Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"

Автор книги: Леди Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9

– Извините, я пойду. Очень устала.

Я слышу ее тонкий, натянутый голосок и мне снова срывает крышу, как в первый раз. Вся кровь резко приливает вниз от мозговых полушарий, явно не к тому месту, каким бы стоило думать в данный момент.

Блять, Элизабет, ты когда нибудь не будешь обрывать все самое вкусное на самом начале?!

Она опять убегала от меня, не оставляя выбора. Лишала меня любых возможностей еще какое-то время побыть рядом.

Я смотрю на ее безжизненное личико, обрамленное светлыми волнистыми волосами, и ловлю себя на мысли: что хочу ее поцеловать. Хотя бы в щеку. Как это сделал придурок рядом с ней. Мальчик ревновал, и я понимал его. Будь я на его месте, я бы тоже начал волноваться. Как хорошо, что я не он. Даже не могу представить, что он испытывал.

Элизабет стремительно, оставив всю семейку в полном замешательстве, покидала комнату, уносясь на всех порах, не оглядываясь. Никто не понимал резкую причину внезапного ухода, но не я. Я знал, что именно я являлся фактором резкой «усталости».

Стоило ей только ускользнуть, как я понял, что оставаться мне тут не к чему, и сам стал прощаться, не желая засиживаться в гостях. Без нее мне было слишком скучно, да и неинтересно. Голод меня не волновал, когда на пороге соседского дома я увидел бывшую жену. Меня больше волновала она сама, и повод ее прихода в этот дом, который я намеревался узнать, как долбанный физик о том, почему до конца света еще так далеко. Потому что мой конец был уже вот-вот на подходе.

– Оливер, у Элизабет все хорошо со здоровьем? – взволнованно интересуется миссис Браун, и я кидаю взгляд на ее сына.

Блондинчик смотрит на меня в ответ, зловеще испепеляя и показывая всем видом отвращение. Как повезло – это взаимно. Он не понравился мне с того момента, когда еще в отеле я услышал его имя из уст своей девушки (и неважно что бывшей, она все еще оставалась моей). В моей голове он выглядел примерно также, как в жизни: такой же смазливый, плаксивый, как по телефону.

– Она просто устала, – ворчит он, нервно смыкая пальцы в замок перед собой.

Я так хотел его поддержать, снять напряжение, сказать: «не парься чувак, “твоя” малышка познала самые настоящие прелести секса со мной. И не раз. И кстати, я был ее первый. Но не переживай, ты тоже, когда нибудь будешь в чем-то первый!»

– Элизабет у нас кстати невеста, – вдруг добавляет Люсьен и я перевожу взгляд на нее, помедлив со своим уходом. – Скоро свадьба, – искренне делится со мною радостной новостью она, сверкая глазами.

Я почувствовал, как меня всего перекосило от негодования. Желудок скрутило, подталкивая желчь к горлу, а вокруг висков затянулся тугой жгут, порождая мозговой геморрой. На пятнадцать секунд, мне кажется я окончательно откинул коньки, увидев свет и двух насмехающихся ангелов у золотых ворот, что, корча рожицы, крутили у своих висков пальцы, указывая мне на то, что я идиот.

Невеста значит… вот как выходит…

– Поздравляю, – улыбаюсь я ей, а сам от злости сжимаю кулаки под столом, сдерживаясь до последнего, чтобы не перевернуть стол.

Мое настроение из «паршивого» стремительно перешло в «дерьмовое».

Одарив еще парочкой неискренних поздравлений, я резво поднимаюсь со своего места, второй раз, окончательно, прощаясь со всеми. Барон вызывается проводить меня и мы выходим из вычурной столовой, направляясь в холл. Краем уха, слышу беспрерывные шаги по лестнице и невесело улыбаюсь уголками губ, зная, что это Элизабет.

