Текст книги "Бывший муж – мое проклятье (СИ)"
Автор книги: Леди Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
Глава 19
3 года назад
«Я ненавижу тебя», – безостановочно шепчу я сама себе, не в силах сказать это в слух.
Ненавижу, ненавижу, ненавижу…
Предатель.
Обманщик.
Подонок.
Невидимые слезы льются по моим щекам, пока мозг все еще находится на стадии принятия случившегося.
Глядя на движущуюся улицу, проезжающие машины и беззаботно шагающих по улице людей, становится ясно одно: что жизнь на этом не закончилась.
Весь мир продолжил свое существование.
Что было очень сомнительно и одновременно странно... Всегда казалось, что если такое случится, то все пропадет.
– Изменил? – осипшим голосом бубню я, не поворачиваясь. И до сих пор, продолжая чувствовать его прожигающий взгляд на спине, который буквально вот-вот, кажется, сожжет меня всю, не оставив ничего...
– Да. – Доносится до меня краткий и ясный ответ, от чего что-то снова внутри начинает трещать и рваться, как по швам.
– Хорошо. – Говорю я без кома в горле, и смахиваю с щеки слезу, пытаясь убрать пелену перед глазами.
В ушах отчетливо слышен слабый пульс.
А еще отчетливо слышны не озвученные слова, повисшие в воздухе: «я тебя не люблю».
Поднимаюсь с места и, еще не осмеливаясь обернуться, продолжаю смотреть в окно. Закрываю глаза, прикусывая язык, пытаюсь не думать обо всем этом.
Я совсем не вижу его, но очень хорошо чувствую, как он смотрит, дышит и стоит, и мне так противно ощущать его рядом.
Так противно чувствовать себя жалкой рядом с ним…
– Я ухожу. – Говорю это резко, твердо, так, как будто и вправду собираюсь уйти! Навсегда, хлопнув громко дверью, и больше никогда не возвращаться…
А Карстен не отвечает. Молчит. И слышу я только за спиной тяжелый, утруждающий вздох, который говорит за него о том, как ему это все уже запредельно надоело.
Ясно.
Сильно зажмурившись, понимаю, что не могу вдохнуть; чувствую как меня всю охватывает ознобом и начинает изнутри колотить так, что появляется ощущение последнего вздоха.
– «Успокойся, истеричка!» – жестко приказываю самой себе, не смотря на боль в сердце и ком в горле.
Проглатываю все кричащие слова и надрывающиеся слезы, отвешивая мысленно себе неплохую пощечину и пару ударов под дых, которые заставляют выпрямиться в спине и смахнуть с щек все неважные мокрые следы. Но стоит только мне подойти к шкафу, с высоко поднятой головой, и открыть одну дверцу, как вдруг – запах.
И в этот же момент, жизнь как будто бы поделилась на до и после.
Ноги больше не чувствовали пола и осталось ощущение полета. Голова слишком резко опустела, а сердце неожиданно перестало так бешено колотится и успокоилось.
Этот запах теперь ничего большее как наше с ним прошлое, о котором теперь он будет напоминать, встреться мы с ним когда-нибудь снова…
Но этого не будет.
Я не допущу этого.
Рука соскальзывает с ручки дверцы, падает вниз, вдоль талии, и я опускаю взгляд к полу, пытаясь как-то справится с ужасной головной болью, которая парализует весь мозг.
Думаю, что нужно ли сейчас что-то говорить? И все равно продолжаю молчать.
Пустота. Одиночество. Ярость. Непонимание. Отчаянность. Ненависть. Тоска. Убитое в прах доверие. Надежда… Что обычно должен чувствовать человек, которому говорят «я тебе изменил»? Нормально испытывать желание убить после такого? Нормально рыдать, кричать об этом, попрекать, поливать грязью и все равно до сих пор любить этого гада? Вообще нормально ли все это? Вот так в легкую просто изменить.
Почему в голове нету этой кнопки, на которую нажал – и все сразу прошло!? Так было бы легче жить. И расставаться тоже.
