Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)
Глава 10
Тик – так. Тик – так. Тик – так…
С замиранием сердца слушаю, как быстро ходят стрелки на часах, гулко отзываясь в пустом помещении. Голова кружится так сильно в сопровождение с тупой болью, будто пару часов назад меня огрели хорошей дубинкой. Но я ничего не помню, что было до. И не знаю, что будет после.
Где я нахожусь? Что со мной будет и что хотят сделать? Вопросы, на которые я ищу ответы остаются неотвеченными. Никто не хочет мне объяснять всю случившуюся ситуацию. Даже собственный мозг.
Вокруг темно и до ужаса страшно. Легкий ветерок гуляет по полу, окутывая голые пальцы скованных цепями ног. Я слабо шевелю правой ногой, вздрагивая от того, как брякает намотанная цепь. Звук устрашающим эхом отскакивает от стен, заставляя беззвучно охнуть от испуга.
Во рту пересохло, дыхание сбилось. Сердце бешено стучит в груди, отдавая резкими ударами пульса в горло. На мои глаза натянута черная ткань, туго завязанная в узел на затылке. На запястьях ощущаю холодный металл наручников, что неприятно впивается в кожу, отяжеляя кисти рук. Я неуверенно поворачиваю головой в разные стороны, словно, надеясь, что вечная беззвездная ночь уйдет и даст надежду на долгожданное ясное утро.
На мне, по ощущениям, нет никакой одежды, даже белья, я абсолютно обнажена. Чувствуя под собой скрипучий стул, не могу пошевелиться лишний раз, чтобы не услышать этот отвратительный вопль деревянных ножек, держащихся на хлипких болтах. Ощущение полнеющей дезориентации настигло меня, сковывая тело в резких спазмах, нагнетая обстановку. Я считала, что попала в преисподнюю, испытывая первый круг ада.
Отвлекая себя от пугающих мыслей, снова концентрируюсь на том, как часы в комнате пугающе пробивают: тик – так, тик – так…
И сколько я уже так сижу? Где я вообще нахожусь, в каком помещении, как далеко от дома? Меня хотят убить, продать в рабство?
Я дергаю запястьями, кривясь от того, как в глухом помещении слишком громко отзывается звонкий звук стали. По спине бежит холодок ужаса от проницательного гудения. Мне было страшно пошевелиться, пошуметь, – я думала меня пристрелят сразу же на месте за то, что я не могу сидеть ровно.
Мне душно и жарко. Дышать с каждым вздохом становится сложнее и сложнее. Ощущение, что в комнате начинает пропадать кислород. Легкие болят и горят, будто после адской пробежки. И я, задыхаясь, все чаще и чаще хватаю ртом воздух в панике от того, что мне ничего не помогает.
В нос ударяет резкий запах табачного дыма, окутывающий меня с головой, удушающей петлей затягиваясь на шее. Хочется кашлять, но я терплю, игнорируя вставший ком в горле. За спиною доносятся чьи-то шаги, а через одно мгновение, словно по щелчку пальцев, я кожей чувствую, как кто-то стоит напротив меня и смотрит. От ощущения на себе взгляда – становится неуютно. Хотя до него, сказать, что было поуютнее – тоже нельзя.
Я облизываю губы и замираю, когда теплый ветерок изо рта моего спасителя, или похитителя, ощущается на голой груди, от которого моментально затвердевают соски. Тяжело сглотнув, слышу слабый смешок перед собой, а затем чувствую, как стертая подушечка пальца выводит кривую линию на моем теле, начиная от плеч, проходя по правому соску и обрываясь на пупке. По коже за пальцем – путеводителем поползли завораживающие мурашки возбуждения. Я сжала бедра поплотнее между собой и прикусила щеки с внутренней стороны, в ожидание, что же будет дальше.
Задерживаю дыхание, и, вслушиваясь в размеренные шаги возле себя по кругу, нервно ерзаю на стуле, ломая пальцы на руках и дергая плечами. Волосы на теле встают дыбом, а ноги предательски подрагивают от яркого ощущения мужского тепла сзади – со спины. Похититель, незнакомец, маньяк, насильник, бандит, опасный мужчина – он был набором всего. Но это точно был мужчина – тяжелые, неспешные шаги и шумное дыхание подтвердили догадку.
