Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"

Автор книги: Леди Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

– Согласись, это было эгоистично. Ты думал о себе. О своих чувствах. Не о нас.

Словно в замедленной съемке, я наблюдала за тем, как мир вокруг меня продолжает вращаться, в то время как внутри меня все рушится.

Слезы катились по щекам, и я бежала прочь, пытаясь убежать не только от него, но и от этой горькой правды, которая так тяжело давила на мою грудь. Я бежала от реальности, от правды и от лжи, отказываясь ее принимать. Как можно принять то, что разрушает все, что ты когда-либо знала?

Правда освободит – это факт.

Но вначале она тебя уничтожит.

Глава 27

3 года назад

Дерьмо.

Черт побери, все пошло наперекосяк!

Новый проект обернулся сплошными убытками, высасывая из меня и деньги, и последние капли энергии. После трех суток без сна единственное, о чем я мечтал, – это лечь в кровать с любимой женщиной и уснуть на неделю.

Главное, чтобы лишь рядом с ней.

Остальное не так неважно.

Выйдя из машины, я с силой захлопнул дверцу, подняв голову к небу, словно надеясь увидеть окна своей квартиры. Но они находились намного выше всех моих человеческих возможностей.

Я сделал глубокий вдох, постарался медленно выдохнуть через нос, чтобы немного усмирить неугомонный рой мыслей в своей голове.

Взглянул на часы – уже восемь утра.

Вспомнил, что обещал Элизабет прийти вчера в шесть вечера, и от этого, признаться, хочется самому себе вмазать в челюсть.

Твою ж мать.

Ну я же обещал!

Я знал, что она изо всех сил пытается спасти наши отношения, вытянуть нас из той ямы, в которую мы угодили.

Из-за меня и моих бесконечных проблем.

Я не мог не замечать, как ее улыбка тускнела, а в голосе появлялась нотка отчаяния. Это было как нож в сердце – я не хотел быть причиной ее страданий.

Но я обещал ей, что все исправлю.

И я без сомнений это скоро сделаю.

– Черт, – пробормотал я себе под нос, стараясь как можно осторожнее вытащить ключ из замка. Понимал, что могу разбудить ее или, еще хуже, напугать.

И, к сожалению, именно это и произошло.

Я, все же, ее разбудил.

– Привет! – произнесла она с улыбкой, как будто все было так, как обычно.

И я безумно был благодарен ей за это.

Лохматая и явно не выспавшаяся, она пыталась подавить зевок. А улыбка… Ее улыбка пробила меня на дрожь.

Я был так счастлив от мысли, что она моя.

Только моя.

Какой же я везучий сукин сын!

Я смотрел на нее, а сердце с каждой секундой сжималось все сильнее, заметив я ее опухшие и красные глаза...Я надеялся, что это всего лишь следствие недосыпа, а не слёз, которые я так не хотел видеть на её лице. Особенно не хотел быть их причиной.

– Привет, – ответил я.

Даже на простую улыбку едва хватало сил.

Я притянул ее к себе, и тепло, разлившееся в груди, охватило все тело. Однако я сразу учуял мерзкий запах от себя табака, который был слишком резким, и не хотел, чтобы она чувствовала это. Поэтому быстро отстранился, отметив, что сперва нужно будет сходить в душ, перед тем как лезть заново обниматься.

– Ты говорил, что придешь в шесть вчера… Я ждала, – тихо прошептала она, глядя на меня своими огромными глазами.

Я помню! Черт возьми, как же я это помню!

– Не получилось. Извини, – буркнул я, покачивая головой, чтобы выбросить образ ее губ и расстроенных глаз из своей головы.

Я поспешил на кухню, надеясь утолить жажду и отвлечься.

Видеть боль в ее глазах – это было невыносимо. Это ощущение можно было сравнить с убийством.

На самом деле, скорее с самоубийством.

– Что-то случилось на работе?

– Да, небольшие проблемы.

И втягивать ее в эти проблемы я не собирался – на ее хрупких и идеальных плечах не должны лежать мои проблемы.

Для этого у меня есть свои.

– Подогреть ужин? Может приготовить что-то другое? Что ты хочешь? – продолжала она, а я таял и мысленно скулил, как бездомный уличный пес, в душе от того, сколько звучало в ее голосе заботы, которая лишь усугубляла мою вину.

