Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"

Автор книги: Леди Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Лили тут же спохватилась бежать без каких либо раздумий на вверх, пока я и Карстен остались смирно стоять на своих местах в ожидание.

– Извини, Элиз, Карстен тебя проводит! Пока-пока! – с топаньем ног донеслось сердечное прощание моей новой соседки до меня, в то время как ее тоненький силуэт фигуры стремительно скрылся на горизонте.

Проклятье. Я одна с этим монстром наедине. Чего еще можно от него ожидать, как ни ножа в спину?

Не оборачиваясь, крикнув в ответ слова прощания, я продолжила дальше идти сама, по памяти выискивая выход из дома. Глухие шаги за моей спиной, которые не отставали и не исчезали, как бы я не желала, постепенно начинали меня убивать. Позади себя я отчетливо слышала его ровное дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох… и кислорода снова начинало не хватать на нас двоих…

Круто заворачиваю в какой-то левый проход, целиком исчезая в полутьме комнаты. Тело немного потряхивает, а ноги чересчур кажутся тяжелыми, словно железными. И хотя на душе было очень неспокойно и сердце екало в предостережение чего-то плохого, как будто пытаясь остановить, я все равно двинулась дальше вперед, не слушая сигналы тела. Вот только не успела сделать и пары шагов, как оказалась прижатой к стене. Мгновенно…

– Ну, и чего ты тут хотела найти? – рычит в ухо мне чужой голос, пока знакомые руки сжимают мою талию, грубо вжимая в стену.

Я жадно хватаю раскаленный воздух ртом, чувствуя всем своим телом его – грудь, живот, бедра. И думаю совсем не о том, о чем должна была бы в принципе, будь прижатая незнакомым мужчиной к стенке.

Но он для меня не просто незнакомый. Он точно что-то большее.

Испуганно таращусь в непривычную для глаз тьму, лихорадочно выискивая его глаза. Их практически не видно в полумраке. А состояние легкой паники еще чересчур сильно отвлекает, не позволяя сосредоточится.

– Ничего. А что, что-то должна? – с вызовом парирую я, игнорируя тот факт, как бешено колотит сердце в горле. От страха или от нашей недопустимой близости – ощущение, что от одного и другого.

– Меня например. Не так разве?

Замечаю, как на его губах появляется пакостная улыбочка. Смазливая и до жути красивая.

Я негромко усмехаюсь.

– Карстен, угомони свою излишнюю самоуверенность. – Дернув подбородком, уверенно заявляю я, удивляясь, что мой голос не дрожит как еще пару минут назад. – Мир не крутится вокруг тебя, запомни это нако… – резко обрываю свою речь, переводя свою фокус на его руки вместо глаз.

Его непонятные движения, сбивают меня с толку, сводят с ума, запутывают мысли и поражают способность думать. Я опомнилась уже только тогда, когда обнаружила свои руки у себя над головой.

А его хищный рот у своего кончика носа:

– Не крутится значит, да? – тяжело дыша, прошептал Карстен, мимолетно коснувшись своим носом моего, так, что аж я вздрогнула от неожиданности. По позвоночнику протянулся холодок, ярко контрастирующий с мужским жаром, пробуждая желание уткнуться носом в его шею. Я очень сильно хотела сделать это. Но с четким понимаем всего, держала себя на расстоянии. Как говорится: от греха подальше.

Но, а, что если мой грех и есть моим искуплением?

Я попыталась вырваться. Но не смогла даже повернутся.

– Не крутится, – почти по слогам выговариваю я, задирая подбородок еще выше. Ненавижу, когда он смотрит на меня так свысока, и дело даже не в призрение, а в его гребаном росте!

Он наклоняется ко мне, становясь слишком близко, и я, стараясь подавить першение в горле, с трудом сглатываю комок, снова улавливая нотки чертовского одеколона, от которого быстро начинает пьянеть мозг.

– Хочешь, оспорю твое резкое заявление? – слышу сладкий, тянущийся, как мед, баритон у уха, и уже сама вжимаясь в стену всем телом, надеясь, что смогу в ней растворится.

– Отпусти меня, – сквозь зубы процедила я, переминаясь с одной ноги на другую, стоя на носочках.