Горячие дыхание бьет в затылок, а чужие ладони, не касаясь, гладят мою грудь своим теплом. Незнакомец зарывается носом в мои волосы, шумно втягивая ноздрями запах. Его кончик носа трется об мою шею, а губы едва уловимо ощущаются на гусиной коже. Я снова облизываю губы, беспокойно царапая ногтями пальцы, думаю стоит ли вообще что-то говорить.
– Я скучал, – слышу ласковый мужской баритон на ухо, после которого крепкие руки стискивают меня в объятиях. – А ты? Скучала?
Его руки бесстыдно лежат поверх моей голой груди, прижимая ближе к своей неистовой раскаленной плоти. Трепетно слушая громкое дыхание на ухо и встревоженный стук сердца в спину, я приоткрываю рот, чтобы заговорить. Но тут же затихаю, замечая, как необычайно мягкие губы нежно целуют меня в шею, выжигая свой контурный след на коже до крови. По телу пробегает дрожь, заставляющая расправить плечи и выпятить грудь вперед.
– Д-да… – неуверенно, хрипловатым голосом тяну я, чувствуя, как мужские ладони гладят мой живот.
Я не дышу. Стараюсь вообще не двигаться. От его касаний меня раздирает на части; внутри все горит и жжет. Мне кажется, вот-вот и я сгорю на месте.
– Узнала меня? – Его язык касается моего уха, ведя слюнявую дорожку по спирали к мочке.
Я мотаю головой, кусая нижнюю губу, и слышу смешок. Знакомый. Да такой, что аж до щемящей боли в сердце.
– Я помогу тебе узнать меня. – Шепчет незнакомец, и я ощущаю его кисти на своей груди.
Грубые пальцы резко сминают в ладонях каждую грудь, заставляя вскрикивать от приятной боли. Я выгибаюсь навстречу, тихо шипя, как кошка, все еще не зная, позволено ли мне вообще издавать хоть какие-то звуки. Чувствую, как его язык гладит мою кожу на ключицах, а рот настойчиво запечатляет каждый поцелуй в виде умопомрачительных засосов, оставляя на мне свою печать. Я склоняю голову на бок, и невольно слышу, как с родного языка слетают искренние признания о том, что я хочу еще. Мне так нравятся его поцелуи...
Снова слышу смешок, наверно, пораженной моей наглости, но после, все же, чувствую слюнявые поцелуи на шее, что с каждым последующим соприкосновением поднимаются к моей челюсти. Я глотаю ртом раскаленный воздух, раздражительно ерзая на стуле, желая освободиться. Дергаю ногами, издавая звонкий звон, и протяжно стону, ощущая чужие пальцы на коленях.
– Разожми бедра. – Приказным тоном, не потерпевший возражений, он заставляет меня выполнить свою прихоть.
Я расслабляю мышцы и незаметно кривлю нос, когда слышу, как тихо проскрипел стул. Его огромная ладонь плавно поднимается с моего колена на бедро, скатываясь к внутренней стороне. Я не успела ахнуть, как почувствовала его пальцы у себя между ног, в самой чувствительной точке разгорания.
– Ты же знаешь, как я тебя люблю, – доносится напротив меня, и незнакомец вдруг уже оказывается у меня перед лицом, обжигая своим дыханием мои щеки.
Из груди вырывается сдавленный стон, совместно с металлическим звоном наручников, когда я снова судорожно пытаюсь высвободиться. Пульсация между ног возросла, слепящими вспышками огненных звезд затмила мне перед глазами тьму и указала дорогу на свет. Слабое головокружение вынуждает откинуть голову назад и растворится в райских волнах наслаждения, и я, поддавшись искушению, запрокидываю голову, сбрасывая с языка еще один пошлый стон.
Ты же знаешь, как я тебя люблю… люблю…
– Карстен! – Неожиданно для самой себя громко вскрикиваю я.
Черная повязка с глаз медленно сползает вниз, и я мгновенно встречаюсь с глубокими карими глазами, забывая обо всем. Сердце бешено колотит в груди, будто выкрикивая с каждым стуком его имя.
