Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Хочешь, мы можем попробовать еще раз? Улетим куда-то очень далеко… Только ты и я, – тихо говорил Карстен, нежно поглаживая мою спину, пока я висела на его шее, не желая отпускать.
Однако я тут же отстранилась от него после его слов, сморгнув все мелкие слезинки с ресниц.
Его глаза напугали меня – точнее жесткая уверенность в них.
– А как же работа? Бизнес?.. Куда ты без этого? – усмехнулась я.
– Да плевать я хотел на все это, – ответил он с искренностью, которая заставила меня замереть.
– А как же…
– Я просто хочу быть с тобой.
Эти слова пронзили мое разбитое сердце. Оно замерло на мгновение, а потом громко застучало в ушах.
Он любит меня?
Я задавалась этим вопросом несколько лет...
Я отступила назад, потупив глаза в пол, не зная, что сказать... Я ведь сама решительно поставила все точки на «i». Первая сказала о том, что нам не нужно ничего вспоминать, потому что в этом нет необходимости. Первая стала отталкивать, врать… Может, я сама не даю шанса «нам», на который он так мне намекает? А может и никакого второго шанса нет? Может и не нужен он больша нам?
Мой взгляд упал на его грудь, где сквозь белую рубашку проступало большое темное пятно – татуировка...
– Кому они посвящены? – спросила я со странной дрожью в голосе, ткнув пальцем в его грудь. Внутри меня билась отчаянная надежда, что сейчас он скажет что-то, что окончательно сломит меня, заставит ненавидеть себя, но вместе с тем – и отпустит.
Карстен лишь усмехнулся в ответ, и эта легкая улыбка, породившая знакомую ямочку на его щеке, как ни парадоксально, добавила мне тревоги.
– Тебе, – коротко ответил он.
– Мне?
Я удивилась.
– Птица – это ты, – пояснил Карстен. – Перо – это я. Ты была частью меня, но однажды… улетела.
Внутри меня вместе с его признанием что-то резко оборвалось.
– En el azul de tus ojos, encuentro mi cielo.
Я нахмурилась, не понимая значения его иностранных слов на непонятном языке. В груди что-то затрепетало. Что-то чуждое и знакомое одновременно.
– Что?.. – мой вопрос прозвучал потеряно.
– «В синеве твоих глаз я нахожу свое небо», – перевел он, и каждое слово звучало как чертово проклятие. – Это мое второе тату, посвященное тебе, Элизабет, – добавил он, и я почувствовала, как меня подбрасывает в воздух, а потом безжалостно бросает на землю.
Нокаут. Именно так.
– Ты навсегда останешься в моем сердце как нечто незавершенное, недосказанное, несбывшееся… – Карстен невесело усмехнулся, заправляя мне за ухо волнистую прядь волос. – Будь счастлива, Элизабет. Ты очень талантливая. Моя девочка…
Я сдалась, и непрошеные слезы тут же брызнули глаз.
– Почему ты меня так легко отпустил? – мой единственный, оставшийся вопрос к нему, который мучил меня ГОДАМИ, вырвался сам собой.
Почему он так легко смирился с этим, когда для меня это было что-то невозможное?
– Не помню, кто это сказал, но… – он сделал паузу, и его голос наполнился такой глубокой, скрытой за подбадривающей ухмылкой печалью, что это резануло меня по сердцу. Я едва заметно поморщилась. – …если любишь кого-то, то будь готов отпускать их.
– Пауло Коэльо… – прошептала я, узнавая слова известного писателя по первым буквам…
Карстен аккуратно прижал большой палец к моей скуле, поймав упавшую с ресниц слезинку.
Я обхватила его широкое запястье руками, слишком нагло заглянула ему в глаза, понимая, что часть моего сердца навсегда останется принадлежать ему. Только ему.
– Карстен, – невнятно пробормотала я, глядя на него стеклянными глазами с комом в горле. Мне казалось, что я произношу его имя так громко, что его слышно на всех континентах. – Сделай что-нибудь, что заставит меня изменить решение, – с вызовом заявила я, хотя в глубине души быда готова бросить все и убежать с ним, только после его лишь одного поцелуя.