Я вздохнул, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что на самом деле мне нужно. Но вместо этого просто молчал из-за глупого, необоснованного страха, что снова все могу испортить.

Идиот.

– Я могу сам. Иди ложись спать, – сказал я, краем глаза замечая, как с трудом она вообще передвигает ноги.

Значит, вчера весь день рисовала.

Я невольно усмехнулся, представляя в своей голове ее сосредоточенный взгляд, сканирующий бумагу, жестко поджатые губы и тонкие руки, грациозно парящие над красками и палитрой. Она напоминала фламинго, рисуя в своей любимой позе – с одной поднятой ногой. В растянутой футболке, доходящей до середины бедер, с разноцветными кляксами по краю, и с небрежным пучком или хвостом на голове – именно такой я любил ее и хотел больше всего.

Включив кофемашину, я замер, опираясь на кухонную столешницу.

Медленно вдыхая и выдыхая, пытался привести в чувство самого себя. Мне нужно было разбудить свой разум и немного встряхнуть сердце, чтобы оно наконец-то начало правильно регулировать мою любовь.

Кофе капал в чашку, наполняя стойким ароматом кухню.

Я вдохнул этот горький, знакомый запах и закрыл глаза, расслабив веки, позволяя себе на мгновение забыть о работе и о том напряжении, которое сжимало меня изнутри.

Ее глаза постоянно мелькали у меня в сознании, в которых я находил весь смысл своего существования… Возможно, она и не осознавала этого, или, может быть, ей вовсе не нужно было это понимать, но для меня она была единственной опорой и спасательным кругом, от которого я не хотел бы отрываться ни при каких обстоятельствах жизни.

Она была для меня как глоток свежего воздуха, необходимого для жизни.

И я не мог приставить, что однажды она могла бы уйти от меня.

Я дико ее ревновал, знаете, это животное чувство… Я готов был убить того, кто к ней подойдет. Убить того, кому она улыбнулась, того о ком она еще могла подумать, кроме меня. Обещал убить и ее, если она бросит меня и выйдет за другого.

Она должна была принадлежать мне.

И это не обсуждалось.

Кофе продолжал капать, создавая ритмичный звук, который успокаивал мою душу.

Я открыл глаза и посмотрел на чашку, наполняющуюся темной жидкостью.

– Я не хочу спать. Можем поговорить... – услышал я, и сжал челюсти, от того как дрожал ее голос, почувствовав себя полным отморозком. – Может разденешься? А я пока сделаю салат!

– Не нужно. Я выпью кофе и пойду спать, – обернувшись, признался я.

Я смотрел ей в глаза, ощущая, как ее небесный взгляд плавит все мои тревоги…

Ее улыбка, яркая и искренняя, вызывала ответную улыбку на моем лице, и в этот момент все казалось настолько идеальным.

Я глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы сказать ей, как сильно я ее люблю, но резкий звук уведомления на телефоне внезапно отвлек меня, выбив из колеи. Все, что я хотел сказать забылось, и настроение моментально улетучилось.

– Я доделала работу для Хьюберта!

– Супер, – ответил я, делая глоток кофе и стараясь сосредоточиться на ее словах и на плавающих буквах на экране.

Глаза быстро бегали по сообщениям от Гарри, где он перечислял, что нам нужно купить и сколько долгов ещё предстоит вернуть. Какие бумаги нужно будет заполнить заново и какие вовсе выполнены неправильно.

С каждым новым пунктом мое раздражение нарастало.

Руки рефлекторно сжались в кулаки, когда я положил телефон на столешницу, делая еще один глоток кофе, пытаясь подавить нарастающую волну ярости. Легкие как будто сжало, а в мозг подложили петарду, которая взорвалась в следующую же секунду.

«BOOM».

– Ты даже не спросишь, как получилось? Что я написала?.. – я услышал ее голос и вздрогнул.

Я посмотрел на Элизабет и попытался вспомнить, о чем она говорила, но мысли путались.

И, вместо того чтобы начать вспоминать, я отвлекся, став разглядывать ее пушистые волосы на солнце, которые мягко падали на плечи, и розовые губы, которые она так часто облизывала, и только сильнее манила меня...