Карстен, Карстен, Карстен…
Он улыбается мне, опускаясь на колени, и неожиданно начинает распутывать цепь на ногах, высвобождая меня из плена. Я вздрагиваю каждый раз, когда его горячие пальцы касаются моей холодной кожи, но не хочу, чтобы он прекращал меня касаться.
Одно незначительное движение его сильных рук – и мои ноги оказываются разведены по сторонам, а он оказывается между ними. Обжигая щекочущим дыханием тонкую кожу, я чувствую его ласковый язык на… и громко-громко выкрикиваю его имя, пальцами хватаясь за его волосы, притягивая ближе к себе.
Карстен, Карстен, Карстен… Все тело лепечет его божественное имя, вознося на пьедестал. Перед глазами сияют белые звезды, сыпясь с черного неба, как сахар и соль. Никогда не отличишь на вид, но всегда узнаешь по вкусу. Он берет меня за руку, а дальше – одна вспышка – и все исчезает…
Я подскакиваю с постели, как обезумевшая, выпучиваю глаза, нервно начиная глотать воздух ртом. По рукам и ногам бегут мурашки, а щеки щиплет знойный жар.
Что сейчас только что было?.. Где я?!
Перед глазами все расплывается в белом свете, и мне все еще кажется, что я застряла где-то посередине между земным миром и небесами. Потеря контроля над собой и не ощущение собственного тела вызывает во мне страшное чувство панического страха, от которого я начинаю по-настоящему задыхаться, покрываясь холодным потом. Руки дрожат, а виски стягивают хрустальными кольцами, которые звонко ударяются друг об друга, создавая нарастающий звон в ушах. Реальность кажется обманчивой картинкой, а все вокруг иллюзией.
Где я нахожусь? Кто со мною рядом? Карстен? Я помню Карстена! Где он?!
Поспешно оборачиваюсь назад, в суматохе разглядывая все вокруг, и чувствую, как к горлу подступает неприятная кислота. Обхватив холодными пальцами шею, мне даже не нужно нащупывать пульс, чтобы почувствовать его бешеные скачки у себя на ладони. Я поджимаю под себя ноги, заворачиваясь в одеяло, быстро хлопаю глазами, не в состоянии принять все то, что только что увидела и испытала. Мне кажется, что я попала не в тот мир и не на ту Землю. Я же была с Карстеном. Он меня целовал и шептал слова о любви… Неужели все это было выдумкой? Иллюзия? Сон? Но, а как же…
Я прикладываю руку к низу живота, и задерживаю дыхание. Пульсация между ног спала, оставив за собой приятное щекочущее ощущение, как послевкусие. В памяти всплывают его глубокие карие глаза; на коленях все еще ощущаю его пальцы, а его язык… Твою мать. Идиотский сон.
Несколько раз, резко моргнув, замечаю, как слепящие блики начинают постепенно рассеиваться в лучах естественного света, освобождая голову от дурного наваждения и позволяя поверхностно осмотреться, успокоиться, и признать действительность.
Я дома. Дома у родителей Оливера, семьи Браунов. И никакого Карстена рядом со мною нет. Ах, нет, он рядом – живет напротив. И практически, можно считать, дышит мне в затылок!
Судорожно пробежавшись глазами по комнате, я осознаю, что нахожусь в спальне одна и облегченно выдыхаю, осторожно падая на подушку, с головой укрываясь одеялом. Пальцы все еще немного дрожат, но сердцебиение постепенно приходит в норму.
Карстен. Черт тебя побрал приснится мне! Какого черта, дорогой? Я ведь даже не думаю о тебе. Почти. Так чуть-чуть утром, днем, вечером, и ночью, если есть время вспоминаю. А так вообще стараюсь не думать! Но ты сам каждый раз не упускаешь возможности о себе напомнить.
Я прикрываю глаза, облизывая сухие губы, и пытаюсь расслабиться, чтобы снова уснуть. Но в голове на повторе, как по заказу, крутится один и тот же момент из дурного сна. Вот он стоит напротив меня, а вот на коленях, заглядывает в мои глаза и… О боже, я испытала все, как наяву. Его голос и проклятые слова все еще звучат у меня в ушах, в памяти и в сердце, как приговор на обреченную любовь.
Я скучал.
Я помогу тебе узнать меня.
