Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"

Автор книги: Леди Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Тем не менее, это уже не имело никакого значения...

– Прекрасная невеста Элизабет Бэлл … – мелодичный, но отчего-то едкий голос Сары, нашей ведущей, пронзил наступившую тишину.

Именно в этот момент, когда мир, казалось, затаил дыхание, моя рука безысходно упала в мужскую ладонь. Вместо фейерверка, вспышки, электрического разряда, который, как твердили романтические фильмы и книги, должен был разорвать сейчас мою грудь от этого прикосновения, я почувствовала лишь леденящую пустоту. Отсутствие. Ничего. Ни единого трепета, ни малейшего намека на то самое "что-то", о котором шепчут влюбленные.

– И вот… – начала свою речь Сара, крутя своими русыми кудрями в стороны, пытаясь красиво их уложить на воздухе. Но резко замолчала, когда аппаратура вдруг дала сбой – зашипела, издав оглушающий хлопок, как выстрел.

Все испугались, разом охнув в один голос.

Я посмотрела за спину Оливера, заметив, как от большой металлической коробки, в которой соединялось несколько проводов пошел серый дым.

Я остолбенела, но в глубине души почувствовала странное ощущение – все же чудо существует?

– Стоп! Небольшой сбой! Сейчас мы все быстро уладим! – выскочила из ниоткуда тут же Джули, судорожно замахав руками перед лицом.

Я посмотрела на свои дрожащие руки, покрывшиеся холодными мурашками, заметив, что я утащила загадочную коробку с собой, которую я так и не открыла.

– Прошу всех оставаться на местах! Никуда не уходить! – но, судя по гулу в зале, слова Джули как будто остались незамеченными.

Гости начали подниматься со своих мест, куда-то расходиться, оживленно обсуждая неожиданный инцидент, интересуясь серьезностью поломки и меняясь местами, чтобы выбрать лучший ракурс для своих телефонов, что запечатлеть арку и нашу мимишную предстоящую церемонию. Которая, похоже, так и не начнется.

О да.

Я вдруг бросила взгляд на Оливера, наблюдая, как вокруг него суетливо бегала миссис Браун, размахивая руками в разные стороны. Гости проходили мимо, не обращая никакого внимания.

Никому не было до меня дела.

Ни одному из присутствующих.

Кроме него.

Карстен сидел на последнем ряду второго ряда. Его взгляд был прикован ко мне, руки твердо сложены на груди, плечи расправлены, голова поднята вверх…

Он смотрел с такой пронзительной внимательностью, будто снова заглядывал мне в душу, пытаясь прочитать мои мысли, ни разу не моргнув и ни на дюйм не сдвинувшись со своего места. И, несмотря на толпу незнакомцев, проходящих мимо, толкающихся и возмущающихся, он, казалось, не замечал никого, оставаясь равнодушным ко всему этому хаусу, не позволяя себе отвести взгляд.

Он не оставлял мне выбора, принуждая смотреть в ответ: пристально, долго, глубоко...

Но, сдавшись, проиграв ему в который раз я резко отпустила голову вниз. Сделала глубокий вдох, затем выдох, взглянув на коробку, которая все это время неприятно впивалась углами в живот, отдавая тупой болью. Крепко зажмурилась. Еще раз выдохнула. А потом… осторожно открыла ее.

И вдруг, совершенно неожиданно, из кажущейся пустой коробки на меня уставились две пары знакомых глаз…

Я пошатнулась назад, осторожно сжимая в дрожащих пальцах помятую фотокарточку. Сердце провалилось на дно пустого желудка, завибрировав во всем теле.

Ловко отвернувшись от лишних глаз, я уставилась в покоцанное изображение, с заломанными углами и грязными пятнами, жадно исследуя каждую черточку, не веря… Всего лишь пару часов назад она была в моих руках, и я осознанно прощалась со всеми воспоминания, что она хранила в себе, пытаясь навсегда отпустить прошлое.

Примечание: не вышло .