Отворачиваю голову в другую сторону, медленно выдыхая через нос. Чувствую как его пальцы нежно гладят костяшками мою шею, и слышу как шумно он втягивает запах моих волос, зарываясь в них носом, что аж пробирает на дрожь. Большой палец Карстен прижимается к моей щеке, осторожно проводит короткую линию вниз, касаясь левого уголка губ, от чего приходится как можно незаметнее сглотнуть.

Мои пальцы на инстинкте сворачиваются в кулаки – готовые к атаке, но не готовые никак бить.

– Ревнуешь? – игнорируя мои слова, с издевкой произносит Карстен, и я тут же ощущаю его губы у себя на шее. Вздрагиваю, бесшумно вскрикивая, но не трясусь. Его палец ложится поверх моей нижней губы, словно безмолвно говоря о том, чтобы я молчала, и я перестаю дышать.

– Ревнуют те, у кого есть чувства. А у меня их, к огромному сожалению, нет.

– Даже так? Ты уверена в этом?

– Куда более чем! – рявкнула я, дернувшись в его руках. Волшебные чары начали меня отпускать, и мутная эйфория рассеялась над головой, превратившись в серую пыль. – Я ненавижу тебя Карстен, что ты хочешь еще услышать от меня? Отпусти!

Изо всех имеющихся физических сил, отчаянно дергаю руками, ударяя коленом по правой мужской ноге. Для Карстена это все равно, что укус комара – ничерта ни больно, не заметно. Но я не теряю надежды, хотя вижу, что мои слова смогли нанести ему больше физической боли, чем мои никчемные удары...Карстен меняется в лице до неузнаваемости. Его глаза блестят угрожающим кровожадным блеском, губы улыбнулись в обратной улыбке. Стало не на шутку страшно и волнительно от того, что я не знаю, что в таком состоянии он сможет со мной сделать.

Он неаккуратно откидывает мои руки, выпуская их из под своих пальцев, и я тут же прижимаю их груди, улавливая слабую пульсацию под пальцами. Кажется, что пульса вообще нет.

Мужчина прижимается своим лбом к моему, насильно заставляя смотреть в глаза. Я слышу как грохочет мое сердце в груди, вырываясь наружу, и точно знаю, что он слышит это тоже. Мне не стыдно признаться ему, что да, мое сердце постоянно стучит в ускоренном ритме рядом с тобой. И я прямо заявляю об этом. В отличие от него – стук его сердца не слышно. Оно даже как будто и не бьется. А есть ли оно вообще у него? Может быть там камень вместо органа.

– Зачем ты врешь? – грозно сказал мне в лицо Карстен, ударив кулаком в стену у моего правого виска. Я не обратила на это внимание. Только почувствовала как судорожно задрожали пальцы, и решила спрятать их за спиной, прижав к стене. – Сейчас, и про то, что счастлива. Думаешь, я не понял этого? – Он на минуту замолкает, давая возможность мне ответить. Но я молчу. Не хочу ничего говорить ему на этот счет. Пускай думает так, как сам этого хочет. – Признайся, что сказала ты это специально для меня. Ну же, смелее, дорогая, я жду…

И только сейчас я позволила себе посмотреть на его губы, чтобы перестать о них думать.

Снова.

Мне остается слишком мало времени, чтобы что-то решит. Настолько мало, что я не знаю о чем могу думать – кажется, уже ни о чем.

И мой громкий ответ постепенно превращается в молчание, в котором ответов каким-то волшебным образом появляется в два раза больше…

– Можешь это отрицать сколько угодно. – Прошептал вдруг на ухо он и я снова вздрогнула так незаметно от неожиданности, прикусив от дурного наваждения язык. – Но не обманывай саму себя, Элизабет, – его большой палец левой руки, чертит на моем левом бедре мягкую линию, которая медленно устремляется вверх.

Я стою, прижатая к стене, ощущая лопатками холод и шершавость стены. Не смею дергаться или тем более его прерывать – он не вербально предупреждает меня о том, что если я что-то сделаю подобное мне же и будет хуже.

