Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 8
Мы стоим так близко, и так одновременно далеко. Нас разделяет какой-то маленький шаг. Но мы вдвоем понимаем, что этот шаг приравнивается пропасти.
Карстен смотрит на меня, а в его взгляде мелькает столько эмоций, начиная от презрения и заканчивая растерянностью, что я сама, концентрируясь только на нем, не успеваю вовремя начать контролировать себя.
– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, чувствуя, как в лицо дует прохладный ветер.
На улице слишком резко изменилась погода и стало очень темно. Ясное небо так быстро затмили грозовые облака, не оставив ни единого проблеска света, что вызывало внутреннюю тревогу.
Я подняла голову к небу, и вдруг сразу полил проливной ливень, косо летящий прямо в глаза. Яркая молния в сопровождение жуткого раската грома стрелой очертила черные облака над головой так, что осветила наши лица на секунды, показав друг другу истинные эмоции. Может это был знак? Природа сама кричала мне о том: что вот он мой кошмар. Мое проклятие.
Я испуганно посмотрела на Карстена, что смиренно, не вздрогнув, стоял прямо под холодными каплями сильного дождя, неотрывно продолжая смотреть на меня. Дождь яростно бил по лицу, но он даже не морщился. Стоял, как вкопанный, и бесстрашно смотрел мне в глаза.
Мои глаза отображали страх, а Карстена спокойствие. Так было всегда: пока я могла испытывать миллион эмоций за один миг, Картсен всегда оставался безэмоциональным, сдержанным, готовый здраво оценить ситуацию и мгновенно решить то, что ему подвластно. А подвластно ему было все.
– Живу, – невозмутимо отвечает он, словно позади его не грохочет гром и небо не горит белым пламенем ужасных молний. Его безразличие выводит меня из себя. Я хочу увидеть жуть, страх в его бездонных карих глазах!
Новый раскат грома оглушает с новой силой, и я вздрагиваю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди, перехватывая дыхание. Ливень только усиливался.
– Где? Тут?! – раздраженно вскрикиваю я, указывая в сторону родительского дома Оливера.
– Нет, в соседнем доме, – Карстен слабо качнул головой на единственный, рядом стоящий дом, и я понимаю, что это он – тот самый замечательный сосед, друг семьи Браунов.
Я открываю рот, ощущая колючие капли на губах, но не могу ничего сказать: слова застряли в горле комом. Как такое возможно? Я же так усердно убегала от тебя, а ты снова, снова, догнал меня в самом непредсказуемом месте и уничтожил одним только видом…
Почему я опять тебя вижу?
– А ты что тут делаешь? – он смотрит в глубь дома, через меня, и его взгляд тут же меняется. – Добрый вечер, миссис Браун!
Я резко оборачиваюсь, замечая позади себя всю собравшуюся семью Браунов. Черт, они все его пришли встречать или за мной побежали, подумав, что я сбежала от них?!
Несдержанно поворачиваюсь обратно к Карстену, и машинально закатываю глаза от всей сложившейся глупой ситуации, которая отрицательно действовала мне на нервы. Карстен заметил это и тихо усмехнулся, а я недовольно одарила его тяжелым взглядом исподлобья.
– Карстен! Дорогой, проходи скорее, – услышала я милый голосок Люсьен за своей спиной, а после расслышала радостный смех Барона сквозь шум ливня:
– Вот он, наш – чудо сосед, знакомься молодежь!
Барон ловко протиснулся мимо меня, крепко хватая Карстена за плечо, и, не оставив возможности мне выбраться, зажал меня в мокрых объятиях бывшего мужа, таща его вместе со мной в дом. В нос ударил знакомых запах тела и мужской одеколон, отдающий слабой прохладой, кедром и лавандой. Воздержавшись от желания уткнуться носом в его шею, я закусила губу, чувствуя тепло груди под ладонями. Его тепло: родное, безопасное, согревающее до души, такое, которого ни у кого на свете больше нет…
Быстро оказавшись под крышей в холле, я подняла голову вверх, встречаясь взглядами с Карстеном. Одну его ладонь я ощущала у себя на спине, а вторую – на талии. Он улыбался мне, и при этом всем, не стесняясь никого в комнате, открыто пялился на мои губы. Наверное вспоминал, как хорошо мы проверили ночь и как я шептала не его имя. Капли дождя ритмично падали с мокрых волос мне на лицо и открытые плечи, бесследно пропадая под тонкой белой майкой.