Мелкие песчинки, прилипшие к бумаге, скользили между пальцами, напоминая, какого-то черта, о нашем разговоре. Удивительно, как люди могут годами жить во лжи, наивно веря только своей правде.

Я крепче сжала коробку в другой руке, чувствуя, как картон прогибается под моими пальцами. В груди разгорелось странное чувство нежности, которое сжимало меня за горло. Я закрыла глаза, глубоко вдыхая соленый морской воздух, который смешивался с холодным ветром, превращая меня в льдинку – и снаружи, и изнутри. Можно ли еще что-то изменить, когда кажется, что изменить уже ничего невозможно? Ведь никогда не поздно просто взять и начать все заново. Заново учиться любить, влюбляться, смеяться, доверять человеку… А если страшно? Можно ли тогда оставить все в прошлом или попытаться забыть?

Но как можно забыть того, кто однажды стал частью твоей души? Это ведь уже невозможно…

– Внимание! Всех гостей просим занять свои места! Мы начинаем! – раздался голос, и я вздрогнула.

Фотография, зажатая между пальцами, чуть не выскользнула из рук, но я успела поймать ее, пряча за спиной.

На глаза наворачивались предательские слезы от страха и непонимания, как быть и что делать дальше.

В голове звучало лишь одно: «страшно не попробовать, когда есть шанс на счастье».

– Сегодня здесь собрались самые близкие и дорогие люди, чтобы разделить этот невероятный момент. Момент, когда два сердца стучат в унисон, когда две души становятся единым целым…

Медленный вдох…

– …видели ли вы, как они смотрят друг на друга? В этих глазах – целая Вселенная, нежность, преданность и обещание быть вместе, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, до конца своих дней…

Выдох…

Я закрывала глаза, открывала. Снова закрывала. Снова открывала. Делала глубокий вдох и медленный выдох. Мотала головой, пытаясь расслабиться. Напрягала и расслабляла мышцы.

И передо мной все равно оставался только он – Карстен.

– Каждый из нас приходит в этот мир с определенной целью, со своим путем. Но иногда, судьба сводит двух людей, и их пути сливаются в один, становясь намного ярче, полнее и значительнее...

Я не сводила с него глаз. Карстен делал то же самое в ответ. Может быть, все, что произошло между нами, все же имеет какое-то значение?..

– И представьте! Именно так произошло с нашими возлюбленными – Оливером и Элизабет… – прогремели последние слова Сары, словно гром среди ясного неба, и в воздухе повисло напряженное молчание.

Я лихорадочно пробежалась глазами по первым рядам, встречая взгляды всех Браунов... Люсьен улыбалась, утирая белоснежным платком капельки слез в уголках глаз. Барон сдержанно улыбался. А моя мама, сидевшая одна среди моих подруг, потому что мой отчим не смог приехать из-за своей работы, не улыбалась. Она лишь взволнованно хлопала своими ресницами, печально глядя на меня, нервно щипая себя за руку – она делала так всегда, когда сильно переживала.

Я отпустила голову, не выдержав ее взгляд, и поджала губы, когда наткнулась на белую помятую коробку в своих руках…

– Сейчас наступает самый волнующий и ответственный момент. Момент, когда вы обменяетесь кольцами – символами вашей нерушимой связи. Кольцами, которые будут напоминать вам о сегодняшнем дне, о вашей клятве и о вашей бесконечной любви. И прежде чем вы обменяетесь кольцами, я предлагаю вам сказать самые важные слова, которые вы чувствуете прямо сейчас…

Чувствуете прямо сейчас… Я обернулась к Оливеру. Он улыбался.

И теперь я тоже.

– Я начну, – произнес резко Оливер, поправляя бабочку на шее. Он оттянул ее, затем сглотнул и продолжил: – Я хотел бы сказать… что я восхищен тобой: твоим характером, упорством, талантом и трудолюбием. Никогда не думал, что любить может быть так легко и так сильно... Я люблю тебя! Очень, очень сильно. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Поверь мне, впереди нас ждет только самое лучшее. Я готов положить весь мир к твоим ногам…

В этот момент над головой прогремел гром, и ледяной ветер резко ударил в лицо, как отрезвляющая пощечина, прошептав мне о том, что эта мечта – не моя...

Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала.

– Чёрт возьми… – пробормотала Сара за моей спиной, когда по рядам прокатилось общее оханье. – Давайте уже произнесем эти заветные слова! – воскликнула она, и её слова утонули в рычание гремящего эха грома.

– Согласны ли вы, Оливер Браун, взять в законные жены Элизабет Бэлл, быть ей верным супругом, любить и оберегать ее в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? – произнесла она с легким волнением в голосе, придерживая свои кудри свободной рукой.

– Да! – уверенно и громко ответил Оливер, и его улыбка стала еще шире, глаза светились неподдельной радостью.

Теперь ведущая повернулась ко мне, и ее голос стал чуть мягче, но от этого не менее решительным.

– А вы, Элизабет Бэлл, согласны ли взять в законные мужья Оливера Брауна, быть ему верной супругой, любить и оберегать его в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Мое сердце замерло. Я слышала только стук крови в ушах и отдаленный грохот небес, предвещавший неминуемую бурю. Слова ведущей эхом отдавались в голове, смешиваясь с образом Карстена, с тем его взглядом... с вопросом: значит ли все это что-то? Я скользнула взглядом по Оливеру – его глаза светились искренней любовью, его рука крепко сжимала мою, словно якорь в шторм. Я чувствовала его тепло, его надежду. И ощущала тяжесть этой надежды на своих плечах. Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала... но что, если это та, которая мне суждена?

Молчание затягивалось. Ведущая слегка нахмурилась. Гости зашептались. Мама подалась вперед, почти привстав с места, ее взгляд был умоляющим.

И тут над нами раздался оглушительный удар грома, казалось, разорвавший небо пополам. Следом за ним упали первые крупные капли дождя, оставляя темные пятна на моей фате.

Я посмотрела на Оливера. На мгновение, я закрыла глаза, словно ища ответ где-то внутри себя, или желая, чтобы этот момент просто исчез.

– Я... – мой голос был едва слышен.

Все без исключения смотрели на меня.

Ждали моего ответа.

Моего «да»…

Но, а я не могла позволить себе совершить эту ошибку и шагнуть в будущее с человеком, которого не любила.

– И…

Я обернулась на гостей, улыбаясь и метясь в то место, где сидел Карстен.

Но его там больше не было.

– Элизабет… – услышала я женский голос, но не обратила на него внимания, выискивая взглядом родной силуэт. Я умоляла про себя, чтобы он был здесь, чтобы не оставил меня сейчас, чтобы всё было так, как должно было быть.

И вдруг я увидела его фигуру, удаляющуюся к выходу...

Я дернулась со своего места, глупо заулыбавшись, и поспешила к нему, выдернув свою руку из руки Оливера.

– Прости меня. Но я не могу... – произнесла я с улыбкой на лице и слезами на глазах, рванув туда, с кем знала, что мне место. Я выбрала быть собой – раненой, глупой, непонятной, поехавшей, но настоящей. Да, я сделала это поздно. Но лучше поздно, чем никогда.

Каблуки подворачивались, возмущенные вздохи становились громче, а вопросов, летящих в мою спину следом за мной, появлялось все больше. Я чувствовала, как собрала удивленные взгляды всех (кроме одного единственного), но не обращала на них никакого внимания, потому что теперь это все было уже неважно...Лишь на какую-то секунду я остановилась на повороте к белым воротам и посмотрела обратно на бушующий зал. Взгляды моих подруг – Норы и Кейси, а потом и мамы встретились со мной. Они улыбались так искренне и счастливо, как не улыбались, когда я стояла там.

Я помахала им той самой белой коробочкой, и, подхватив подол платья, рванула быстрее к выходу, моментально сбросив с ног каблуки, перейдя на бег по камням и теплому песку босыми ногами.

Сердце колотилось бешено, но от этого громко и счастливо, придавая сил.

Я была уверена.

В этот раз как никогда.