Я в буквальном смысле ощущаю как мое сердце рвется на части. Почему-то именно на две. И я чувствую, как медленно, тихо вместе с огромным количеством крови из него вытекает и также вся моя жизнь, которая проносится перед глаза, как в последний раз. От этого больно. Очень. Понимаешь, что именно так, оказывается, и разбиваются сердца.
Интересно, еще возможно будет его как-то починить или хотя бы склеить, чтобы продолжить как-то дальше жить…
Внутри меня все перемешалось: от любви до ненависти.
Боль тянулась за обидой, накатывая горьким, непробиваемым комом к горлу. Я смотрела себе под ноги и пыталась хотя бы как-то дышать. Хотя думала, что помереть сейчас тут – будет отличным выходом.
Другого у меня уже попросту нету…
А как я буду дальше теперь? Как я буду жить и не думать об этом? Смогу ли также жить как раньше до встречи с ним? Или уже так не получится никогда?..Что теперь будет со мной?
Как мне теперь доверять кому-то?
Вообще есть ли смысл теперь кому-то доверять?
Мне как-то удается поднять голову вверх, не смотря на всю боль во всем теле, и посмотреть на свое отражение напротив. Взглянуть на себя, свои взлохмаченные волосы, пустые глаза, и после встретиться взглядом с ним, и понять, что я снова попала под прицел…
Была бы возможность, наверное, я бы убежала уже. Но я считала себя сильной. Достаточно.
До этого момента, пока не видела его лица.
Карстен, облокотившись плечом об стену и скрестив руки на груди, выжидающе клацая указательным пальцем по руке, смотрел на меня, как в каком-то выжидании, чем-то презирая.
Как будто бы это я изменила ему, а не он.
Беззаботно бродил глазами по моему телу, чуть склонив голову на бок, думал о чем-то своем: точно не о нас и не о том, что происходило сейчас. И я зачем-то представляла себе, как практически также, он, стоя у стены, раздевал взглядом какую-то другую, напрочь забывая обо мне…
Такое невозможно было представить никогда, но сейчас…
На его невозмутимо бесстрашном лице не было никаких эмоций – пустые глаза и плотно сжатые губы. Обычное умиротворение, спокойствие и равнодушие ко всему на этом чертовом свете.
Я всегда завидовала его непробиваемой стойкости.
И сейчас тоже.
Для него это обыденность делать кому-то больно, а для меня это все сейчас больше чем просто какая-то семейная трагедия или истерика.
Это ведь полное переосмысление всего, как в жизни, так и за ее пределами…
Мне приходится отвести от него взгляд и заново посмотреть на себя, когда новая разрушающая волна окатывает меня с ног до головы. Я не спеша исследую свое отражение, беззвучно охая и рыдая во внутрь горькими слезами. Смотрю на свое бледное лицо, красные глаза, размазанную тушь и желание только одно: содрать с себя кожу.
Почему вместо того, чтобы ненавидеть него, я ненавижу только себя!
Я такая уродливая…
Боже, я его понимаю!
Иметь такую девушку рядом с собой не захочет видеть никто… Даже я не хочу видеть рядом с собой саму себя. Какие у меня тогда могут быть претензии к нему?!
Мне требуется несколько минут, чтобы дрожащими пальцами закинуть в сумку парочку ненужных вещей, исключительно, чтобы показать ему, как мне на него все равно. И главное постараться показаться в этот момент как можно стервозней.
А после, оставив сумку на краю кровати, я с каменным выражением лица подошла к нему.
Заставляю себя посмотреть на него также холодно, и еще раз улавливаю вместе с его взглядом неприятную колющую боль в солнечном сплетении, что тяжело падает вниз живота, как булыжник.
Я смотрю на него очень долго. Хотя сейчас время потеряло какое-либо значение.
Нужно что-то сказать. Уже пора что-то начать говорить, а я не знаю что, потому что не знаю, что вообще люди говорят друг другу в таких ситуациях кроме как долго и надрывно ревут.
Какого хрена, ты творишь? За что? Зачем? Вопросов в голове много. Но ответов на них мало.
Я сокращаю наше расстояние до минимума – именно до такого, чтобы на всякий случай с уверенностью его поцеловать если вдруг он сознается мне в том, что это была его очередная шутка, – и не отвожу глаз от его, стойко выдерживая физическое притяжение рядом с ним.