Солнечные лучи заполнили комнату, освещая ее личико так, что волосы казались почти белыми, а глаза сверкали, как стеклянные бусины. Она выглядела так прекрасно и невинно, что это еще сильнее било по мне.

Я не мог отвести взгляд от ее закрученных и длинных ресниц, что блестели на солнце.

– Что? – переспросил я, нахмурившись, все еще прокручивая в голове последние сообщения от Гарри.

Я злился на себя за то, что не слушал ее, и понимал, что это полное дерьмо. Я не хотел, чтобы она считала себя маловажной для меня.

Она заслуживала всего самого лучшего.

Должна заслуживать всю свою оставшуюся жизнь.

И я готов бороться за наше счастье до последнего вздоха, даже если у меня и не осталось сил.

Но в тот момент я и правду задумался о другом...

– Ничего, – опустила она взгляд, и в этот момент, я, какого-то хрена, допустил одну хреновую мысль. – Может, расскажешь?

–О чем? – спросил я, глядя на нее.

Она взглянула на меня с такой тоской в глазах, в которых я впервые увидел усталость, от чего мое сердце попросту сжалось.

Она взглянула на меня с такой тоской в глазах, в которых я впервые заметил усталость...

– Про работу. Что за проблемы?

– Скоро все уладится. Просто небольшая неразбериха, – ответил честно я.

– Надеюсь, ты не забыл… – она хотела что-то добавить, но в этот момент из спальни раздался звонок телефона. – Я сейчас, минутку!

– Мг, – кивнул я, пытаясь обосновать свое внутреннее дурное предчувствие, которое не предвещало мне ничего хорошего.

Она рванула в комнату, а я внимательно проводил ее тоненькую фигурку взглядом, разглядывая, как задорно подскакивают кончики ее волос и болтается огромная домашняя белая футболка, прикрывая ее розовые шорты, никак не понимая одно: какого черта, она так улыбалась... А главное чему? Или кому?

Что-то определённо было не так.

Наши отношения и так шли не так, и это во многом было связано со мной – с моей скрытностью и нежеланием делиться своими проблемами. Но сейчас мне казалось, что дело не только в этом... Возможно, у меня уже едет крыша, и мне просто нужно выспаться и снять напряжение.

Пригубив кофе, я отвернулся к окну, пытаясь занять свои мысли другим.

Но, черт, нет!

Я чувствовал, что-то здесь не так.

Это была не моя паранойя или страх потерять ее.

Это было что-то большее – что-то, что она тщательно прятала от меня.

Твою мать!!!

Я резко поставил чашку на стол, и она с гремящим звоном ударилась о поверхность, расплескав горячую жижу по столешнице и обжигая мне всю кисть.

– Черт! – выругался я себе под нос, добавив еще пару ругательств.

Встряхнув рукой и не ощущая значительной боли – гораздо сильнее меня в данный момент мучали собственные мысли, от которых я отчаянно хотел избавиться, – с сердцем, колотящимся как сумасшедшее, я рванул к двери.

Перед глазами замельтешили черные мушки. Сотни сценарий прокрутились в голове как на автопилоте. И единственная надежда, которая еще не давала мне окончательно сойти с ума.

Я вдруг остановился в шаге от нашей спальни, жутко занервничав.

Выдохнул.

Отряхнулся.

Взлохматил волосы, потирая ладонями лицо.

И лишь после этого я медленно приблизился к двери, прислонившись к ней левым ухом…

Ее голос .

Он звучал тихо. Почти неслышно.

Но я услышал самое главное:

– …я устала …Не знаю, что делать… В восемь вечера? Хорошо. Давай встретимся! Конечно! Буду ждать… Джо …

…ни.

Джони.

Ха, вот оно что...Значит, тебе со мной плохо, детка. Я не тот, кто тебе нужен...Грустно. Даже как-то очень.

Я отшатнулся от двери, пытаясь выровнять дыхание. Пол под ногами словно превратился в болото, где невозможно было нормально стоять.

Адская боль взрывала мой мозг, и я почувствовал как что-то внутри меня меняется.

Пульс разрывал виски, а осознание происходящего, мать вашу, разрывало мое сердце, превращая в блядское месиво.