Слепая страсть кружит голову, охмуряет сознание, выгоняя из него все здравомыслие. Я чувствую как страх начинает сменяться на дикое желание, и прячу свои глаза, зажмуривая их, чтобы больше не попадаться под чужое влияние.

Я больше его не вижу. Но чувствую.

По какой-то причине, все это сейчас напомнило мне продолжение нашего вечера в ту проклятую ночь. Когда мы, поднимаясь в лифте, по пути в номер, обнимались тогда практически также – совсем не соблюдая нужной дистанции. Не хватало только поцелуев. Но и без них между нами сейчас полыхал этот двоим знакомый «огонек».

Я чувствую, что его руки не останавливаются – все также продолжают нагло лапать меня, с интересом раздевая, как будто не делали этого до этого никогда. А я продолжаю вестись на эти ласки и нежности, теряя последние капли выдержки.

И как я не могла узнать его тогда, в тот вечер? Он же действовал все по той же своей манере. Ничего не поменял, кроме как имени! Наверное, я и вправду была слишком пьяна отчаянной любовью к нему, которую пыталась тогда забыть.

– Не трогай меня, – осипшим голосом от негодования пробормотала я, набравшись смелости, наблюдая, как его губы преобразовываются в подобие улыбки. Уже более доброжелательной, чем было до.

Пальцы грубо сминают мою одежду вместе с кожей до боли, и я очень тихо стону, испуская вдох, прикусывая щеки. Во рту пересохло. Губы заныли, подталкивая к дурной идеи.

Нет, целовать его я не буду! Никогда. Ни за что.

Сама первая не полезу.

Только от одной мысли о том, где он меня касался и что творили мы с ним вдвоем – меня начинает охватывать волной безумия.

Хочется повторить.

Широкая ладонь скатывается вниз по задней части бедра, обводит его по внутренней стороне, и приступает заново подниматься вверх по одежде. Я не смотрю за его действиями, не робею, как этого хочет он. В наглую пялюсь ему в глаза, больше не прерывая нашего зрительного контакта. Чувствую как он легко расправляется с заправленной в шорты футболкой, прижимая свои горячие пальцы к моему голому животу. На четверть секунды они замирают, но после продолжают свой ход игры, перекатываясь на талию.

– Убери руки, – угрожающе говорю ему в лицо, чувствуя дыхание на губах.

– Убрать руки? – удивляется он.

– Убери свои чертовы руки с моей задницы, – повторяю я, констатируя все факты, которые он, будто бы не замечает.

Я хотела уже в ответ потянуться к нему, чтобы дальше как следует врезать, но перед этим приласкать. Как вдруг вовремя услышала из-за угла шум. Из коридора, по которому шли мы с ним вдвоем буквально пятнадцать минут назад, послышались шорохи и шаги. От ужаса я подскочила на месте и инстинктивно дернулась в противоположную сторону, каким-то удивительным образом заставив Карстена меня выпустить.

Метясь от одного угла к другому, не замечаю того, как ноги стремительно ослабевают под воздействием угнетающих мыслей, из-за чего быстро приходится всем телом навалится на ближайшую стенку, как на единственную надежную опору. Шумно втягивая носом комки воздуха, пытаюсь совладать самой собой и вести себя куда более естественней. Хоть я считаю, что выходит это не очень, но надеюсь, что поверить в это возможно.

– Ох, я думала ты уже ушла!

Появляется из-за того же угла девушка, уверенно приближаясь к нам на руках с перепуганным щенком.

Я смотрю сначала в глаза дрожащей Пикси, которая чуя мой взгляд, прячет свой мокрый носик в волосах хозяйки, а после перевожу взгляд на Лили, поспешно глотая ртом воздух, словно боясь задохнуться. Подойдя ко мне чуть ли не вплотную, она внимательно посмотрела на мое лицо. Что-то подозрительное промелькнуло в ее взгляде, но я не постаралась не придавать этому значению, чтобы не нервничать и тем самым не выдать окончательно себя на самом деле.

– Карстен только хотел открыть мне дверь! – на удивление ровным тоном выкрикиваю я, отскакивая от стены, и уверенно шагаю к выходу, пытаясь не перейти на бег.