Он врет.
Он точно шутит.
Он всегда любит доводить меня до такого состояния, а после говорить что это все не так. Я же его знаю!
А, что если, я вообще никогда его не знала?
– Тебе было хорошо с ней? – произношу я, не моргая, пока Карстен смотрит куда-то в стену, избегая со мной контакта.
Зачем я это спрашиваю?
Хочу сделать только больнее самой себе? Возможно.
– Чего я не смогла тебе дать?
Душа оцепенела вместе со мной. Сил уже не хватало ровно стоять на ногах, не то, чтобы все еще притворяться бесчувственной, – но я держалась как могла, пытаясь не страдать и не драматизировать ситуацию, и вместе с ней не смешивать себя с грязью.
От тяжелого, пристального взгляда – теперь уже – чужого мне мужчины мне снова становится нехорошо. А еще становится как-то странно холодно. Может это от него?
– Не важно. – Сказал вдруг Карстен и сразу отвел взгляд, перед этим покосившись на мои губы, которые я тотчас решила поджать, потому что они начали дрожать.
Сердце снова сжалось вместе с его словами, и я почувствовала, как меня прошибло от негодования.
– Хорошо, – я отошла от него на два шага назад, и почувстовала такую невыносимую боль в груди, что аж на секунду показалось, у меня сейчас случится инсульт или остановка сердца. Во рту проявился неприятный вкус острой ненависти и злости.
Как так можно поступать с теми кого ты любишь?!
Как можно так в легкую предавать не чувствуя никакой ответственности?!
Разве так поступают, когда говорят, что любят???
Нет!
Никогда.
Никогда.
Никогда.
– Меня не будет завтра в шесть. – Неожиданно выдает мужской голос за моей спиной, невзначай намекая мне на на то, чтобы я пришла и собрала все свои манатки. Этот тонкий намек не возможно не прочувствовать сразу.
– Хорошо. – сдержанно повторяю я, хотя чувствую как ком в горле только растет.
Хочу уже выбежать за дверь, но что-то не дает сделать и шагу, агрессивно толкая меня в грудь – назад.
«Меня больше ничего здесь не держит…» — медленно повторяю я самой себе для того, чтобы достучаться до моего еще шокированного разума, что сводит все происходящее в шутку и ставит под сомнение.
Но это не так.
К сожалению.
К огромному, твою мать, сожалению…
Я легко схватила за ручки сумку и также легко и уверенно отшагнула к двери, уже практически столкнувшись лбом об закрытую дверь комнаты, как вдруг, как вкопанная, остановилась на месте. Ноги словно в один момент смогли прирости к полу, который как зыбучий песок, начал тянуть меня куда-то под землю.
Силы кончились. Надежды были разрушены, а сердце разбито.
Нужно было принять реальность таковой.
Но так не хотелось…
Почему?
За что?
Для чего?
Разве я не заслуживаю быть счастливой?
– Стой. – Сквозь водород повторяющихся в голове вопросов, слышу его родной глубокий голос, и чувствую, как вокруг моего запястья оборачиваются пальцы, от ощущения которых словно прошибает током.
Что он еще хочет мне сказать? Может быть о том, что все это вправду была такая невеселая шутка?
– Что? – обернувшись, дернула руку на себя, но он не отпускает, от чего я вздрагиваю, с ужасом заглядывая ему в лицо.
– Ничего. – Говорит Карстен, и меня снова передергивает от его хладнокровности.
Я поджимаю губы и на мгновение перевожу взгляд на его пальцы, крепко сжатые на моем запястье. Затем обратно поднимаю голову и, прежде чем заметить в его пустых глазах это холодное, пугающее, непонятное чувство то ли жалости ко мне, то ли, наоборот, ненависти , вдруг улыбнулась.
Улыбнулась и тотчас возненавидела себя еще сильнее.
Вырвав руку из мужской хватки, которая тут же в миг ослабла, я пошатнулась назад, но убегать и прятаться за дверь не собиралась.
От накипевшей злости выворачивает наизнанку и ломит кости. Сердце кровоточит. От несправедливости хочется кричать. Но нужно ли это ему? А мне?..
