Текст книги "Последняя легенда Анкаианы"

Автор книги: Лертукке

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– А теперь что? – спросила Кэсси.

– А теперь, – Арно нервным жестом попросил у Несса сигарету, – вы идете на тот берег, и сидите там, пока я не позову. Вот эту сумку оставьте мне.

Аквамариновые глаза его бегло и немного испуганно осматривали выступающие из полумрака стены; он часто затягивался, хотя прежде Кэсси не замечала, чтобы он вообще курил.

– А потом что? – спросил Несс. – Может, нам лучше остаться?

– Идите, – отмахнулся Арно, но потом быстро обернулся, – или нет...

Минуту они смотрели друг другу в глаза; Арно кусал губы. Потом отвернулся и махнул им рукой.

Они вышли.

Некоторое время они молчали, потом Нестор сказал:

– Мне почему-то нехорошо от мысли, что я их оставил. Один вампир и Дзанк, другой – маг – самоучка весьма странного происхождения. Глаза такие... Ты не видела, что у него на спине, на лопатке?

– Я его не раздевала, – пожала плечом Кэсси. – А что там?

– Цифры. 2772. Блеклая татуировка. Очень старая.

– Наверное, серийный номер. Может, он робот.

Несс усмехнулся.

– Скорее, индивидуальный. Не видел я еще таких роботов. И в уме он считает со скоростью калькулятора.

– Все мы тут таинственные, – подколола его Кэсси.

Когда вернулись к месту, где бросили вещи, Нестор уселся, где посветлее, читать книжку, а Кэсси решила осмотреть окрестности.

– Ты только не заблудись, – напутствовал ее Несс.

– Попробую, – ответила Кэсси и пошла вдоль берега.

Привлекали ее бабочки, которых по такой погоде хоть и было немного, но исключительно красивых. Вода в заливе из-за родников была сильно опресненной, особенно по краям, и они прилетали сюда ее пить. Кэсси шла по берегу, а они, иногда даже по две сразу, вылетали из-под ног, словно разноцветные узорчатые листья и лениво планировали дальше, едва позволяя рассмотреть узор на собственных крыльях.

Бабочки, знала Кэсси, проснулись недавно, несколько дней назад, но как-то сразу все. В Аджистане они тоже иногда попадались, но все больше обычные и маленькие, не то, что здешнее изобилие.

Эти насекомые, чем дольше за ними наблюдаешь, тем больше вызывают желаний, и самое сильно из них – остановить и обрести. То есть поймать. Хотя бы на время, только чтобы рассмотреть и удивиться, что такое красивое – и вдруг летает. Трудно поверить, что летает оно иногда даже имея перед собой, одной ей (или ему) ведомую цель. А еще есть у этого сказочного существа, как у настоящего, и глаза, между которыми растут и не мешают летать два уса и спирально упакован хоботок. Еще у нее есть ноги, их много, но когда она, оказав тебе непонятное и неожиданное доверие и цепляется ими за руку, нужно замереть, чтобы почувствовать их. Большинство бабочек сами, телом, немного пушистые (интересно, зачем?) и это тоже очень красиво. Очень эффектны коричневые волоски с зеленым блеском. По ним бабочку можно погладить, если она настолько занята, что позволит это.

Что она такое? Она появляется, и исчезает, за свою, как правило, короткую жизнь, успевает попринадлежать к какому-нибудь виду, поесть (если это можно так назвать) и дать потомство. С гусеницей все ясно – червяк, и ведет себя, как червяк. Состоит из полупрозрачной кожицы и большого количества полужидких внутренностей. Где-то их мерзостных недрах и спрятано, каким быть тому эфемерному существу, в которое в итоге преобразятся все килограммы сожранных листьев. Может быть, красота листьев и цветов проявляется в следующей стадии насекомого в таком концентрированном виде?

Кэсси шла, а очень блестящая синяя бабочка летела впереди. Иногда она садилась, давая возможность подойти, но неизбежно взлетала снова. Не заблудишься тут, пожалуй...