Я закрыл лицо руками, уронив тяжелую голову на них, и в тишине проклинал все вокруг. Особенно себя.

Черт. Черт. Черт.

Я понимал, что нужно что-то менять, принимать решения. Нужно как можно скорее положить этому конец, чтобы не мучить ни себя, ни нее.

Каждый день, каждая встреча превращается в пытку, где мы оба притворяемся, что все в порядке, хотя на самом деле все нахрен только рушится.

Что мы можем сделать? Верно, отпустить друг друга. А отпустить – значит расстаться.

Я растерянно шагнул вперед, сжимая ручку двери, но все еще не осмеливаясь ее отпереть. Смелости до последнего не хватало. Впервые я почувствовал себя в шкуре неуверенного засранца, которому страшно просто открыть дверь и сказать своей бывшей девушке, что это, черт, конец. Их встреча, увы, оказалась ошибкой!

И хотя внутри все кричало остановиться, я знал – другого выхода нет.

Это была необходимость, чтобы спасти нас двоих.

Я открыл дверь, мать вашу, и это было очень нелегко.

– Элизабет, нам нужно серьезно поговорить, – с этими словами я ворвался в спальню.

Теперь уже не нашу.

Элизабет сидела на краю кровати и глядела в окно. Ее ровная спина, тоненькие плечи и светлые локоны… Ее прямая спина, тонкие плечи и светлые локоны волос меня будоражили. Ей не хватало лишь белых крыльев, чтобы превратиться в ангела.

Глядя на нее мое сердце сжималось от горечи, но в глубине души я понимал: это правильный путь.

Хотя я совершенно не был в этом уверен.

Глава 28

Есть такое выражение: «От любви до ненависти один шаг». Теперь я на своей шкуре усвоила, что и обратно путь оказывается столь же коротким. Невозможно просто так ненавидеть человека, когда-то в прошлом его очень сильно не любив. И, в свою очередь, невозможно просто так его любить.

– Элизабет! Моя дорогая… – в холле, где-то сверху раздался звенящий женский голос.

Я задрала быстро голову, заметив, как в спешке, громко стуча каблуками по ступенькам, с широкой улыбкой на лице, спускалась довольная миссис Браун. В одной руке она крепко сжимала телефон, а в другой – какой-то конверт, из которого выглядывал уголок бумаги. Ее короткая укладка весело подпрыгивала над плечами, а переливающиеся блестки на длинном платье в пол, искрились в свете люстры.

– Какая ты красивая... – пропела она.

Я сглотнула сухой ком в горле, ощущая, как пульс набатом стучит в моей тяжелой голове.

– Невероятная, – прошептала, глядя мне в глаза, когда вплотную подошла ко мне, обхватив мои дрожащие пальцы.

– Спасибо. – Силой выдавив из себя улыбку, я замерла, стараясь не потерять равновесие, когда ноги в каблуках чуть подкосились.

– Ты главное не волнуйся, у нас все под контролем!

– Хорошо, – кивнув несмело головой, я поджала сухие губы.

Вокруг нас суетились домработницы, гости, которые за последний час осыпали меня поздравлениями с ног до головы, оживленно переговаривались и смеялись на весь дом, создавая настоящую атмосферу веселья. Брауны устроили настоящий праздник перед нашей церемонией, пригласив всех своих друзей и знакомых к себе в гости.

Рядом с нами остановились двое мужчин, одетых в классические смокинги с аккуратно повязанными черными бабочками. Один из них, проходя мимо, с широкой улыбкой и ухоженной длинной бородой, поднял свой неполный бокал с шампанским и громко произнес:

– Поздравляю!

В этот момент по комнате раздался дружный смех и аплодисменты.

Я вежливо ответила ему улыбкой, провожая их спины пристальным взглядом, параллельно стараясь подавить угнетенное нарастающее чувство одиночества, которое неожиданно напало на меня в этот момент.

– Это партнеры Барона, – шепнула мне на ухо миссис Браун, и я лишь кивнула, не придавая значения ее словам. Мне было все равно. Я никого здесь не знала и, откровенно говоря, знакомиться тоже не горела особым желанием: не видела в этом смысла.