– Ты бы мог хоть что-то сказать за все это время! Объяснить, оправдаться, но ты ничерта даже не делаешь для того, чтобы попытался изменить ситуацию! Тебе абсолютно все равно. И на последок, ты просто говоришь мне «стой, я захотел посмотреть в твои глаза»…Ты кроме своего эго еще что-то видишь? Кроме работы? Что было между нами все это время?! Что?!
И вместе за моими громкими словами приходит мертвая тишина… Та самая напряженная, которая наступает в моментах фильмов в последних финальных сценах с прощанием, которое сейчас у нас с ним и происходило.
Месть.
Крутится одно и то же слово в голове, пока организм все также продолжает отравлять больная любовь к неправильному человеку.
И поддавшись порыву ярости, я зачем-то, по глупости, с неконтролируемым желанием что-то разрушить, действуя на эмоциях и не полагаясь ни на что иное, – агрессивно сорвала со стены свой холст со своим обожаемым пейзажем из нашей совместной поездки.
Маленькие, хриплые гвоздики, что служили креплением, посыпались на пол, прямо мне под ноги. Но я, не обратив на это никакого внимания, увлекшись нехорошими чувствами зла, просто швырнула всю конструкцию из полотна и палок в каменную фигуру напротив себя, невыносимо мечтая о том, чтобы этот образ человека наконец-то ликвидировал из моей памяти.
Сердце в груди заходило ходуном, намереваясь сломать ребра, адреналин захватывает дух, и кажется, можно переключить свои мысли на что-нибудь другое, но все равно, единственное о чем я могу думать, так это о том, как же сейчас он радуется, что наконец-то я избавилась от этого уродского изображения на стене…
Карстен уворачивается и даже не ведет бровью. Ему настолько безразлично все вокруг, что аж бесит!
Холст улетает куда-то в сторону, с оглушающим хлопком приземляясь на пол, и вместе с этим, сбивая еще что-то со своих мест.
– Просто скажи мне, для чего все это было с самого начала?! Эти слова, признания – это все было ложью с самого, мать твою, начала? Тебе просто было скучно, да? – не унимаюсь я, ощущая в себе прилив нездоровой энергии.
Карстен делает недолгую паузу, затыкая меня своим многозначительным взглядом, перед тем как из его рта вырывается:
– Ты сама виновата.
Что?..
– «Я ?» – ошарашено переспросил заново меня саму мозг, засомневавшись в услышанном.
А я, открыв с ужасом рот, только и слышала то, как в висках яростно долбит пульс, не в силах потребовать еще раз повторить озвученное.
Это конец?
Это конец.
Кажется, сказка подошла к концу, и вместо очаровательного принца, я получила монстра.
Не заколдованного, а настоящего, которого уже ничто не исправит никогда…
– Я ненавижу тебя. – С разочарованием в глазах и голосе повторяю я тоже самое, что и читаю в его прямолинейном равнодушном взгляде, чувствуя, как внутри меня рушится все...
Правильно он говорит: я сама во всем виновата.
Глава 20
И снова этот до мурашек знакомый плейлист. Приторный запах, тянущийся отовсюду приятно кружит голову.
Какого хрена я промолчала и решила, что лучшей идеей будет снова припереться в это же место, где однажды моя жизнь уже повернулась вспять?
Как только я перешагнула порог этого уже знакомого мне заведения, меня опрокинуло с ног до головы волной ужасно-приятных чувств этой безопасной паники.
Я здесь. Снова в этом чертовом клубе, прекрасно теперь осведомленная, чей через дорогу находится престижный отель, получивший в том году пять звезд.
После всего, что случилось со мной в ту ночь, я не могла не прорыть сотни пабликов и десяток статей, пытаясь выяснить с каких пор владельцем стал он. С каких пор он вообще втянулся в этот бизнес, и вообще как обстоят у него дела. Я знаю : мне больше нет до него никакого, нахрен, дела. Но, что значат все эти его слова?
Он же сам говорил мне о том, что хочет вернуть нас…
Он же сам говорил мне о том, что скучал.
Скучал по мне… По мне.
Может это тоже пустой обман? Проверка? Меня или моего не до конца окрепшего, но до сих пор до безумия доверчивого сердца, которое не умеет учится на ошибках прошлого.
