Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Дверь хлопнула где-то на втором этаже, и я следом тут же выскочила на улицу.
Остановилась на пороге, и принялась как не в себя глотать чистый воздух и носом, и ртом, чуть ли не до изнеможения. Вслушиваясь в свист слабого ветра, я чувствовала, как тревога постепенно начинала отходить на второй план. За этот день произошло удивительно слишком много изменений, практически ко всем которым я была не готова. Я до сих пор остро воспринимала информацию о том, что накануне все изменится и я снова окажусь в роли «той самой» невесты. А еще я не до конца верила самой себе, что всерьез решила оборвать все связи с прошлым, и с тем, кто мне о нем напоминал.
Я должна отпустить.
Я отпустила. Я уверенна в этом! И может он еще и есть в моих мыслях, но я надеюсь, что его больше нет в моем сердце. Ему там уже не место.
Это точно.
В безмолвной темноте, не спеша передвигая ногами, я слышала как спокойной билось мое сердце. Внутри образовалась пустота – она как-то осторожно, не торопясь, поглощала собой все, что было раньше.
Я зачем-то заглянула в окна соседского дома, где вдруг показался проблеск света. Но мне показалось. Дом стоял в кромешной тьме, и света за панорамными окнами видно нигде не было. Я отпустила голову, с желанием спрятаться, и вжалась в плечи так, словно на меня кто-то серьезно смотрел сверху. Ветер подул сильнее, подхватив мои спутанные волосы и закружив их в воздухе. И редкое пение птиц резко оборвалось, как будто кто-то заткнул им их рты. Я напряглась. Инстинктивно огляделась вокруг, ускорила шаг. Снова дурное предчувствие, что сейчас вот-вот что-то и произойдет.
– Черт, – прорычала я сквозь зубы, еще раз обернувшись на дом соседей. Мне казалось, что кто-то смотрит на меня. Оттуда. Из окон…
Забежав под навес, спрятавшись в ветвях зеленого винограда, я плюхнулась в кресло рядом с которым стоял низкий кофейный столик из темного дерева. Я даже и не обратила сразу внимания на то, что на нем что-то было. Но потом, мой взгляд все же зацепился маленькую плоскую коробку, лежащей на середине стола... Она была розовой, с аккуратным белым бантом, который казался слишком ярким на фоне мрачной атмосферы. И на ней лежала записка с подписью «Шмидт».
Меня словно пробило насквозь. Будто пулей. Я оглядываюсь еще порядком раз сто, никак не решаясь даже прикоснуться к ней. Мне кажется, что меня сразу поймают. Это же точно мне. Ну не может же быть, что кому-то еще. А как он узнал, что ее точно найду я, а не кто-то другой?
Я обернулась на его дом, в который раз подумав, что за мной следят его глаза...
Я развязываю аккуратный бант на коробочке, в тишине улице отчетливо слыша, как гулко стучит сердце. Трясущимися руками открываю коробку, и первым делом мой взгляд останавливается на моем телефоне. Но сразу же внимание привлекает маленькая записка, источающая его знакомый, раздражающий запах.
Медленно и осторожно расправляя бумажку, я прокрутила в голове сотни версий, что он мог там написать. И в основном это были слова извинения. Однако, читая то, что на самом деле написал он, я не испытывала никаких эмоций, как в своих мыслях. Только раздражение и злость.
Наконец, не выдержав, я резко сжала её в кулаке, ощущая, как острые края бумаги впиваются в ладонь. Но эти слова продолжали вертеться в моей голове, как навязчивая мелодия, не давая покоя…
«В следующий раз, сбегая, дорогая, внимательнее смотри на прикроватную тумбочку.»
Урод.
Глава 23
– …я считаю, голубая вуаль на стол подойдет куда больше, чем сиреневая или желтая.
– Мне кажется можно обойтись и без нее.
– Тогда свадебная арка будет ни к чему, мой дорогой! Так не пойдет. Я хочу, чтобы стол молодоженов гармонировал с интерьером зала, понимаешь?
– Не особо.
– Оливер, просто доверяйте моему вкусу. Мы с Джули уже практически все решили. Она интересуется выбрал ли ты для себя смокинг? И, Элизабет, где платье?