– Карстен! – крикнула я, задыхаясь от нехватки кислорода в легких и замедляя шаг. – Карстен! – чуть громче еще раз повторила я, медленно впадая в отчаяние. – Карстен…

Он обернулся.

Между нами оставалось каких-то несчастных пять шагов, черт побери, но я остановилась.

– Давай попробуем ещё раз! – крикнула я, щуря глаза от сильного ветра и солнечных лучей, которые вдруг ударили ему в лицо.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и, несмотря на боль в ногах, меня переполняло желание сделать шаг навстречу ему, даже если это означало наступить на горло собственной гордости.

– Давай! Даже если ничего не получится, я буду знать, что мы попробовали! Я готова рискнуть, Карстен! Мы можем все начать сначала… – добавила я тихо, но уверенно.

Эпилог

7 лет спустя

Выжимаю белую краску из тюбика и макаю кончик кисти в кляксу, аккуратно смешивая разноцветные оттенки на палитре.

– Хлоя, не вертись! Если будешь так дергаться, я ничего не смогу сделать!

– Мам! Посмотри, какое небо-о-о!

Я улыбнулась и, несмотря на ее нетерпение, отвела взгляд от холста на вечернее небо. Сегодня оно было еще особеннее, чем когда либо.

– Хлоя, посмотри на меня, малышка.

– Ррр! – недовольно зарычала маленькая вредница, скрестив ручки, так как ей не нравилось сидеть неподвижно и смотреть на меня.

А сегодня этой прекрасной девочке исполнилось 6 лет! И ее характер стал еще более упрямым, чем в младенчестве. Не понимаю, как я выдержала его за все это время…

О Господи, дай мне только сил.

– Еще немного, Хлоя, и я тебя отпущу, – сказала я, стараясь успокоить ек нетерпение.

– Ты так говорила ровно 10 минут назад! – сердито воскликнула Хлоя, указывая на свои часики с розовым ремешком на руке, хитро подловив меня на собственном вранье.

– Я устала…

– Обещаю! Еще 10 минуток, и я тебя отпускаю!

– Честно? – недоверчиво протянула она.

Я осторожно набирала бирюзовый цвет на кисть, чтобы он совпадал с оттенком ее воздушного сарафанчика.

– Честно, – кивнула головой. – Почти готово, крошка… Ты же сама хотела, чтобы я нарисовала тебя.

Выглянув из-за мольберта, я увидела ее два хвостика, аккуратно заплетенные в разные резинки.

Улыбка невольно заиграла на моих губах.

– Тебя заплетал папа? Или ты сама? – поинтересовалась я, пытаясь развеять напряженную обстановку.

Психологи утверждают, что когда ребенок испытывает недовольство, важно отвлечь его и незаметно направить на позитивные эмоции, обсуждая то, что ему нравится и что он любит.

А своего отца она обожает, это очевидно всем.

– Папа, – пробубнила она серьезно, продолжая специально, для меня, дуть свои розовые, пухлые щечки, она стала усердно закапывать ладонями свои ноги в песок.

Воспользовавшись моментом, я добавила еще по несколько мазков.

– Ты на что-то обиделась, милая? – поинтересовалась я, насторожившись тоном ее голоса.

Хлоя с недовольством отряхнула ладони от песка и посмотрела на меня.

– Я хочу торт.

– Ох, милая, скоро! Клянусь, я почти закончила!

Торопливо добавляя тоненькой кисточкой еще несколько капелек бликов на волнах и лице дочери, я украдкой подглядывала за ней, наблюдая в ней отчетливые черты другого человека и осторожно посмеиваясь, чтобы она ни в коем случае не заметила.

– Ма-а-ам…

Кисточка мягко скользнула по холсту, оставляя последний, сочный мазок оранжево-красного. Закат был завершен. Моя работа практически тоже.

Я вытерла вместе с кисточкой и пальцы о свои голые ноги и джинсовые шорты, оставляя на выцветшей ткани разноцветные пятна.

– Все готово! Иди смотреть! – крикнула я, на ходу добавляла последний элемент в виде насыщенно-желтой точки на небе – солнца – и маленькой черной точки на ее глазу.