Я молча смотрела на него, отмечая мысленно для себя, какой он сейчас сексуальный. Прямо такой же, как тогда на пляже. Все те же мокрые волосы, прилипшие ко лбу, те же пухлые розовые губы с легкой полуулыбочкой, те же карие глаза; только щетина меняла его мальчишеский, беззаботный образ и создавала из него грозного мужчину.
История как будто заново повторялась.
По волевому подбородку бесшумно падали капли, незаметно падая мне на шею. Я сглотнула, когда почувствовала пальцы Карстена на открытых лопатках. Он едва дотронулся подушечками пальцев до горячей кожи, как незамедлительно поспешил опустить кисть вниз и положить ладонь на поясницу. Его кадык дернулся, и я поняла, что он хочет поцеловать меня. Хочет, но не может.
Я отстранилась от Карстена, изо всех сил избегая с ним зрительного контакта. Никто не знает о нашем совместном прошлом. Никто не должен догадаться. Пусть все остается так как есть. Так будет лучше. Так будет лучше всем. Успокаиваю себя, стараясь не реагировать на то, что руки покрылись огромным количеством мурашек, а сердце застучало быстрее чем полагалось.
Отхожу на два шага назад и ощущаю нежное прикосновение пальцев на тыльной стороне ладони, от чего неожиданно поднимаю взгляд, подумав, что это Карстен, а не Оливер. Оливер впечатывает меня своим разъяренным видом в невидимую стену лицом, насильно сцепляя наши пальцы в замок. Я улыбаюсь ему, и, не обращая внимания на пульсирующую боль в руке, опускаю голову вниз, сморщив нос. Покорно смотрю в пол и чувствую на себе прожигающий взгляд карих глаз, от которого по позвоночнику бежит холодок и каждый волосок на голове встает дыбом. Он смотрит на меня. Он зол. Он понял, кто такой Оливер.
Мучительно сражаясь со своим рассудком, я сдалась после неудачной попытки. Прокляла себя за то, что безвольная дрянь, которая не может отказаться от прошлого, и подняла голову, замечая, как Карстен раздраженно смотрит на Оливера и наши руки. Стоило мне только посмотреть в его сторону, как внезапно он сразу перевел взгляд на меня, демонстрируя моему вниманию неприкрытую ревность смешанную со злобой.
Я стараюсь изобразить полное безразличие, но выходит до ужаса плохо, и я просто отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как на лице Карстена появляется победная ухмылка.
– Я же обещал вам принести билеты, – Карстен делает шаг на встречу к Барону, вытаскивая из кармана брюк небольшой белый конверт. – Держите, – протягивает он конверт, и отдергивает мокрые рукава, закатывая их до локтей.
Отец Оливера поспешно схватил бумажку и, вскрыв конверт, вынудил два билета, преступая изучать информацию, чуть прищурив глаза:
– Вот спасибо! Вылет завтра в 10:00?
– Да, мистер Браун. – притворным, сдержанным голосом откликнулся Карстен, и зачем-то посмотрел на Оливера.
– Ой, Карстен, брось, можешь просто Барон. – мужчина расхохотался и бодро похлопал его по плечу.
Карстен коротко рассмеялся и провел рукой по волосам, взъерошивая их. Непринужденный жест, но такой притягательный и завораживающий. Я даже не поняла как загляделась на него, сосредоточенно разглядывая, как невообразимо красиво разлетаются мелкие дождинки по лицу, от чего не сразу поняла, что Оливер что-то у меня настойчиво спрашивал уже не первый раз.
– Элизабет, – слышу в ухо грозный рык и резко оборачиваюсь на звук.
– Да? – елейным голоском тяну я, вытягиваясь по струнке вверх.