– У меня есть только один вариант… Например, убить твоего женишка…
– Нет! – нервный смешок сорвался с моих губ, и я шутливо ударила его по плечу, надеясь, что он действительно только шутит.
– Тогда, боюсь, я бессилен, детка.
Это слово – «детка» – слетело с его языка так, будто вырвало кусок сердца и души.
– Спасибо… за все.
– Ты… придешь? – спросила я, теребя пуговицу на его пиджаке.
– Да.
– Один?
– Да.
Я подняла взгляд, едва сдерживая поток слез, чувствуя, как нервно дрожит моя нижняя губа. Притворяться уже было бессмысленно. Он видел все – мои слезы, боль и страх…
– Не плачь. Сейчас это тебе не нужно. Улыбайся, – с улыбкой сказал Карстен, легонько прижав большой палец к уголку моего рта, приподнимая его. – Всегда помни: неважно, рядом я или далеко – я всегда принадлежу тебе. Только тебе, детка…
Он прижался губами к моему лбу, и я невольно ощутила физически, как в этот волшебный момент словно всхлипнуло мое сердце...
– Прощай? – спросила я с глупой искоркой надежды в голосе, веря, что он скажет «нет».
«Какой прощай, детка? Впереди у нас целая вечность! Не будет никакого прощай!»
А он вдруг произнес:
– Прощай.
Карстен вышел за дверь, и в тот момент я поняла: прежней жизни больше не будет никогда.
Глава 29
Золотое правило всех счастливых отношений – это умение открыто говорить.
Говорить обо всем. Говорить много. Очень много! Говорить искренне. Не бояться делиться своими мыслями и чувствами, независимо от того, кажетесь ли вы слабыми или сильными. Важно не то, как вы выглядите в глазах другого, а то, что вы проявляете смелость быть уязвимыми и честными перед ним.
У меня к вам одна просьба: говорите... Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите!
Прошу вас, не повторяйте моих ошибок. Если вы не готовы терять друг друга, обязательно обсудите это... Не позволяйте другому человеку гадать о ваших чувствах и мыслях. Не заставляйте его думать, что все в порядке, если это не так… Ведь нет ничего хуже, чем любить, думая, что в ответ вас лишь только ненавидят.
«Я всегда принадлежу тебе», – эхом звучал его голос в моей голове. – «…только тебе».
«…неважно, далеко я или рядом», – вновь и вновь повторяла я про себя, вспоминая, как он нежно обнимал меня.
О, боже, мое сердце сжалось так, что я содрогнулась. Слеза, незаметно скатившаяся по щеке, беззвучно упала на ладонь.
Я взглянула на идеально круглую каплю на своей руке, и, вытирая ее большим пальцем другой руки, снова замерла от странного ощущения, которое охватило меня, когда я вспомнила, как он нежно касался моего лица, вытирая мои слезы…
Я до боли прикусила внутреннюю сторону щек, подавляя непрекращающееся елание заплакать. Что было бы сейчас, если бы мы были вместе? Возможно, у нас уже могли бы быть дети – наши маленькие копии… Мы бы жили в большом доме, а каждый вечер проводили бы на берегу моря, слушая шепот волн и планируя наше завтра.
И вот, не в силах больше сдерживаться, я ощутила, как обжигающие, непрошенные слезы струйками потекли по моим щекам… Впервые за долгое время мне стало по-настоящему грустно, осознав, что однажды это все было реальным – и, может быть, даже вечным.
У нас был шанс.
Много шансов.
Но, увы, мы их упустили.
Мы их промолчали, в то время как они во весь голос бились за нас двоих.
– Волнуешься?
Я вздрогнула от неожиданности, чуть не вскрикнула. Пару раз моргнув, смахнув с ресниц слезинки, сквозь полупрозрачную пелену перед глазами я вдруг, к своему удивлению, заметила на стекле влажные разводы от мелкого дождя, что было странно – погода на сегодня обещала быть солнечной и жаркой.
Я резко развернулась. В груди что-то сжалось от странной смеси предвкушения и досады. Досады, потому что вместо привычных темно-карих глаз, я встретилась с чужой, пронзительной синевой, от которой по спине пробежал ледяной холодок.