– Иии!

Я рассмеялась, уже заметив, как вдалеке маячит подпрыгивающая белоснежная макушка.

– Во-о… – раздался голос из-за спины, и я почувствовала как маленькие ножки затоптали по моим ногам. – Мам… это же я… Я! – завизжала радостно Хлоя, запрыгав на моих ногах, зарытых в песке.

Я улыбнулась, наклонилась и ласково поправила разноцветные резинки на ее двух непослушных хвостиках. Ее огромные темно-карие глаз а (как у своего папы), обрамленные длинными, закрученными ресницами (опять же, как у папы), были буквально распахнуты от восторга. Хлоя прижала маленькие ладошки к груди, и с придыханием, приоткрыв маленький ротик, вглядывалась в мою работу... Мое сердце замирало от каждого ее осторожно вздоха. Она всегда наблюдала за мной по вечерам – как я стояла у мольберта в самых странных позах, с кисточками, торчащими из волос или за ушами, как подглядывала за процессом, а потом сама усаживалась за свой маленький мольберт, создавая свои собственные шедевры.

Ее реакция на мои работы была всегда одна – восторг, приятный шок и безумно широкая улыбка на все лицо... И каждый раз, именно этот искренний ничем не заменимый блеск в ее глазах, был моим мотиватором, стирающим все мои сомнения в собственном таланте.

Несколько месяцев застоя и полного выгорания наконец-то привели меня обратно к мольберту, и я была очень благодарна своему мужу и дочери, что посодействовали этому.

– Да, это ты, – улыбнулась я, заметив, как Хлоя от чрезмерного своего детского любопытства ткнула пальцем в бирюзовый сарафан на картине.

Я не стала ее останавливать даже не смотря на то, что она смазала край своего написанного на холсте сарафана.

Уткнувшись своим носом в ее пушистую макушку, я приобняла дочь со спины, вдохнув с ее волос аромат душистого шампуня с клубникой… По спине аж побежали мурашки.

Бр-р-р!

Какой же это кайф!!!

Я готова ее сейчас съесть!

– Я хочу рисовать как ты, мам… – услышала я сквозь шум волн и приоткрыла глаза, опустив голову, заметив, как кончик ее маленького указательного пальца немного окрасился.

– Хлоя…

Она тихонько всхлипывала, утирая носик.

Я растерялась, ведь до сих пор не научилась, как успокаивать её в такие моменты. Обычно это делал наш чудесный супергерой-папа, и я всегда удивлялась, как ему это удается.

– Ну милая… – начала только я, но меня внезапно прервали.

– Ты обязательно будешь рисовать также, как твоя мама.

Тишина…

Хлоя тут же подняла голову, и я выпрямилась следом за ней.

– Папа! – не раздумывая она тут же запрыгнула ему на руки, даже не задумавшись о том, что он может не поймать её с двумя тяжелыми и невероятно красивыми букетами цветов в руках…

– С праздником, моя принцесса… – произнес Карстен, целуя дочь в щечку.

Хлоя сразу же забрала из рук маленький букет из розовых розочек и прижала к себе, зарывшись своим маленьким носиком в их нежные лепестки, громко вдыхая запах цветов с милым озвучиванием, от которого на губах сама собой появлялась улыбка. Она просто была чудом… Маленьким, волшебным и необычным, нашем чудом.

– Ва-а-а… А кому эти цвиточки? – Хлоя сомнительно нахмурилась, прищурив глаза и пристально глядя на папу, так же как и он на нее – тем же глубоким и неземным взглядом.

И пока он, очаровав меня своими ямочками на щеках, очень тихо что-то шептал ей на ушко, я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня снова поднимается волна нежности, от которой приятно кружит голову и греет душу.

– Мг, – надув пухлые губки, сначала промычала обиженно Хлоя, крепко обнимая за шею Карстена.

Но после еще пару каких-то его слов ей на ухо, она вновь посмотрела на меня и на ее личике появилась широкая улыбка без пару штук передних зубов.