Только бы он ничего не понял.
Невидимый тяжелый узел из стали бьет в живот, и я ощущаю, как сердце подпрыгивает в груди, а после гулко падает, отдавая колкой болью в ребра. Раскаты грома за дверью только угнетают обстановку, придавая дополнительного ужаса.
– Я спрашиваю все ли с тобой хорошо, ты не замерзла? – жестко спрашивает Оливер, с громким выдохом, стараясь унять свою злость.
Я перевожу взгляд на него, не шумно втягивая носом воздух:
– Нет, – качаю головой, вымещая из нее все дурные мысли, и слышу новый грохот над головой с улицы.
Сейчас мне, как никогда необходим: горячий душ, холст, краски и спокойствие. Мне срочно нужно затеряться в этом мире на какое-то время, и стать частью своего.
– Пойдемте все за стол, – радостно сказала мама Оливера, после того как вместе с мужем перекинулись парочкой слов. – Карстен ты с нами!
Люсьен мигом подхватила Карстена под локоть, и потащила в коридор, ведущий в столовою, даже не дав ему немного времени на то, чтобы он любезно отказался и ослепил на мгновение всех своей изумительной, фирменной улыбкой.
Я, раскрыв рот от возмущения, уставилась им вслед, чувствуя, как в груди взорвался вулкан. Растерянность оккупировала мозг, мечась по всем нейронным связям, как по лабиринтам. Пальцы ног похолодели, а хлесткие удары ливня по крыше звенели в ушах совместно с пульсом.
Разглядывая, как под черной тканью мужской мокрой рубашки перекатываются мышцы спины при свете, я сильно сжала пальцы свободной руки, мечтательно вонзая стрелы в спину мужа. В моих фантазиях он уже упал на пол, и стал молить меня о пощаде, а я наступив ногой ему на горло, сказала: «будь ты проклят», и… убрала ногу. Я не убила его.
Я так сильно погрузилась в свой мир фантазий, что не почувствовала, как глубоко впились ногти под кожу, оставляя красные следы. Посмотрев на руку, я даже заметила три кровоточащих царапины оставленный после своих ногтей. Сжав ладонь, рука заныла, но это даже лучше чем душевное страдание.
– Пойдемте, молодожены, не будем заставлять гостя ждать! – отозвался за нашими спинами глубокий голос отца Оливера, и я дернулась от внезапности, оборачиваясь к нему. Широкая улыбка обрамленная жесткой седой щетиной, придавала искренний блеск в голубых глазах.
Барон смотрел на меня с такой теплотой и заботой, будто я была его вторым, долгожданным ребенком, а не просто невестой сына. От этого неприятного напоминания болезненно кольнуло в сердце, и я вспоминала своего родного отца, которого давно уже не было на этом белом свете.
Подавив слезы и проглотив горестный ком всех возможных смешанных чувств, я сделала глубокий вдох. Напоминания о папе, слишком резко вонзились в память, неприятно терзая сердце, затмевая мое яркое пламя ярости. «У тебя его глаза» – всплывают мамины слова, и я ощущаю, как начинаю задыхаться. Как же я хочу увидеть его; как же хочу убежать от всего, оставив все и всех, и просто побыть с ним рядом хотя бы минуту.
Я хочу, чтобы он сказал мне правильно ли я поступаю или нет. Хочу услышать его нотации в длиною бесконечность, и злиться от того, что не могу остаться тут, рядом с ним в своем детстве. Время – такое неподвластное явление, над которым каждый хочет взять власть. Но никто не осознает, что в таком случае, заполучив не естественный феномен, его ценность пропадет навсегда.
Барон подмигивает мне, и я улыбаюсь уголками губ, развеивая дымку нахлынувших детский воспоминаний. Он кладет ладонь мне на плечо, прижимая к Оливеру поплотнее, а после толкает нас вперед, заставляя идти. От его толчка, я будто снова трезвею и вспоминаю о Карстене.