Ты же знаешь как я тебя люблю…
Нет, я не знаю как ты меня любишь и знать не хочу! Все в прошлом!
Я отчаянно, из последних сил, пытаюсь настроить все мозговые извилины против этого человека, но опять сдаюсь и лечу в глубокую бездну прошлого. Он словно долгожданная, последняя доза для моего обдолбанного мозга, который так не желает отпускать его и начинать бороться со зависимостью. Ведь это так тяжело, больно и практически невозможно. Как можно каждый день видеть его у себя под носом и не желать прикоснутся? Невозможно. Просто невозможно. А может быть, просто так легче?
Горячая ярость течет по жилам, охватывая каждый сантиметр моей кожи чувством ненависти. В груди разгорается трепещущий огонь, прожигающий сердце насквозь, до глубокой дыры. Сильно зажмурив глаза, я на несколько незначительных минут, заново начинаю видеть красивое лицо бывшего мужа, и его завораживающие глаза, погружающие меня в свой гипноз. Бедра охватывает спазм, от которого мышцы сокращаются, а новая сильная возбуждающая вибрация уходит вверх, вспышками покалывая чувствительные места. Я чувствую, как меня кидает в жар и начинает потряхивать от негодования. Его губы будто невесомо касаются моей шеи, и я тянусь к нему навстречу, пальцами сминая простыню, когда его огромное тело, подобное огромному облаку, ложится поверх моего.
Боже, это так странно: ощущать человека, когда его нет рядом. Чувствовать его запах, тепло, дыхание, голос... Я полагаю, вроде именно это является первыми симптомами для прямого попадания в психиатрическую больницу.
* * *
На часах еще не было семи, но весь дом уже стоял на ушах, готовясь к отъезду хозяинов. Выйдя из комнаты, я сразу услышала слабо доносящееся женские возгласы с первого этажа, но была неспособна разобрать кому они принадлежат.
Эта ночка показалась мне сущим адом, по сравнению со всеми другими за всю свою маленькую жизнь. Я не могла уснуть до трех часов ночи, слушая ураган за окном и глядя в черный потолок. Думала обо всем случившимся за пару дней, и не понимала, что такого ужасного я сотворила, что Господь меня так наказывал. Переспать с бывшим мужем, встретиться с ним на пороге дома будущего жениха, почувствовать забытую страсть… Что еще меня могло ожидать за поворотом судьбы? Очевидно ничего хорошего. Пока что. Пока я не избавлюсь от Карстена. Мне казалось, что эту ночь я и вовсе не сомкну глаз, продолжая и дальше искать смысл во всех встречах с бывшим. Но к утру, как-то слишком незаметно, вырубилась и провалилась в дурной мир грез.
Слишком дурной, что аж после пришлось менять белье.
Медленно спускаясь по лестнице на второй этаж, зевая и уговаривая мозг проснуться, я не сильно похлопала себя по щекам, побуждая кровь прильнуть к лицу. Сегодня родители Оливера уезжают, а значит, мой личный кошмар тоже подходит к концу, и сегодня мы уедем домой, подальше от моего ужаса на несколько тысяч километров. Хотя, я даже боюсь подумать, на долго ли мы с ним расстаемся.
С того момента, как я только открыла глаза прошло меньше двадцати минут, и я все это время не могла перестать думать о том сновидение, не понимая к чему мне он мог предвидится. Что могло произойти, и было ли это каким-то предупреждением для меня. А может быть в нем и не было ничего плохого, ведь, как не странно, он мне понравился.
Бесшумно топая босыми ногами по полу, за поворотом на следующий этаж, я едва уловимо услышала приглушенные голоса в коридоре, от чего инстинктивно замедлила шаг, останавливаясь и прислушиваясь.
– Оливер, когда вы решитесь с датой свадьбы, ты же понимаешь: все родственники ждут точного подтверждения. – Непривычным серьезным тоном предъявляет миссис Браун, и что-то летит на пол с глухим стуком.
Дьявол. Какого хрена, именно сейчас я должна была стать слушателем какой-то новой ссоры.