– А кстати там прошлые владельцы… – продолжила Люсьен, но я уже не слушала, услышав откуда-то в холле знакомую мне мелодию. Кажется, у кого-то звонил на телефон.

Я обернулась и, лишь спустя несколько минут, осознала, что это был МОЙ собственный рингтон.

– Ох, черт! Миссис Браун, прошу прощения! – воскликнула я, стремительно направляясь в другой конец комнаты и с облегчением выдыхая.

– Да мам! – крикнула я, поднимая трубку, одной рукой закрывая свободное ухо.

На протяжении всего этого шоу, чего единственного мне хотелось это закрыть уши руками и на мгновение остаться наедине со своими собственными мыслями.

– Ты как, тыковка? – раздался знакомый успокаивающий голос мамы, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. В этот момент ком в горле стал таким непробиваемым, что мне показалось, будто я вот-вот расплачусь.

– Не знаю, – выдавила из себя я, вздохнув, мысленно стараясь выстроить из кирпичей огромную стену, чтобы укрыться от любопытных взглядов.

Мама, почувствовав мою неуверенность, продолжила:

– Переживаешь?

– Не очень, – хохотнула я, стараясь скрыть грусть в голосе и отвлечься от навязчивых мыслей.

– Ты главное себя спросила на этот раз?..Этот человек точно твой? Ты уверена в нем?

В трубке повисло молчание.

Я медленно осела на диванчик, стоящий в углу в самой тени, и как будто беззвучно всхлипнула – уверенности не было ни в чем…

Я вздохнула.

Вокруг витал сладкий аромат цветов, которыми был щедро украшен весь дом, но даже этот благоухающий запах не мог заглушить ту внутреннюю тревогу, сжимающую мой желудок в тугой узел.

Каждая клеточка моего тела дрожала, словно кричала о том, что все это не мое…

Я здесь чужая. Не своя. Не настоящая.

– Все в порядке, дорогая? – снова спросила мама, и я почувствовала ее беспокойство даже сквозь экран.

– Да, – уверенно подтвердила я, хотя сама в это не верила.

– Ты ведь знаешь, что ты не одна? Мы все рядом…

Я зажмурилась, пытаясь удержать слезы, которые стремительно поднимались на глаза.

– Спасибо, мам… Люблю тебя, – осипшим голосом прошептала я, послав ей в телефон несколько воздушных поцелуев.

Вдруг телефон неожиданно начал гудеть от входящего звонка на второй линии, и рука задрожала от вибрации.

– Черт, мам, у меня вторая линия!

– Отключайся, скоро и так увидимся… Ты не бойся главное. Ты ведь знаешь, что изменить можно все, в любой момент, – добавила мама полушепотом.

– Конечно помню. До встречи, мам … – ответила я, дрожащими пальцами принимая следом звонок.

– Алло?

– Поздравляем! – взорвались в динамике радостные голоса.

– Ура! Ура! И еще раз ура! Поздравляем! – закричала Кейси, и я почувствовала, как волнение постепенно уходит. В трубке послышался незнакомый мужской хохот и звон бокалов параллельно с какой-то милой мелодией на фоне. – Мы ждем вас с нетерпением! Погода просто великолепная!

Я откинула голову назад, невольно заулыбавшись. Слабая, но за все это время искренняя улыбка впервые появилась на моих губах. Это было немного странно, но в душе понемногу зарождалась надежда на лучшее...

– Тут так красиво… Ты даже не представляешь! Я тебе завидую Элиз, ты такая, черт, счастливая!

«Счастливая …» – да кто бы говорил.

– Спасибо, девочки, – вздохнула, вздрогнув от очередного хлопка хлопушки.

Дом залился радостным смехом.

– Почему ты такая грустная? – раздался вкрадчивый голос подруги, и я растерялась...Неужели, это так отчетливо слышно?

– Все… в порядке... – помедлив, не слишком смело ответила я.

– Неправда, – неожиданно вмешалась Нора. Ее голос звучал резко и настойчиво. – Элизабет? Что случилось? – по ее тону как будто было ясно, что она что-то чувствовала изначально.

– Все хорошо… Правда...

– Понятно, она не может отпустить того козла, – проворчала Нора, скрипя зубами.