Несмело перебирая ногами, шагая за Люсьен и Карстеном, стараюсь укротить чрезмерную ярость и силу протеста против жизни, примеряясь со своей странной судьбою. Смотрю на Оливера, подмечая, как он недовольно нахмурил брови и поджал губы, испепеляя яростным взглядом спину незваного гостя впереди. Хоть в чем-то мы были с ним похожи. Ненависть, как говорят, сплочает.
– А вот тебе, – Барон явно обращался не ко мне, – стоило бы даже подружиться с ним. – громким шепотом на ухо пробормотал он.
– Я не хочу, – сквозь зубы процедил Оливер.
– Захочешь.
Мы зашли следом за миссис Браун и Карстеном. Все сразу рассыпались по огромной комнате, как бусины по полу, усаживаясь на свои места. Я ненавистно прожигала затылок бывшего мужа взглядом, вспоминая яркими вспышками нашу ночь. Как я только так могла? Почему не остановила это все? А если бы даже остановила, что бы изменилось?..
Вокруг нас хороводом закружились домработницы, быстро приготавливая соседнее место рядом со мною. И каждый прекрасно понял для кого оно предназначено.
Карстен остановился напротив окна, облокотившись одним плечом о стену, сложил руки на груди в ожидание, когда все будет готово, и стал оглядывать все вокруг. Я осталась стоять рядом с дверью, когда Оливер отпустил меня, не желая мешаться женщинам под ногами.
Наши взгляды сцепились, и каждый одновременно, нервничая, облизнул губы. Мы стояли друг напротив друга, притворяясь чужими незнакомцами, хотя знали друг о друге немного больше чем все остальные. Как можно так легко играть с любовью, не осознавая, что это самая настоящая убийца людей?
Его непроницательная маска равнодушия, разрывала меня на части. Душа кричала, сердце рыдало, а мозг отмалчивался в стороне, как самый настоящий предатель.
«Как можно так легко смотреть мне в глаза? Неужели у тебя нету никаких чувств?!» – где-то далеко-далеко в глубине сердца слышу надрывающийся свой крик.
– Элизабет, – тихо отозвал меня Оливер и я посмотрела на него, – садись. – улыбнулся он, и отодвинул мне стул.
Я в два шага преодолела расстояние, наблюдая боковым зрением как Карстен пристально смотрит на меня, и села на свое место, впившись пальцами в жесткую ткань джинс на коленях под столом. По позвонку прокатилась волна паники. Хищник оставался позади меня, и в любой момент сейчас мог набросится со спины.
– Присаживайтесь, – смахивая невидимую пыль со стула, осторожно, вполголоса буркнула домработница с рыжими волосами, и сразу отошла в сторону.
Карстен вежливо поблагодарил ее и быстро сел на предоставленное место, зачем-то ближе пододвигая ко мне свой стул. Я невзначай кинула на него вопросительный взгляд, приподняв бровь, а он лишь хитро оскалился и с глухим стуком соединил свой стул с моим.
Я насторожилась.
Сердце встревожено подсказывало о неладном замысле. Он что-то придумал. Что-то, что должно заставить меня самой убежать от него. Снова.
– Ну Карстен, – мама Оливера элегантно сложила руки под подбородком, все внимание направляя на Карстена, – как твой новенький отель? Слышали с Бароном, что многие в восторге.
– Все хорошо. – Карстен прочистил горло, – пока что, все в правду в восторге, – он мило улыбнулся ей, искоса поглядывая на меня.
Конечно, наша совместная бурная ночка произошла в его отеле, и конечно же все и в правду остались в необыкновенном восторге.
– Собираешься что-то новое открывать? – поспешил узнать Барон, сперва быстро взглянув на Оливера, что уже раздраженно смотрел в его сторону, кажется догадываясь, что отец перед этим взглянет на него.
– Да, – уверенно заявил он и поднял вилку над предоставленным ему горячим блюдом. – Есть уже несколько идей.
– Это хорошо, – протянул Барон, снова цепляясь с сыном взглядами.