– Скоро, мам. Это что так важно? – Недовольно отвечает Оливер, и я вздрагиваю, когда ступень подо мною начинает специально противно скрипеть. Мне приходится сделать шаг назад, чтобы случайно не сдаться со всеми потрохами Люсьен и ее сыну, своему будущему жениху.
– Конечно важно! – Женщина возмущенно вздохнула, – все подумают, что вы специально оттягиваете время, так как не хватает денег. Если и вправду не хватает – не будь упрямым ослом, а скажи. Мы поможем.
– Черт, – кажется, Оливер ударил кулаком в стену, – у нас всего хватает! И нет мама – я буду упрямым ослом, и не буду просить ваши чёртовы деньги. С чего вы вообще взяли что они мне нужны?! Я что похож на нуждающегося? Вроде нет. И я никогда не жаловался, что мне на что-то не хватает. – Оливер замолчал, переводя дыхание. – Если мне перестанет нравится работать в компании на дядю, я возьму и открою свой бизнес, о которым вы, – сделал особый акцент на последнем слоге, – так мечтаете. А с тем самым лично сам себе создам геморрой.
Черт, черт, черт… Свадьба. Месяц. Дата. Я и забыла о том, что мы все еще не определились с датой торжества. Да я даже и не думала о нем, последние две недели. А оказывается, время начинает поджимать. И не только время.
Нервно грызя ноготь, сидя на корточках, я поглядываю сквозь перила на выход из коридора. Голова кружилась, а в ушах стучала кровь, мешая мне сконцентрироваться на звуках. Торопливые шаги, которые быстро возобновились и направились в мою сторону, глухо отразились от толстых стен совместно с неразборчивыми словами разных голосов. Я резко подскочила с места, поспешив также громко затоптать ногами по полу. Вытерев вспотевшие ладони об пижамные шорты, размышляю о том, как правильно нужно поступить в такой ситуации. Может мне стоило убежать наверх, или остаться сидеть там? А может притвориться, что мне плохо? Как люди выкручиваются из подобных ситуации и выходят сухими из воды? И как умело, не краснея, способны врать, глядя в глаза не нервничая? Наверное, об этом стоило бы спросить Карстена.
Прикрывая рот ладонью, словно после зевка, я потираю глаза, и буквально сразу же, спустя полминуты, сталкиваюсь лбами с Оливером и его мамой, которая внезапно меняется в голосе:
– Ой, доброе утро, милочка! – Протискиваясь вперед сына, Люсьен суетливо обнимает меня за плечи, ласково заправляя мои распущенные волосы за ухо. – Мы тебя разбудили?
– Нет-нет. – Отмахиваюсь я, обращая взгляд на Оливера, а после обратно на его маму, подмечая, как странно они смотрят на меня.
Неужели, я что-то сделала опять не так? Или они сейчас хотят напасть на меня с расспросом о свадьбе? А может сразу заявить о том, что уже позаботились обо мне и выбрали число?
– Я сама встала. Помню же, что нужно проводить вас. – Говорю я, и стараюсь улыбнуться Люсьен так широко, как только могу, чтобы не порвать рот.
Заметив, как женщина одарила сына многозначительным взглядом, перед тем как подхватить с пола маленькую сумочку и закинуть ее себе на плечо, я прикусила язык. Все это начинает постепенно раздражать. А именно тот факт, что от тебя что-то скрывают. Или недоговаривают.
Обхватив себя руками, переступаю с ноги на ногу, чувствуя, неприятный осадок в груди после слов о предстоящей свадьбе. Эта новость больше не трогала до глубины души как раньше, наоборот, омрачала счастливые предстоящие будни. Кажется, такое вообще невозможно: забыть о свадьбе, когда до нее остается несколько недель. Но когда ты понимаешь, что физически ты существуешь здесь, а мысленно находишься с другим человеком – это вполне возможно. А возможно ли объяснить человеку, который любит тебя, что ты еще живешь прошлым? Уйти или остаться? Доверится судьбе или себе? Моя голова кипит от переполнявших вопросов самой себе.
– Люсьен! – С первого этажа послышался громкий, поставленный голос Барона, на первые три секунды оглушив своим басом.
Подпрыгнув на месте, мы все вместе одновременно поворачиваем головы на звук, наблюдая, как толстые перила пугающе подрагивают.