– Элизабет недавно ездила в свадебный салон… Элизабет?
Э-л-и-з-а-б-е-т… Элизабет… Резкий толчок в плечо мгновенно возвращает меня к реальности, размораживая мои мысли и выводя из ступора, в который я погрузилась, когда только присела на край дивана рядом с Оливером и миссис Браун, что с огромным великодушием желала принять участие в организации нашей свадьбы. Нашей. Не ее. Но все было так, как хотела бы сделать она.
– Да? – поднимаю взгляд на Оливера, впервые отлипнув от пола. – Что? – глупо хлопая ресницами, стараясь мило улыбаться, я внимательно смотрела ему в глаза, чувствуя, что снова сделала что-то не так.
– Элизабет, с тобой точно все хорошо? Ты какая-то бледная, – посмотрела мне в глаза миссис Браун, взволнованно поправив свою укладку.
Но я мотнула головой, испуганно продолжая вглядываться в глаза своего «почти что» жениха, отмечая, как напрягалась его челюсть, что забегали желваки. И подвела итог, что он все еще на меня злиться. Хотя я уже извинилась, и даже оправдала свою ночевку у «Норы», где мы с девочками после решили рвануть в клуб, а потом я уехала к ней. А об Карстене я даже ничего и не знала.
Честное слово...
– Немного болит голова. – Виновато отпустив глаза к полу, пробубнила я, прикусив губу с желанием прокусить ее насквозь.
Почему-то все резко забыть, что происходило несколько лет за пару дней не получилось. И это часто вызывало головные боли, когда процесс «удаления», какого-то черта, переходил в стадию «восстановления».
– Может тебе стоит прилечь отдохнуть?
– Ей стоит просто меньше драматизировать всю ситуацию, – откликнулся недовольно мужской тон, приказывая поднять голову обратно и обратить на него внимание, при всем желании, что делать этого мне не хотелось еще очень долго.
– Оливер! Это все может быть из-за нервов. Нужно будет после свадьбы обязательно сходить к врачу, Элизабет. Я дам тебе номер проверенного лучшего специалиста, к которому хожу сама, – сказала миссис Браун, сглаживая острые углы в нашем диалоге, и снова уткнулась в свадебный каталог, заинтересовано перелистывая страницы.
Оливер не мог отвести от меня взгляд, и каждый раз, когда его глаза встречались с моими, я чувствовала, как сильнее вжимаюсь в свои дрожащие плечи. Я извинилась перед ним уже сотню раз за этот инцидент, который, мы договорились, был последним. И я не стала противиться, абсолютно согласившись. Но я соврала ему. Я не рассказала ему всей правды и была уверена, что он чувствует эту недосказанность, постоянно упрекая меня своим пристальным взглядом и заставляя мысленно извиняться снова и снова…
– Кстати, что насчет пригласительных? Вы уже пригласили наших соседей?
– Что?! – в один голос воскликнули мы с Оливером, переглянувшись.
На моем лице отражалось удивление, а вот на его – еще и гнев. Он сжал кулаки, став почему-то прожигать мое лицо нехорошим взглядом, а я сделала вид, что его вовсе не замечаю, отвернувшись к миссис Браун.
А вдруг он до всего догадался …Подумала я, и тут же заставила забыть эту дурацкую мысль.
– Ох! Хорошо, я сама разошлю все пригласительные, – сказала Люсьен и что-то довольно начала печатать в своем телефоне.
Вибрирующий звук, а после мелодичная мелодия моего телефона сигнализировала из кармана о звонке. Я оживилась, и поскорее спохватилась достать его.
Руку с гаджетом я прикладывала к уху под строгим контролем Оливера...
– Да, – дрожащим голосом протянула я, судорожно выдохнув.
В комнате повисла тишина, от которой у меня возникало неприятное чувство тревоги. Две пары почти одинаковых глаз смотрели на меня, и я не знала, куда мне можно деться, и где затеряться, чтобы укрыться от них…
– Элиз, ты сегодня придешь? – неожиданно раздался из трубки милый голос Лили.
Я округлила глаза, нащупав ту самую идею в своей голове: эта встреча казалась моим спасением от всего: от косых взглядов, от лишних разговоров и от навязчивых мыслей.