Твою мать, почему здесь ты?
Оливер взял меня за руку и, подсев ко мне ближе, заглянул в мои глаза, которые я чувствовала как стекленеют от наступающих слез, которые я яростно гнала обратно.
– Нет-нет, ты что… – произнесла я с легкой иронией, смахивая невидимые пылинки с платья.
Я отчаянно пыталась натянуть на лицо подобие улыбки – почти невидимую, которая, я надеялась, скроет всю боль и страх. Мне повезло, что Оливер не обладал той проницательностью, что Карстен. Ему не дано было читать меня с такой же безошибочной точностью, и это его незнание в этот момент было моим спасением.
– Волнуешься, вижу, – с доброй усмешкой сказал Оливер и уткнулся носом в мою шею. Его теплое дыхание действовало успокаивающе, но в то же время вызывало непонятное, растущее отвращение.
– Все будет хорошо, моя девочка, – шептал он, пытаясь развеять мои страхи, не догадываясь, что на самом деле этими словами все только усугублял.
«Моя девочка».
Я невольно поджала губы в горькой усмешке.
Нет, черт возьми, я не твоя девочка.
Никогда не была и не буду.
– Не называй меня так больше, пожалуйста.
Оливер, прищурившись, заглянул мне в лицо; я не вздрогнула, хотя внутри меня все сжалось.
– Почему? – с презрением изогнул бровь он, не отводя от меня взгляда.
– Это звучит довольно вульгарно, – ответила я, отворачиваясь к окну и наблюдая, как мелкие капельки дождя ритмично скатываются по стеклу.
– Вульгарно? – переспросил Оливер с легкой насмешкой в голосе. – А как же тогда?
– Просто по имени.
Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула, сглотнув, почувствовав, как грудь снова сжало от подступившего кома слез.
Я закрыла глаза; пыталась дышать глубже, но от этого, как будто, становилось только хуже.
– Понял, – ответил мужской голос холодно и, казалось, отстраненно. – Буду учитывать это.
Он убрал руку с моего плеча и отстранился, словно я была раскаленной сковородкой, от которой нужно держаться подальше. Я прикусила губу, испытывая укол совести за то, что снова сама сознательно тталкиваю его от себя.
Черт…
Мне нужно было расслабиться. Избавиться от всего мусора, который скопился в моей голове за несколько лет. Тогда и дышать станет легче. Прошлое уже не вернуть. Сказанные когда-то слова, к сожалению, тоже.
А для того, чтобы сказать какие-то новые, для этого еще нужно набраться смелости – а ее сейчас у меня тоже не хватало. К сожалению.
– Оливер, – я обернулась к нему, слегка касаясь кончиков пальцев его руки, покоившейся на подлокотнике. – Прости... – произнесла тоненьким голосом, надеясь, что мы не разругаемся сейчас перед самой регистрацией.
Оливер встретил мой извиняющийся взгляд молча, но вскоре все же улыбнулся. Я мысленно выдохнула, убедившись, что все хорошо.
– Все в порядке, – сказал он, обнимая мои пальцы своей широкой ладонью. – Я люблю тебя, Элизабет. А любить – это значит терпеть человека любым, каким он может быть, так ведь?
Оливер коротко рассмеялся, и я поддержала его смех милой улыбкой, за которой замаскировала свою грусть. Ему не нужно знать о моих ранах и шрамах, оставленных моим прошлым.
Резкий толчок – машина остановилась.
– Приехали! – жизнерадостный, до странности громкий голос мужчины-афроамериканца средних лет буквально взорвал гнетущую тишину салона.
Я судорожно сглотнула, но горький ком в горле никуда не делся.
– Мы приехали, – повторил Оливер, опаляя мне ухо своим дыханием и сжимая мою ладонь так сильно, что костяшки побелели.
Это было не просто «мы приехали».
Это больше смахивало на «мы здесь, и ты не сможешь сбежать».
Оливер выскочил из машины, а водитель, до этого практически сливавшийся с сиденьем, резко дернулся, и его взгляд в зеркале заднего вида мгновенно поймал мой, пронзая насквозь. Я поняла: он заметил, как я дрожу, как мои попытки скрыть нарастающую панику становятся все более безуспешными.