В памяти невольно всплыл ее огорошенный образ в дверях, после которого я почувствовал непривычное тепло, где-то в районе сердца. Большие, и без того, глаза округлились до размеров жемчуга, а розовые губки, сложенные бантиком, приоткрылись. На ней была какая-то легкая майка и голубые скинни джинсы, которые уже болтались на бедрах (твою мать, она опять решила похудеть). Да что там говорить, я сам, как вкопанный встал на месте, не ощущая ничего, кроме абсурдного желания обнять ее и шока. Ни дождь – а он вообще был? – , ни холод, ничто не могло помешать мне любоваться ею. Мне казалось, мы не виделись с нею вечность, хотя после нашего совместного утра прошло всего несколько суток. А чего мне только стоило не поцеловать эти чертовы губы, когда они были в каких-то незначительных метрах от меня, она вообще понимала?! Я хотел сокрушить все ничтожные стены, которые она строило против меня каждый новый день, ломая при этом пальцы в кровь.

Все было не просто так. И скорей всего эту встречу великодушно предусмотрел сам Господь, наказывая меня за все грехи. А было у меня их не мало. Я был возмущён, растерян, и до жути зол, когда убедился, что все происходящее было не сном и не моим плодом идиотской фантазии, которая показала мне вместо эротичного момента, какой-то глупый инцидент. Я чувствовал, как внутри меня всего распирает от необъяснимой ненависти. То ли это было потому что я увидел ее так внезапно, то ли, потому что увидел ее, но на пороге не своего дома.

– Карстен, – грубоватый мужской голос, выводит меня из наводнения мыслей и я откликаюсь на него сразу же, приходя в себя.

Мужчина долго смотрит мне в глаза, словно пытаясь понять причину моей задумчивости. Но я давно научился скрывать все под обманчивой равнодушной пеленой, пуская в глаза другим серый дым.

– Так что с Лили? – спрашивает Барон и хмурится.

– Все нормально, – отмахиваюсь я. – Завтра приедет от родителей, – стараюсь улыбнуться, но выходит это слишком глупо из-за чего поджимаю губы. О небольшой соре я решил умолчать, обезопасив себя от маленького проигрыша перед Элизой.

– Ну хорошо, – старик расплывается в широкой улыбке, кладя ладонь мне на плечо. – Ты если что, приходи на свадьбу, если получится. Дату, время – все пришлю тебе в личном приглашение от себя! – хрипло хохочет он, а я не могу сдержать ухмылки.

Черт, этот старик умеет выводить меня из дерьмового настроения даже тогда, когда это кажется невозможным. Думаю, молодожены будут крайне рады, когда увидят меня на своем торжестве. Интересно, она выберет ту же дату, что была у нас, чтобы в будущем было меньше проблем с запоминанием? Хотя, женщины никогда не любят облегчать себе жизнь, в отличие от мужчин. На то они и женщины.

И как я вообще умудрился попасть на это семейное застолье? В моих планах изначально было просто занести билеты на завтрашний рейс соседям, которых я решил порадовать, одарив интересным предложением: полететь во Францию вместо меня. Мое путешествие не состоялась по причине того, что мне было плевать на эту поездку, а моей любознательной девушке – нет. Она заказала билеты и решила устроить мне неожиданный сюрприз (ненавижу сюрпризы). Но я был не готов бросать все и рваться на другой край, оставляя всю работу, из чего и вышла небольшая сора, с расставанием в два дня, и неплохая возможность поднять уровень гормона счастья для семьи Браунов.

– Хорошо. Спасибо, мистер Браун.

– Просто Барон, – предупреждающим тоном говорит сосед, и мы прощаемся с ним, обмениваясь теплыми объятиями. Чувству, как шероховатая ладонь ласково гладит меня по спине и на секунду забываю обо всем, пропитывая себя нежностью.