Я не думая, тут же выкрикиваю свой ответ:
– Да! Да. Я приду, Лили, – тараторю быстро я, уверенно кивая головой, неосознанно улыбаясь во весь рот.
Но стоило только заново посмотреть на Оливера, как улыбка вмиг сползла с моего лица...
– Приду, – тихо повторяю я и кладу трубку, поджимая губы и опуская глаза в пол, продолжая ощущать на себе всю тяжесть мужского взгляда.
– Что-то случилось, Элизабет? – спросила миссис Браун после минуты молчания.
Она деловито приподняла свои тоненькие брови и, исподлобья посмотрела на меня, продолжая перебирать стопки свадебных журналов.
– Нет-нет, просто… Я работаю, – осторожно произнесла я, – в доме ваших соседей. Пишу парочку картин на заказ для них.
Миссис Браун удивилась, и в её светлом взгляде заметно заискрился интерес. Я чувствовала, как напряжение в воздухе немного ослабло, но всё равно оставалась настороженной – особенно из-за Оливера.
– Это прекрасно! Я зайду поглядеть, какую красоту ты творишь в их доме… – воодушевленно проворковала Люсьен, загадочно заулыбавшись.
Я глянула на Оливера, а он был сосредоточен тем, что что-то печатал в своем телефоне с недовольным видом. На меня он не смотрел, и мне от этого стало легче.
– Конечно… – пробормотала я, незаметно сдвигаясь к краю дивана, а краем глаза наблюдая, чтобы Оливер вдруг резко не поднял голову.
Но он сделал это. Сразу же, как только я начала подниматься на ноги.
– Я пойду наверное собираться… Лили меня ждет, – в пол голоса сказала я, едва устояв на ногах, когда коленки дрогнули от его свирепого взгляда на меня. Он никогда не смотрел на меня с такой злостью. Может, он тоже уже ненавидит меня?..
Сердце в груди екнуло, и больно заныло. Я не хотела в это верить. Это было больно.
– Конечно! Удачи, дорогая! – говорит Люсьен, и вдруг обнимает меня… так крепко, что я чувствую, как меня окатывает теплой волной спокойствия.
На пару секунд.
До того, как я не обращаю внимание на Оливера, обмениваясь с ним только пустым взглядом.
– Я скоро приду, – глядя ему в глаза сказала я.
Он ничего не ответил.
Я развернулась и ушла из гостиной.
* * *
Я снова стою перед этой проклятой дверью, и думаю о том, как же нажать на этот чертов звонок, маячащий уже несколько минут перед моим носом.
Впервые я готова это сделать, без сомнений о том, что опять не знаю на что потянет меня мое глупое сердце, и чего добьется он своим дурным обонянием. Уже это ничего не значит, потому что я разлюбила. Но единственное, чего я боюсь это то, что не до конца… Прошло ведь не так много времени. А как в этом убедиться? Я не знаю.
Проглотив неприятный ком в горле, вдохнув грудью теплого воздуха и тем самым выбросив из своей головы все мысли: от начала нашего знакомства пять лет назад, до последнего нашего секса, – я нажала на звонок.
И опять почувствовала это дурацкое волнение, с приходом которого в моей памяти восстановилось абсолютно все…
На пороге меня встречает уже знакомая милая улыбка:
– Приветик!
Лили разглаживает руками вздыбившиеся локоны волос, пропуская меня вперед.
– Привет, – говорю я, поднимая одну руку в приветственном жесте и натянуто улыбаясь. Внутри неспокойно, и с каждой секундой, с которой я нахожусь на его территории, моя тревога только почему-то растет.
– Я так жду, когда же ты покажешь мне, что придумала!
Мы проходим с ней в гостиную.
Я оставляю сумку у стены, доставая несколько заготовленных эскизов, слушая в это время как девушка с кем-то болтает по телефону, договариваясь о каких-то встречах и гонорарах, скорей всего по работе.
– Я набросала несколько вариантов для гостиной… – собирая в аккуратную кучку около двадцати эскизов с разными изображениями, я протянула их ей, когда она убрала телефон.