– Выходи, – прошептал Оливер, уже выскакивая из автомобиля.
– Уже… – испуганно пробормотала я, выглянув в окно и заметив несколько незнакомых лиц, взглядов, устремленных на меня…
Кровь мгновенно отхлынула от лица. В одно мгновение я словно выпала из этого мира и вернулась обратно.
– Если разлюбишь – не бойся уходить. В этом нет ничего плохого. Ты не виновата, что чувства остыли, – неожиданно раздался мужской басистый голос. – Чувства могут остывать – они же как никак живые, – невесело усмехнулся мужчина, потирая баранку руля.
Я резко дернулась, повернувшись к нему.
– И сделать больно человеку? – вырвался у меня вопрос.
Мужчина немного помолчал, прежде чем ответить.
– Ну выбирай, что тебе важнее: один раз сделать больно человеку или всю жизнь мучить себя, а заодно и его.
Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Он улыбнулся, но прежде чем я успела ответить, дверь распахнулась.
– Ты готова? – шепнул мне знакомый голос на ухо, когда холодные руки сжали мои влажные ладони в своих.
Чувствуя, как дрожат ресницы, собравшись силами, я все же подняла свой взгляд. В его сияющих глазах огромных голубых глазах, сливающихся с небом за его головой, я видела отражение той самой мечты, которой так боялась…
Сердце так бешено билось в груди, что казалось, еще немного и я отключусь.
Я судорожно вздохнула, перед тем как ответить:
– Да… Готова, – и, запнувшись, выходя из машины, повторяла самой себе: «не бойся уходить».
«Ты не виновата»
А чувствовала я себя абсолютно наоборот.
– Оливер… – начала я, но слова снова застряли в горле.
Оливер замедлил шаг, встревоженно заглянув в мое лицо.
– Что-то не так?
Я вновь глубоко вздохнула, собираясь мыслями. Может стоит начать этот разговор сейчас? Лучше поздно, чем никогда?..
– Нет, просто… – я заставила себя посмотреть ему в глаза, почувствовав, как неудержимая судорога сводит ноги, приковывая их к земле, – просто волнуюсь… Это же… это же нормально, правда? – я прикусила кончик языка, ощущая неприятную боль и металлический привкус во рту, словно откусила его.
Я не смогла.
– Конечно! Все волнуются. Но знай, я здесь ради тебя. Ты – моя самая большая мечта.
Черт.
Черт.
Черт!!!
– Я знаю, – улыбнулась я, чувствуя, как невысказанные слова все сильнее сдавливают горло – душат.
Оливер притянул меня за талию к себе ближе и поцеловал меня ласково в плечо, оставив нежный след своих губ, от которого по моей коже пробежались неприятные мурашки.
– Мы с тобой создадим что-то поистине прекрасное, Элизабет. Я это чувствую! – обрадовал меня он.
– Да… надеюсь… – произнесла едва слышно, кивая головой.
В это я не верила.
От безысходности сердце все тише и тише билось в груди. Каждый шаг давался все труднее, а в голове не прекращалась мучительная адская пульсация. Ком в горле сжимался сильнее, вызывая приступ тошноты. Я намертво вцепилась пальцами в плечо Оливера, осознавая, что если отпущу его или он отступит меня, то тут же упаду, не сумев даже поймать равновесие.
На горизонте виднелось, как сияла водная гладь, отражающее расколотое небо. Голубое небо, пробиваясь сквозь просветы, смешивалось с тяжелыми, свинцовыми тучами, нависшими над городом – в противоположной стороне, – но море все также оставалось нетронутым, сверкая под редкими лучами солнца.
На пляжу развлекались гости – снимали памятные видео и свои танцы под громкую музыку, скинув с ног туфли. Банкетные столы, ломившиеся от закусок, постоянно пополнялись… Люди радовались. Веселились.
Жизнь кипела.
А я… Я стояла на краю этого праздника, пытаясь в самый последний момент принять ситуацию такой, какая она есть.