Я сам не мог понять, как и когда эти люди смогли стать частью меня и моей семьи. Люсьен заботилась обо мне и моем здоровье, как настоящая мать, каждый раз таскаясь ко мне в дом с кучей таблеток в руках при наблюдении у меня первых признаков заболеваний. Барон советовался по работе, указывая на ошибки в делах и бумагах, заменяя наши рабочие разговоры на душевные. А практически каждые выходные мы все вместе собирались у кого нибудь на ужин, весело обсуждая новые перемены в жизни. Да я обожал их, считая своими родными родителями! А о сынишке я даже и не догадывался – знал, что где-то существует, но очень редко выходит на связь из-за нескончаемых сор с отцом.

Пару месяцев назад, как я только сюда переехал, и даже не думал о знакомстве с единственными соседями, – Мистер Браун пожаловался на здоровье. Кажется, это произошло после первого месяца моего переезда. Семейка Браунов любезно пригласила меня на очередной, в общем кругу, обед, и я согласился, не думая, что потом стану одержим их лаской, теплотой, юмором и заботой, как ребенок. В ходе разговора Барон неоднократно скулил от щемящей боли в колене, и я заволновался, пытаясь разузнать о проблеме, которую он тщательно умалчивал. Но в этот же вечер я узнал у Люсьен все до мелочей, а на следующий – сразу же нашел хорошую клинику, оплатив половину суммы от операции, тем самым отблагодарив за теплый прием и помощь в работе. Наверно, во мне начала просыпаться совесть, или, я, сам того не замечая, решил начать искупать свою душу.

Шагая под хлестким дождем, я думаю о том, как эта дура влюбилась в этого парнишку. Что он дал ей, чего не смог дать я? Он лучше меня? Не верю. Но, надеюсь, она счастлива, а это главное.

Я поднимаю голову вверх, чувствуя, как по лицу бьют холодные капли, режущие кожу. Свирепый ветер обдувает тело, чуть ли не срывая одежду, но зато отлично умеряет пыл. Вокруг тьма, пропитанная одиночеством, и спокойствие. Море бушует, яростно поднимая волны, а деревья шатаются из стороны в сторону, шумя мокрой листвой. Вдыхаю землистый запах свежести, отслеживая, как дурное наваждение с каждым выдохом покидает меня. Открываю глаза только тогда, когда понимаю, что пальцы ног до смерти очерствели и промокли насквозь в мокрых ботинках.

Ускорив шаг, шлепаю по скользкому газону, с ощущением, что кто-то за мною наблюдает со стороны. Кто-то, кто очень умело спрятан где-то, потому что, оборачиваясь я никого не замечаю. Поглядывая на высокий соседский дом, отмечаю для себя, что он выглядит немного пугающе с такой атмосферой вокруг. Словно тот самый проклятый дом с кучей различных приведений, который способен вас уничтожить или свести с ума. Единственное окно, что выходит на мою территорию, привлекает мое внимание.

Я останавливаюсь в двух метрах от навеса и щурюсь от дождя, внимательно вглядываясь в эту дыру, замечая, как шторка неестественно дергается.

Она. Это точно Элизабет и никто другой! Другим просто не зачем смотреть в окно в такую отвратительную погоду.

Сердце резко подпрыгивает в груди, ускоренным пульсом отдавая в голову. Дышать становится легче, а плечи невольно расправляются в уверенной осанке.

«Думаешь, что я не увижу тебя, дорогая? Детка, я чувствую тебя за километры, а когда ты находишься рядом я отслеживаю каждый твой шаг, не упуская из поля зрения ни на секунду!!!» – хотел крикнуть я ей. Но промолчал, и лишь горько ухмыльнулся, уходя в дом.

* * *

Клацая по клавишам на ноутбуке, кидаю взгляд на время. 2:56. За спиною слышу надрывающийся свист ветра и ломящийся в комнату через стекло ливень. Откинувшись на спинку кожаного кресла, потираю уголки уставших глаз. Мой мозг не собирается спать, все еще перерабатывая кучу информации за день. В моей голове творился дикий бедлам, спроектированный по сценарию любимой бывшей женушки.

