжидательно приподняв бровь. С минуту Мария гипнотизировала предательски знакомые строчки. Пока раздражение не взяло верх, заставляя накрашенный ноготок упереться в линию сброса. Пожав плечами, Серж усмехнулся и, отбросив в сторону трубку, поймал в плен зовущие губы.

Ветер трепал волосы Поли, рассыпая их по плечам в очаровательном беспорядке. Близость воды уже не пугала,  ведь все мысли сейчас занимала рука Романа, покоящаяся на ее талии.

С того раза в салоне он больше не делал попыток ее поцеловать, и это беспокоило девушку все сильнее. Не желая вновь мучиться неизвестностью, она повернулась к мужу лицом, словно впервые вглядевшись в родные черты. В посветлевших янтарных океанах не было и намека на страсть, лишь безграничная трепетная нежность.

Полина медленно подалась вперед, коснувшись слегка приокрывшихся губ мимолетным дразнящим поцелуем. Сердце забилось в груди раненой птицей. К счастью, Рома мгновенно перехватил инициативу, возвращая подаренную ласку. Страх отступил, растворяясь в безбрежном  упоительном ощущении, болезненно новом и неизведанном.

Поцелуи Рябинина пахли морем, летним полднем, соленым бризом.  Она узнавала их вкус, смакуя, исследуя и пытаясь сравнить с тем отчаянным ночным экспромтом. Больше он ни к чему не принуждал и ни на чем не настаивал. Ей самой  захотелось большего. Обвив Романа за шею, Поля отбросила последние сомнения и полностью отдалась во власть зарождающегося экстаза.

Целуясь, они отступали к кромке воды все ближе, совсем не чувствуя брызги рокочущих волн, льнущих к  ногам опаловыми струями. Дыхание сбилось, но сил отпустить едва обретенное волшебство уже не осталось. Впрочем необходимости в том и не было. Обворожительная улыбка тронула губы Ромы, и Полина покоренно улыбнулась в ответ. Повинуясь нахлынувшему порыву, молодая женщина шагнула вперед, обнимая и прижимаясь щекой к щеке мужа.