Это был тот же пляж. Тот же шепот волн, тот же запах соленого ветра. Только тогда, много лет назад, я стояла здесь, держа за руку другого. Его улыбка, его глаза, полные обещаний – все это было таким реальным, таким прочным. И я была счастлива. Или думала, что была...
– Оливер! Элизабет! Мои родные!
Миссис Браун настигла нас, не дав сделать и нескольких шагов от машины. Её неиссякаемая забота обрушилась на нас, как снежная лавина – внезапно. Она постоянно поправляла мое платье, укладку и букет, в то время как Оливеру уже давала наставления о том, как правильно произнести речь: уверенно, четко, громко, но при этом с той самой приятной мужской хрипотцой.
– Не мямли! Спину держи ровно, понял?
– Мам, – голос Оливера прозвучал неожиданно твердо, – Мы сами знаем, как нам будет лучше.
Глаза миссис Браун изумленно округлились, то ли от возмущения, то ли от внезапной смелости сына.
– Отставить обиды и недовольства, – Барон, положив руки на плечи супруги, попытался разрядить обстановку. Я невольно вжалась в плечи, посчитав себя ненужной, прикусив язык. – Мама просто волнуется. Идите поговорите вдвоем, – его взгляд, скользящий исподлобья, буквально приказал Оливеру отойти с матерью.
Я же осталась стоять одна, под пристальным взглядом мистера Брауна.
– Элизабет, – позвал он, и я, пытаясь подавить внутреннюю дрожь, подняла на него глаза. Под седыми усами мелькнула добрая полуулыбка.
– Да, мистер Браун, – губы дрогнули в ответной улыбке.
– Я просто хотел сказать тебе, – он наклонился чуть ближе, – что не бойся уйти от этого козла, если он хоть раз посмеет тебя обидеть. Мой сын, знаешь ли, не идеальный джентльмен, и я прекрасно понимаю, каким он может быть. Конечно, я хочу, чтобы он был счастлив. Но не менее важно, чтобы и ты рядом с ним была тоже счастлива.
Мистер Браун странно указал пальцем на мою грудь. Я опустила взгляд, и только потом резко осознала, что речь шла о сердце, в котором в тот момент царила полная неразбериха.
Важно, чтобы оно было счастливо с человеком прежде всего…
– Спасибо, мистер Браун, – искренне ответила я, прижавшись к нему, и на пару мгновений забыв о терзающей боли внутри.
Его грудь, широкая и надежная, напомнила мне огромного плюшевого медведя. В этот момент, утонув в его объятиях, я мысленно увидела папу. Почему-то мне казалось, что он сказал бы мне точно то же самое. А может, это и были его слова, донесшиеся до меня откуда-то сверху?
– Я полюбил тебя как свою, – ласково произнес он. Впервые я смогла смотреть на него, не ощущая прежнего волнения. – Всегда мечтал о дочери…
В сердце взорвались фейферки – яркие, цветные, с разными завитушками.
Я была благодарна ему за его сказанные слова до безумия… Не исключая того факта, что это был второй человек, уверяющий меня в том, что бросать другого человека – это нормально.
Это жизнь.
– Детка…
Я резко обернулась.
– Мама?! Мама!
Я кинулась в объятия…
– Мам… – прижавшись к горячей груди, зарывшись носом в запахе ее блестящих волос, я едва сдерживала слезы, закрыв свои печальные глаза букетом.
Мама нежно погладила меня по спине, и я невольно затаила дыхание. По телу разлилась необъяснимая, ежесекундная легкость, пронизывающая до самого сердца.
Я прижалась к ней еще сильнее.
– Все хорошо. Ты волнуешься? – спросила на ухо она меня.
– Очень… – прошептала я, чувствуя, как дрожь охватывает меня.
Я всегда надеялась, что повторю судьбу мамы. Нет, не в том плане, что стану матерью одиночкой, похороню любимого мужа, буду заниматься работой, которая не приносит удовольствия, но зато много денег – точно нет. Но я мечтала, что у меня просто тоже появится «тот самый» человек из прошлого, с которым меня неожиданно, спустя определенный промежуток времени сведет судьба, прямым текстом изложив о том, что он моя судьба...Стрелки сойдутся и время встанет вспять, и все останется неважным. Я увижу его глаза в огромной толпы людей, спешащих по своим делам, и мы, вдруг, вдвоем поймем, что это все наверняка не просто так...