На мгновение, задерживаясь у двери, замечаю как Лили посмотрела на Карстена, который бесстрашно смотрел в ответ на нее, не придавая значения своей помятой рубашке и пару расстегнутым пуговицам на животе. Наши взгляды с ним снова встречаются, и меня пробирает на мурашки...У меня помимо от него страх и бешеное сердцебиение присутствовало.

– Окей, – она смотрит мне в глаза и улыбается. Кажется, ничего подозрительного она не заметила. Или сделала вид, что «не заметила». – Тогда до встречи! Я напишу тебе! – радостно выкрикивает Лили и энергично машет рукой на прощание, прижимаясь поплотнее к Карстену, который смотрит на меня, вызывая бурю эмоций своим холодным взглядом, скрывающий удивление и раздражение.

Он понял, что тот самый художник, это я.

Через силу, заставив из себя выдавить слова прощания, я открыла дверь, и перейдя порог, не оборачиваясь, развернулась, уверенная бежать, но вдруг замерла… В этот раз я выходила через другой вход, который был главным и находился впереди дома – в той части, которую я никак не могла разглядеть, но так постоянно хотела. И вот, сейчас он был передо мной… Этот вид было прекрасно видно из гостиной, и я его уже облюбовала несколько часами ранее, но тут он оказался совсем другим.

Перед домом располагался длинный бассейн, прямо на краю горы. Сам дом Карстена оказывается стоял на обрыве. Не было ничего кроме огромного неба и тоненькой длинной полосы горизонта, что разъединяла кристальное море и голубое небо. Теперь я поняла, от чего спасала меня моя комната и чего одновременно лишала.

Пребывая в необыкновенном восторге, я открыла рот, продолжая стоять на месте, позабыв обо всем. Вид на открытое море и небо резал глаза до неприятной боли от зависти. Я смотрела на нахмурившееся небо, нависающее над спокойной гладью воды, и сама не поняла, как на нос упала мокрая капля.

Делаю два шага вперед, оказываясь под нахмуренными облаками серого неба, и чувствую как по щекам начинают струится холодные ручейки, похожие на слезы. Но я не плачу.

Дождь.

Я невольно вспоминаю о том, что сказала самой себе пару часов назад, сидя во дворе и думая о различных глупостях.

Нет, нет… Не может быть…

Обернувшись назад, встречаюсь взглядами с Лили. А после, неуверенно, но все же, смотрю в глаза Карстену, чувствуя, как сердце на минуту замирает. На его лице прямым текстом написано: «я тебя ненавижу», а я надеюсь, что в моих глазах не отражается: «я тебя люблю».

Он смотрит на меня, я на него. Может сердце еще что-то и помнит, но мозг, кажется, уже начинает забывать. Все в прошлом. У нас больше нет будущего и настоящего. Он не моя судьба, а я не его история. Мы все люди, и все способны ошибаться, и вот, я ошиблась тоже. Бывает, пройдет.

Не глядя под ноги, пячусь назад, срываясь с места, как ужаленная. Колкий взгляд все еще чувствую на себе, но при этом стараюсь больше не оборачиваться, хоть и незримая сила притяжения между Карстеном и мной, так и манит.

Путаясь в ногах, кое как миную путь до дома. По рукам и ногам стекают мелкие капли. Все тело все еще горит после объятий, а в голове стелется густой туман.

«Это простое совпадение» – твержу себе, не желая верить в знаки судьбы.

Обман.

Вокруг нет чуда, и откуда ему взяться в таком суровом мире? Подумаешь, светило солнышка, а сейчас, бац, и дождь. Сбои в природе или простое совпадение. Бывает же такое? Да, точно бывает!

Теплый свет от лампы, отражающийся в окне за шторкой нашей спальни с Оливером, и в том числе моей комнаты, привлекает мое внимание, также как и необъяснимую тревогу. Кажется, я предупреждала домработниц, что уборку в своей комнате предпочитаю делать сама… Тогда, какого хрена там горит свет, если меня там не было последние часа четыре?!

Ускорив шаг, быстро добравшись до двери на заднем дворе, просачиваюсь в дом, как ураган. Прохожу огромную гостиную и резко выворачиваю на лестницу, перескакивая сразу через одну, а то и две, ступени поднимаюсь наверх.