Берег был каменистый и весь усеянный мертвыми, вылизанными водой и солнцем корягами, на которых темно-синее смотрелось особенно замечательно. Кэсси пыталась представить, как выглядела бы бабочка при ясной погоде. Наконец преследуемый фантом выбрал себе место отдыха.

Кэсси подкралась и тихонечко села рядом. На этих крыльях было, на что посмотреть. Черные, блестят синим, с похожими на кляксы розовыми, зелеными, фиолетовыми пятнами и пятнышками холодных тонов.

"Если на свете существует такое чарующее великолепие в мире насекомых, то почему оно не может существовать в мире людей? Впрочем, будем справедливы – в мире людей есть Оська. Такой замечательной, как она, мне еще не приходилось видеть. Хоть она и не блестит пятнами. Бледно интерферирует Алик, но к миру людей давно не относится. Похоже, в чем-то он гусеница, а в чем-то – бабочка... Бред какой, неужели нельзя успокоиться?"

Кэсси подняла взгляд, и поняла, что нельзя. Не суждено. В нескольких шагах от нее сидел Генрих. Сидел и смотрел на нее, судя по виду, очень долго. Немного в отдалении стоял еще один человек, спиной к ним, и смотрел на воду, где обрезками бумаги плавали крачки.

Кэсси растерянно моргнула. Она не понимала, откуда он тут. Хотя нехорошо ей уже стало.

– Привет, – сказал он. – Странно это все, не правда ли?

– Привет. Что именно?

– Кажется, ты знаешь больше меня. Может, объяснишь?

– Конечно. Я шла за бабочкой, но красота – вещь обманчивая. Я бы сказала, даже предательская. А ты?

Генрих встал и подошел. Подал руку, но Кэсси отрицательно покачала головой.

– Детка, – сказал он, – это не твоя игра.

– А чья?

– Мужчины борются за власть, – сказал он. – А женщины...

Кэсси раздражали разговоры о мужчинах и женщинах.

– Дуры, если позволяют им это безнаказанно делать в таком месте. А еще большие дуры их когда-то воспитали таким образом, что они не понимают, почему это такое свинство.

Генрих немного побледнел. Он схватил Кассинкану за плечо и поставил на ноги. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Он – удивленно и гневно, она – печально.

– Пойдем, – постарался он сказать мягко. – Покажешь, где остальные.

– А кто вам нужен?

– А то ты не догадываешься.

Кэсси обиделась. Над головой тревожно заверещала крачка.

– Я на вашу контору своими мозгами не работаю. Сам говори, кого надо, гражданин начальник.

– Вас было четверо. С собой вы везли очень важную вещь.

Кэсси никак не могла сосредоточиться. Что-то в этом заявлении было явно гадкое, зияло, как прореха, что-то такое... Ну конечно. Когда ехали сюда, хвоста не заметили, и смотрелись, как трое. Значит, только Асет мог разглядеть, что в машине их четверо. А Генрих работает на мэра. Принципиально и честно.

– Кому она нужна?

– Не твое дело.

– Мне только одно интересно, – буркнула Кэсси, – знает ли об этом некто Андриан?

– Знает. И скоро будет здесь. И Асет тоже. Так что лучше тебе поторопиться и указать нам точное ее местонахождение.

– Ее? – жалобно засмеялась Кассинкана. – Ее, ой, мамочки....

Кэсси снова опустилась на камни, прижимая руки к лицу. Ее начала бить дрожь. Крачки кричали так громко, что не замечать их стало трудно.

– У нее истерика, – сказал незнакомый голос Генриху.

Кэсси всхлипывала, но скоро и сама себя перестала слышать за птичьими воплями. Ей было смешно и плохо. Она думала про Алика, который никогда не проснется. И еще – о той идиотской возне, которую затеяли вокруг него, которая по сути своей так убога, а является работой человека, который ей когда-то нравился (как такое могло быть?) . И который теперь называет ее "детка". Фу.

А Алика мы сейчас предадим во второй раз. Нет...

– Кто-нибудь, сделай так, чтобы мне не пришлось это делать!!! Я не хочу!!!! – истошно завопила она, срывая голос.