Невеста! Я еще не успел жениться во второй раз, как она уже была готова. Чем она вообще думала, выбирая себе в женихи этого мальчишку?! Он же вообще не готов, что он ей сможет дать?

А готов ли был я, когда женился на этой девушки? Наверное нет. Но я четко знал: она та самая. Ненавижу это выражение, но сейчас начинаю понимать его смысл. Это так глупо говорить: «я жду того самого». Но что в нем глупого? Ведь это правда: не каждый человек будет твоим тем самым. Так не бывает и жизнь нам сама об этом твердит на каждом повороте судьбы. Кто он – «тот самый»? Тот, который нежно целует нас каждое утро в постели, или тот, которого мы готовы любить даже тогда, когда не собираются любить нас в ответ? Думаю, «тот самый» это тот, которого мы готовы принимать целиком, любя и ненавидя одновременно, не настаивая на изменениях. Зачем менять человек, если знаешь, что не полюбишь?

Элизабет совместила в себе все, во что я никогда не верил: от любви с первого взгляда, до самого чувства любви. Я любил ее больше себя. Любил так, как никогда еще никого не любил. Мне вообще кажется я не способен на это чувство. Но рядом с ней, я начинаю понимать что это не так. А еще начинаю понимать, что я до сих пор продолжаю любить ее, не смотря на то, что она решила оставить меня в прошлом.

Я не верю в любовь. И не верю, что ее может быть много. «Один раз и навсегда» – да, я придерживаюсь этого. И мой первый раз уже прошел мимо меня.

Больше любви в моей жизни не было и я знаю, что не будет.

Оглядываю пустую комнату, погруженную в мрак, и перекатываю ногами кресло, поворачиваясь к панорамному окну. Вид из окна не радует, даже немного пугает. Шторм обрушился на море, поднимая взволнованные волны так сильно, что они выходили из берегов. Деревья ломались, крыши едва держались на домах. На улице творился полный хаос, вводящий в какой-то определенный транс ужаса и страха. Но меня это больше успокаивало, чем лишний раз задевало нервы. Такая погода заставляла задуматься о вечном. Вечен только Бог и бесы, а остальное вполне сокрушимо.

В голову лезут дурные, назойливые мысли, которые нужно гнать к чертям и побыстрее. Но я почему-то все больше позволяю им овладеть собой. Прошлое догнало меня и заорало во все горло от победы, а я заныл где-то в углу от проигрыша.

Стиснув зубы, до побеления костяшек впиваюсь пальцами в подлокотники, рыча. Ненавижу проигрывать, но сейчас ощущаю себя подлинным лузером. Поворачиваюсь обратно к рабочему столу, первые секунды щурясь от слепящего света ноутбука. Голова кипит, кровь ненавистно бурлит в жилах от мыслей о ней. Я чувствую как мышцы напрягаются, а сердце колотит в груди так, будто увидело атомную бомбу. Мне кажется, что после своего ухода моя любезная "жена" пришла навестить мой мозг, но после решила остаться там навсегда.

Сука, ненавижу!

Ненавижу тот день, ненавижу эту ночь, ненавижу эту жизнь, ненавижу этого подонка Оливера, и ненавижу ее. Но не так сильно, как ненавижу себя.

Хватаю со стола полупустую выкуренную пачку сигарет, и отодвигаю первый ящик в поисках зажигалки.

– Твою мать, – выругавшись себе под нос, пытаюсь на ощупь определить эту дрянь, наполненную сжиженным газом.

Найти ее пытается куда проще, когда я зажигаю настольную лампу и она освещает определенную площадь кабинета теплым слабым светом. Зажав между зубами сигарету, зажигаю огонь, наблюдая как синие пламя искрится, и вдруг замираю. Перед глазами вспыхивают, как бенгальские огни, голубые глаза Элизабет. Кажется, я начинаю терять контроль.