– Что ты хочешь сейчас сделать? – мама провела ладонью по моим волосам.
Она отстранилась, взволнованно заглянув в мои глаза, которые я не пыталась скрыть.
– Убежать, – не своим голосом произнесла я, отчаянно вцепившись в ее руки, как в свой спасательный круг.
Я подавила рвущийся наружу всхлип, когда внезапный, мощный толчок невидимой рук ударил меня в грудь. Я вздрогнула, и от этого странного, необъяснимого прикосновения невольно подняла взгляд выше маминой головы.
И тогда я замерла. Там, над ее плечом, я увидела... силуэт. Знакомый до каждого изгиба… Время схлопнулось, мир вокруг замер, и единственной реальностью стало имя, что беззвучно кричало в моей голове: Карстен. Карстен. Карстен.
О боже.
Его присутствие, даже на расстоянии, ударило по мне сильнее любой физической боли, выбив весь воздух из легких.
Карстен, не спеша, с полным бокалом шампанского в руке, которое предлагали гостям на входе, шел в сторону посадочных мест. На его серьезном лице играла вежливая, но фальшивая улыбка. Он беседовал с каким-то мужчиной из гостей, не замечая меня. А я стояла, как вкопанная, и, с замиранием сердца, следила за каждым его движением, пытаясь не пропустить ни одного взгляда, ни одного вздоха…
Наши взгляды встретились. Это была лишь доля секунды, но мне показалось, что этот момент растянулся в вечность.
Я неосознанно заулыбалась, глядя на него, однако, Карстен не ответил мне взаимной улыбкой.
Он отвернулся, и я вдруг почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось.
Мы оба были здесь.
Но каждый в своем мире.
И именно это осознание причиняло мне несусветную боль.
– Элизабет, пора, пора! Время! Элизабет!
Встревоженная Джули, поднимая с земли свое длинное нежно-голубое платье, избегая в моменте неловкого спотыкания на каблуках, мгновенно подлетела ко мне, словно на крыльях. За ней поспешила Люсьен, а следом и ее сын, замыкая меня в круг.
Я смотрела на них, и каждая клеточка моего тела сжималась от нарастающего, всепоглощающего ужаса. Три пары глаз прожигали меня насквозь, их плещущая во все стороны радость – сковывала, пугала, заставляя внутренни съеживаться.
Конечности холодели не просто от волнения, а от какого-то глубинного страха, от предвкушения неизбежного... Я чувствовала, как кровь отливает от лица, как по венам течет ледяная вода. Воздух застревал в горле удушающем комом.
В груди нарастала неясная, но мощная боль – отголосок того, что я пыталась так тщательно уничтожить внутри себя. Я пыталась собраться с мыслями, но сердце стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я понимала, что этот момент изменит всю мою жизнь. От этой середины и, возможно, до самого конца.
– Уже? – едва слышно пробормотала я, не почувствовав, как Оливер обхватил мою руку и притянул к себе.
– Уже, – произнес он и потянул меня за собой…
Я не ощущала, как передвигаю ноги, но шла за Оливером по белоснежной дорожке, которая, казалось, не кончится никогда. Она вела к огромной арке, украшенной множеством маленьких живых бутонов цветов. Я смотрела сквозь нее, на колыхающиеся волны, синее небо, затягивающееся тучами, тусклое солнце, прячущееся от всех, надеясь, что природа сейчас как-то подскажет мне ответ на мое: «да» или «нет»...
– Я пошел. Жду тебя, – сказал Оливер, быстро чмокнув меня в щеку перед тем, как исчезнуть за углом.
В следующую минуту уже мне предстояло выйти туда, на сцену перед сотнями незнакомых лиц – грациозной, легкой и воздушной, с задорной улыбкой и каплей светлой грусти в глазах. Именно так описывали меня Джулия и Люсьен, мечтая о том, как я буду выглядеть в этот трогательный момент.
– Давайте поприветствуем жениха – Оливера Брауна! – раздался громкий голос ведущей, заставив меня вздрогнуть.