Ее схватили за руки, пытаясь поставить, но человек невменяемый сильный и скользкий, поэтому она вырвалась, откатилась, и выскользнув из чьей-то неуклюжей хватки, не разбирая дороги, побежала по тропинке наверх, к лесу. В самом начале споткнулась о камень и упала.

Досадно – разбились локоть и коленка. Кэсси некоторое время лежала, зажмурившись и задержав дыхание. Она не могла встать, и ничего не видела, особенно в той стороне, откуда прибежала. Потом, когда к ней вернулись ощущения, она медленно поднялась, оглянулась и увидела совсем не то, что ожидала.

Огромная туча взбешенных крачек атаковала тех, двоих, на берегу. Они пытались отмахиваться руками, даже отстреливаться, но птиц становилось все больше и больше, они образовывались чуть ли не из воздуха, отважно нападали, и скоро ее преследователей стало вообще не видно. Кэсси вспомнила, что у крачек очень острые клювы, скверная привычка гадить на врага (а едят они рыбу), и пожалела Генриха.

– Ты б хоть присел, – прошипела она себе под нос, – детка....

Немного прихрамывая, но максимально возможной скоростью Кэсси уползла в лес.

Теперь перед ней стояла сложная задача – вернуться и предупредить Нестора, по возможности, не выпуская из вида преследователей (которые тоже потихонечку ползли к лесу), и смотаться вместе с ним куда-нибудь в безопасное место.

Это если они не догадаются про храм. А если догадаются? Тогда придется прерывать этот хренов ритуал, непонятно в каком месте, непонятно с какими последствиями.

А может быть Несса уже нашли? А ведь он – Романтик, он будет молчать. А они его арестуют. А потом вернутся эти, поклеванные и красивые, очень, наверное, добрые после всего...

Лучше сбегать в храм. Ну, может, не в храм, а только снаружи посмотреть, есть там кто-нибудь, или нет. Если есть, она сразу увидит.

И что тогда?

Терзаемая сомнениями и страхами, Кэсси решила идти к храму. Путь неблизкий, но зато у нее будет возможность оказаться там раньше, чем другие и что-то предпринять. Тем более, что внутри Арно, который тоже немного маг. Правда, если нагрянет Асет... А если он уже там? Но он, по крайней мере, знает, как обращаться с вампиром. Будет ли от его умения толк – другой вопрос.

Через полчаса пути стали донимать боевые раны. Кусты, сквозь которые приходилось продираться, влияли плохо, и, чтобы хоть как-то себе помочь, пришлось искать обходные пути. Нога еще ничего, на ней была штанина, а вот руку очень хотелось вынуть из рукава и отправить под футболку. Кэсси представила, как в таком виде появляется возле храма – однорукая, хромая и истерзанная злыми кустами.

В ботинке стало холодно и липко. Хорошо бы взглянуть, в чем там дело, но из-за сумрака чащи осуществить это не представлялось возможным. На поиски светлого места ушло довольно много времени. А когда Кэсси выбралась на небольшую полянку и взглянула на свою ногу, ей стало нехорошо. Ниже колена штанина уже пропиталась и скоро засохнет; тогда ходить вообще будет невозможно. Ей необходима скорая медицинская помощь, которая, наверняка, есть у этих... у легавых. Не откажут же ей, в самом деле. А если потянуть время, может, и ритуал закончится.

Девушка оглядела полянку, поросшую нежными весенними цветами. Она еще помнила, откуда пришла в поисках светлого места, но когда идешь обратно, все выглядит по-другому. Прислушавшись, попыталась выяснить хотя бы в какой стороне вода, но звуки леса заглушали все.

Не ходи, и не заблудишься еще больше, вспомнила она и села, чтобы успокоиться и начать рассуждать здраво.

Принято ориентироваться по солнцу. Которого нет. Конечно, можно попытаться отыскать в хмуром небе слепящее место, но оно уже не над головой, а за деревьями. Если не найти дороги до темноты, то после ее наступления... Страшно подумать, как это холодно. Если выберусь, подумала Кэсси, начну таскать с собой куртку даже на пляж.