– Да, дорогой? – Люсьен подкатывает к себе большой кожаный чемодан на колесиках, выставляя его вперед себя.
Вместе с тяжелым топаньем, снизу, с лестницы, донесся вымученный стон:
– Если мы опоздаем на самолет, то это будет из-за тебя!
– Я уже и так готова, хватит орать на весь дом! – Наигранно злым голосом отозвалась миссис Браун и повернулась к нам с Оливером, демонстративно закатывая глаза и болтая о том, какой же ее муж старый зануда.
Я коротко рассмеялась, а затем почувствовала, как ладонь Оливера незаметно опускается мне на талию. Он плотнее прижался ко мне, заставив меня на минуту намерено перекрыть самой себе кислород. Подняв голову вверх, я посмотрела на беззаботно улыбающегося парня с искрой в голубых глазах, и натянуто улыбнулась. Оливер подмигнул мне и быстро чмокнул в щеку, откликаясь на какой-то вопрос матери.
Пропуская мимо ушей чужой семейный разговор, я вдруг решила сконцентрироваться на своих ощущениях, которые испытываю рядом с Оливером, ради интереса. Задумчиво поджав губы, не отводя от него глаз, начинаю улавливать слабое тепло в районе солнечного сплетения и шеи. Никаких мурашек или резких скачков пульсов. Но это еще не доказательство, главное, что чувствуется в глубине сердца, а у меня там таится тепло! Разжигая маленький огонек надежды, заставляя его разрастаться в жуткий пожар чувств, я понимаю, что ничего не выходит… Ни-че-го.
– Люсьен! – Над ухом раздался хрипловатый баритон переходящий в тяжелый, протяжный вздох.
Я снова подскочила на месте, не ожидая ничего подобного, и крепче прижалась спиною к груди жениха, переводя испуганный взгляд на разгневанного Барона, остановившегося в шаге перед моим лицом. Рукава его белой рубашки закатаны до локтей, а темно-синяя костюмная жилетка расстегнута на распашку. Уперев руки в бока, он исподлобья смотрит на жену, гневно раздувая ноздри.
– Я иду, – тоненьким голоском протягивает мама Оливера, невинно смахивая кистью светлые волосы с лица. Она аккуратно протягивает в руки мужу ручку от чемодана, улыбаясь уголками подкрашенных блеском губ, глядя прямо в его злые глаза.
Мистер Браун молча принимает чемодан, не сводя взгляда с нее, и что-то неразборчивое бурчит себе под нос. А она отвечает ему скромным поцелуем в губы, после которого взгляд мужчины зажигается влюбленным светом. Нельзя сказать, что до этого он смотрел на нее так, словно ненавидит. Скорей всего это было раздражение перемешанное с принятием и поглощенное все любовью.
Барон крепко хватает болтливую жену за запястье, утягивая за собой вниз. Поглядывая на нас с Оливером, мужчина расплывается в широкой улыбке, задумчиво поигрывая седыми усами.
– Вот думаю, за что ты мне досталась? Чем я Господу мог насолить, что он решил проучить меня тобою? – Прошептал он так тихо на ухо своей возлюбленной, что его шепот было слышно изо всех углов пустого дома.
Люсьен гневно ударила кулаком по плечу мужа, а мы с Оливером сильнее рассмеялись, глядя им вслед.
– Молчи, пока сильнее не врезала, старый хам. И вообще, это я тебя выбрала, а не «досталась».
– Угрожаешь? Смотри, так может разведусь. – Весело кричит он, заливаясь смехом, когда жена пытается ущипнуть его за щеку.
Я невольно улыбнулась, глядя на них, почувствовав, как меня окатывает волной нежности и веры. Они такие счастливые. И как еще смеют говорить, что любовь со временем угасает – такого быть не может! А вдруг, у нас с Оливером тоже все получится? И мы станем такими счастливыми, влюбленными… Может попробовать, дать шанс все это спасти? Попробовать дать шанс в первую очередь себе?
Миссис и мистер Браун быстро скрылись из виду, оставляя меня с будущим мужем наедине. Я хотела пойти за ними следом, как вдруг, не успев сделать и шага, обнаружила у себя на животе сцепленные в замок мужские руки, удерживающие меня на месте. Незаметно вздохнув, упираюсь ладонями в крепкие запястья, вызывая несильное сопротивление. Оливер вплотную прижимает меня к своей груди, склоняя голову ко мне, и неторопливо начинает нежно целовать кожу за ухом, спускаясь к шее.