В ушах звенит ее голос и четкие слова: «я не люблю, когда мужчины курят. Это глупо.»

Это глупо.

Блять, глупо сейчас то, что я думаю о тебе, как школьник, мечтающий о первом сексе и считает это недостижимой целью! Вот это реально глупо!

Но я все же убираю сигарету изо рта и обратно кидаю зажигалку в ящик. Я не могу спокойно курить, когда все мысли заполнены ей. Зарываю пальцы в волосы, сжимая их у корней, начинаю вспоминать о том вечере, перевернувший мою жизнь снова на сто восемьдесят градусов. Я помню все до мелочей: каждый ее жест, ее слово, ее мимику…

Я больной ублюдок, я слишком многое чего храню и помню.

* * *

Я увидел ее из толпы сразу, как только эта дура начала спускаться на огромных шпильках по лестнице, шатаясь и неуклюже держась за поручень, боясь упасть. Я еще подумал: «кто надевает такие лабутены в клуб танцевать?» Оказалось, что таких сверхъестественных на этой планете много.

Сегодня клуб определенно был наполнен различным родом посетителей. От богатеньких мажоров, до их случайно везучих друзей, не такого высокого уровня. Обычно, смертных сюда редко пускали. Нужно было: либо понравится охранникам на входе и убедить их в том, что ты пришел сюда только ради обалденной выпивки и отвалишь им кучу своего бабла, либо же, умело воспользоваться популярностью чужих имен. Но это выходит крайне редко, у таких чудиков. Девушкам было гораздо проще: красивая – ну, так уж и быть проходи, надела мини юбочку – детка, забегай, отсосала охраннику – залетай.

Я ненавидел подобные места лишь по одной причине: все длится одну ночь. Нет, я не имел в виду случайный секс. Я имел в виду то, что ты убегаешь от своих проблем и самого себя всего лишь на одну ночь. А после с ужасной головной болью встаешь утром и снова: «привет ублюдский мир, это опять я!» И получается, что ты ничего не выиграл и не забыл. Проблемы как были так и остались. Вместо веселого отдыха на следующий день получаешь еще больше проблем в виде последствий неудачного перепихона, либо же, более положительное, похмелье.

Но сегодня, был тот самый день X, когда жить становится слишком скучно и тебе кажется, что проблем настолько мало, чтобы полностью забыться в них, что ты ищешь их еще, еще, и находишь.

Элизабет Бэлл сияла. Ее короткое блестящее платьишко подчеркивало все прелести ее изящной, тонкой фигуры. Ее худые ножки, аккуратные коленки, изящные щиколотки… Она стала еще краше, чем была. Повзрослела, изменилась, стала более женственной. Говорят, чужие дети растут быстрее чем родные. А чужие девушки после того как были своими, хорошеют тоже быстрее после расставаний?

Я как завороженный, остолбенел у выхода, уже намереваясь свалить отсюда подальше, так как ничего радостного мне этот вечер не предвещал. Но, когда увидел ее, то понял: Дьявол меня вознаграждает и дает шанс, протягивая мне ее прямо из своих рук. Она была моим самым опасным соблазном, над которым у меня был запрет. Я был слишком паскудной дрянью, чтобы брать такой свет в свои грязные руки. Но когда понял, что моей заднице и так гореть в аду, не смог не пойти на поводу своих инстинктов.

Я двинулся вперед, не спуская с нее глаз, пробирался через толпы, с каждым шагом чувствуя пронзающую дрожь в конечностях. Блять, может стоило бы свалить нахрен и не появляться заново в жизнях друг друга? Еще не поздно все изменить. Но черт, во всех вариантах ответов был единственный ответ: чувак, у тебя стояк, ни куда мы не уходим.