– Отлично! Давай! – восторженно охнула она, взглянув на меня своими огромными глазами, в которых заискрился огонек предвкушения. Почему-то, именно это заставило меня искренне улыбнуться.
Она с увлечением изучала мои чертежи, громко вздыхая и удивленно протягивая букву «о», а я в это время засмотрелась в окно, на бушующее море.
Голубое небо затянули облака, и на улице было пасмурно. Солнце с трудом пробивалось сквозь серую пелену, создавая тусклый свет. Кажется, сегодня будет дождь. Вода в море выглядела такой синей и темной, напоминала мне глаза Оливера. Они у него были почти такого же цвета – синие и темные, когда он злился…
– Вот! Вот этот! – воскликнула Лили, зашелестев листом в воздухе вокруг меня.
Я сморгнула несколько раз, оторвав задумчивый взгляд от волн, и посмотрела на девушку, невольно для самой себя отметив ее идеальную укладку и ровный тон макияжа. Темные кудри струились по загорелым плечам, доставая до груди, что утягивало изумрудное платье до колен. Мне оно нравилось. Гармонировало с ее цветом глаз. А еще от нее приятно пахло шоколадом и ванилью, и я зачем-то подумала о том, как ее запах вдыхает Карстен, накручивая ее локоны себе на пальцы по вечерам.
Черт.
– Хорошо, – улыбнулась я, краем глаза заглянув в листок, увидев сюжет, который я вчера изобразила ночью – шторм и буря. Черные облака должны затянуть синее небо и нависнуть перед громадными пенистыми волнами необъятных и ужасающих размеров. Создается ощущение, что это состояние никогда не изменится. Небо больше не будет ярким, а море – спокойным.
Но все это пройдет.
Нужно лишь немного времени. У природы тоже есть свои чувства, как у людей, и порой ей тоже требуется выплеск.
– Боже, откуда у тебя такой талант?
– Не знаю, – честно ответила я, пожав плечами, хотя предполагала, что это был риторический вопрос, на который мой ответ не требовался.
– Как думаешь, ее лучше повесить над камином? Или лучше на той стене…
Лили убежала вглубь комнаты, размышляя о том, где лучше всего будет разместить холст с этой зарисовкой. А я осталась на месте, уставившись на искусственный огонь в камине, и вдруг воспоминания о событиях, произошедших здесь всего несколько дней назад, обрушились на меня, как буря и шторм... Я вспомнила наш разговор, взгляды, а также те моменты тишины, когда казалось, что время остановилось.
Я нежно провела рукой по мягкой обшивки того самого белого дивана, ощущая прохладу и уют, думая, как он меня целовал.
Он говорил, что скучал по мне...Но разве можно скучать по человеку, которому ты изменил? Предал его. Решил, что это не твое. Зачем тогда скучать по нему?
– А для спальни эти же эскизы? – крикнула откуда-то девушка, и я не сразу поняла, что вообще-то нахожусь здесь с ней, а не с ним.
– Спальни… – повторила я для самой себя тихо, быстро вспоминая, что до спальни я в тот раз так и не дошла. Я не успела: меня одурачили, поцеловали, а потом я трусливо убежала, поняв, что больше так не могу.
Но потом я снова облажалась.
– Я в прошлый раз забыла отфоткать второй этаж… – я откровенно врала. И снова человеку, который мне хоть как-то верил. – Но ты можешь посмотреть и из тех, вдруг, что понравится!
Я прикусила нижнюю губу, почувствовав неприятный скрежет по сердцу. Меня снова что-то начинает тревожить. Что-то по имени Карстен.
– Хм, – Лили подошла ко мне с радостной улыбкой на лице, – мне нравится этот рассвет. – Она тыкнула пальцем на листок с нежно-голубым небом, плавно переходящим в розовый, а дальше в насыщенный оранжевый. И все это было запечатлено над пляжем, где находилось несколько человек. Этот момент был когда-то запечатлен на мое телефон еще несколько лет назад, на следующий день после свадьбы с ее молодым человеком. Но об этих подробностях я вежливо решила промолчать.
Я молча мотнула головой, согласившись, и так и не сказав своего мнения. Мне слишком резко стало все равно. Не важно, куда и зачем она потом будет это вешать.