– Элиз! Мы пришли сюда дуть губы или отрываться?! Чье это было предложение повеселится? – Джуди неожиданно появляется за моей спиной, растворяя перед глазами пелену подкравшихся слез.
Я вздрагиваю и быстро смахиваю с лица тоску, заметая следы легкой миловидной улыбкой и обычным безразличием в глазах.
Звон бокалов звонко проносится между нами, и вдруг я только, что замечаю как оказывается до недавнего времени пустой бокал в моей руке наполнился до середины шипящим холодным напитком.
– Я веселюсь, – невозмутимо отвечаю я, глядя как за стеклом всплывают пузырьки от розового шампанского, после которого возможно отшибить память – особенно если учитывать то, что считать выпитые бокалы я перестала после пятого.
Хотя возможно, именно такого эффекта я и добиваюсь.
– А на лице написано: «помогите, кто, чем сможет». – Рядом со мной на диванчик приземляется симпатичная задница Кейт в розовых блестящих леггинсах, вынуждая меня вовремя спохватится и освободить должное ей место.
Я сдвигаюсь в сторону, перемещаясь на самый край, освобождая еще места для того, чтобы рядом с Джуди смогла сесть Нора.
– Так, за что будем пить? – обрадованно спрашивает Кейт, разливая шампанское по пустым фужерам, зажатых в руках девочек.
Вокруг образовался шум и гам, и все слова подруг смешались в одно огромное непонятное предложение без запятых, превращаясь в окончания слов песен, играющих из колонок. Голову переполняли разного рода мысли и, зажмуриваясь, качая головой в стороны, вслушиваясь в громкие басы – всего этого как будто бы все равно было мало, чтобы перекричать их. Оставались надежды еще на алкоголь, который казалось, тоже ничем не спасет.
Я молчала, грустно глядя в точку на стене и кусая в кровь сухие губы.
– Ну… за любовь, конечно!
– За счастье!
– А как же за благополучие? Без этого и счастья и любви не будет, девочки!
– Я считаю, пить нужно за женщин!
– Нет, за здоровье!
– Давайте, за свободу. – сказала неожиданно свой тост я, жадно втянув щекочущий сладкий запах, уже чувствуя все обострившиеся тонкие нотки вкуса. Хотелось побыстрее, без всяких прелюдий, промочить сухое горло приятным.
Подняв голову и расправив плечи, под чутким присмотром трех пар глаз, я снова, на какое-то мгновение, ощутила это противное, гадостное чувство жалости...Они все жалели меня.
Твою мать.
– Свобода, – как-то туманно, задумчиво протянула Кейт, и я заметила как она обменялась взглядами с рядом сидящей со мной Норой. – Мы за нее еще никогда не пили! Давайте, девочки!
Все дружно подносят фужеры к моему, стукаясь горлышками друг об друга, чтобы создать этот торжественный веселый звон, который в данном случае звучал напротив, как скорбный.
Я поднимаю бокал, кручу его в пальцах, разглядывая то, как за стеклом переливаются маленькие капельки в цветном свете софитов, и так замираю с противной мыслью в голове «а может не стоит?»…
А может не стоит вообще уже думать о том, что прошло? Может не стоит по сей день продолжать жить прошлом? Может не стоит на что-то надеется? Может не стоит кого-то ждать? Может. Не. Стоит. Так. Много. Думать.
Я быстро пригубила игристое, обратно упав на спинку диванчика, раскинув руки в стороны и уставившись в цветной потолок. Чувство такое: хочется напиться. Нужно поскорее притупить все странные чувства, которых во мне в последнее время стало слишком много.
Много не к тому человеку.
Бледный свет разноцветных подсветок тянулся по периметру потолка, очерчивая несколько квадратов, которые в глазах то двоились, то вовсе превращались в бездонный длинный туннель.
Все постепенно отходило на второй план – шампанское хорошо ударило в голову.
– Девочки, давайте пойдем вниз… потанцуем, возьмем, что покрепче… – с каменным выражением лица, поставив пустой фужер на стеклянный столик перед собой, я уткнулась носом в пол.