Я горько про себя усмехнулась. Она была права. Я его не отпустила. А после того, что я услышала сегодня, даже не знала, нужно ли это делать? И если нужно, то как это сделать?..

– Но Элиз… – начала было Кейси.

– Нет, дай сюда! – перебила ее Нора, кажется, вырвав из ее рук телефон. – Слушай внимательно, подруга. Если ты не уверена в своем выборе – пора что-то менять, пока не стало слишком поздно! Послушай, либо сейчас ты даешь шанс себе и ему. Либо же…

Твою ж мать!

Нора не успела закончить свою мысль, как мой телефон резко оборвал ее – отключился. Решил, что мне не нужно слышать ее слова, и настойчиво потребовал зарядку, как ни в чем не бывало. Он оставил меня разбираться с этим дерьмом в одиночку! Черт возьми!

Ненавижу.

Я вскочила на ноги, злобно смяв кулаки. Внезапный прилив сил придавал уверенности – казалось, я готова была встретить все, что угодно на этом чертовом свете. Но стоило мне подойти к зеркалу, как вся эта напускная бравада испарилась в воздухе… В отражении я увидела свои глаза – пустые, отстраненные, безжизненные, в которых не осталось ничего, кроме отблесков горьких слез, готовых вырваться наружу. Все это время я старательно делала вид, будто двигаюсь вперед, а на самом деле оставалась на том же месте…

Я провела годы в огромной яме лжи – своей собственной лжи.

Уперев указательный пальцем в зеркало, где блестел нежный нюдовый лак, я почему-то подумала, что отражение передо мной – это не я… Яркие алые губы и длинные стрелки на глазах – я всегда считала, что это не мое... Но мама Оливера, Джулия и визажист убедили меня, что мне это идет, а я… я просто сдалась. Я отшатнулась от зеркала, не узнавая ту, что смотрела на меня. Передо мной стояла невеста, но в ней не было ни радости, ни надежды… В ее глазах плескалась пугающая пустота. А я каким-то волшебным образом ощущала ее внутри себя.

Каждая деталь этого дня казалась мне очередным обманом: белоснежное платье, призванное символизировать счастье и начало чего-то нового, яркие улыбки окружающих и пожелания в вечной любви – все это звучало как зловещая шутка надо мной.

– Ты прекрасна… – повторяла я себе, пытаясь переубедить своих внутренних демонов, которые постоянно твердят мне, что я ужасна во всех смыслах этого слова. Как человек. Как дочь. Как подруга. Как невестка. И, наконец, как жена… бывшая. Может, я вообще не создана для брака и любви?

Такие обманщики и лгуны, как я, не имеют права на любовь в целом.

Расправляя складки на белом платье, я едва ощущала на подушечках пальцев аккуратные швы в области талии после ушивки. Мне нравилось, что верх Джули решила предложить приукрасить дорожкой камней – хоть так оно чем-то отличалось от другого моего свадебного платья. Да, я выбрала именно то самое платье, что очень уж походило на мое первое «несчастливое» свадебное платье. Зачем я взяла его? Неужели не было чего лучше? Конечно, было. Но сердцу не прикажешь, как бы этого не хотелось...

– Улыбайся, – шепнула я своему отражению, и в зеркале мгновенно возникла улыбка. Только выглядела она немного фальшиво…

– Вау… Элизабет…

Я резко обернулась на звук, встретив восторженный взгляд Оливера.

– Оливер? Почему ты еще не уехал? – спросила взволнованно я, испугавшись не того, что он увидел меня в свадебном платье, а скорее от ощущения, что он мог подслушать мои собственные мысли, которые я не хотела, чтобы он знал.

– Я подумал, что лучше нам будет поехать вместе, – произнес медленно Оливер, останавливаясь в пару шагов от меня.

Его взгляд скользил по подолу моего платья, поднимаясь вверх и задерживаясь на моих плечах, и стремительно двигался опять вниз…

Я старалась не вжиматься в плечи, держать осанку, но дикое напряжение сковывало каждую мышцу, как в тисках.

– Это плохо, когда жених видит невесту до свадьбы… – произнесла я вполголоса, опустив глаза к полу.

В поле моего зрения оказались лакированные черные мужские ботинки.