– Как я тебя люблю, – слышу его голос под ухом, и чувствую, как вдоль позвоночника протянулись мелкие мурашки.
Теплое дыхание греет кожу, но не зажигает волшебных звезд. Ласковые губы бережно целуют, боясь навредить, но никак не западают в душу.
Все не то. Не мое.
Я поджимаю губы, отворачиваясь в сторону, и тихо-тихо отвечаю куда-то в стену:
– И я.
Меня выворачивает наизнанку от собственного вранья. Как я только смею такое говорить. Я обманщица и предательница, которая неспособна любить. Нагло пользуюсь заботой и нежностью человека, когда этого не заслуживаю. Обманываю себя и его, посыпая розовой пыльцой надежды головы и сердца.
Губы Оливера стремительно тянутся к моим, но, когда я прячу лицо за волосами, приземляются на шее. Стук его сердца в спину бьет в набат… вдох-выдох… вдох… Я прикрываю глаза, расслабляясь в объятиях, и позволяю целовать себя куда угодно, лишь бы пробудить в себе пылкую страсть и интерес, которая была в самом начале нашего знакомства. А может и нет. Но ситуация только усугубляется, когда перед глазами вспыхивает образ “мужа”. Любимого и ненавистного одновременно. Которого хочется в моменте придушить, а после целовать до посинения губ. Которого я ненавидела, но понимала, что сильнее его еще никого не любила.
В горле пересохло, ноги моментально подкосились и стали ватными. Сердце, только от одного вида, только от одной мысли, пустилось в быстрый скач, зажигая внутри яркий пламенный свет. Вцепившись пальцами в мужские предплечья, я извиваюсь в объятиях, откидывая голову назад, ощущая дыхание у себя на губах.
Карстен. Он целует меня в щеки, губы… Его пальцы ловко пробираются мне под футболку, касаясь живота. Я напрягаюсь, тихо вскрикивая от странного холода от его рук. Нет, нет, нет… Это не он. Его пальцы никогда не бывают настолько ледяными.
– Оливер, – останавливаю его я, укрываясь от поцелуев. – Не сейчас. – Качаю медленно головой, закрывая глаза волосами.
Обхватив пальцами его запястья, заставляю их разжать и выпустить меня, что через нежелание делает он в следующую минуту.
– Хорошо, – как-то настороженно отвечает он и я поднимаю взгляд, заглядывая в его глаза. В них искрился подозрительный огонек, подсказывающий о каких-то неприятностей. Но, возможно, мне это просто показалось. По крайней мере, я надеялась на это.
– Пойдем вниз. – Оливер в два шага обходит меня и крепко хватает за запястье, утягивая на ступени. Я не сопротивляясь, поддаюсь вперед.
Шагая за Оливером сзади, перевожу дыхание, мысленно награждая себя отрезвляющий пощечиной, от которой аж вздрагиваю, улавливая первые секунды нарастающий звон в ушах. Весь образ Карстена меркнет перед лицом, и я спокойно выдыхаю от осознания того, что избавилась от него на несколько часов. Обман. На первые пятнадцать минут.
– Оливер, Элизабет! Дорогие, мы уходим! – доносится за поворотом тонкий женский голосок заставляющий поспешить.
Перепрыгивая через две ступеньки, мы с Оливером быстро добираемся до холла. Чуть не подвернув ногу, я прокатываюсь пяткой на длинному ковру, успевая поймать равновесие. Спотыкаясь об один чемодан, следом замечаю другой, а за ним еще один, и еще, и еще…
– Ох, а на сколько вы улетаете? – Спрашиваю я, потрясенная количеством не только пять чемоданов, но и порядком шести сумок.
– На две недели! – Миссис Браун посмотрела на меня своими зелеными глазами, сверкающими от счастья. – Нужно успеть показать Парижу все прелести нового гардероба.