Странный жар в груди медленно распространялся на все участки податливого тела. Сладкая горечь после алкоголя еще першит в горле, но не вызывает отвращения.
Сейчас моя цель – это убедить всех в том, что со мной все в порядке.
– М-м-м, мы и так выпили уже три бутылки шампанского. Нам больше не надо… Это закончится все очень-очень плохо, Элиз. Для всех нас. – прошептала мне на ухо Нора, и я все же подняла на нее взгляд, почувствовав, как в пустом желудки забурлила голодная обида и злость.
Ну какого хрена?!
– А пошлите! – неожиданно поднимается на ноги Джуди, мгновенно вырастая в высоту. Озорная улыбка на ее губах приятно режет глаз, вселяя все больше и больше надежды. – Идем. Будем веселится. Разве мы так часто гуляем в клубах?
Махнув своими кудрявыми рыжими волосами в разные стороны, она уперла руки в бока и с серьезным, решительным настроем посмотрела укоризненно на растерянные лица девочек. Я подскочила со своего места следом же, слепо последовав за подскочившим адреналином, ударившего в мою больную голову.
– Ради меня, девочки. Это будет наша вторая попытка провести нормально мой девичник. Без пришествий! – говорю я, когда уже толкаю от себя дверь, и полной грудью вдыхаю спертый воздух узкого прохода, наполненного различным количеством парфюмов и запахом спиртного. Оно приятно бодрит.
Мне не приходится даже оборачиваться или умолять, чтобы удостовериться, что все идут за мной, потому что, как только я направилась в сторону выхода, я уже услышала скрип дивана, неразборчивый шепот Джуди, смех и конечный обреченный вздох Норы, говорящий сам за себя: «О, Господь, спаси и сохрани нас и эту дуру».
Я вырываюсь в перед, стремительно направляясь в сторону той самой проклятой крутой лестницы вниз, которая в прошлый раз для меня выглядела как целый аттракцион.
– Элизабет, черт тебя побрал, держись рядом! – перекрикивая всеми силами музыку, орет напротив уха мне Нора, и я уверенно киваю пару раз головой, честно, пропуская это из другого уха.
Разве я маленькая, чтобы теряться? Мне давно можно гулять без присмотра мамы из окошка.
Я хочу повеселиться от души. Я уже взрослая девочка.
Но только смотреть под ноги так и не научилась.
– Ой! – толчок в спину окончательно помогает мне перескочить через последнюю ступень, чуть не сбив с лестницы какую-то темноволосую девчонку, и полететь прямиком носом вниз, подвернув ноги, потеряв равновесие и дезориентацию. Но все бы ничего, если бы я не шлепнулась об чью-то спину.
– И-извините, – заикаясь, чуть-чуть нервничая, полепетала я, невинно хлопая глазами, в ожидание, когда огромная спина ко мне повернется. Из-под ресниц наблюдаю за тем, как мои руки приземлились на мужской черной рубашке.
Было бы хорошо, если бы нежеланное столкновение в данный момент закончилось на этой вежливой ноте.
– Это ты была, красотка? – вдруг доносится до меня, и на секунду мои глаза округляются, когда вокруг резко гаснет свет.
А в следующую минуту перед моим лицом напротив уже оказывается он.
Высокий. Шатен. Молодой. Возможно, даже моложе меня самой на год или два, но выглядит достаточно взросло, благодаря своему классическому деловому стилю. С неплохой фигурой, и, должна отдать должное, с очень хорошей мускулатурой… Видимо, спортсмен. Я прищуриваюсь, пытаюсь получше приглядеться. Глаза огромные, обрамленные черными густыми ресницами, подсвечиваются изумрудным огоньком интереса – это отчетливо видно. И внутри, от вида беззаботной улыбки и ямочек на щеках, зарождается что-то теплое… Как будто родное.
– Хилл, – протягивает руку парень.
– Элизабет. – Я вкладываю в широкую ладонь свои немного подрагивающие пальцы, и вдруг решаюсь обернутся, вспомнив про наказание Норы.
Черт, мне действительно не стоит оставаться одной.
Вокруг нас кипа народу. И это отчасти меня уже начинает напрягать.
– Кого ищешь? – спрашивает мужской голос, который уже записался на подкорку в моем мозгу.