Я подняла голову, но все также смотрела куда-то вниз. Не на нас.

А в этот момент Оливер нежно обнял меня, положив руки на талию и притянув еще ближе к себе. Влажное дыхание защекотало мою шею, но ожидаемого всплеска эмоций и сердечного трепета, которые обычно сопровождают такие моменты, я не почувствовала и попыталась сосредоточиться на настоящих своих ощущениях.

Сердце стучало спокойно и размеренно, желудок не сжимался от волнения при каждом взгляде, которым мы обменивались, а дыхание оставалось ровным, несмотря на его прикосновения. Никакого волнения. Никакого желания.

Ровным счетом ничего не изменилось.

Все также ни-че-го…

– Во-первых, я не верю в приметы, – прошептал он мне на ухо, касаясь губами моей шеи. – А во-вторых, ты невероятно красивая…

Я попыталась улыбнуться в ответ, подняв взгляд на зеркало. Его безупречно красивые голубые глаза искрились счастьем и гордостью, и это меня просто убивало...

– Спасибо… – протянула слабо я, чувствуя тепло его ладоней. Но это нежное прикосновение лишь усиливало холод внутри меня.

– Машина подъехала. Я буду ждать тебя, – сказал он, не отрывая глаз от моего лица. Целуя меня в плечо, он добавил: – Не задерживайся, хорошо?

Он отошел на шаг и посмотрел мне в глаза с такой надеждой и любовью, что мне стало стыдно.

Я прокляла саму себя за то, что не могла дать ему того, чего он по-настоящему заслуживал...А заслуживал он много, хотя бы ответной заботы, любви и ласки.

Оливер ушел, оставив меня наедине со своими мыслями и подвешенными чувствами в пустом коридоре.

Я продолжала смотреть на себя в зеркало, в тысячный раз стряхивая с платья невидимые пылинки, и все еще ощущала на своей талии его прикосновения. А в своей душе его присутствие…

Проклятье!

Проклятье!

Проклятье!

– Кто-то есть? – неожиданно раздался голос, когда входная дверь резко распахнулась после двух коротких стуков.

Я не успела ничего ответить, когда вдруг в отражение зеркала за собой заметила мужской силует – Карстен.

На мгновение мир вокруг снова исчез.

Внутри меня все перевернулось, как будто встало на свои места. Сердце забилось так сильно и быстро, что я на несколько мгновений забыла как дышать.

Грустные, но восхищенные глаза, смотрели на меня с недоумением. И мне казалось, что я должна сейчас оправдать это недоразумение, в которое была одета...

– Отлично выглядишь, – сказал Карстен, подняв взгляд на мое лицо. – Красная помада тебе очень идет.

Он улыбнулся. Его улыбка – это было что-то знакомое и чуждое одновременно. Что-то – что приносило за собой противную и знойную боль в груди.

– Спасибо. – Я сглотнула комок в горле, стараясь подавить нахлынувшие эмоции.

Необычная улыбка забегала на моих губах, и я даже не подумала бы о том, что это из-за обычного комплимента, которых за этот день я уже услышала уйму...

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь придать голосу уверенность, но он предательски дрожал.

Наши взгляды вновь столкнулись по ту сторону отражения.

Карстен опустил голову, перешагнув порог, и я ощутила, как пространство между нами словно, само подталкивая нас друг к другу.

– Я пришел… – начал он, но остановился, словно не зная, как продолжить. – Я хотел увидеть тебя.

Я обомлела.

Эти слова резонировали во мне так сильно, что мне показалось, будто во мне взорвалась Вселенная. Огромная, красивая…

– О черт, я просто хотел сказать, Элизабет, что ты выглядишь прекрасно. И… что я очень рад за тебя…

– Ты действительно считаешь, что я красивая? – спросила я с легким сарказмом, встретив в отражении его темные глаза, что бродили по моей спине. – Или это просто комплимент для невесты?

– Я действительно так считаю. Ты очень красивая, – он улыбнулся уголками губ, будто что-то вспоминая. – Ты всегда была красивой, Элизабет.

Я больно укусила себя за нижнюю губу, вглядываясь в отражение, которое вызвало во мне лишь неутолимую ненависть.

К черту все это. К черту! К черту! К черту!