Она танцевала, виляла бедрами и поднимая свои тонкие ручки вверх. Я помню, как она четыре года назад жаловалась мне по поводу своей излишней худобы. Помню, как пытался переубедить ее комплексы и сделать их достоинством. Но она не верила. Постоянно убегала в другую комнату со слезами, вставая на весы. Я их выбросил к чертям собачьим и она после этого, кажется, начала даже нормально есть. Я обожал ее фигуру и никогда не видел в ней столько изъянов, которые находила в себе она сама. Торчат ребра? Окей, я буду псиной, обожающей обгладывать косточки. Маленькая грудь? Это отлично, она точно поместиться в моей ладони. Худые ляжки? Ну и пусть, я и с ними смогу доставить тебе огромное удовольствие! «Детка, я обожаю в тебе все!!!» – кричал я ей в лицо, а она мотала головой, болтая, что она ненавидит саму себя. В такие моменты хотелось самому себе вонзить нож в сердце. Но то, что в этот вечер она надела платье, говорило о многом. И даже о том, что скорей всего она наконец-то преодолела эту ненависть к самой себе и полюбила себя. Я очень на это надеялся.

Она, веселая, брела к бару, кокетничая и обмениваясь скромными поцелуями в щеки с парнями. А я плелся за ней сзади, держась в стороне на несколько метров, чтобы не накинуться на нее с поцелуями и не сорвать одежду сразу в моменте. Сжимая кулаки, шел по ее следам, и думал, что еще немного, и не сдержусь: пойду бить морды тем отморозкам и всем остальным, кто пялился на нее. Что она только позволяла? Забыла, что приходится мне женой?! Только вспомнил я, что женой она мне не приходилась уже третий год, это чуть позже – у бара.

Элизабет выгнула спинку и выставила вперед свою обворожительную задницу, болтая с барменом, а я, упиваясь собственными слюнями, остановился сзади нее, пялясь, как настоящий мудак. Но я имел на это полное право: я был ее мужем! Бывшим правда, но не важно.

– Ох, трахнул бы? – сквозь орущую музыку, слышу незнакомый мальчишеский голос со стоном.

Я даже сначала не понял, что это был вопрос мне, а какого он был характера я вообще осознал только в тот момент, когда начал отвечать.

– Трахаю каждый вторник и четверг. А еще пятницу и субботу, – медленно поворачиваюсь к побледневшему мальчишке лет семнадцати, убивая его одним только взглядом пропитанный лютейшей яростью. – Еще раз посмотришь – отрежу яйца. – ровным тоном добавляю я, грубо отряхивая невидимую пыль с плеча парня.

Мальчишка дрожал, и я видел как судорожно трясется его нижняя губа. В его серых глазах стоял истинный страх и искренне нежелания оставаться без своих причиндалов. Не говоря ни слова, он глядя на меня, как на что-то божественное, а когда я пощелкал двумя пальцами перед его лицом, он очнулся и улизнул в другую сторону. Я смотрел ему в след, замечая, как плечики его все еще подрагивали.

Усмехнувшись, посмотрел на Элизабет, которая уже, закинув нога на ногу, сидела на высоком барном стуле и накручивая на указательный палец свой длинный локон светлых волос, что-то мямлила молодому бармену. Я поспешил оборвать любезную беседу, краем уха услышав, как она заказывала коктейль, и безоговорочно, протягивая деньги, оплачиваю сразу два.

Свободная блондиночка, перебравшая в клубе, путается в показаниях – прекрасная находка для любого мужика. Спасти ее от мерзавцев успел я, став на пару часов самим им.

Она болтала мне о том, какой вкусный коктейль, а я не мог оторвать глаз от нее. Я так давно ее не видел, что мне казалось, мне не хватит вечности, чтобы вдоволь налюбоваться ею снова. Чем-то она изменилась, и я не мог понять чем именно. Все те же светлые волнистые волосы до лопаток, аккуратный профиль с маленьким прямым носом, чуть более выраженные скулы, подчеркнутые макияжем, те же обалденные губы, и те же пронзительные голубые глаза, которым я готов продать свою черствую душу, выкупив у Дьявола… Но, в этих глазах больше не было того искреннего, лучистого света. Вот что поменялось.