Паника окружает меня со всех сторон – я не понимаю, что можно было искать в моей комнате, но знаю, что найти там и вправду можно было многое. Например, даже тот самый ноутбук на котором открыта вкладка с фейкового аккаунта на страничке его подружки. Твою мать.

Замерев у двери в спальню, пытаюсь отдышаться. Одна рука уже уверенно лежит на дверной ручке, другая – прижата к груди. Не в силах поднять голову, прислонилась лбом к прохладной двери, чувствуя, как все тело потряхивает в конвульсиях. Я стала медленно дышать носом, стараясь замедлить бешеное сердцебиение, как внезапно услышала у себя за спиной голос:

– Элизабет!

Вздрагиваю, хватаясь за шею, оборачиваюсь назад. Все тело дрожит, а сердце, колотясь в страхе, вот-вот грозило разорвать грудь на мелкие части. Я прижимаюсь лопатками к двери и испускаю в сторону вздох облегчения, заметно расслабляясь.

– Все хорошо? – Оливер стоит напротив, испуганно вглядываясь в мое лицо, и, стремительно сокращая между нами расстояние в еще один шаг, заглядывает мне в глаза, притягивая к себе. Я не отталкиваю его, наоборот, прижимаюсь так крепко, как еще, мне кажется, никогда не позволяла себе такого с ним после Карстена. – Все хорошо, да?

– Ты меня сильно напугал, – уткнувшись носом в грудь, прошептала я, и почувствовала странное тепло в груди, которого раньше не замечала. Но, скорей всего, это было обычное состояние спокойствия.

– Извини, не хотел. Честно. – Взволнованно говорит он, и я слышу как тоже быстро бьется его сердце у меня под ухом. – Я вообще, извиниться хотел. Наверное, я все же был не прав.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядами. Не знаю, почему, но сейчас я не хотела его отвергать от себя. Мне было хорош и спокойно. Я хотела забыться, упиваться его нежностью и ласками, не думать ни о чем. Я хотела убежать от мыслей, которые принадлежали другому мужчине.

– Прости меня тоже, – я обхватила пальцами его шею, притягивая к себе. – Я очень скучала, – тихо говорю я, поглаживая большим пальцем свободной руки его скулу.

– Если хочешь, мы можем уехать отсюда прямо сейчас. – Вкрадчиво оповещает меня он в заманчивом предложение, и я вправду задумываюсь над этим, считая, что это является единственным верным решением в избежание многих проблем. И это так и есть. Будь мы сейчас не здесь, этого всего бы не было с нами: ссор, недопониманий, недовольства в друг друге, а самое главное – сомнений.

«Сомнение – это всегда нет».

Но я же уже приняла ход нашей новой борьбы… Я уже показала, что готова снова биться. Но, по-другому.

– Нет. Мне тут очень нравится. Особенно, когда ты со мной.

Я притянула Оливера к себе, сама первая вовлекая в крепкий, безнадежный поцелуй, где отсутствовало все кроме животных инстинктов.

Никогда так не делала.

Мужские холодные ладони обвились вокруг моей талии, плавно скатываясь то вверх, то вниз. Обнимали, притягивали ближе к себе, чтобы было тяжело дышать, и я вдруг почувствовала насколько сильно промокла моя футболка под мелким дождем. Хотя, мне казалось, что я была практически сухой.

В голову снова врезается мой обрывок признания с которым я смотрела на чистое небо, уверенная в своей правоте.

Нет. Судьбы вообще не существует. Человек сам определяет свой путь!

И от части, я соглашалась с этим мнением.

Теперь наша игра заиграла другими красками и по другой методике, где биться было уже не так важно.

Война подошла к концу? Но кто тогда одержал победу?

Он снова показал мне то, что я полностью под его властью, опровергнув все мои ложные слова. Он снова все предугадал и просчитал для своего удара, в то время, как я жила, не задумываясь о расчетах.

Пора менять тактику. Теперь в ход должны идти не только кулаки, но и мозг.