– Хочу, чтобы Карстен повесил ее у себя в кабинете. Бесит тот мусор, что валяется у него. Рванный, искаляканный холст, я говорила вроде, да? В принципе, сюжет чем-то похож…
От ее слов вдруг резко пошатнулись ноги. Бросило сначала в холод, следом – в жар. Я придержала себя за стену, чтобы не упасть на пол, и отдернула пару раз футболку, ртом глотая прохладный воздух.
В чем-то похож… Ха!
Нет, они ни в чем не похожи! Они абсолютно разные по своим впечатлениям, эмоциям, чувствам, атмосфере и истории. Эти картины разные. И сюжет в них отличается очень даже как.
– Элизабет? Все хорошо? – окликнул меня голос, и я посмотрела ей в глаза. Взволнованные и немного растерянные.
– Да, просто закружилась голова, – соврала я, пытаясь усмирить накатившую волну ярости.
Меня раздражало, что она не видела в них различия. А еще меня добавило то, как она говорила о моей работе, хоть и старой и порванной. И вообще я не верила, что моя работа находится все еще у него. Может это что-то другое? Может она что-то путает? А я уже вовсю забила ложную тревогу.
– Могу я заглянуть в спальню сейчас? – спросила я, медленно шагая за ней.
Кажется мы шли в сторону ванной.
– Да! Все в твоем расположении.
– А ты куда? – резко говорю я, вновь ощущая тревожное предчувствие чего-то.
– Работа. Пригласили на одну фотосессию, и я не смогла отказать…
– А Карстен? – чуть ли не перебила ее я в панике. То, что постоянно пропадает она меня это не напрягает, а вот он…
– Его не будет сегодня до вечера. Поэтому ты тут одна, – сказала Лили и обернулась на меня. Но я не подала виду, сохранив на своем лице бесстрастное выражение, хотя внутри меня разгорался настоящий ураган эмоций.
– Тогда я поднимусь на второй этаж!
Я сорвалась с места, ощутив в себе переизбыток энергии и вдохновения. Во мне внезапно пробудились силы, о которых я даже не подозревала, и все это произошло лишь от одной мысли о том, что его сейчас нет рядом...Это ощущалось нечто невозможным. Я осталась одна. Без его поцелуев и объятий. Когде-то я вовсе не представляла свою жизнь без этого. А теперь просто счастлива, что избежала этого.
– Желаю тебе вдохновения, Элизабет! Пока! – услышала я на лестнице, когда уже от радости перешагнула больше половины, даже этого и не заметив.
– Спасибо! И тебе удачи!
Я убегаю дальше, на ходу вытаскивая из заднего кармана джинс телефон. Брожу по коридорам минут десять, перед тем как нахожу ту самую спальню, про которую мы говорили в прошлый раз с Лили. И эта спальня кажется их. Общая. Иначе «гостевая» я помню, что отличалась цветом стен и постельным бельем.
Перешагиваю через порог и тут же замираю, вздрагивая, когда ощущаю глубокую дыру по центру прямо в груди...Сердце почему-то забилось очень странно, как будто чем-то расстроенно, но в то же время взволновано, аж до боли.
Я делаю еще шаг, мысленно собираясь духом, пытаясь выбросить из головы образ нашей квартиры. Нашей спальни, в которой хранился практически каждый наш вместе проведенный день. Там было столько фотографий и значимых, для меня, мелочей, который просто так дарил и оставлял для меня Карстен… Записки, фотографии, побрякушки – теперь все это хранится где-то на свалках, и еще немного в моих воспоминаниях.
Я сдвигаюсь со своей мертвой точки, не слишком быстро и немного заторможено, но это все проходит само собой, после того, как я свыкаюсь и смиряюсь со своей «несправедливой» судьбой.
«Все всегда идет к лучшему», – успокаиваю себя я, и на душе и вправду становится чуточку легче от осознания этих слов.
Шагая вдоль окна с видом на благородную растительность окраины, я все больше удивлялась, почему Карстен не выбрал комнату с видом на море. Этот вид, в отличие от того, который был в гостиной, явно проигрывал ему. И я точно знала: он обожает море. Тогда почему выбор пал на это? Для меня осталось необъяснимой загадкой.