Итак, появилась она вон оттуда... В это, сплошь заваленное бревнами место не хочется соваться с больной ногой. Но иначе нельзя.

Кэсси шла точно назад, постоянно оглядываясь и сверяясь с памятью. Естественно, добрела так до совершенно незнакомого места, вернулась, нашла знакомое. Остановилась, чтобы вспомнить – насколько знакомое. Проходила она тут перед тем, как заблудится, или это то место, с которого всего лишь начались только что покинутые незнакомые окрестности? Теперь и они стали знакомыми...

До храма получилось доковылять еще засветло. Как – не вспоминалось. Очевидно, вел ее не разум, а древний инстинкт, который включился, как только разум впал в панику и отказал. Значит, ее проклятие (если это проклятие) именно на этом самом разуме, или на том, что нынче вместо него...

Измученная, она упала в траву с намерением хоть немного отдохнуть, и уснула. Снился Нестор, который открыл ей секрет, что море – это на самом деле не море, а дым; снились по берегам дыма камни, темное место, из которого должна была вылететь бабочка, но почему-то не вылетала, и голос Арно, сказавший, что она может и через тысячу лет вылететь, ей это не трудно... Просто сейчас она занята, и, если не бояться темноты, можно пройти по темному и длинному коридору и погладить ее жемчужно-серые крылья. Если сумеешь разглядеть ее в непроглядном дыму. Кэсси хотела пойти, но тут приползла огромная синяя гусеница, с обеих сторон заканчивающаяся головами, назвала ее деткой и стала одной головой отгрызать ей ногу, а другой – руку. От этого Кэсси начала мерзнуть и проснулась.

Высоко, в сплетении веток проглядывали сквозь облачность две большие вечерние звезды.

По мере пробуждения подступал ужас; сердце заколотилось так, что заглушило шум волн в заливе. Кэсси вскочила, словно и не спала вовсе. Забыв про осторожность и про ногу, она вбежала в оплетенные лианами двери и замерла, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

Храм выглядел как и прежде – заброшенным, словно в него много лет так никто и не входил. И никаких следов их сегодняшнего посещения. Словно оно привиделось.

Подстегиваемая суеверным страхом, девушка почти бегом покинула жуткое место. Нога с присохшей к коленке штаниной мешалась, и наверное, легче было бы без нее. Стараясь не думать о том, что может ждать ее впереди, она двинулась в обход залива – в то место, где остались машина и Несс. С целью удержаться от паники Кэсси старалась сосредотачиваться на мелких дорожных проблемах. Камешек, корень, куст большой, куст маленький, но колючий, дорожка, дорожка кончилась... Заботясь о личной безопасности, она поминутно оглядывалась и старалась передвигаться настолько тихо, насколько это было возможно в ее искалеченном состоянии.

Но вокруг висела тишина. Кэсси нашла то место, где убегала от Генриха и оглядела его из леса. В глаза не бросались белые перья, оставшиеся там. Хотя должны бы. А пойти проверить, чтобы тоже не обнаружить никаких следов, было боязно. Кэсси успокоила себя напоминанием о дувшем там ветре. Он мог унести перья.

Чем дальше, тем становилось жутче. Она чувствовала себя потерявшейся не только в пространстве, но и во времени, и попавшей туда, где ничего сегодняшнего еще не было, неизвестно когда произойдет, да и не ясно, произойдет ли. Впечатление усилилось, когда она добралась до места где оставила Нестора и обнаружила, что и он, разумеется, исчез бесследно. Даже хотела посмотреть, не примята ли там трава, но не могла точно вспомнить где. Впрочем, и с ее места неплохо просматривалось, что нигде. Тогда она задрожала, не зная точно, от чего – от холода или от нахлынувшего иррационального ужаса.

Оставалась машина. Если и ее нет на месте, то, помимо ее собственного помешательства возникнет проблема возвращения.

А стоит ли выбираться? Может быть, этот параллельный мир, где нет машины и всего прочего, не так хорош? Хотя, остановила она себя, мир, в котором все это наличествовало, вряд ли был сильно хуже. Миры, вероятнее всего, мало отличаются в главном, если уж и во второстепенном так похожи тот же храм, тот же лес, залив и даже камни на берегу. Интересно, а звезды? Они те же?