Мелодия, внезапно громыхнувшая откуда-то сверху – или мне так показалось – над моей головой, медленно поплыла по воздуху, завибрировав не только в ушах, но и в каждой клеточке моего тела.
От внезапно подступившей, неуправляемой тревоги я инстинктивно обхватила себя руками, скрестив руки на груди, в отчаянной попытке найти хоть какую-то опору. Пытаясь унять бешеное сердцебиение и вернуть хоть каплю равновесия, я закрыла глаза, мысленно считая до десяти, делала вдох на четных числах и выдох на нечетных.
– Эй, подруга! Пс! С тобой все нормально?
Я подпрыгнула на месте, словно ударенная током, и вскрикнула, но музыка заглушила мой испуг.
– Девочки? – Кейси и Нора стояли передо мной, как будто полностью изолированные от шумного праздника. – Что-то случилось?
– Конечно, – недовольно произнесла Нора, закатив глаза и протянув мне странную белую коробку с перевязанной красной лентой.
– Элизабет, открой это сейчас, пожалуйста… – Кейси протянула с таким мягким тоном, что мне стало не по себе.
Я внимательно посмотрела на их лица, каждой по очереди заглянув в глаза, и не могла понять, что они задумали.
– Что это? – спросила я, указывая взглядом на коробку в руках Норы.
– Это сюрприз для невесты. Открой и увидишь, – ответила Кейси с легкой улыбкой.
Я посмотрела на коробку, и снова замерла в растерянности, когда громкий голос ведущей раздался из динамиков:
– Невеста!
Послышались громкие хлопки в ладоши, сопровождающиеся подбадривающим свистом.
Взрывались хлопушки, во всю играла «волшебная» музыка...
Я прижалась спиной к холодной стене здания, за которым пряталась, и начала закрывать глаза, сосредоточившись на своем дыхании: вдох... выдох...вдох... выдох...
Вдох…
– Счастье не пойдет за тобой, если ты сама от него бегаешь! – толкнув коробку мне в руки, тем самым окончательно выбив меня из колеи, вдруг резко произнесла подруга. – Открой ее и, в конце концов, реши, что это значит для тебя.
Выдох.
Я в растерянности захлопала глазами, опустив их, когда Нора ткнула пальцем мне под грудь – в солнечное сплетение.
– Пока еще не стало совсем поздно… – подхватила Кейси, положив свою ладонь поверх моей, которая дрожала на картонной крышке.
– Страшно не попробовать, когда есть шанс на счастье.
Тишина... Я замерла, оставленная наедине с этой оглушительной мыслью, посреди вдруг опустевшего, необъятного мира.
Перед глазами стояла пелена. Девочки ушли незаметно, словно растворясь в воздухе.
Мои руки дрожали, с трудом удерживая картонную крышку. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, судорожные вдохи.
Я едва заметно усмехнулась.
Судьба как будто играла со мной в свои игры, правила которой она не объявляла.
– Невеста! – Я подпрыгнула на своем месте, с испугу чуть не выронив коробку, в которой, на удивление, ничего даже не загремело.
– Невеста-а-а!..Давайте же встретим ее бурными аплодисментами!
О, Боже… «Пусть сейчас взорвется Вселенная» – единственное о чем подумала я в этот момент.
Я вывернула за угол, как будто на автопилоте, и вышла на белую дорожку, едва сдерживаясь от желания обратно спрятаться за углом. Дыхание сперло. Ладони вспотели. В голове звенело. Мир вокруг поплыл…
Тысячи любопытных взглядов устремились на меня одну...
Я стояла там, окруженная множеством людей, но внутри была пустота...Пугающая, бездонная и холодная.
Я сделала шаг, и земля тут же ушла из-под ног. Коленки нервно задрожали, заставив меня нелепо пошатнуться на каблуках.
Оливер в упор смотрел на меня, подбадривая, чтобы я увереннее шла к нему.
Я улыбнулась всем вокруг, хотя в глубине души знала: этот шаг, это решение, эта свадьба – все это было огромной, черт, ошибкой.
Но как вернуться назад, когда все уже решено?