В нашей спальне я помню точно, что Карстен приделался к виду, и хотел в будущем переехать ближе к океану. Я тогда и написала для него ту картину с морем, чтобы оно чуточку было ближе к нему.
Я разворачиваюсь, прохожу мимо длинного комода, и, проводя пальцами в воздухе, рисую завитушки. Вдруг замечаю одну единственную рамку с фотографией на краю. На ней почему-то одна Лили, без Карстена. И вообще не связанная никаким образом даже с ним. Это настораживало. Может я все же ошиблась, и зашла не в их спальню? Здесь даже не пахнет им.
Сфоткав комнату, я направляюсь к выходу из комнаты, а потом резко останавливаюсь на пороге, в подозрении оборачиваясь на шкаф напротив меня… Что-то меня подталкивало заглянуть в него. Так сказать убедиться.
Я подошла к нему, остановилась.
Осторожно приоткрыла одну из дверец шкафа напротив кровати и, глядя в отражение, увидела свои встревоженные глаза. Они смотрели на меня словно осуждая, уверяя, что я не должна этого делать… Но мой мозг отмахнулся от этого, выбрав спокойствие. Признаться, я была на его стороне.
В считанные мгновения я как раз опровергла все свои сомнения: это действительно их общая спальня. В шкафу, среди множества женских блузок, платьев и подобных ярких и однотонных вещей, висела также и мужская одежда. Его одежда. Официальные рубашки, несколько галстуков двух цветов – темно-синий и черный, – и, как-то странно, всего лишь одни брюки.
Я поддалась вперед и вдохнула мускусный запах стойкого одеколона на его одежде. Все тот же.
Я ухмыльнулась.
Сделала еще один вдох, прикрыла глаза, почувствовав, как лицо обдало непонятным жаром, а по спине побежали меленькие мурашки, горячие как звезды. А затем, я ощутила, как на мои плечи как будто бы упали чьи-то ладони, и несильно сжали их… Я мгновенно открыла глаза, испуганно обернувшись.
Никого…
Я тихо захлопнула дверцу, и быстро вышла из спальни, направляясь сразу к лестнице. Тыкала в экран телефона, разглядывая снимки спальни, и чуть не споткнулась, улетев вниз на животе по ступеням, удержавшись за перила.
Зажатый телефон между двумя пальцами – указательным и безымянны, – все же выскользнул, и упал к моим ногам, приземлившись довольно мягко, за что я была благодарна. Я подняла его и, резко взглянув вверх, заметила в конце коридора дверь, которая почему-то показалась мне довольно странной. В замочной скважине болтались ключи. И мне вспомнилось, что у Карстена вроде как имеется отдельная комната, своего рода «кабинет»… И мой внутренний голос настойчиво начал во всю глотку орать о том, что мне нужно туда попасть. Зачем? Да просто так.
Обернувшись на лестницу, прислушавшись и, не услышав ничего, кроме шума бьющихся сильных волн, я рванула по широкому коридору вперед – к этой самой двери. Но, когда мои пальцы уже уверенно сжали ручку двери, я вдруг словно оцепенела, и впервые задумалась о том, а надо ли оно вообще? Что я найду там? А если найду то, что не понравится мне...Что тогда?
Я просто посмотрю и уйду.
Решила я, распахнув дверь, которая на удивление оказалась открытой, и застыла, уловив с порога его запах. Родной… Сердце сжалось, забившись быстрее, возвращая все знакомые ощущения и зажимы в теле.
Я, не отводя взгляда от панорамного окна, где одно только небо как будто занимало собой половины комнаты, сделала шаг и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк, впившись в него ногтями, вдруг не почувствовав ног.
Одинокий пляж, где не видно ни души, ни единой крыши соседнего дома – только пустое побережье с белым песком, синим морем и небом – заворожило, захватив все мое внимание… Я забыла обо всем, и даже о времени, которого у меня было так мало выделено для этого вида. Я бы хотела просыпаться и видеть его каждое утро, и ни о чем больше не беспокоиться и не жалеть, потому что ради этого стоит еще жить и просыпаться.