Дом подозрительно стал пустым и тихим. Даже шум улицы стих, словно весь мир замер в ожидании.

Я не дыша, очень сосредоточено считала в мыслях каждый его шаг, медленно приближающий его ко мне.

Один.

Два.

Три.

Вдох.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Выдох.

Восемь.

Девять.

Ровно девять шагов на пути ко мне.

И еще один – мой собственный шаг навстречу к нему.

Мы стояли, уставившись друг на друга. Я больше не злилась. Хотя нет, злилась. Очень сильно на нас двоих. Я ведь уже тысячу раз представляла себе в голове наши подобные встречи... Как он приползает ко мне на коленях и молит о прощении; как страдает; как обещает все исправить и умоляет меня вернуться, потому что без меня ему плохо… А я стою, такая непостижимая, невозмутимо вскидывая брови, смотрю на него и думаю: а нужно ли это еще мне?

По моему выдуманному сценарию я должна была бы таердо сказать: «нет» – и уйти гордо расправив плечи (но в жизни такой вариант даже не рассматривался).

Я сжала лацканы на его пиджаке так сильно, что пальцы онемели. Слезы жгли глаза, но я сдерживалась – как я могла еще что-то чувствовать к нему? После всего, что узнала, разве можно было испытывать хоть каплю нежности? Почему я до сих пор не могла его ненавидеть?

– Будь проклят тот час, когда ты появился на пороге этого дома. Будь проклят тот день, когда в моей жизни появился ты… – сквозь слезы, яростно рычала я, дрожа от собственного бессилия.

«Урод. Урод. Урод», – пульсировало в голове, как бешеная барабанная дробь, пока я умоляла себя поверить в то, что Карстен – это не тот человек, по которому так страдает мое сердце.

– Будь проклят, будь проклят… – продолжала шипеть я. Стуча кулаком по его сердцу, я так словно старалась отомстить или хотя бы достучаться до него, как будто это могло что-то изменить.

Его пальцы, нежно, но властно, обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову, несмотря на мое твердое сопротивление. Карстен заглянул мне в глаза так, как делал это обычно – глубоко, как будто собираясь прочесть все мои мысли.

Я прикусила губу, вымещая на нее всю свою внутреннюю боль.

Этот день должен был стать началом новой жизни, но вместо этого он стал лишь напоминанием о том, что я потеряла – о том, что не смогла сохранить, удержать когда-то далеко в прошлом… А то есть: его. Себя. И нашу любовь.

Карстен наклонился вперед и замер, а я задержала дыхание, уловив его успокаивающее дыхание на своих, иногда подрагивающих, губах... Исчезло всё, кроме нас и его околдованных губ, давно наложивших на меня свое заклятие. Едва каснувшись губами моих, я буквально задрожала – это было так… неожиданно, что моя паника незаметно отступила на второй план, уступив место удивительному, всепоглощающему спокойствию, именно котому хотелось поддаться.

Я хотела, чтобы он продолжил и поцеловал меня.

Крепко. Нежно. Чувственно. Как делал это всегда.

Но он остановился и тихо произнес:

– Прости меня.

– Что? – переспросила я, чувствуя только его мягкие пальца на своих щеках…

– Прости. Меня…

– Ты… извиняешься? – в моем голосе звучало недоумение. – Впервые… – губами произнесла я, глядя на него широко раскрытыми глазами, все еще сомневаясь в услышанном. – Нет, ты правда?..

– Я правда извиняюсь перед тобой.

– О, черт… Умоляю, Карстен, прости и меня, прости, прости, прости…

– Тебе не за что извиняться, – прошептал Карстен. – Ты ни в чем не виновата. Просто знай это.

Он поцеловал меня в лоб, а затем крепко прижал к себе, и в этот момент я почувствовала то, чего не чувствовала еще ранее – смесь облегчения и горького сожаления.

Я вдохнула запах его одежды, закрыв на секунду глаза.

С застывшими в уголках глаз слезами, я взглянула на него и улыбнулась, несмотря на боль. Поддавшись внезапному порыву, я неуверенно запустила пальцы в его волосы, накручивая прядь... Это ощущение было таким знакомым, таким правильным. Как же хотелось вернуть то время, когда все было намного проще…