Глава 14

4 года назад

– Ну что там? – стучится в закрытую дверь ванной комнаты Карстен, и я, вытирая мокрую щеку рукавом шерстяного свитера, еле-еле отвечаю, всхлипывая:

– Ничего.

Подставляю дрожащие руки под ледяную воду и плескаю себе на лицо пару капель, пытаясь так замаскировать свои слезы. Просто улыбайся. Простой улыбайся. Просто… улыбайся. Повторяю себе безостановочно, пытаясь силой волей затолкнуть все рвущиеся слезы назад и налепить на лицо легкую, несчастную, но хоть какую-то улыбку, чтобы заново не разреветься.

Не спеша поворачиваю дверной замок в сторону, открываю дверь. Не получается сделать даже нормального шагу вперед, чтобы перешагнуть порог. Не хватает сил. Ни моральных, ни физических. Никаких.

– Фух, – обрывисто, сквозь тупую пульсацию в висках, долетает до меня вздох, и я, слишком резко подняв голову в растерянности, чуть не повалилась на своих ватных ногах назад обратно в ванную. – Оу! Детка! Извини, я не то, хотел сказать… Я вообще не то, а. блять! Детка, – Карстен хватает меня за предплечья, прижимает всем телом, которого я и так не чувствую, к себе и пристально вглядывается в мое лицо. Но его глаз я особо и не вижу – только размытые пятна, что-то отдаленно напоминающие радужки и веки.

В пальцах нервно сжимаю два отрицательных теста на беременность. Кажется они все еще должны были быть у меня в левой руке. Но, отпустив взгляд вниз, на ноги, заметила как они уже валялись на полу…

Меня качает из стороны в сторону, и неприятная желчь подкатывает к горлу, из-за чего я прошу Карстена меня отпустить. Почему-то так сильно начинает кружится голова, что мне приходится спиной на пару секунд упереться в косяк, чтобы не упасть. Вдохнуть полной грудью не получается – с каждой попыткой вдохнуть сердце остро начинает колоть так, что все тело в секунды парализует.

Я ничего не могу сказать и сделать в ответ – ни закричать, ни закатить скандал, ни ударить, да даже послать куда подальше. Молча отхожу в сторону, прохожу дальше в гостиную зону, словно тень, и медленно опускаюсь на край дивана, все еще видя перед собой эти злосчастные две полоски. Резко зажмуриваю глаза, затем снова открываю, и так повторяю еще раз, но ничего не меняется. Я все также вижу эти две полоски и, все также слышу этот вздох и эти слова…

Обнимаю себя руками, раскачивая из стороны в сторону. Постаралась обмануть саму себя тем, что это сейчас может быть не по-настоящему и мне все кажется. А параллельно старалась также не думать ни о чем об этом, чтобы не загонять саму себя в глубокую яму дерьма из истерик.

Не время.

Не сейчас.

Так надо.

Просто не сейчас…

А когда же?..

Казалось, ведь все и так запредельно ясно, но ты все равно продолжаешь безнадежно искать другие ответы в пустых клетках жизни…

Глядя в одну точку перед собой в стене, не могу сообразить, где же я нахожусь и кто я на самом деле. Неудачница. Вот единственное слово, который точно отвечает на вопрос «кто я?». Я даже не могу понять в какой момент вдруг передо мной очутился сам Карстен, и сколько так я в тупую просидела раз он так был напуган. Я сморгнула где-то семь раз, перед тем, как смогла четко сфокусировать свой взгляд и четко увидеть его кричащие глаза о помощи для меня. И почему-то мой мозг слишком быстро оживился, откликнувшись на это сильным толчком в груди.

Пробежавшись глазами по растерянному мужскому взгляду, я посмотрела на его губы. Они подрагивали. Что-то говорили. Но слышать я начала только спустя время, когда пропустила уже половину.

– …я не хотел этого говорить. Дорогая, Элизабет, серьезно, случайность...Само как-то вылетело и я… не хотел, прости меня. Я знаю, что тебе сейчас очень больно. И я знаю, что эту боль причинил тебе я! Я такой мудак, прости-прости, – почти что перейдя на шепот тяжело выдохнул последние слова он, и я почувствовала как его пальцы уверенно обхватили мои запястья, слабо потянув на себя, для простительных обнимашек.