Делаю маленький шаг и останавливаюсь. Затем снова шаг, и снова замираю, чувствуя, что больше не могу двигаться. Вдыхаю его запах, посылая мозгу новую дозу легкого дофамина, которого ему становится недостаточно, и приходится дышать всё чаще и глубже. До изнеможения.
Я заставляю себя отвернуться и краем глаза попытаться рассмотреть его кабинет. С трудом продвигаюсь дальше, все также оглядываясь на окно, но все равно замечаю омрачающую обстановку вокруг себя. Черные стены, постель, стол, шкаф, кресло – все мелочи выполнены в одном цвете, а единственное хоть какое-то яркое пятно здесь это панорамный вид.
И, откровенно говоря, я бы ничто не стала здесь менять.
Я подхожу к рабочему столу, останавливаюсь, выглядывая высвеченное время на запароленном ноутбуке, и, отпуская взгляд вниз – под стол, неожиданно для самой себя, замечаю картину. Моя изуродованная картина в несколько лет назад… Пейзаж. То самое море. Истерика. Порванный холст. Развод...
Наверное, я никогда не забуду тот день. Как бы не пыталась.
– Нет… – вырывается из груди, когда руки непроизвольно сами тянутся к холсту.
Но затем резко повисают в воздухе, когда взгляд находит на рабочем столе то, чего кажется не должны были видеть мои глаза…
Фотография. Наша фотография. Вторая полоска из фото будки, которую я думала, что потеряла на улице. Она тут. У него на столе, спрятанная под кипой документов. Откуда?
Я выхватываю ее мигом, суетливо вглядываясь во все те же знакомые лица, глаза, и улыбки. И постепенно начинаю ощущать, как все сильнее начинает кружится голова. Ощущение такое: плохое, как предсмертное. Как как будто что-то умирает, исчезает в тебе. Какая-то другая жизнь. Убирается из твоей жизни, головы, сердца...
Он исчезает.
Из моих мыслей и памяти, в которой картинки счастливой, непредсказуемой жизни в последний раз прокручиваются перед невозможным восстановлением…
Вот это точно конец.
Я чувствую, как по щеке соскальзывает одинокая слеза. Прижимаю фотографию к груди, ощущая, как меня греют те счастливые глаза, запечатленные на ней. Сразу же хочется туда вернуться. Хотя бы на день… И за это я захотела ударить саму себя по сердцу, чтобы оно опомнилось. Я жутко связала с этим человеком многие события из своей жизни. Даже то единственное, что по праву принадлежало только мне – сама я – оказалось под его влиянием. Как будто он оставил свой след в каждой частичке моего «я», и теперь, чтобы избавиться от этой связи мне выходит нужно уничтожить себя.
– Какого хрена…?
Я оборачиваюсь назад со скоростью света, смахивая все слезы с лица.
Фотография из рук моментально выскальзывает куда-то в сторону на пол, заставляя мои пустые ладони сжаться в кулаки, в знак того, что «я готова бороться». Кто бы там не был.
А там только он…
Слезы на моих щеках чувствую, что все еще медленно, но бегут, и щеки горят.
– Какого хрена, я повторяю, ты тут забыла?!
Карстен идет на меня, яростно сбивая меня с ног своей бешеной темной, страшной энергетикой. Его кипящие гневом глаза вновь заставили тело оцепенеть.
Он стремительно направлялся ко мне, заставляя меня наоборот инстинктивно шагать от него назад до момента, пока лопатки не уперлись в холодное стекло.
– Тебя разве не предупреждали? – процеживая каждое слово через зубы, сказал Карстен, замедляя шаг, когда понял, что завел меня в ловушку. – Разве не говорили о том, что твоя, блять, работа, это только то, что показали и сказали тебе «вот это»!
Он хватает меня за запястье, одним грубым толчком притягивая к себе так, что мой нос ударяется о его плечо, а грудь плотно прижимается к его, улавливая тихие удары биения сердца. Меня парализует от страха, и еще от того, что я слышу, как бьется его сердце…
Я задираю голову, с ужасом вглядываясь в его лицо. Изучая каждую морщинку и складку, как впервые…
Дрожь пробирает насквозь, а зажженный огонь, вспышка чувств, сжигает мои клетки до серой пыли. Мы замираем. Его пальцы по-прежнему крепко сжимаются вокруг моей руки, а мои ладони прижаты к его животу, и я вдруг точно понимаю одно: нихрена я не разлюбила.