Женщина подхватила за выдвижную ручку новый чемодан и подкатила к открытой двери, выстраивая в импровизированный ряд. Барон стоял в стороне, прислонившись к стене и сложив руки на груди, устало наблюдал за тем, как жена кружится вокруг багажа, бережно сдувая с него невидимые пылинки.
– Машина ждет. – За спиной отзывается неуверенный голосок домработницы, на который хозяин вежливо отвечает кивком:
– Все. Нам пора. – Воодушевленно потирая ладони между собой, он делает шаг на встречу ко мне и неожиданно зажимает в своих распростертых объятиях.
Я едва не подавилась слюной, когда поняла, что все происходящее не было моей нелепой фантазией. От безысходности, я прижалась щекою к груди мужчины, ощущая под ладонями приятное тепло. Краем глаза вижу, как Люсьен начала обнимать сына, целуя его в щеки – в каждую по три раза.
Не успела я отойти от непривычных семейных объятий с отцом жениха, как на меня набросилась матушка, так сильно прижимая к себе, что перекрутило живот. Что-то нашептывая мне на ухо и поглаживая по волосам, Люсьен отстранилась, подхватив мою руку и погладив тыльную сторону ладони, заглянула мне в глаза. На свету темно – болотные радужки преобразовались в янтарно – зеленые, с мелкими яркими карими крапинками от зрачка. Она коротко улыбнулась мне, и на эмоциях поцеловала в щеку. Черт, мы как будто прощались с ними навсегда!
– Все дорогие, не скучайте! – Миссис Браун помахала на прощание, перешагивая через порог. – Оливер, если надумаете уехать, ключи отдашь домработнице. – Пригрозила пальцем Люсьен явно не мне.
Я непроизвольно кинула взгляд на ее сына, не до конца осознавая суть ее слов.
– Ждите молодожены, мы скоро! – Машет широкой кистью у седой головы Барон, и дверь резко закрывается с глухим стуком.
Мы остались вдвоем в пустом холле. Где-то в глубине дома слышались голоса персонала, но на виду их не было видно. Я пристально, в ожидание объяснений, таращусь на Оливера, вопросительно вскидывая одну бровь. Надумаем уехать? Разве мы не должны были тоже уехать домой сегодня, подальше от этого проклятого округа и Карстена?!
– А, что значит «если надумаем», Оливер? – Спустя минуту молчания, подала голос я. Кажется, Оливер ни черта не понимал моих намеков о том, что я хотела бы услышать пояснение, вместо пошлых обжиманий, с которыми он приближался ко мне.
– Ну я подумал, – он растерянно почесал затылок, – зачем нам ехать в шумный город, если мы можем остаться тут? – будущий женишок смущенно улыбнулся и тут же спрятал свою улыбку под изумленным видом, заметив неприкрытое недовольство в моих глазах.
– А со мною ты посоветоваться не хотел? – Я перекрестила руки на груди, дернув подбородком.
– Я хотел сделать сюрприз, Элизабет…
– Сюрприз?! Обычно, по поводу «таких», – я показала кавычки, – сюрпризов советуются.
Раздраженно всплеснув руками, я тяжело вздохнула, зашагав в сторону лестницы. Меня начало потряхивать от переполнявшего организм адреналина и ненависти.
– Элиз…
– Я не хочу ничего слушать, Оливер, достаточно! Я думала мы с тобой обсуждаем каждый возникший момент, перед тем, как соглашаясь на какую-то авантюру. – Я дернула головой в его сторону, встречаясь взглядами.
На его побледневшем лице застыло выражение изумления смешанное с растерянностью и озадаченностью. Мне показалось, как между нами пронеслась грозовая молния, очертив кривую линию.
– Не иди за мной. Я хочу побыть одна. – Кидаю на последок я, бегом миновав крутую лестницу наверх.
Сюрприз. Да кому нужны такие сюрпризы, когда под боком у тебя проживает ошибка молодости, от которой ты все еще не можешь отойти?! Каждое чёртово утро и день начинается с того, что ты думаешь: а интересно он вспоминал обо мне?
Я забегаю в комнату и закрываю за собой дверь на замок. По рукам – от чувствительных подушечек пальцев до плеч – круговыми движения протягивается колючая судорога. Гнев щепетильно дергает за нервные импульсы, наполняя бокал здравого рассудка новым содержанием отрицательных чувств.