Кэсси подняла голову. Звезд стало больше, а небо – темнее. Выяснить, те ли это звезды, она затруднялась.

Дрожь превратилась в крупную. Хотелось закричать, но горло сдавили слезы. Она устала, продрогла, разбита, исцарапана, вокруг, наверно, все люди умерли, а ей еще подсовывают другой мир, в котором их вообще никогда не было! А вдруг он населен одними мавурками?

Нет, глупости. Мир тот же самый. Чудес-то не бывает, что бы там не говорила Оська. Бывают плохо познанные явления да глупые девки, вроде нее, которых все забыли и уехали.

Уехали, прямо по залитой лунным светом дорожке, на которой в том, прошлом мире, осталась машина, очень классная, зеленая... А в этом ее, конечно, не будет...

...Ее и не было...

Кэсси упрямо доковыляла до того места на обочине, где не было, и в подробностях, насколько позволяло освещение, рассмотрела следы больших колес. А все-таки жила в ее душе маленькая надежда на другой мир... Теперь, вот, умерла.

Беспомощно осмотревшись, поняла, что не знает, куда надо пойти, чтобы куда-нибудь попасть. Возможно, если идти по шоссе – рано или поздно выйдешь. Только шоссе рассчитано отнюдь не на пешие прогулки, и может стать слишком поздно.

Гады вы все, подумала она. Особенно Генрих. Знал ведь, что она в чаще. И, кстати, если уж всех забрали, могли бы хоть засаду на нее устроить.

Но они получили все, что хотели, и ты им не нужна, сказала себе Кэсси.

Еще раз осмотрелась, увидела пень. Нашла в кармане сигареты. Посидела, поплакала, покурила.

Где-то прокричала сова. В кожу впился холодный ветер.

Руки и ноги давно окоченели, а у основания больших пальцев стали появляться онемевшие места. Кэсси попыталась согреть их об шею под волосами, но и там тоже похолодало. Встать бы и подвигаться, выкинув ногу подальше.

Лес холода не чуял и жил своей жизнью. Сзади прошуршало. Она вздрогнула и обернулась. Прошуршало в чащу. Над дорогой промелькнула тень птицы, и издала звук, пустивший по замерзающей спине мурашки. Она не знала, почему никого нет. И это было страшно.

... Она не знала, что часом раньше в другом месте, на не занятом птицами пятачке собралось пообщаться все то, что принято называть в прессе "высшим обществом". Гундосый с мавурком стояли рядом, как звери на водопое; Генрих со своим майором шепотом бранились и наблюдали за этим трогательным зрелищем, аккуратно шлепая на своих опухших физиономиях слишком нахальных комаров. Еще там были: Асет – внешне недовольный всем и неприятный сам, Энди – как всегда, неоправданно спокойный, Несс, которого они все достали, и все.

Больше с ними никого не было.

Майор первым нашел в храме необходимую мэру вещь и взял ее с собой, но не донес. Ее украли. Скорее всего, полагал майор, кто-то из этих двоих, которые стояли тут и делали вид, что ничего не знают.

Асет уже полчаса распространялся, как явился сюда уничтожить зло; Генрих – как с риском для жизни следил за опасным преступником Нестором Романовым, на совести которого три убийства, а Энди, выслушав их, некоторое время молчал. Потом, осознав, что законы дипломатии требуют и с него приличный мотив, неспешно поведал, как уже много времени хотел кое-что обсудить кое с кем, прибыл, а тут столько народу...

– А вообще-то, – добавил он с усмешкой, – нормального человека не могло не заинтересовать, зачем вы все сюда разом двинулись.

Светской беседа, состоящая из иногда резких, иногда – очень тонких намеков и успешных попыток каждого из присутствующих не отпускать двух других, Энди не увлекла.

Первым не выдержал Асет.

– Я прошу извинить меня, господа, – сказал он, – но мне скоро придется покинуть ваше приятное общество. Дела требуют моего присутствия в другом месте.