– Подруг, – пожимая плечами, вытягиваю шею, отчаянно пытаясь выискать рыжую макушку Джуди в движущейся толпе.
– Можем поискать вместе. – Вдруг говорит он, и я еще не до конца понимаю: вопрос ли это или уже точное утверждение.
И это заставляет меня развернуться обратно – лицом к своему собеседнику. Мои руки все еще лежат поверх мужской груди, и я все еще никак не могу взять и собраться мыслями, чтобы отклеить их от нее. А еще, я зачем-то ему улыбаюсь. Искренне, что не мало важно. И зачем-то хочу ему понравиться… Что тоже крайне странно.
– Может у бара застряли... – Заговорила я, как зачарованная, подойдя к нему ближе, чтобы не мешаться на пути недовольным посетителям, что фыркали и толкали в спину, шипя на меня какими-то злыми проклятиями. И почти не возражала, когда его руки легли поверх моих плеч…
– Может быть, – усмехнулся он. – Пойдем поищем. – Хилл взял меня за руку и потащил за собой к бару сквозь тесную, забитую дорогу из людей. А я, открыв только рот и тяжело вдохнув через рот комок воздуха, почувствовала в моменте, как же начало на меня содействовать легкое алкогольное опьянение.
Голова казалось не кружилась, но все здравомыслие как будто затерялось где-то сейчас в пространстве. Я видела перед собой широкие плечи, темные волосы и вдруг мое воображение само за меня и реальность воспроизвело новую картину виденья, вообразив вместо лица молодого парня, суровую физиономию моего бывшего мужа.
И честно, меня абсолютно устраивала такая перспектива виденья этого мира.
– Карстен… – услышала я свой голос сквозь басы, когда свет сафитов упал на широкие мужские плечи.
– Что? – незнакомец резко повернулся ко мне лицом и меня неожиданно пробило изнутри на дрожь от испуга.
Не он.
– Ничего, – с пьяной улыбкой на губах повторяла я, внезапно почувствовав вспыхнувший в груди ядовитый жар.
Мне нужно расслабиться.
– Элизабет Бэлл! – в ухо, как надрывающимся криком, завопил знакомы голос.
Я вздрогнула, на мгновение опешив, и тут же обернулась:
– Джуди, ты идиотка! – хватаясь за сердце, которое пыталось вырваться из груди, прохрипела я, морщась от продолжительного звона в голове.
– Это ты, идиотка. – По другую сторону от меня, также неожиданно откуда-то появилась Нора, что, резко подхватив меня под локоть, мгновенно вырвала из мужской руки мою ладонь. – Кто это? – прожигая светлым взглядом мужское, вытянувшееся в удивление лицо, строго спросила она у меня.
Скомкано улыбнувшись, нервно облизнув губы, я настороженно взглянула в озадаченные глаза парня, что в конце концов, судя по выражению лица, кажется лишился дара речи, – и это рассмешило меня еще сильнее.
– Это Хилл. – Сказала я, встретившись с недовольным взглядом подруги. – Хилл, – поймала обратно с парнем зрительный контакт и вежливо улыбнулась уголками губ. – Это мои подруги – Джуди и Нора.
Я оглянулась на девочек, отметив скучающее выражение лица Джуди, что лениво подняла одну ладонь верх на приветствие Хилла, и Нору, с откровенно недоброжелательными, злыми глазами, устремленными только на меня.
– Приятно познакомиться, девушки. – Я снова взглянула на парня, перед этим невинно пожав плечами в ответ на вопрошающий взгляд Норы. – Ну, что, идем к бару? – поинтересовался он, неожиданно задержав взгляд на мне. А я на нем...
Возможно, что-то и могло проскочить между нами в этот момент. А может и уже. Но я понимала только то, что это был отнюдь: не тот взгляд.
– Наконец-то, – фыркнула Джуди, получив несильный толчок в бок локтем от Норы.
Я мысленно усмехнулась.
– Пойдемте… – негромко пролепетала я, зачем-то обратив внимание на губы парня, что расплылись беззаботной улыбке.
О! Нет. Нет. Нет. Это плохая затея. Я пообещала – такого, как в прошлый раз больше не будет. Никогда в жизни.