Играя со мной глазками, я даже не заметила, когда неожиданно мой любимый муж протянул большой букет из белых лилий мне, замахав им чуть ли не перед самым моим носом.

– Это мне? – воскликнула я.

Мои глаза округлились до размеров печенек «Oreo».

– Конечно! – ответил он с легким смехом.

– Я думала… – но я не договорила свою мысль, когда прильнув к теплой мужской груди и прижав букет обеими руками к себе, позабыла буквально обо всем на свете. – Спасибо, – шепнула я ему на ухо, в знак благодарности нежно целуя в щеку.

– Спасибо тебе, – ответил он, ответил он, и я почувствовала его горячую руку на своей пояснице.

Я не вздрогнула, но что-то очень волнительно закололо под сердцем, как как будто в первый.

Мы переглянулись, и в этот миг я остолбенела от желания, чтобы он до смерти зацеловал меня своими проклятыми губами.

– Пап, это мама нарисовала меня! – вдруг закричала Хлоя, указывая пальчиком на холст.

– Правда? Очень красиво…

– А я класивая?.. – шмыгнув носом, хитро сверкнула глазами в его сторону маленькая манипуляторша.

Вы только посмотрите на нее!

– Ты очень красивая, – Карстен чмокнул ее в щеку. Хлоя, довольная, тут же расцвела улыбкой, обвивая его шею ручками. – Такая же красивая, как мама… – подмигнул он мне через ее макушку, сверкая в меня своим взглядом.

Я стояла рядом, наблюдая за ними, и нежность волной разливалась по груди, обволакивая сердце. Это было мое маленькое, совершенное счастье, которое я никому и никогда не позволю отнять у меня или разрушить.

Больше никогда...

– Пап, а правда, что скоро у меня будет братик?

Громкость детского голоса, казалось, взорвала тишину.

– Хлоя! – выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Черт! Дни подготовки, эти тщательно обдуманные фразы, которыми я собиралась ему сообщить… и вот так, одним невинным детским вопросом, мой сюрприз рухнул в одночасье.

Вот и все.

– Братик? – Карстен замер, его улыбка сползла с лица. Он опустил Хлою на землю и медленно повернулся ко мне. Его взгляд был… непередаваемым. Смесь шока, недоумения и чего-то еще, что я пока не могла разобрать, глядя на него сквозь пелену в растерянности.

Я сглотнула, и к горлу подступил ком – нет, не тревоги, а такой ошеломляющей, всепоглощающей радости. Это было слишком много, слишком внезапно, слишком… прекрасно. Ком счастья, который давил на легкие, мешая дышать.

Мой язык словно приклеился к нёбу.

Все, что я смогла сделать, это медленно, едва заметно кивнуть, пока мои глаза наполнялись непрошеными слезами.

Он смотрел прямо мне в глаза и не осмеливался даже моргнуть…

– Да ну…

Карстен чуть пошатнулся, запуская в волосы правую руку и делая шаг ко мне.

– Не может быть… – выдохнул он, и в его уголках глаз я заметила отблески слез.

Мое сердце остановилось.

– Да, – едва слышно ответила я и, уткнувшись носом в букет цветов, позволила своим слезам свободно литься, пряча их в лепестках.

– Детка… – Карстен притянул меня к себе, поднял мой подбородок, заставляя посмотреть на него, и тут же, не думая, поцеловал. Коротко, осторожно, до дрожи нежно. С привкусом наших слез и счастья.

– Ты не представляешь, как я счастлив.

– Ты не представляешь, как счастлива я, – прошептала я в ответ, чувствуя, как внутри распускается что-то невероятное.

– Я так люблю тебя, – сказала я Карстену, провожая взглядом одинокую чайку, парящую в разноцветном небе.

– Я люблю тебя намного больше.

– Мам! Пап! Корабль! Смотрите! Смотрите!

Как говорится, от любви до ненависти один шаг.

И обратно столько же.

Вопрос один: готовы ли вы сделать его, чтобы однажды не потерять друг друга навсегда? Задумайтесь.

Конец.