– А зло? – невинно поинтересовался майор. – Вы уже покончили с ним в этом месте? И не поведаете нам этой интригующей тайны? Я слышал, что стены старинного храма не так просты и заброшены, как кажется на первый взгляд. Неужели вы оставите своих граждан во-первых, в неведении, а во вторых – в опасной близости от этого жуткого сооружения, даже не посоветовав никаких средств защиты?

– А вы, – Асет склонил голову; в его голосе и взгляде проскальзывало презрение, хоть и не настолько явно, чтоб стало возможно обратить на него внимание, – верите в мистику? Я слышал, при подготовке подобного рода специалистов ей уделяется внимание, если можно так выразиться, с другой стороны. Иными словами, – он приветливо сощурился, – вам оставляют право не верить, и настоятельно рекомендуют пользоваться им в любой ситуации.

– Я столкнулся с этим, – кивнул майор, – но еще раньше меня научили видеть истину...

Генрих и Энди, не глядя друг на друга, рассеянно следили за их разговором. Генрих еще и делал вид, что допрашивает Нестора.

– Суд отложил ваше дело на неопределенное время, так? – спросил он.

Несс кивнул. Чем бы это не было, ничего хорошего оно в любом случае не сулило. Эта бредовая сцена в закатных лучах наверняка понравилась бы Кэсси. А Оська сказала бы по фатальный перелом, или что-нибудь такое.

Сзади тихо плескалась вода. Впереди темнел лес, а с боков уходил в две стороны каменистый берег. Справа высилось красивое нагромождение валунов совсем недурно для последних часов свободы. Не хватает за этой горкой лишь ярких закатных лучей, корявого куста для антуражу, да высокой фигуры в мантии, с простертой дланью и приговором на устах.

А рыжий раздражал Несса бесконечным трепом, словно всерьез надеялся что-то прояснить в этом запутанном деле не сходя с места. Нессу уже стало неинтересно, подняли они его дело из-за каких-то новых обстоятельств, или единственно для прикрытия. Но даже последний случай Нестору Романову ничего хорошего не сулил.

Голова шла кругом от воспоминаний, усталости и вернувшегося давно утомившего до ночных кошмаров изматывающего страха. Как и всегда в такие минуты он сомневался, стоило ли в свое время защищаться или все-таки следовало попытаться впечатлить присяжных ужасающим признанием. Он уже в который раз попытался представить себе, как бы это признание могло выглядеть, и даже не успел должным образом удивиться, когда черная фигура на камнях действительно возникла, однако длань простирать не стала, а быстренько соскользнула вниз, шурша во внезапно наступившей тишине складками мантии, подобно капле ртути просочилась сквозь собрание и схватила его за руку. И, отбросив скрывающее лицо покрывало, отвернулась и потянула его куда-то в лес прошептав ему на ходу тихим, немного охрипшим голосом: "В лесу жди, найду."

Они добежали до деревьев, где Нессу было велено скрыться. Он скрылся, но недалеко, и очень хорошо видел происходящее.

Группа, из которой его столь ураганным образом изъяли, немного растерялась, прозвучало несколько выстрелов им вслед, однако рассеяться она еще не успела, когда перед глазами, точно копируя дежурную сцену всех боевиков, большой булыжник увенчала на вид хрупкая фигурка с... Нестор сразу подумал, что это небольшой пулемет, но не сразу поверил, что это он и есть. Из него Алик дал короткую очередь в землю, что заставило кого-то отскочить назад, а кого-то замереть на месте.

– А говорят, у властей трудно встретить понимание, – громко сказал он.

– После очереди в землю-то... – пробормотал Энди, косясь на майора.

– Моей следующей целью, – резко ответил Алик, выждав минуту напряженной тишины, – будет пустота между ушей, которая считает, что собственный Дзанк ей все еще необходим. Имея основание подозревать в этом желании каждого из присутствующих, я хотел бы особо подчеркнуть то искреннее наслаждение, с которым видится мне возможность поразить несколько мишеней, не выбирая. Но столь изысканное удовольствие обернется, к сожалению, как ни странно, моему, а не вашему, неблагополучием и смутой, и, следовательно, дополнительной порцией чужой крови, пожертвованной мне господином Вандарским. А божественная власть дается лишь тому, кто отдал за нее кровь собственную.