В моей так точно.
Взявшись за руки, мы, под новую волну мелодии рок группы, от которой взорвалась вся огромная толпа в клубе, приветствуя новый трек свистами и респектами диджею, направились к ярко подсвеченной барной стойке, прилипнув друг к другу. Я держалась одной рукой за руку Хилла, второй – успевала тянуть за собой Нору, за которой плелась Джуди.
– А, где Кейт? – опомнившись, спросила я, обернувшись через плечо.
– Кейт уже там! – прокричала Джуди, подпевая строчкам незнакомой мне песни, что грохотала над нами.
Мы все дружно продираемся к островку с напитками, довольные усаживаясь на свободные три стула. Хилл останавливается рядом со мной, близко, достаточно, чтобы как следует узнать запах его одеколона, который отдавал чем-то сладким. Скорее всего ванилью.
Я поджала губы, отвернувшись и спрятав лицо за волосами.
Тоже не то.
– Три коктейля, пожалуйста…
– Четыре! – неожиданно раздается громко за нашими спинами, и между мной и Джуди просовывается знакомая темная макушка. – Пьете за чужой счет, а я? Девочки, это подло с вашей стороны.
Кейт вытирает со лба пот, тяжело дыша, и тут же хватается за стакан воды, который мило предложил ей один из двоих барменов.
– Четыре, пожалуйста, – вовремя передает Хилл одному из парней за стойкой, протягивая купюру.
– А это… – Кейти покрутила указательным пальцем в воздухе, указывая кончиком пальца в сторону Хилла, который наблюдая за этим, ухмыльнулся и снова посмотрел на меня.
– Новый друг Элиз, и с недавнего времени наш – Хилл, – сказала Джуди, мгновенно притягивая к себе большой стакан с розовой жижей, как только он успел остановится на барной стойке.
– Хилл… – протянула Кейт, разглядывая парня.
Я негромко усмехнулась себе под нос и тут же ухватилась губами за трубочку только, что приготовленного коктейля.
Чья-то горячая ладонь коснулась моей поясницы и я вздрогнула, выпрямив резко спину и дернув плечами, от будоражащих мурашек, прошедших по коже. Я обернулась. Рядом стоял Хилл и мило улыбался мне, облокотившись о барную стойку и склонив голову набок. Рука его. Это точно.
Но тревожное предчувствие чужого присутствия рядом – точно нет.
Взгляд резко уткнулся в стол.
По спине пробежался неприятный мороз от одной мысли, что за мной, из темноты, сейчас может наблюдать одна пара очень хорошо знакомых мне глаз.
И я обернулась. Бегло пробежалась обезумевшим взглядом по размытым лицам людей, безуспешно вглядываясь во все мрачные углы пространства, позабыв обо всем остальном. Его не было. Черт. А от этого странного чувства теперь необходимо было поскорее избавиться, чтобы уж наверняка не сойти с катушек.
– Так, идем танцевать!
* * *
– Где такси?
– Заказала. – Сказала Кейт, опустившись на край бульвара у дороги, вытягивая ноги, рядом бросая каблуки.
Стоя на улице, под тусклыми уличными фонарями, я держалась за Хилла, слушала его истории из жизни, моментами пропуская больше половины мимо ушей. И понимала я только то, что наконец я отлично провела время, забыв обо всем именно так, как хотела.
Девочки стояли где-то позади и я только отдаленно слышала их звонкие голоса и вырванные из контекста жалобы на усталость, алкоголь и Оливера.
Черт-черт-черт…
Они говорили том, что он снова кому-то из них звонил. Опять кому-то предъявлял за то, что я не отвечаю. Обсуждали, что он недоволен и требует адрес, чтобы самому вызвать такси, ведь сам сейчас застрял в офисе у отца и решает какие-то внезапно возникшие проблемы, которые ему настоял сделать отец. Что было одновременно очень странно, ведь Оливер никогда не лез в дела своего отца.
Но не обратив на это внимания, отстраненно слушая все это, я кусала губы, мысленно мечтая и обманывая себя тем, что они говорили совсем о другой, неизвестной, девушки и ее, таким же неизвестным мне, женихе.