Я не двигаюсь, смотрю ему в глаза, одновременно поражаясь тому насколько сейчас они взволнованы и напряжены. Ждут ответов. Гадают и думают, как бы не сделать еще больнее и хуже. Я вижу, что он извиняется. И вижу как.

Стоя передо мной на коленях, он – взрослый, состоятельный, уверенный в себе и в своей жизни мужчина – сейчас искренни просил прощения передо мной. Обычной девушки, которая смогла для него уже как-то стать женой. «Околдовала» – сказала бы любая другая. И я бы тоже.

И, может быть, это глупо и наивно, но я поверила ему. Моментально. Мне не нужно было еще время, чтобы подумать о том: прощать его или нет. Я его уже простила. Вот так сразу, да.

Слабо улыбнувшись уголками губ, несмотря на соленный привкус на губах, я вдруг почувствовала как новый порыв слез снова стал рваться наружу, но уже не из-за обид, а из-за осознания, что я выбрала правильного мужчину.

От такого правда хотелось реветь от счастья.

– Ну, – Карстен разочаровано вздохнул, заметив на моих дрожащих ресницах новые слезинки. Я, зажмурившись, накрыла опухшие глаза ладонями, стараясь спрятаться в своих волосах. Так противно показываться перед любимым человеком слабым. Хочется показаться железным супер-героем, который спасет не только весь мир, но и любовь. А ее спасать сложнее всего. Даже потому, что не знаешь как. – Не закрывайся от меня. Я не для того женился, чтобы убегать от своей жены при одном виде ее слез. Со мной можно быть слабой. Вообще любой можно быть.

«…можно быть слабой…»

Я чувствую его горячее дыхание у левого уха и, чувствую как его мозолистые пальцы ложатся поверх моих, от чего замираю на какое-то время в каком-то предвкушении. Слезы волшебным образом очень быстро высыхают на щеках. Он сжимает мои запястья в своих горячих ладонях, и я, вместо того, чтобы оттолкнуть его, позволяю приблизиться еще ближе...Карстен аккуратно уткнулся своим лбом в мой и, осторожно заглянув мне в глаза, что-то прошептал. Очень-очень тихо. Как будто бы нас кто-то еще мог услышать. Кажется, это были слова о том, что он всегда будет рядом со мной и о том, что он меня любит.

– …слышишь? Я люблю тебя. Я серьезно люблю тебя. Ты веришь мне?

Я хотела сказать, что да. Как я могу не верить человеку, которого люблю и полностью доверяю? Но вместо этого, так громко шмыгнула носом, сама не ожидая, что получится такой хлюпающий, смешной звук из носа из-за соплей.

Негромко рассмеявшись, я подняла взгляд, кашляя все еще от кома в горле, и Карстен ласково убрал мои свивающие на лицо пряди волос, которые походили больше на мерзлые сосульки. Я уставилась на его неуверенную, скромную полуулыбку, снова заприметив эти две ямочки на щеках. Хочу, чтобы они достались нашей дочке. Или сыну. Без разницы. Наши дети, независимо от пола, будут прекрасны. И это точно.

– Иди сюда, – осторожно потянул на себя мужчина, стискивая в объятиях, заставляя обвить ногами свою широкую спину.

Я уткнулась носом в его правое плечо и сразу же спокойно вдохнула, как только вдохнула запах его кожи. Вроде как, пустота начинает исчезать, а на ее место приходит чувство «любовь». Или что-то очень похожее на нее: такое же нежное и воздушное – необычное …

Ну почему все так? Мы же готовы. Готовы подарить этому миру еще одного маленького человека, а этому человеку еще один мир. Ну, почему ничего не получается? Что с нами не так?..

– Что, прям все-все отрицательно? Ничего не получается? – тихо бормочет на ухо Карстен, успокаивающе целуя меня в макушку, от чего невольно вздрагивает сердце.

– Все. Это последние два теста, остальные пятнадцать я выбросила, – поднимаю взгляд на него и поджимаю губы, чтобы они не дрожали.

Моя задержка и всевозможные «симптомы» оказались ложными.