– Это если у кого есть собственная, – съязвил Асет.

Алик пожал плечами.

– Лучше уж никто, чем такие, как вы, господа.

С этими словами Алик спрыгнул вниз, в следующую секунду появился перед Нестором, схватил за руку и потащил в чащу с такой скоростью, что тот едва успевал прикрываться рукой от хлещущих по лицу веток. Казалось, что его тянет за веревку стоящая где-то впереди огромная лебедка, и он уже был готов на нее по инерции намотаться, когда они остановились друг напротив друга на лесной полянке.

– Ты кто? – Удлиненные серые глаза смотрели снизу вверх, и Романтику казалось, что из них исходит мягкое сияние, хоть и невидимое, но надежно поглотившее, отделившее их обоих от всего, что было вокруг. – Я так понял, ты был не с ними, – вопрос завершился очень теплой улыбкой и легким пожатием так и не отпущенных пальцев Несса.

Тот с трудом поборол это расслабляющее чувство, вспомнив, кем приходится тварюшке, и ответил:

– Нестор. Автор поставленной Асетом западни. Ты извини...

– Перестань! – Алечка вздрогнул, потом повернулся в сторону и посмотрел на него искоса, и как показалось Нессу, немного обиженно, – Я же не прошу извинений за то, что поступаю по велению своей природы... Тебе можно найти оправдание.

– Оправдываюсь. Меня заставили. Вернее, заставили не меня, а Кэсси, потому что я пообещал ей, что не дам ему ничего, а освободить меня от этого обещания могла только она.

– И он, – Алечка взглянул в сторону, откуда они пришли. – Ему мнится, что он всесилен. Где она?

– Не знаю. Она ушла еще днем.

– Днем?

– Ну да. Мы ждали...

– Постой... – Алик нервно поднял руку, а потом опустил Нестору на плечо и начал медленно сжимать пальцы. – Она сейчас может быть очень далеко отсюда.

– Да, – недовольно сказал Несс поморщился, – Что у вас за манера вцепляться во все, что движется!

– У нас? – Алик разжал пальцы и, как бы извиняясь, пару раз погладил воздух над тем местом, в которое вцепился, – Расскажи... Расскажи мне все, хорошо? – Алик снова поднял голову, и Несс увидел в его глазах грусть и что-то еще, знакомое, название чему вспомнил лишь потом.

– Да.

– Только после... После того, как ты пойдешь по этой тропинке, найдешь там машину, которую я переставил, дождешься нас...

– А если враги обнаружат меня раньше?

– Глупости, – обиженно возразил Алик и одарил его мимолетной улыбкой, – У меня никогда не было настолько проницательных врагов.

– Это у тебя, – тихо заметил Нестор вслед тающему в темноте пятну.

– Ты не замерзла?

Алик стоял у Кэсси за спиной.

– Я не замерзла? Это я-то не замерзла?!! – негодующе заорала она. – Да как ты мог подумать это про меня, так одетую? – она вскочила и обернулась. Немного помолчав, добавила: – Я думала, время ушло без меня.

Алик, который давно не видел, и не слышал ничего, связанного с ней, рад был узнать Кэську в этом посиневшем существе.

Она судорожно зарылась лицом в волосы еще слабо отдающие то ли пластиком, то ли пылью. Не обращая внимания на то, что схваченное ею существо казалось очень хрупким и вздрогнуло под ее руками, вцепилась в него мертвой хваткой, хотя для этого пришлось сползти с пня на землю.

Он прошептал ее имя, не обращаясь к ней, а просто так, чтобы сказать его, и погладил ее по голове. Однако этого показалось мало чтобы ответить на трепет висевшего у него на шее полумертвого от холода создания, и он тоже обнял ее, сознавая, что этим отнимает остатки тепла.

Кэсси была в том состоянии, в котором любое холодное прикосновение обжигает, и, когда их руки случайно соприкоснулись, вздрогнула и отодвинулась.