Пока Люсьен решила поделиться с семьей какой-то интересной на ее счет информацией после прочтения журнала, я продолжала не заинтересованно царапать вилкой по тарелке, слушая звуки ливня в окно. Я не слышала никого, и не собиралась вникать в пустые диалоги за столом. Для меня сейчас было главной целью: понять, что задумал Карстен.
Каждая моя гребаная клеточка тела была так напряжена, что я время от времени думала, что скоро впаду в кому. Мне нужно было предусмотрительней присматривать за Карстеном, но мозг уже взрывался от перегрузки.
В момент размышления и разбора каждого необоснованного вздоха Карстена, я почувствовала как горло неприятно саднит из-за сухости, поэтому поспешила это унять. Протянула руку к высокому стакану с водой у своей тарелки, обдумывая новую теорию, как почувствовала чью-то ладонь на своем правом бедре. Рука дрогнула, едва я успела провести подушечками пальцев по тонкому стеклу, и замерла в миллиметрах, чтобы полноценно взять стакан.
Карстен. Это был он.
Дыхание перехватило, а выпученные глаза вот-вот бы упали на стол мне под нос. Я так сильно сжала челюсти, чтобы не произнести никакого лишнего звука, что мне показалось я услышала хруст собственных зубов.
Его пальцы больно мнут кожу сквозь ткань джинсов, и я напрягаю шею так сильно, вытягивая ее вверх, что чувствую как запредельно натягиваются сонные артерии на ней. Обхватываю дрожащими пальцами стакан, делая совершенный вид, что меня это не волнует, и подношу стекло к сухим губам, жадно делая глотки воды, под его надсмотром со стороны. Карстен поднимает ладонь выше, запуская ее между моих плотно сжатых бедер, намекая на то, чтобы я раздвинула их. Я не поддаюсь и не позволяю ему так ловко просунуть руку, а после ставлю стакан на стол, чувствуя нарастающий жар в солнечном сплетении.
– Не будь упрямой, детка, – слышу его сладкий баритон у уха, и нервно начинаю кусать зубами щеки с внутренней стороны, не сдавая позиции.
Растерянно бегаю глазами по лицам родителей Оливера, которые бурно обсуждают какую-то заинтересованную тему в своем кругу, не обращая внимания на нас, и искоса смотрю на Оливера, что тоже полностью поглощен разговором. Я не могу услышать конкретно о чем они говорят – в ушах назойливо стучит горячий пульс и его слова.
Он продумал все слишком тщательно, чтобы совершить такой безрассудный поступок.
Не шумно втягиваю душный воздух сквозь зубы, и опускаю глаза вниз, на ноги. Пальцы Карстена наполовину были зажаты между моих ног, и он не собирался просто так сдаваться на начале своего пути. Чувствую его дыхание на шее, невольно напрягаю пресс, ощущая огненные вспышки пульсации внизу живота.
– Ну же, дорогая, – его колено касается моего, – ты скучала по мне, Элизабет Бэлл? – его шепот сводит меня с ума, заставляя кожу покрываться мурашками.
Я в пол-оборота поворачиваю голову на него, кидая глаз на его ироничную ухмылку. Он так близок ко мне, что меня кидает врасплох. Его губы в пару сантиметрах от моих трутся об мою кожу, опаляя пылким дыханием. Я сглатываю, опуская глаза на его губы, зная, что он следит за каждым моим движением.
Карстен больно щипает меня, из-за чего я подавляю громкий писк и стремительно раздвигаю ноги, сразу замечая на его лице скромную, но очень самодовольную, победную улыбку.
Хочешь взять меня на слабо, Шмидт? Не получится. Я выиграю, и наш счет изменится, снова в мою пользу – 4:3! Хотя мне кажется, он давно обогнал меня в моей непримиримой войне, и даже убил, вонзив нож мне в живот.
– Карстен! – от неожиданности я вздрагиваю, быстро поворачиваясь в сторону грубого мужского голоса.