Внутренний голос шептал мне: «Уходи». А ноги сопротивлялись.
Я снова двинулась вперед, бессознательно шагая куда-то в пропасть – оставалось решить: прыгать в нее или лучше обойти стороной. Я пыталась убедить себя, что все будет хорошо, что это правильно, что это единственно верный путь – ведь эта неуверенность всего лишь побочный эффект от волнение.
Тем не менее, сердце колотилось так, словно не верило в это.
– Красивая, – донеслось от кого-то за моей спиной.
– Очень…
– …и не говорите…
Но как объяснить людям, что красивый человек – это не всегда значит счастливый?
Я двигалась медленно, тщательно просчитывая в голове каждый шаг. Мне до сих пор было трудно поверить в реальность происходящего. Все вокруг напоминало странный, ироничный сон, из которого я никак не могла проснуться. Казалось, что один неверный шаг вправо или влево – и эта иллюзия развеется, оставив меня в привычной обстановке, где я уютно устроилась в теплой постели, рядом с тем, кто на протяжении всего этого долгого сна пытался заставить меня возненавидеть себя. Звучит довольно забавно, не так ли?
Вокруг звучали голоса, смех и музыка, но все это казалось далеким и неуместным, почти издевательским. Я искала хоть какое-то знакомое лицо, но вдруг...Я остановилась, и мир вокруг меня вдруг замер. Голоса смолкли, музыка стихла, и даже воздух, казалось, перестал двигаться.
Дыхание перехватило, тело заледенело, но внутри полыхнуло огнем – это было то самое знакомое ощущение: его взгляд. Обжигающий до костей, сверлящий со стороны... Спутать его уже было немыслимо. Никто, кроме него, не мог так смотреть на меня... Никто и никогда.
Моя голова невольно, как по команде, повернулась влево, к ряду сидящих гостей, которых я до этого даже не замечала. И там, среди всех, я сразу же нашла его глаза – такие загадочные, печальные, огромные, и вовсе не чужие...
Я снова улыбнулась ему, ощущая, как горячая волна общих воспоминаний накрывает меня с головой. Это было так странно, но мне безумно нравилось смотреть ему в глаза... Ничего не делать – просто смотреть.
Время словно остановилось, а жизнь продолжалась в своем темпе ритма.
Мне казалось, что мы не то, что не двигались – не дышали.
Я резко отвела взгляд, отвернувшись от него, почувствовав, как в животе снова запорхали полуживые бабочки.
В следующую секунду мое сердце едва не вылетело из груди от неожиданного чего-то: «Элизабет»…
В голове мгновенно промелькнула надежда – может это он?!
Я резко подняла голову и увидела перед собой вытянутую руку с раскрытой ладонью. Мой взгляд медленно прошел от кончиков пальцев по предплечью, затем по шее, подбородку и волосам, и в конце концов встретился с глазами – холодными, грубыми и совершенно обычными для меня.
– Пойдем, – сказал Оливер.
Его белоснежная улыбка, немного пугающая и зловещая, ослепила меня.
Я опустила взгляд и заметила, что между нами остался всего один шаг.
Всего один, черт возьми.
К горлу подкатил предательский ком. Глаза противно защипало. Я резко отвернулась, зажмурившись, стараясь не дать слабину. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.
Знакомый взгляд в спину обжигал: больно и очень-очень горячо.
Притворяться и улыбаться, изображая безмерное счастье перед сотнями незнакомых взглядов, было невыносимо тяжело. Я боролась с сильным желанием развернуться, сбросить фату и убежать отсюда далеко, где меня бы уже никто никогда не нашел и не увидел. Но, пока что я все еще оставалась тут, пытаясь убедить себя, что это не конец, а лишь начало. Дать еще один, последний шанс этому моменту, этой лжи, почувствовать хоть что-то… любую искру, намек на то, что я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни.
Оставался последний шаг...Точка невозврата… Но как? Как я могла сделать этот последний, роковой шаг, зная, что он не тот, кого я действительно люблю? Не тот, кто сможет сделать меня по-настоящему счастливой, не тот, кто зажжет искру в моем сердце, не тот, ради кого я готова буду отдать все, что имею. Просто… не тот.