– Не волнуйся, – нежно целует меня в щеку, заправляя за ухо вздыбившиеся волосы, – у нас все с тобой только впереди.

Я все еще шмыгаю носом, не сопротивляясь, когда Карстен хватает меня за щеки и целует в губы три раза. Это помогает мне еще шире улыбнуться и почувствовать себя не настолько безнадежной и несчастной, ведь напоминание о том, что пока рядом со мной находится такой мужчина я буду самой счастливой в этой Вселенной.

Если не во Вселенной, то на Земле точно.

– Ты уже улыбаешься, – подмечает мой муж и снова целует, только на этот раз в щеку. – Это отличный знак.

Я начинаю смеяться и невольно задумываться о том, каким бы же Карстен был отцом для наших детей. Конечно самым лучшим! Он был бы тем самым папой, который не успевает на школьное выступление из-за своих срочных собраний на работе и пробок на дорогах, но все равно придет, пробежит, даже под конец. Тот самый «безумный» папа, который поддержит любую крышесносную задумку, и согласится пообедать мороженым и сходить в кино за плохое поведение.

– Как ты думаешь, мы точно готовы? Может это какой-то плохой знак? – неуверенно спрашиваю я, нервно одергивая рукава теплого свитера так, чтобы спрятать в нем холодные пальцы.

Меня снова начинает одолевать этот порыв плохих мыслей.

– Любимая, ты слишком нетерпелива. – Карстен усмехается, запрокидывая голову вверх, чтобы испустить пару громких смешков. – Всему свое время. И наше время настанет. А сейчас, значит мы должны сосредоточиться на другом – на друг друге например, на состояние семьи, карьеры. Сейчас наш жизненный путь просто немного про другое, – добавляет он, и пристально смотрит мне в глаза. – Я еще успею осчастливить тебя, и себя, как минимум три раза – и это не обговаривается, дорогая!

Он тянется ко мне за парочкой поцелуев, и я не могу отказать ему в этом, быстро чмокнув его в губы.

– А ты сам готов? – спрашиваю я, и резко замолкаю, нервно поджимая губы.

Все внутри сжимается, в ожидание заключительного ответа. Этот вопрос является ключевым. Не просто факт, не просто встречный вопрос или забавная шутка – в этом вопросе заложено многое, например, банальная ответственность, готовность к резкому взрослению и осмысление много непонятных вещей сразу.

– Если ты готова – значит, я готов тоже. – Уверенно откликается он, и я понимаю, что, черт, конечно это очень мило, но и также неправильно:

– Так… нельзя, Карстен. Тут у каждого должно быть свое здравое осмысление. И уверенность в том, что он справится, что он готов возлагать на себя такую ответственность!

Я отстраняюсь от Карстена, упирая ладони ему в плечи, создаю давление, чтобы между нами создалось какое-то пространство. Захотелось серьезности и четкости, взамен на шутки и хорошее настроение. Мы должны вдвоем понимать об ответственности, которая упадет на наши плечи, если мы хотим стать родителями.

Карстен шумно вздыхает, насильственно притягивает меня к себе, хотя я толкаюсь и пытаюсь выкарабкиваться из его рук, потому что хотела целиком наблюдать за языком его тела, и, потому что мне уже становилось немного душно.

– Я уверен в себе настолько, на сколько ты себе даже не можешь представить. Ты не уверена во мне? – спрашивает спустя некоторое молчание он, и я тут же мотаю головой, показывая, что несогласна с его словами.

И это так на самом деле. Я не не уверена в нем, я просто не уверена в себе…

– Я боюсь стать ужасной матерью. Вдруг, я вообще не смогу полюбить своих детей…

Эти мысли очень сильно ломали меня изнутри.

Начитавшись несколько десятков статьей о том, как мамочки, понарожав детей, так и не смогли никак их полюбить и почувствовать тот самый отклик материнского сердца, просто жили будто со «знакомыми», я готовила и себя к самому худшему.

– Ты ею никогда не станешь, не думай об этом, Элизабет. И как ты сможешь не полюбить их? Ты не такая. Ты умеешь любить – а это главное качество для того, чтобы стать замечательной матерью. Я в тебя верю.