Барон смотрит на меня, и я, создавая иллюзию комфорта, снова тянусь к стакану с водой, ощущая, как головокружение, выводит меня на тошноту. Подношу к дрожащим губам стакан и делаю последние два глотка через вставший ком страха в горле. Тяжелая усталость проникает в меня вместе с прохладой водой, ощутимо протекая по стенкам пустого желудка. Дискомфорт в груди, не позволяет мне расслабляться, и я начинаю жестко контролировать свое сбивчивое дыхание, все еще ощущая у себя между ног руку Карстена, которая даже не дрогнула от внезапного вскрика его имени, и не побоялась остаться замеченной.
– Да? – откликается бывший муж, и я встревоженно кидаю на него взгляд, а затем перевожу на миссис Браун.
Женщина улыбается мне, и мне приходится ответь ей тем же, чтобы не вызвать подозрений. Я поднимаю свою вилку и, нацепив на зубчики два листа салата, поглядываю в сторону Оливера.
Он неожиданно поддается вперед ко мне, оставляя скромный поцелуй на щеке, и я затылком ощущаю, как нахмурился мой бывший возлюбленный, искривив губы. Возможно, Оливер сделал это специально для него, заподозрив что-то неладное. И я не прогадала, когда поймала их противоестественные взгляды, полыхающие огнем конкуренции против друг друга.
– А как у тебя с Лили? Поссорились? А то давно не видели ее. – Барон нахмурился, словно ему и вправду искренне было очень жаль, если они поругались.
Лили.
Я почувствовала как мое сердце остановилось. Мозг еще продолжал работать, медленно перерабатывая воспоминания и мысли, но я ощущала себя так, будто уже умерла три минуты назад.
Вилка, зажатая между пальцев, звучно упала в тарелку, по которой я размазывала еду, создавая видимость того, что я ем. Сквозь звон в ушах, отдаленно слышу еще какие-то вопросы и слова, но для меня они становятся следствием дополнительного шума.
На подсознательном уровне, мой взор уже падает на Карстена, который стремительно повернул голову на звонкий звук, кинув недолгий взгляд на тарелку, а затем на меня. Я смотрю в его глаза, но не чувствую больше боли. Мне кажется, мой изнеможенный организм достиг того самого пика – состояния свободы, когда жизнь ощущается как сон.
Я резко поднимаюсь на ослабленные ноги, громко отодвигая стул, чувствуя, как рука Карстена уже испарилась, а за ней и ушло все тепло и меня снова бросило озноб. Покачиваясь из стороны в сторону, я смотрю в стену, и на одном дыхании произношу:
– Извините, я пойду. Очень устала. – Не дожидаясь одобрения, стремительно передвигаю ногами, покидая комнату, слыша, как Карстен тоже начинает прощаться:
– Я наверное тоже уже пойду, засиделся, – за дверью слышу, как Барон неразборчиво что-то еще говорит, но я уже несусь по коридору к лестнице, не желая еще раз встречаться лбами со своим личным чудовищем.
Он победил. Он одержал победу надо мною в нашей холодной войне. Я мертва: как изнутри, так и снаружи. Я и не знала, что ощущение смерти можно почувствовать еще тогда, когда ты живой.
Забегаю в комнату, запирая за собой дверь, и прислоняюсь спиной к двери, ощущая покалывание в груди. В комнате стоит мрак, и я не собираюсь его прогонять, включая свет. Тьма стала моим вторым домом, после него.
Смотрю в небо за окном, наблюдая, как ветви деревьев все еще ломает ветер под шум дождя. На цыпочках, подкрадываюсь к окну, отодвигая шторы. На улице замечаю черный силуэт, бодро шагающий по скользкому газону на соседней территории. Мне не составляет труда понять, что это Карстен. Спешит домой к своей любимой Лили.
Тяжело признавать самому себе, что ты проиграл, хотя так усердно двигался вперед по сравнению со своими соперником. Я не смогла выбраться из своего кошмара, и, кажется, сама лично прокляла себя на счастье в любви. На протяжении трех лет меня терзают болезненные чувства, с которыми я прощаюсь каждый Новый год и день рождения. Я научилась их усмирять, выстраивая в ровный ряд и слушать мои команды. Но я не научилась с ними прощаться.
Я ненавижу его. Но сердце подсказывает: это потому что я все еще люблю.