– Алик? – спросила она, будто очнувшись.

– Да; это я, – ответил он, – как это ни прискорбно...

Кэсси улыбнулась.

– А я думала, что тебя похитили.

– Неудивительно, – сказал Алик. – Почти не осталось вещей, которых не сделали бы со мной за последние пару недель. А что делали с твоей ногой?

– Напугали так, что разбилась.

Алик осмотрел место и осторожно потрогал.

– Присохла?

– Не смогла, – мрачно ответила Кэсси.– Я ж не сидела...

– Будешь смотреть что там, или нет?

Кэсси некоторое время поразмышляла, не опасно ли отдавать многострадальную коленку в такие руки, но потом решила, что хуже не будет и вытянула ногу.

– Дери.

Вообще-то она слабо представляла себе как можно разорвать штанину снизу вверх вдоль, да еще начиная с подшитого края. Но Алик на то и Алик. Правда, он сделал это в несколько приемов, перехватывая пальцами за края, чтобы ничего не задеть. На коленке была маленькая, но глубокая ранка. Алик что-то в ней поправил, после чего она почти перестала сочиться, достал откуда-то чистый платочек и аккуратно перевязал. Потом достал второй платочек и вытер пальцы. Третий он отдал Кэсси деликатно прокомментировав: "Если нужен". Потом как-то по -звериному склонив голову, прислушался, взял Кэсси на руки и очень быстро донес до машины.

– Поехали, – сказал он Нестору, устраивая девушку на заднем сиденье.

– Алик... – Нестор завел двигатель и обернулся и полумрака.

– Да, – грустно ответил Алик, глядя ему в глаза. – Ты что-то хотел узнать?

Нестор невольно понизил голос.

– Где Арно?

– Когда я проснулся, – Алик опустил голову, – он уже ушел... В один из подводных береговых туннелей, которые никуда не ведут. Меня разбудило.

21. Монраэсс.

– Арно Вэйн Либих, – сказал Алик так тихо, что им обоим показалось, что это вообще не прозвучало, а возникло, как догадка, – великий мыслитель своего времени да и просто незаурядный человек, решил сделать это вовсе не потому, что был несчастен. Счастлив он был.

– ?

– Да, он был счастлив с вами, так, как еще никогда в жизни. Он обманул судьбу, решив не дожидаться перемен к худшему. Первый раз ему не только было, что терять; у него было все, что может принести счастье человеку. Хотя его и человеком-то называли не все и не всегда.

Они ехали по пустому шоссе по направлению к Монраэссу; Алик просил заехать туда но почему, не объяснил.

– История его возникновения весьма туманна, – продолжал он, когда они остановились в лугах, у подножия небольшого холма и вышли из машины. Кэсси тоже рискнула, ибо ей дали куртку.

– Несколько десятилетий назад, – Алик повел их куда-то вверх, на склон – одна из групп ученых, задавшихся целью создать идеального человека, проще говоря, гения, нашла путь, посредством которого можно было собрать комплекс заданных признаков в одной особи. Я не очень разбираюсь в этом, и вдаваться в подробности не буду; только их эксперименты грозили затянуться на многие годы по той простой причине, что одно дело – собрать признаки, а совсем другое – найти такое их сочетание, при котором вышеупомянутая особь смогла бы выжить. Здесь необходимо было учесть и среду, и взаимное влияние признаков, и сцепленные гены и не знаю что еще... Вобщем, гениальные мыши жили, а человеческие зародыши дохли, потому как имели несчастье быть более сложными. Я не знаю, на каком этапе этих исследований появился Арно, но, так или иначе, он появился. Откуда и каким образом – тоже не знаю, известно только, что набор признаков в нем был... его вполне можно было назвать случайным. Арно был генетической моделью, одним из этапов осуществления большого плана по созданию гения. Его растили там же, в лаборатории, с каждым годом убеждаясь, что были на верном пути. Правда, с тех пор они с него так и не сдвинулись, что дает основания считать генотип Арно одной из великих исторических случайностей, происходящих порой по непонятным причинам.