По глупости, но скрестив пальчики на ногах и руках, я предложил ей уйти и она согласилась. В планы этого дня не входил секс с пьяной бывшей женой. Но планы способны меняться, и я поменял их ради нее, отметив этот итог дня самым ярким и важным моментом не только дня, но и жизни! За последние три года.

Мечта о том, как я страстно, жадно, буду ее целовать после долгой разлуки и грязно шептать ее имя – сбылась. Но мечта о том, как она будет выкрикивает мое имя – нет. Я благодарил алкоголь и одновременно ненавидел. Она старалась казаться черствой стервой, но я видел, как ее губы дрожали от каждого моей касания. И это еще больше забавляло меня.

Интересно, а она еще помнила мои поцелуи, прикосновения спустя так много времени? Какие они для нее остались в памяти? Смогла бы она их различить от других? И вспоминала ли вообще с того времени?

Карл – это стал мой псевдоним на одну ночь для нее. Кто-то выбирает псевдонимы, чтобы петь, кто-то, чтобы писать книги, а я, чтобы переспать с бывшей женой. Я выбрал это имя случайно, не думая, тыкнув пальцем в поисковике на первое попавшееся. Мне просто нужен было прикрыться и не выдать самого себя, чтобы вдоволь насладится вечером и ею. Она бы все равно не поняла кто я, не смогла бы разузнать, так как полностью была под властью дурных напитков, но имя сыграло бы огромную роль в нашем вечере. Раньше имя Карл во мне не вызвало ничего, одно безразличие. Но когда она стала шептать его и стонать мне на ухо, то понял, что это имя мне противно. То есть имя Карл возбуждало ее больше чем мое?! Что за херня?!

Я чуть не спалился, прошептав не нужные слова в моменте ликования и чувственного наслаждения. Вроде, она ничего не заподозрила, но этот промах знатно поиграл на моих нервах, заставляя покусать губы.

Боже, мне казалось, что в моих руках был ангел. Самый настоящий, упавший из Рая ко мне в руки. Ее белоснежная, мягкая кожа, ощущалась спустя время совсем по-другому. Я думал, что запомнил ее всю, но это оказалось вовсе не так.

Длинные волосы рассыпались по постели, в форме нимба над ее головой. Она так вглядывалась в мое лицо, постоянно нахмуривая брови, что я не мог понять: узнала она меня или нет. Но это даже больше забавляло. А когда мои губы коснулись ее кожи, я осознал две простые истины: во-первых, я достиг пика оргазма без секса, во-вторых, мне показалось, что я уже кончил себе в штаны.

Что чувствует человек, когда нагло врет в лицо другому? Вот вам ответ: возбуждение. Либидо так сильно давило на мозг, что я думал, что моя башка взорвется, также эпично, как на разных пабликах с мемами про вулкан. Это было невыносимо – целовать, трогать, ласкать ее, и при этом не быть в ней.

Я думал, что в теме секса меня ничем удивить больше невозможно. Кажется, я познал и увидел довольно многое, но черт! Когда мой член только прикоснулся ее влажной киски… я конкретно почувствовал, как по телу пронесся электрический заряд.

«Господи» – я впервые произнес его имя вслух и поблагодарил, умоляя о том, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Но концу суждено было сбыться, как и на смену ночи должно было прийти утро.

Эту слишком короткую ночь я не смыкал глаз, и ни разу не почувствовал сна. Элизабет сладко сопела на моем плече, закутавшись в одеяло, а я жертвовал всем для ее удобства. Она что-то невнятно бормотала сквозь сон, а я ее целовал и гладил по волосам, считая, что это самые сокровенные вещи, которые произошли за этот вечер. Я довольствовался последними часами нашего совместного дня, потому что знал – она откроет глаза и уничтожит меня одним только взглядом.

И я не прогадал.