И все, что казалось мне, будто я отпустила его после столь долгого времени, оказалось лишь иллюзией и самообманом.
Я обманывала всех.
В том числе и себя. Самое долгое время.
Я лгунья.
Все говорили: «Время лечит! Прими это, подожди, отвлекись и займись работой – скоро всё уляжется, само отпустит и забудется...»
Не верьте. Это ложь. Тот же самообман.
Ни черта время не лечит. Оно не врач, и не выпишет вам таблетки. Оно лишь помогает нам научиться жить с болью, привыкнуть к ней, смириться, а после забыть. Мы можем пытаться отвлечься, заполняя дни делами и заботами, но рана остаётся. Иногда кажется, что мы просто учимся притворяться, что всё в порядке, хотя на самом деле сердце продолжает страдать.
Но кому в этом признаешься? Самому иногда не хочется это слышать.
– Что ты здесь искала? – его голос стал тише, но в нем все еще слышались нотки раздражения и желание разорвать меня на куски.
Я сглотнула, приоткрыла губы, сделав неполный вдох через рот, а затем снова резко замерла – слеза скатилась по моей левой щеке, оставляя за собой одинокую полосу разочарования, словно разделяющую нас. Он замечает ее, и меня это злит еще сильнее.
Он не должен видеть моих слез.
– Что ты хотела здесь найти? – повторяет он холодно, жестко чеканя слова.
Я ощущаю, как его руки сильнее сжимают мои запястья до боли, но я стараюсь не подавать вида, сохраняя спокойствие.
– Я ничего не искала тут. Ничего, – уверено говорю я, бесстрашно глядя ему в глаза, не испытывая ни капли страха перед ним. Ни капли.
Его кадык нервно дергается вверх и вниз.
Я мысленно ухмыляюсь, замечая, как его взгляд плавно сместился с моих глаз к губам. Неужели он снова вспоминает, какие были на вкус мои губы?
– Откуда тут моя работа? Почему она не на свалке? – спрашиваю я, указывая головой в сторону моего изорванного холста.
– А почему она должна быть там? – нахмурив брови в недоумении, вопросом ответил Карстен, подняв взгляд.
Я растерялась. В смысле? Что он несет?
– Потому что это все в прошлом.
– Если в прошлом, значит пусть это будет на моей личной свалке воспоминаний. Тебя это никак не касается. Это был мой подарок, – произносит он с ноткой упрека в голосе, словно пытаясь меня оттолкнуть еще сильнее.
Я смотрю на него, не сразу понимая, что размытое изображение перед глазами – это снова слезы…
– Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь?! Что ты хочешь все этим показать, Карстен?!
Я дергаюсь в его объятиях, пытаясь вырваться, но он крепко держит меня, прижимая к себе. Внутри меня взрывается все, как будто целая Вселенная, разрывая меня на мелкие куски. Тепло от него не греет – оно меня сжигает.
В крови бурлит злость, обида переполняет все чувства. Я с яростью долблю кулаками по его железной груди, всеми способами отталкиваясь и отмахиваясь. Бью не жалея, давая сдачу в ответ за всю принесенную боль. Но все бесполезно, в конце концов, я сдаюсь, выдыхая с понимаем, что он меня не отпустит, обессиленная уткнулась носом в его грудь, почувствовав, как его напряженное тело вздрогнуло подо мной.
Я почувствовала как его ладонь осторожно легла мне на затылок, и неожиданно ощутила как в этот момент душу царапнула нежность…
– Что я пытаюсь показать? – слышу его тихий голос над головой, и вздрагиваю, вся сжимаясь, прикусывая нижнюю губу, чтобы снова не разразиться слезами.
– Зачем ты пытаешься показать мне, что я полная дура и шлюха, готовая тут же раздаться перед тобой и оказаться в одной постели. – Мой кулак болезненно ударяется об его грудь, а затем падает вниз.
